Темная страсть

Понедельник. 28.11.35 22:16. Комната была полна тени и тишины, только дыхание — их обоих — нарушало вязкий мрак. Джон стоял за спиной Ло, взгляд цепкий, руки уверенные. Тот стоял на коленях, опираясь на предплечья, волосы падали на лицо, скрывая дрожащие веки. Всё тело было напряжено, словно ожидало боли, но получало нечто иное — не менее боли. Пальцы Джона сжали его бёдра, впились в кожу, оставляя красные отметины. Он вошёл в него без предупреждения — медленно, но с намерением. Ло зашипел сквозь зубы, тело инстинктивно дёрнулось, но Джон только прошипел — какой же ты узкий...Член мне скорее оторвешь.— Первое движение было осторожным, как будто он проверял, выдержит ли эта близость. Но с каждой секундой темп становился более требовательным. Воздух пропитался жаром и приглушёнными стонами. Ло хватался за простыни, не в силах сдержать себя — каждый толчок вырывал из него что-то большее, чем стоны — Чёрт… ты даже изнутри такой тёплый, — выдохнул Джон, наклоняясь ближе, пока его грудь не прижалась к спине Ло. Его голос был хриплым, влажным, будто прорывался сквозь алкоголь и бессонницу. — Я не думал, что ты будешь так хорошо сидеть на мне. Он говорил грязно, но спокойно, как будто это не секс, а нечто ритуальное. Тела скользили друг о друга, в поте, в дыхании, в безумии. И когда ритм стал судорожным, сбитым — Джон выругался сквозь зубы, крепче сжав бёдра Ло, и кончил с коротким, грубым выдохом, зарываясь лицом в его затылок. Ло ощущал тепло внутри себя — резкое, реальное. Как метка. Как предупреждение. Они оба замерли на мгновение — только удары сердца, только сбившееся дыхание и странное, вязкое чувство, будто реальность немного накренилась. Джон с силой выдохнул, но, не успев Ло перевести дыхание, он схватил его за талию и потянул назад. Без слова. Без объяснения. Движения были грубыми, но точными — так двигается тот, кто уверен, что ему всё дозволено. — Я не закончил. — пробормотал он, садясь на диван, всё ещё тяжело дыша. Ло даже не успел обернуться — его уже тянули вниз, усаживая на себя. Он вздрогнул, когда Джон вновь вошёл в него — резко, безжалостно. Горячо. Слишком глубоко. Ло сидел на нём, грудь вздымалась, руки дрожали. Он упирался коленями в край дивана, будто это могло хоть как-то спасти от ощущения, будто его снова разрывает изнутри. — Чёрт... ты только посмотри на себя, — прошептал Джон, запрокидывая голову, одной рукой держась за бёдра Ло, другой — лениво скользя по его боку. — Ты будто создан для этого, а притворяешься, будто весь такой правильный. Ло не отвечал. Не мог. Только дышал, тяжело, сдавленно, чувствовал, как в груди скапливается сдавленный крик. И всё-таки не сопротивлялся. Даже когда Джон начал двигаться снизу — быстро, ритмично, с тем же безумием в глазах, которое витало над ними с первого взгляда. Комната была тёмной. Только слабый свет с улицы пробивался сквозь щель в занавеске, скользя по спинам и лицам. Всё, что слышно — дыхание, влажный звук тел, и тихое хныканье Ло. Каждое движение было как утверждение власти, как вызов, как проверка. Ло снова ощутил, как напряжение растёт — до предела. И вот — всё. Джон замер, напрягся, низкий стон вырвался сквозь стиснутые зубы. Его пальцы вцепились в тело Ло так, будто он боялся, что тот исчезнет. Он снова кончил — грубо, почти в ярости. И только тогда — отпустил. Молча. Без ласки. Без слов. Ло остался на нём, тяжело дыша, опустив голову. Он не чувствовал ни боли, ни наслаждения — только странную пустоту, словно его наполнили чем-то чужим, а потом бросили на пол. Джон медленно вышел из него, с влажным,унизительным хлюпком. Толкнул Ло в бок — не жестоко, но достаточно, чтобы дать понять Всё, конец. Ло повалился на диван, обмякший, из него словно выжали остатки сил. Джон поднялся, потянулся, как будто только что размялся, взял полотенце и накинул его на плечо. — Ты уже уходишь?.. — тихо спросил Ло. Голос был приглушённым. Неуверенным. Не знал, зачем задал этот вопрос. Просто хотел,чтобы кто-то