Темная страсть

Суббота. 18.11.35 Полночь. Бар "Red Light". Вывеска мигает красным светом. Город утопает в грязном свете фонарей. Как в желчи. Внутри бара полумрак, воняет перегаром и дымом сигарет, алькоголем и спёртым временем. Музыка вялый тлеющий джаз, будто на разложенном виниле, атмосфера в баре была угнетающей, всем было давно уже плевать. Лололошка одиноко сидел в углу, как забытый, потёртая синяя куртка, пустой взгляд. Пальцы вяло теребят край стакана, они дрожат, но не от холода. Мысли как мыльные пузыри, размытие. — Скучный у тебя напиток.- Голос. Мягкий, хищный, как лезвие скальпеля. Ло медленно поднял взгляд. За столом сидел он. Белый костюм. Оранжевый галстук. И улыбка — не та, что радуется. А та, что знает. Глаза — будто сканируют плоть. — Я закажу тебе что-то получше.— сказал он, не дожидаясь согласия. — Джон Дейви Харрис.— коротко кивнул, отдавая приказ бармену. — Мне двойной. И ему тоже. Этот вид — не для дешёвого пойла. Ло морщит лоб, но молчит. Он пьёт. Механически. Как будто хочет забыть всё, кроме горечи. Джон подсаживается напротив Ло, взглядом будто намекая, "Расказывай" будто уже давно все знал. Психолог говорит, всё временно. — И антидепрессанты? — Джон лениво вращает бокал. — Говорят: “Подожди”. А я, блядь, жду. Только чего — не знаю. Смерти? Отключки? Или чтобы перестало болеть. — И болит? — спрашивает Джон. — Каждый день, — выпаливает Ло, не глядя. Он вдруг начинает говорить. Слишком много. Слишком быстро. Как будто если не выльет всё — сгорит. — Родители пишут раз в месяц. “Как ты там? Нашёл работу?” — Нашёл. — На кассе. — Где я не нужен. Где я — мебель. Где даже камеры не смотрят. Он смеётся. Сухо, без веселья. Харрис слушает. Почти с интересом. Почти с жалостью. Или с голодом. Он, кажется, любит слушать, как люди разваливаются. — А сейчас... — голос Ло ниже, почти хрип. — Кто они вообще? Родители? — Биологическая случайность, — отрезает Джон. — Продолжай. — Психолог говорит: “Принимай решения”. — А я, блядь, принимаю. — Каждый день. Только вот выбора нет. — Всё, что я выбираю — это как страдать потише, чтобы не мешать другим. Он сжимает стакан. Кожа на пальцах белеет. Я однажды чуть не умер. — Таблетки. Водка. Кровь из носа. Стены плавали, пульс — как у дохлой птицы. — А я лежал и думал: ну же... ну ещё чуть-чуть... Джон не перебивает. Он не двигается. Он только наблюдает. — И? — наконец спрашивает. — Проснулся. И разозлился. — Почему? — в голосе Джона — почти нежность. — Потому что не умер. — Потому что кто-то, сука, снова всунул меня обратно в этот цирк. — Без спроса. Без желания. Без смысла. Джон улыбается. Медленно. Словно нашёл своё новое увлечение. Знаешь, — У тебя красивая форма отчаяния. — Почти поэтичная. Ло посмотрел на него, прищурившись. — Ты всегда так разговариваешь? — Только с теми, кто вызывает интерес, — пожал плечами Джон. Он сделал глоток и поправил галстук, как будто разговор о суициде — не более важный, чем выбор вина. За соседним столом кто-то рассмеялся слишком громко. Бар медленно наполнялся гулом. Ло ощутил, как начинает крутить голову. Слишком быстро выпил. Или просто слишком пусто внутри. — И что, интересует мой жалкий монолог? — хмыкнул он. — Жалкий — нет. Настоящий — да. Большинство врут, — ответил Джон и посмотрел на Ло чуть дольше, чем нужно. — Ты не притворяешься живым. Это уже редкость. Это не делает меня лучше, — буркнул Ло. — И не хуже, — отрезал Джон. — Просто ты — в разложении. Но честно. Наступила пауза. Бармен поднёс ещё по одному. Харрис кивнул, Ло не протестовал. — В тебе нет ни злости, ни страха. Только усталость. Это интересно. — Звучишь, как психиатр с фетишем, — пробормотал Ло. — Почти угадал. Люди — интересные объекты наблюдения. Особенно когда больше не хотят быть людьми. Ло посмотрел на него чуть внимательнее. — Значит, ты здесь не просто так? — Нет. Но тебе это знать необязательно, — Джон усмехнулся и залпом допил. — Пока что. Он встал. Костюм не помялся. Как будто он не сидел вообще. — Увидимся, Ло. — Откуда ты знаешь моё имя? Джон посмотрел через плечо. — Ты говорил вслух. Или мне показалось. Неважно. На столе лежала помятая записка, с пятнами от вина. Чей-то номер, видимо этого странного. Пятница. 