Клинок эльфийского света

Тропа, петлявшая среди холмов Заверти, тонула в предвечерних сумерках. Воздух был наполнен ароматом нагретой за день хвои и далёким, едва уловимым запахом дыма – возможно, от костра какого-то одинокого путника. Последние лучи солнца золотили верхушки сосен, но в ложбинах уже сгущались сизые тени. Именно тогда, когда хоббиты начали поглядывать на Бродяжника в надежде услышать обещание скорого привала, тишину разрезал чёткий стук копыт. Звук нарастал быстро – скакун мчался стремительно, без колебаний. Бродяжник, в одно мгновение преобразившийся из усталого путника в собранного воина, резким движением руки указал хоббитам на придорожные заросли папоротника. – В кусты! Быстро! – прошипел он, и в его обычно спокойных глазах вспыхнула тревога. Мерри и Пиппин, привыкшие к странностям своего спутника, мгновенно нырнули в зелёную чащу. Фродо и Сэм последовали за ними, но не без любопытства выглянули меж ветвей. Сердца их бешено колотились – кто мог скакать так отчаянно по этим глухим дорогам? Топот приближался, и вот уже в воздухе разлилось звонкое конское ржание – не испуганное, но словно предупреждающее о чём-то. Через мгновение на тропу вылетел великолепный серый жеребец, его грива развевалась, как знамя. На его спине восседала всадница, и при виде её у хоббитов перехватило дыхание. Она была высокой и стройной, но в её осанке чувствовалась не просто грация, а выкованная веками сила. Болотно-коричневый камзол, украшенный тончайшими серебряными узорами, облегал её фигуру, не стесняя движений. Поверх был наброшен серый плащ, развевающийся за её плечами, словно крылья. Но больше всего поражало её лицо. Кожа – белее горного снега, казалась почти светящейся в сгущающихся сумерках. Густые каштановые волосы, собранные в сложную эльфийскую косу, оттеняли высокие скулы и тонкие черты. А глаза… Один – зелёный, как молодая листва после дождя, другой – серый, словно туман над рекой в утренний час. Взгляд её был пронзительным, но в глубине таил что-то неуловимое – то ли печаль, то ли знание чего-то, что простым смертным не дано понять. Бродяжник замер на мгновение, и хоббиты заметили, как его пальцы непроизвольно дрогнули у рукояти меча. Но затем что-то изменилось в его осанке – плечи распрямились, а в глазах вспыхнуло узнавание. – Ангелина… – произнёс он тихо, и в его голосе смешалось удивление, радость и настороженность. Эльфийка остановила коня в двух шагах от него. Её лицо оставалось невозмутимым, но в уголках губ дрогнула едва уловимая тень улыбки. – Давно не виделись, странник, – её голос звучал, как шум далёкого водопада – мелодично, но с отзвуком скрытой силы. Хоббиты, забыв об осторожности, выбрались из укрытия и столпились позади Бродяжника, разглядывая незнакомку с открытым любопытством. Пин даже привстал на цыпочки, пытаясь рассмотреть детали её одежды. – Что привело тебя в эти края? – спросил Бродяжник, и в его тоне звучала лёгкая недоверчивость. Ангелина склонила голову, и на мгновение её взгляд стал отстранённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому. – Ветер принёс вести, а звёзды указали путь. Гэндальф просил меня найти вас, – её глаза вновь обрели фокус, и теперь в них читалась твёрдая решимость. – Тени сгущаются быстрее, чем мы предполагали. Бродяжник нахмурился, и в его позе появилась напряжённость. – Где сейчас Гэндальф? Эльфийка покачала головой, и в её движении была лёгкая грусть. – Он идёт своим путём. Но нам с тобой нужно двигаться вперёд. И чем скорее, тем лучше. Вокруг сгущались сумерки, и где-то вдали прокричала сова. Холодный ветерок пробежал по тропе, шевеля плащ Ангелины. Хоббиты переглянулись – в её словах чувствовалось что-то неотвратимое, словно надвигающаяся буря. Бродяжник вздохнул и кивнул. – Тогда идём. Но нам нужно укрытие до рассвета. Хоббиты, заворожённые, наблюдали за странным разговором на непонятном языке. Мелодичные эльфийские фразы переплетались с более грубыми человеческими репликами, создавая причудливую языковую симфонию. Когда разговор затянулся, они начали перешёптываться. — Смотри, какая она... — прошептал Пин, не сводя глаз с эльфийки. — Интересно, кто она? — И правда красивая, — согласился Фродо, украдкой разглядывая высокую фигуру. — Она эльф, — сразу ответил Сэм, как будто это объясняло всё. Мериадок, прищурившись, добавил: — Думаю, Пин имел в виду немного другое. — Он бросил оценивающий взгляд на Бродяжника и незнакомку. — Но с другой стороны, Бродяжник, кажется, знает её хорошо. А раз он нам друг... значит, и она не враг? Хоббиты молча переглянулись, выражая согласие. В этот момент Ангелина перевела взгляд на них и неожиданно заговорила на всеобщем языке: — Меня зовут Ангелина. Гэндальф отправил меня помочь вам добраться до Раздола. — Ты знаешь Гэндальфа?! — радостно воскликнули Сэм и Мери в унисон. — Да, знаю. Можно