остался. Хоть кто-то. Джон обернулся, на лице — ни тени сожаления, ни капли эмоций. Всё так же спокойно, будто это была просто ночь, просто тело, просто странный кассир в его странной жизни. — Я в душ, — ответил он, и исчез за дверью, послышался брызги води в душе. Ло перевернулся на спину, тяжело дыша. Потолок плыл в глазах, всё вокруг было нереально, как в дурном сне или затяжной галлюцинации. — Что это, чёрт возьми, только что было?.. — прошептал он, не ожидая ответа. Внутри пустота, изношенность, странное чувство, будто его тело и разум не синхронизированы. Ни влюблённости, ни близости. Только выжженная земля и что-то липкое между ног. Он хотел бы подумать об этом. Осознать. Но... Отключка. Магазин. Ло стоит за кассой, но без формы, без лица. Он будто выжжен изнутри. За стеклянными дверьми — ночь, которой не существует. На полках — пачки таблеток, в каждой — по воспоминанию. Он открывает одну — мать плачет. Другую — он в пятнадцать, режет руку. Третья — Он сам. смотрящий на него с насмешкой. Тоже плачет. Ло хочет выйти из магазина, но двери замурованы. Пальцы прилипли к кассе. Кнопки прожигают кожу, но он продолжает нажимать. Писк. Скрежет. Писк. Скрежет. Деньги выпадают, но это не деньги — это чьи-то глаза. Они моргают. Молча. Как бы говоря: "Ты всё просрал." Он поворачивает голову — и там Джон Дейви Харрис. Тот самый, только чужой. Без рубашки, в крови, улыбается слишком широко. Изо рта свисает сигарета, которая догорает до языка. Он не моргает. Его глаза говорят: "Ты ведь хотел, чтобы я пришёл. Не так ли?" Рядом с ним кровать. На ней Ло — другой, будто вынутый из собственного тела. Он лежит, обнажённый, с синяками, пятнами по коже. Как будто его вытерли грязной тряпкой. Без слов. Ло не может отвернуться. Слышит хруст. Слышит, как воздух становится вязким. Воняет потом, страхом и молчанием. Всё распадается, как дешёвая декорация. Всё гаснет. И остаётся только один голос — и он слишком знаком: Вторник. 29.11.35 05:48 Он вскакивает. Горло сжимает, как будто его душили. Пот стекает по вискам, грудь тяжело ходит вверх-вниз. За окном уже рассвет. Комната в полумраке. Пахнет табаком, потом, и чем-то чужим. На подушке — пролитые слезы прошлой ночью На столе — недопитый стакан, чужие сигареты. Он медленно сел, проведя рукой по лицу, — всё было влажным от пота. Простыня сбилась, на теле — синяки, будто напоминание о том, что ночь была не сном. Он машинально повернул голову в сторону ванной — двери были приоткрыты. Свет не горел. Вода не капала. Джона не было. Он выругался про себя и потянулся к телефону. Экран вспыхнул холодным светом. 1 новое сообщение. Джон (Катастрофа) — Я заеду к тебе, позже. Ло смотрел на сообщение, как на заминированную открытку. Внутри защемило. И одновременно — раздражение, скука, тревога. Всё разом. Пальцы скользнули по экрану, и он начал печатать. Лололошка Дейвисон Уильям: Знаешь, мне приснился такой сон… страшный. Там только не хватало монстров. Звучит глупо... но боюсь,что однажды нас съедят монстры. Ответ пришёл не сразу. Джон Дейви Харрис: их же не существует. Ло приподнял бровь. Задержал дыхание. Напечатал: Лололошка Дейвисон Уильям: Кого? Несколько секунд — и всплывает ещё одно сообщение: Джон Дейви Харрис: Нас. 12:55 Город кипел, как всегда. Звуки машин, людей, рекламных экранов, гудки, шаги — всё это сливалось в какой-то гул, почти неосознанный. Джон стоял на углу улицы, словно и не в этом мире. В его белом костюме с оранжевым галстуком, который казался одновременно банальным и изысканным. Поверх костюма было накинуто пальто, как последний штрих, Он был неотразим. По крайней мере, он так думал. Джон прикурил сигарету, наблюдая, как дым клубится в воздухе, растворяясь в шуме города. Мысли скользили через его мозг, как поток. Пару часов назад он был пьян в хлам, но сейчас не было ни следа от этой слабости. Всё, что оставалось, это чувство, что он потерял контроль над ситуацией, над собой. Все мысли были о той ночи. О Дейвисоне. О том, что его мысли ещё не отпустили. Тело помнило каждый момент, каждое прикосновение. Но мысли возвращались к бессмысленным деталям. Курение, алкоголь, токсичные отношения с окружающими — всё это стало каким-то механическим повтором. Он хотел бросить курить. Это было первой мыслью, которая пронзила мозг. Пожалуй, потому что ничего больше не было таким важным. Не важно, что боль в голове от перепоя или что Ло снова в его мыслях.