25.11.35. В комнате темно, хотя вечер уже давно наступил. Ло сидит на полу — спина к кровати, колени к подбородку. В руке — холодный стакан воды, в другой — пульт от телевизора, который давно молчит. Пустой холодильник гудит в унисон с его мыслями. Аппетита нет. Желания нет. Только странное ощущение, что он опять тонет. Он смотрит на стену. Пустую. Треснутую. Как его голова. Там, в джинсах, забытых с прошлой недели, что-то шуршит. Ло тянется, вытаскивает записку, та самая, которую он забрал ещё в прошлую субботу. Забыл. Или хотел забыть. "Позвони, когда не сможешь больше." — Я уже не могу, — шепчет он, почти стесняясь собственного голоса. Пальцы дрожат. Он набирает номер. Телефон подносит к уху. Гудки. Один. Второй. Щелчок. — Кто это? — голос резкий, немного раздражённый. На фоне — женский смех, громкий, глупый, как будто кто-то хихикает прямо в ухо. За ним — басы, музыка. Похоже на клуб. Ло замер. — Это... Ло, — голос тихий, почти стёртый. — Ты... оставил записку. — А. Этот, — Джон не сразу вспоминает, и это почему-то ранит. — Из бара. С синими глазами и лицом "я скоро сдохну". — Ты был единственным, кто тогда... говорил со мной. Ло звучит не как жалоба — просто факт. Без эмоций. Как будто всё уже прогорело. Пауза. — Ты позвонил, — сказал Джон. — Значит, "больше не можешь", да? Ло не отвечает. Джон это слышит. Даже сквозь музыку и смех. — Ладно. Где ты? — Дома. Просто... хотел, чтобы кто-то ответил. Хоть кто-то. Джон выдыхает. Не раздражённо — скорее, будто вспомнил, зачем он вообще оставил ту записку. — Я сейчас занят. Но я перезвоню. Если доживёшь до утра. Короткие гудки. Ло смотрит на экран. "Вызов завершён." Он опускает голову. Не плачет. Просто сидит. А потом медленно ложится на пол, лицом к потолку. И впервые за долгое время чувствует не боль, а... раздражение. Спустя пятнадцать минут. Ло сидел на полу в своей тёмной кухне. Телефон погас. Он уже пожалел, что позвонил. Пальцы дрожали не от холода — от пустоты. Бзз-з-з. Экран снова ожил. Входящий: неизвестный номер. — Алло? — голос у Ло тихий, будто с другого конца жизни. — Жив? — прозвучал знакомый тон, ленивый и цепкий. На фоне — гул, женский смех, клубная музыка. Затем что-то резко меняется, и всё обрывается — будто он вышел на улицу. — Я уже сказал, что это был интересный монолог. Но ты не сказал, что живёшь один. — …И что? — Это приглашение? — Это не... — Ло не успевает договорить. — Скинь адрес, — перебивает Джон. — Я уже в такси. Вино беру на себя. Белое или красное? — Джон, я не... — Красное значит, понял. Не спорь, ты хуже в этом, чем в депрессии. — Я не звал... — Это не остановило меня в прошлый раз, правда? Связь обрывается. Ло долго смотрел в тёмный экран. Потом встал. Убраться? Поздно. Он только смахнул крошки с дивана и попытался найти хоть одну чистую кружку. Спустя двадцать минут — звонок в дверь. Он открыл. На пороге стоял Джон. Всё тот же белый костюм, теперь под пальто, на плече — бумажный пакет с бутылками. Он скользнул взглядом по квартире. — Маленько, грязно, пахнет одиночеством. Нормально. Я хуже видел. — Я не... — Слушай, голубка, если ты сейчас попытаешься извиниться за беспорядок — я уйду. Нет ничего скучнее, чем люди, которые извиняются за своё существование. Джон проходит мимо, разувается, бросает пальто на