сказать, я его ученица. — Она слегка склонила голову. — Думаю, так будет проще объяснить. Это признание вызвало бурную реакцию: — Ого! Не знал, что у Гэндальфа есть ученики! — А чему он тебя учит? — Ты умеешь делать такие же фейерверки, как он? — Давно у него учишься? — А у тебя есть муж? — неожиданно ввернул Пин. Хоббиты разом загалдели, сыпля вопросами, пока Бродяжник не поднял руку, восстанавливая порядок. Его взгляд особенно строго остановился на Пине, который смущённо опустил голову. — Эти вопросы сейчас совершенно неуместны, — твёрдо сказал Бродяжник. — А некоторые, — он сделал ударение на слове, — вообще личные. Ангелина снисходительно наклонила голову: — Позже, если будет возможность поболтать, отвечу на то, что смогу. — Её взгляд стал серьёзнее. — Но сейчас наша цель — как можно скорее добраться до Раздола. Как вы планируете идти дальше? — Она повернулась к Бродяжнику. Тот задумался на мгновение: — Думаю, лучше подняться на Заверть. Переночевать там — вечер уже поздний. А утром спуститься, перейти тракт и идти лесом к переправе. — Разумно, — кивнула Ангелина. — В лесу могут быть шпионы, но на тракте мы точно не останемся незамеченными. Да и северный крюк, который делает дорога — пустая трата времени. Около двух часов они поднимались по тропе. Бродяжник шёл впереди, хоббиты — посередине, Ангелина замыкала шествие. Вдруг Бродяжник жестом подозвал эльфийку, и они снова заговорили на эльфийском. Лицо Ангелины оставалось невозмутимым, лишь брови иногда поднимались или хмурились. Бродяжник же, обычно сдержанный, явно был увлечён беседой. Неожиданно Ангелина резко остановилась, приложив палец к губам. Бродяжник замолчал на полуслове, его лицо вмиг стало настороженным. Хоббиты, уже наученные горьким опытом, сразу притихли. — Может, показалось? — негромко пробормотала Ангелина. — Нет, я тоже что-то услышал, — ответил Бродяжник. — Но из-за разговора не разобрал что именно. — До лощины, где обычно останавливаются следопыты, минут пять хода, — задумчиво сказала Ангелина. — Но это самое очевидное место... Стоит ли рискнуть? — Она посмотрела на Бродяжника, но тут же продолжила: — Хотя выбора у нас нет. Хоббиты устали и голодны. Ты же всю ночь зуб даю сторожил, а потом весь день в пути. Идти куда-то ещё мы не сможем. Бродяжник кивнул: — Иного выхода действительно нет. Добравшись до лощины, они быстро развели костёр. Ангелина вызвалась стоять на страже, объяснив, что не устала за день в седле. Бродяжник некоторое время говорил с ней, но вскоре, попросив разбудить его при опасности, крепко уснул. Хоббиты же, наевшись вдоволь, ещё немного поболтали и заснули мёртвым сном. Ночная вахта Ангелины прошла в размышлениях. Она медитировала, вспоминала заклинания, уроки Гэндальфа и Элронда... и менее приятные воспоминания о своём первом учителе. Мысль о том, что на Совете Мудрых придётся рассказывать обо всём этом подробно, заставила её скривиться. Через час тишины Ангелина встала, чтобы размяться. Подбросив хвороста в костёр, она вдруг заметила вдали две тёмные тени. Её глаза вспыхнули странным светом, когда она резким движением руки выпустила поток воздуха, спугнувший незваных гостей. Шум разбудил Бродяжника, тогда как хоббиты лишь беспокойно заворочались. — Я пойду проверю, — сказала Ангелина. — Лучше я, — остановил её Бродяжник. — Ты останешься с хоббитами. По выражению лица эльфийки было видно, что предложение ей не по душе, но она молча согласилась. Оставшись у костра, Ангелина вспомнила слова Гэндальфа: "Ты — наш козырь в рукаве. Враг не должен даже догадываться, что кто-то из твоего народа выжил". Мысль о роли "тайного оружия" была ей неприятна, но она доверяла мудрости старого мага. Она солгала Бродяжнику, сказав, что её послал Гэндальф. На самом деле он лишь разрешил ей идти, предупредив об опасности встречи с Назгулами. Главной же причиной её решения были... личные чувства. Но говорить об этом вслух она, конечно, не стала. Бродяжник вернулся мрачнее тучи: — Никого не нашёл. Слишком темно. Но кто-то определённо был здесь... И догадаться кто, нетрудно. — Назгулы, — тихо заключила Ангелина. — Дадим хоббитам немного поспать, а на рассвете двинемся дальше. Когда начало светать, они услышали тяжёлые шаги. Ангелина молча указала взглядом на спящих хоббитов. Бродяжник осторожно разбудил их. Полусонные, они начали бурчать, но увидев серебристый меч в руках эльфийки, сразу притихли. — Доставайте оружие и возьмите по факелу, — спокойно сказала Ангелина. Её голос звучал так ровно, что хоббиты невольно успокоились, как будто готовились к какому-то празднику, а не к смертельной схватке. Они и не подозревали, что Ангелина тонко воздействовала на их сознание. Впервые применяя такое влияние на хоббитов, она почувствовала лёгкую усталость. Бродяжник что-то заподозрил, но промолчал. Тени между деревьями сгущались...