Он выдохнул, не видя, как дым исчезает в воздухе, как и поток мыслей. 12:59 Ло стоял у кассы, сканируя очередной товар. Ещё несколько секунд, и перерыв. Он чувствовал, как время течёт медленно, как эти несколько секунд превращаются в бесконечность. Всё было одинаково. Тот же звук кассового аппарата, тот же запах дешёвых товаров, тот же липкий, застоявшийся воздух. Всё вокруг было серым, размытым. Он не ощущал себя человеком, скорее частью этого места — таким же механическим и безликим, как сама работа. Когда, наконец, он закончил с покупателем, Ло посмотрел на часы. Осталось пару секунд до перерыва. быстро отложил кассу и выскользнул в сторону туалета, скрываясь от мира, как обычно. Закрылся в кабинке и, не раздумывая, вытащил телефон. Автоматически, как в кошмарном сне, открыл контакты и выбрал номер Джона. Всё было как в тумане, но он знал, что это нужно. Почему? Почему именно Джон? — Алло? Голос был знакомым. Острым, холодным, как всегда. всё внутри сжалось. Он не знал, что сказать. Просто замолчал. — Джонни... Привет. — Голос, едва слышный вырвался из него. слова повисли в воздухе, а внутри словно что-то холодное пробежало по коже. — Что тебе нужно, Ло? Джон не удивлялся, не был шокирован. Это не было ничего особенного для них. Просто ещё один из тех моментов, когда один из них опять влезает в личное пространство другого.Ло чувствовал, что его голос из трубки проникает глубже, чем обычно. Внутри было тихо, но тревожно. Это был не просто звонок. Что-то глубже — Не знаю... Просто… хотел услышать тебя. слова звучали бессмысленно. Как всегда.Бессмысленные, но какие-то острые, как будто они вырвались из него сами собой. Пауза была слишком длинной. Джон не спешил отвечать, словно уже знал, что Лололошка не ищет ответа. — Ты пьян? — Джон перебил его. — Нет, я просто… — Он снова запнулся. — Просто… хотел поговорить. С тобой. Его голос был слабым, но Джон на другом конце не был обманут. — Ты действительно думаешь, что мне нужно это слушать, Ло? Ты на грани сойти с ума или что? голова начинает болеть, как пустота внутри усиливается, хотелось ответить, но слова были уже неважны. Может быть мне стоит просто уйти... Произнес эти слова, не понимая, зачем вообще это сказал. Может, искал какую-то реакцию, может хотел, чтобы Харрис сказал что-то другое. Но как всегда. Уйти? Джона на секунду замолкает, а потом хмыкает. Ты куда? Ты же сам застрял. Я тебе говорил. Мы все тут застряли. На мгновение стало легче. Он думал, что стоит просто смириться. Смириться со всем этим. — Ты прав.— Ло шепчет, голос едва слышен. — Мы... Все тут застряли. 21:13 Дверь квартиры закрылась. Щелчок замка — короткий, как выстрел. Ло бросил сумку на пол, не включая свет. Темнота была привычной. В ней не прятались чудовища. Она просто была. Комната пахла чем-то забытым. Может, вчерашней ночью. Может, Джоном. Телефон в кармане завибрировал. Он не спешил смотреть. Вдруг это спам. Или сбой. Но нет — сообщение от него. Джон (катастрофа) — Ресторан "Mortelle", к 22:00. Сегодня. На ночь. Конечно. Почему бы и нет. Часть его хотела отказаться. Другая — уже искала чистую рубашку. 