спинку стула, будто это его дом. Достаёт бутылку. — У тебя штопор есть? Хотя нет. Я же сказал, не спрашиваю. Он уже на кухне. Ло остался стоять у двери, в носках. Он чувствовал себя, как будто реальность подменили. Но... впервые за долгое время, ему не хотелось её обратно. Поздний вечер. Джон наливал вино, не спросив, сколько. Просто налил почти до краёв, как будто боялся, что бокал останется наполовину пуст. — Это не тот вечер, когда пьют по глотку, — заметил он и протянул Ло бокал. — Ты ведёшь себя так, будто мы знакомы всю жизнь, — пробормотал Ло, принимая стакан, не глядя в глаза. — А ты — так, будто хочешь, чтобы кто-то это заметил. Джон смотрел на него пристально, с тем самым выражением, от которого хочется или сбежать, или признаться во всём. Он снова устроился за столом, будто у себя дома. Принёс стул ближе, по-хозяйски закинул ногу на ногу. — Ты выглядишь чуть живее, чем в тот вечер. Или это просто свет другой? Ло молчал, делая глоток. Вино обожгло язык. Дорогой виноградный яд. — Почему ты вообще приехал? — наконец спросил он. — Потому что я мог, — пожал плечами Джон. — И потому что ты позвонил. Даже если делал это, чтоб поговорить хоть с кем-то — это всё равно приглашение. — Я не умею быть... — Ло запнулся. — Гостеприимным. — Хорошо, — Джон ухмыльнулся. — Я не умею быть тактичным. Мы квиты. Небольшая пауза. Где-то за стеной кашлял сосед. Из окна тянуло ночной пылью. — У тебя всегда так? — спросил Ло, уже слегка пьяный. — Вот ты приходишь к людям. Вламываешься. Ведёшь себя как центр вселенной. — Я есть центр вселенной.— спокойно ответил Джон. — Просто люди это редко признают. Он смотрел в бокал, потом перевёл взгляд на Ло. — Но знаешь... есть что-то красивое в тебе. В этой твоей тишине. В том, как ты разваливаешься молча. Большинство орут, когда тонут. А ты — ты как под воду ныряешь. Тихо. Ло не знал, что ответить. Его передёрнуло, будто от тока. — Не знаю, комплимент ли это, — пробормотал он. — Это приглашение, — Харрис сделал ещё глоток. — Рассказать мне больше. Ло отвёл взгляд, опустив плечи. Вино уже туманило голову. — Ты странный.— выдохнул он. — Да. — Джон наклонился чуть ближе. — Но ты ведь не прогнал меня. Пауза зависла в воздухе где-то между словами, между болью и влечением. 03:00. Часы на стене пробили три, но ни один из них не думал о сне. На полу — пустая бутылка. Вторая — наполовину. Ло сидел на подоконнике, с коленями под грудью, будто хотел сжаться в точку. Джон устроился в кресле, раскинувшись, как хищник в клетке, которую никто не закрыл. — Ты часто остаёшься у чужих людей? — спросил Ло, глядя в пустоту за окном. — Только у интересных, — ответил Джон, доставая из кармана сижку, закуривая. — А я... интересный? — Ты сломан. Но не тупо. А с нюансами. Мне такое нравится. Ло усмехнулся. — Ты говоришь, как будто я пазл, а не человек. — Может, ты и не человек, — отрезал Джон. — Люди так не живут. Не в такой тишине. Они замолчали. Только дым от сигарет полз по потолку, и ночной воздух дрожал от еле слышной музыки в голове. — Иногда, — начал Ло, — я просто... хочу исчезнуть. Не умереть. А быть... стёртым. Как файл на рабочем столе. Без драмы. Просто — нет, и всё. Джон посмотрел на него. Медленно. Не с жалостью, а с пониманием. — И никто бы не заметил, — добавил Ло. — даже мать не звонит, пока я сам не напомню, что ещё дышу. — Но я заметил, — тихо сказал Харрис, делая затяжку Ло повернулся к нему. Его глаза были мутные от алкоголя и бессонницы, но в них горело что-то. Что-то живое. — Почему? — Потому что мне скучно. И ты не скучный. — Джон поднялся, подошёл ближе, остановился в шаге. — люблю находить то, что никто не замечает. А потом... — он вздохнул. — Смотри, как горит. Он не коснулся Ло. Но стоял слишком близко. — Ты сам не знаешь, кто ты, — сказал он. — А я... может быть, помогу тебе. — Или разрушишь совсем, — хрипло сказал Ло. — Возможно. Но ведь именно этого ты и хочешь, да? Джон наклонился чуть ближе, взгляд вцепился в Ло, как в ускользающую мысль. — Ты хочешь, чтобы кто-то наконец разрушил тебя правильно. Повисло молчание. Ло сидит на подоконнике, с коленями под подбородком, глаза устремлены в тёмное окно. — Ты знаешь, — начинает Джон, потягивая вино, — все эти разговоры о смерти, исчезновении… такие устаревшие. Как картонные коробки в подвале. Но тебе не кажется, что ты пытаешься слишком сильно прижать себя к этим словам? Человек, который хочет исчезнуть, всегда остаётся в тени. Ло ничего не отвечает, только продолжает смотреть в темноту. Он чувствует, как каждое слово Джона пробивает что-то внутри. Но и не пытается оттолкнуть его. В каком-то смысле, он просто ждал, что случится. — Но ведь это так банально, — Джон продолжает, кидая взгляд на пустую бутылку вина на столе. — Ты за всё время которое мы сейчас проводим говоришь, что хочешь исчезнуть, но ты никуда не уходишь. Ты слишком привязан к этой тишине. Ло поворачивает голову. Джон смотрит на него как на объект исследования, а не как на человека. Это даже не обидно, скорее странно. — Что ты вообще здесь делаешь? Заявился. И теперь качаешь тут права? Мы едва знакомы.— выдыхает Ло, устав от бессмысленных слов. Джон не сразу отвечает. Он медленно опускает бокал, поглаживает его, как будто это не просто стакан с вином, а нечто большее. — Но ты позвонил, пригласил, боишься что останешься один?— говорит он, как будто это самая естественная вещь на свете. — Спокойной ночи, я останусь. Ло вглядывается в его лицо. Он ждал, что Джон скажет что-то ещё. Что-нибудь объясняющее. Но это просто факт. Джон решил остаться. И точка. — Что? — Ло не верит своим ушам. — Ты что, серьезно? Ты будешь ночевать тут, как будто у тебя есть на это разрешение? Джон спокойно смотрит на него, не меняя выражения лица. — А кто тебе сказал, что я собираюсь спрашивать разрешение? — отвечает он, будто это очевидно. — Я решил остаться. Ты не возражаешь? Ло молчит. Он не знает, что на это сказать. Он ведь не звал Джона, не собирался позволять кому-то быть здесь. Но вот он, стоит перед ним, как будто это его дом. — Ты чё, издеваешься? — выдыхает Ло, встая с подоконника. — Ты хочешь ночевать у меня? В этой дыре? Серьёзно? — Это даже не обсуждается, — Джон улыбается. — Ты же сам сказал, что не хочешь остаться один. Так вот, я останусь. Ты не обязан мне говорить «добро пожаловать», а я, в свою очередь, не буду ждать, пока ты решишь, что тебе с этим делать. — Я не знаю, что делать с этим, — закрывая лицо руками ,говорит Ло, ощущая какой-то внутренний дискомфорт. Он не знал, как реагировать на такую наглость. Джон усаживается на диван, вытягивает ноги, кладёт бокал на стол и начинает потягивать вино, как будто ему не нужно ни разъяснений, ни оправданий. — Ты, похоже, уже привык к одиночеству, — говорит он, с интересом изучая Ло. — Но ты боишься его. Ты боишься, что вот так, ночью, останешься один и забудешь, как дышать. Ло хватает бокал вина, но не пьёт. Он так и не понял, что происходит, и почему это так легко для Джона — просто быть здесь, как будто это нормально. — Ну что, хочешь выгнать меня, остаться один, в эту ночь?