22:02 "Mortelle". Ресторан с названием, которое можно было бы написать на надгробии. Всё внутри выглядело, как будто кто-то когда-то любил здесь умирать красиво. Свет — как в морге. Холодный. Разбитый на пятна. Музыки не было. Людей — тоже. Только один стол, в центре. Как точка в конце фразы. Джон сидел за ним. На нём — белоснежная рубашка, костюм цвета пепла и пальто, небрежно свисающее с плеч. Оранжевый галстук — нелепый акцент, как плевок в лицо вечернему дресс-коду. В одной руке — бокал, в другой — сигарета. Он курил, несмотря на табличку у входа. Ло медленно подошёл. — Почему здесь только мы? — Я арендовал ресторан. — сказал Джон, не поднимая глаз. — И зачем? Тихим голос произнес Ло. — Хотел тишины. И чтобы официант не задавал мне вопросы про степень прожарки. Он затушил сигарету о край пепельницы. Ло сел напротив. — Странно всё это. — Ты думал, будет иначе? — Джон слегка приподнял бровь. — Мы оба не из тех, кто приходит в "Макдональдс" за ощущением дома. Он сделал глоток. Вино как всегда, обжигало язык. — Ты выглядишь так, будто не спал. — Я и не спал. — Из-за меня?. Харрис поднял бровь, на его лице была снова, та самая, ублюдская самодовольнач ухымлка. Ло усмехнулся, сухо. — Ты всегда говоришь, как будто режешь. — Потому что ласка — это форма лжи. Он поднёс бокал к губам, но не пил. — Что ты чувствовал, когда проснулся утром? — Что болит голова. — И? — Что ты ушёл. — А ты хотел, чтобы я остался? Повисло молчание. Вино на столе чуть дрогнуло от сквозняка. — Я не знаю, чего я хочу, — сказал Ло. — Иногда мне кажется, что я просто существую, потому что не умею исчезнуть. — Это уже диагноз. — Джон чуть наклонился вперёд. — Ты не единственный, кто научился прятаться в собственном теле. — А ты? — Ло всмотрелся в его глаза. — Что ты прячешь? — Всё, что не стоит показывать. Пауза. — Я же не идиот, Ло, просто устал притворяться, будто мне интересно быть нормальным. Ло опустил взгляд. Он впервые почувствовал: этот ресторан и вправду похож на ад. Не от огня, не от боли. А от зеркал, в которых ты больше не узнаешь себя. — Если бы у тебя был шанс всё изменить, ты бы стал другим? — спросил он, с надеждой посмотрев в карие глаза. — Нет. — Почему? — Потому что я бы снова сделал те же ошибки. Просто быстрее. Джон откинулся на спинку стула, ухмыльнувшись. — А ты? Ло посмотрел на пустой бокал. — Я бы не родился. Снова — тишина. Тяжёлая, вязкая. Как будто в комнате стало меньше воздуха. Джон встал, подошёл ближе, положил руку на спинку стула Ло. — Слишком много дум, мальчик. Надо есть. И точно по сценарию, будто он командует не только людьми, но и реальностью, появился официант. Принёс блюдо, не говоря ни слова. Официант исчез так же бесшумно, как появился. На столе — дорогое мясо, красное вино, неуместный гламур в комнате, где на двоих было слишком много воздуха. Ло взял вилку, но есть не начал. — А зачем ты меня позвал? — Он смотрел в тарелку, как в глубину колодца. — Потому что хотел видеть, как ты двигаешься в этом мёртвом интерьере. — И что ты видишь? Джон усмехнулся, вытер губы салфеткой. — Того, кто пока не понял, что у него нет выхода. Только роль. — Ты говоришь, как будто я — твой фильм. Проговорил Ло, поднимая взгляд на Харриса. — А ты думаешь, ты не чья-то сцена? Мы все — кадры в чьём-то монтаже. Ло стиснул вилку. — Ты ведёшь себя так, будто всё контролируешь. — Потому что мне нравится ломать то, что делает вид, будто не ломается. — Он прищурился. — Ты, Лололошка, скрипишь. А значит, ещё живой. Он встал, обошёл стол, подошёл к Ло, встал за спиной. — Ты знаешь, почему я остался в том баре тогда ночью? — Потому что тебе нечем было заняться? — Нет. Потому что ты выглядел, как будто хотел исчезнуть. А мне нравятся такие. — Ты извращенец. — Да. Но зато я честный. Ло поднял взгляд, встретился с его глазами. — то есть ты из тех, кто влюбляется в разрушение? — Нет. Я из тех, кто помогает разрушиться быстрее. Он наклонился к уху: — Потому что только на дне мы честны. Секунды повисли. Слишком долго. Ло отодвинулся, отстранился. — Хочешь сказать, ты тянешь меня вниз? Джон встал прямо, будто выключил эмоции. — Нет. Я просто смотрю, как ты сам ту да идёшь. Я же не герой в этой маленькой истории, я предпочитаю быть зеркалом. Они вышли из ресторана без слов. Ночь была чёрной. Не романтичной — глухой. Асфальт блестел от тонкой плёнки сырости, как кожа после горячего душа. — Пойдём куда-нибудь? — спросил Ло. — Уже идём.