— спрашивает Джон, наклоняясь чуть ближе, как бы проверяя границы. Ло молчит, но внутри что-то бьётся. Он не хочет, чтобы Джон ушёл. Но и не может понять, что вообще происходит. — Нет, ты не выгонишь меня, — говорит Джон, как будто прочитал его мысли. — Ты даже не попробуешь. Мы ведь оба знаем, что в этом доме не хватает шума. Ло не может найти ответа. Он просто стоит и смотрит на Джона, который сидит в его комнате, в его квартире, как если бы это была его собственность. И в этом есть что-то пугающее. — Ты хочешь спать, но боишься того, что будет дальше, — Джон поднима ет бокал и делает глоток. — Давай просто забудем, что это вообще странно. Давай просто ляжем спать, как в хорошей гостинице, где никто не спрашивает, что ты сделал в прошлом. Ло не может больше выдержать. Он встаёт и направляется к дивану, садится, словно механически. Как будто ему некуда деваться, и ему не нужно принимать решения. Понедельник. 28.11.35. Ло стоял за кассой, его пальцы механически перебирали деньги и складывали их в аккуратные стопки, но его мысли были где-то далеко. Он не ощущал ни времени, ни пространства — всё казалось бесконечно серым и однообразным. Магазин был маленьким, с тусклым светом, который создавала мигающая лампа, а воздух был пропитан запахом дешевых пластиковых упаковок и старой пыли. Он не знал, сколько уже работал здесь, но чувствовал, что каждый день сливается в другой, что каждый момент — это лишь повторение предыдущего. Скрип двери, едва различимый звук, когда кто-то входил в магазин, не вызывал у него никакой реакции. Ло был в своей собственной реальности, где он был просто частью этого места. Все его движения были холодными, лишёнными души, словно он сам стал частью этого механизма. Звук кассового аппарата — клик, скрежет, ещё один звук, и вот очередной покупатель покидает магазин, оставив его в одиночестве. Он думал, что если бы кто-то, кроме него, мог это увидеть, они бы подумали, что он — не живой. Просто кассир, просто автомат, которому не нужно ничего, кроме денег и времени. Но внутри всё было иначе. Он чувствовал, как его внутренний мир медленно разрушается, как пустота заполняет его изнутри. Как всегда, наступил момент, когда смена подошла к концу. Он поплёлся в уборную, закрыв за собой дверь, пытаясь хотя бы на пару минут спрятаться от мира. Закрыл глаза и опустился на сиденье, усталый, как никогда. В груди было невыносимо тяжело, и каждая клетка его тела будто сопротивлялась существованию. Звонок телефона прорвал эту тишину. Он открыл глаза, смотря на экран. "Джон. (Катастрофа)" Ло немного задержал дыхание, его рука замерла на экране. Мелькнула мысль: "Что ему нужно?" Он знал, что этот звонок мог быть чем-то важным, а может, нет. Пальцы скользнули по экрану, зачем-то он всё-таки принял вызов. — Ло, — голос Джона был уверенным, с той привычной холодной ноткой, и кажется, алькоголем. — Как ты там? Скучно?— Ло откинулся на спинку, сдавленно усмехнувшись, и снова закрыл глаза, слушая его. Звук голоса Джона был как мягкое облако, которое оседало на нём, тягучее, но в то же время слишком лёгкое. Это было странно, они от сили были знакомы три дня. — Ты мне звонишь просто так, или есть дело? — спросил Ло, глядя в потолок. В его голосе сквозила усталость, которая, несмотря на всю свою холодность, как-то цепляла. — Может, я просто соскучился. — Джон слегка посмеивается, а в его голосе появляется та же хищная нотка, на фоне были слышны смех построенных, громкую музыку, он что, каждый день проводить в клубах? Ло вздохнул, снова опустив голову,промолчал.Он понимал, что разговор с Джоном — это как вечное балансирование на краю. Ты не можешь быть слишком близким, но ты не можешь и оттолкнуться. — Мне... Мне не нравится что ты такой... скучный.— Джон был явно не в своем уме, но продолжал говорить как в ни чем не бывало — Я вот подумал... Что было бы приятно тебя трахнуть.— На многовенное время будто замерло. Долгая пауза. — Что? — Переспросил Ло, его тон снизился, рука с телефоном дрогнула. — Чего? Ты реально не понял? — Из трубки послышался хохот Джона, его смех скорее нервным, чем истинно весёлым. — Шучу, конечно. Мозги у меня не работают,когда выпью. — Эм... Хорошо... — Ло пробормотав, поджав губы, не зная что ещё сказать. — Так что тебе нужно? — Так что тебе нужно? — Джон насмешливо повторил его слова, ещё раз хихикнул в трубку. — Ты меня не поймёшь, да? Я думаю тебе стоит просто собраться с мыслями и перестать жить как все..— Ло лишь замолчал, закрывая лицо рукой. Сбрасывая трубку, вот и произошел ничему не полезный звонок. Все тот же понедельник. 21:18. Ло открыл дверь своей квартиры, надеясь на тишину и хотя бы немного покоя. В коридоре пахло старым воздухом ,Он скинул куртку, тихо покашлял, проклиная свою обычную усталость, и направился в кухню. Его мысли были все там же. В дерьме. Но стоило ему переступить порог кухни, как он замер. В углу, возле стола, сидел Джон. В белой толстовке с оранжевыми деталями. Спокойный, закуривая сижку, как будто не было никакой причины для удивления. — Ты… что блять тут делаешь? — его глаза расширились, а на душе было отложенное раздражение, или злость. Это было все сразу. Черт, они знали друг друга всего три дня, и вот уже Джон сидит у него дома. Без приглашения. Как-то слишком уверенно. Джон поднял голову, его взгляд был затуманен легким смехом, который, похоже, не хотел покидать его лицо. Его рука держала дымящую сигарету. — Ну, не думал, что это так удивит тебя.— сказал Джон, глядя на Ло с усталой улыбкой. — Ты же сам мне сказал, не хочешь быть один, не рад меня видеть? Ло прищурился. Дыхание ускорялось, глаза бегали в разные углы, только не на этого самодовольного ублюдка. — Я не помню, чтобы говорил тебе, что ты можешь зайти без предупреждения. — Ло отвечал, решив стоять на своем. В его голосе было некое беспокойство, как всегда, когда что-то не ладилось. Джон не двигался, продолжая смотреть на него, как будто он был уже дома, а Ло просто забыл дать ключи. Его лицо было слегка расслаблено, глаза все так же пустые от пьяной небрежности, но в этом была какая-то дурацкая уверенность. — Не переживай ты так, я тебя не съем...— сказал Джон с игривой улыбкой, поднимаясь с места. Он потянулся, будто занимался своей обычной утренней рутиной, как в собственной квартире. И это именно то, что так бесило Ло. — Ты с ума сошел? — Ло чувствовал, как его терпение уходит. — Неужели тебе не нужно спросить, прежде чем приходить в чужую квартиру? — Не люблю спрашивать, только действую. — Джон ответил, останавливаясь у окна и с интересом разглядывая его. — Ты ведь не против, верно? Ло подошел ближе, раздраженно обхватив ладонями край стола. Он наблюдал за Джоном, как за каким-то чужим элементом в своей жизни, который вдруг оказался слишком близко, слишком быстро. — Не думаю, что ты понимаешь, как это работает. — Ло стиснул зубы, но тут же почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Это было больше, чем просто раздражение. как будто кто-то вторгался, но по другому. Джон не сразу ответил, но взгляд его стал более серьезным. Он подошел к Ло, совсем близко, и остановился, не делая ни одного лишнего движения. Его глаза были чуть более внимательными, чем обычно, и Ло вдруг почувствовал, что дыхание сбивается. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Джон тихо, но так, как будто это уже не вопрос, а утверждение. Ло стиснул пальцы. Он не хотел, чтобы Джон уходил. Он даже не был уверен, почему. — Нет, ты, наверное, можешь остаться на минуту. — как на автомате сказал Ло, на мгновение теряя контроль. Это просто вырвалось с него. Джон усмехнулся, не мог понять, что скрывается за этой усмешкой. Это было нечто другое. Нечто, что заставляло его беспокойно переводить взгляд, что-то неприятное в этом присутствии Джона, его нахождении здесь, в его мире. — Ты точно не против? — Джон сно ва посмотрел ему в глаза. Ло ничего не сказал, но внутри все было... не так.