Один удачный день

** Кихун видел роскошные отели лишь в телевизоре. Вступая в фойе одного из таких (разве что этот был относительно небольшой и совершенно точно частный, потому что здесь было казино), и оглядываясь вокруг на дорого одетых мужчин и накрашенных женщин, он почувствовал, что никогда не будет принадлежать такому месту, не будет своим среди них. Хоть он и влез в свой выходной костюм, чтобы выглядеть достойно, и пригладил волосы, а ещё попытался выпрямить спину и сжать губы в твердую линию, чтобы не казаться как обычно потерянным щенком, он знал, что не дотягивает. Он не выглядит дорого. На фоне роскоши вокруг и богатых посетителей отеля, он выглядит паршиво, если честно, и он это осознавал. Кихун вздохнул. Ещё в такси на пути сюда, он получил сообщение от господина Кима, в котором тот написал, что он должен подойти к портье и взять у него ключ-карту от номера 457. "Тебя там будет ждать наш высокий клиент. Обслужи его по полной программе, котик, и твой долг забыт." Ещё когда господин Ким впервые сказал ему, что на его худое, не первой молодости тело найдутся любители, Кихун удивился безмерно. Он не был шокирован даже, когда сперва господин Ким сказал, что заберёт его почку и один глаз, он просто начал плакать и умолять и дать ему время собрать деньги. А потом его огорошили заявлением, что тогда единственный выход - предоставить тело в распоряжение на целую ночь какому-то извращенцу. - Я... с-с-согласен, - проблеял тогда Кихун. - На ночь... На ночь согласен. Думать он себе запрещал. Когда в тот вечер он поговорил по телефону со своей дочерью, Гаён, и попрощался с ней с улыбкой на лице, он даже почувствовал облегчение и надежду, что его органы не заберут. Он будет целым и невредимым, ради своей дочери, она не будет переживать и плакать из-за него. Подумаешь, он ляжет под какого-то старого извращенца, но ведь не бить его собираются, да даже если и собираются, всё лучше, чем лишиться глаза и почки. Портье передал ему ключ-карту без единого вопроса, стоило ему тихо произнести, что его прислал господин Ким Чонрэ. Кихун решительно двинулся к лифтам, коснулся кнопки и вошёл в кабинку. Он не чувствовал волнения, колебания или страха. С отстранённым вниманием он изучал золотые стены лифта и отказывался приглядываться к собственному отражению. Номер 457 оказался самым дальним и последним. Решительности и настроя Кихуна хватило ровно до того момента, как он вошёл туда и замер на пороге. Дрожь и слабость в коленях вернулись. Ладони вспотели. Он замотал головой, пытаясь подавить страх, сцепил зубы и огляделся. В номере никого не было. Возможно из вежливости, а может, прихоти, ему давали время. Кихун глубоко вздохнул и осмотрелся. Естественно королевских размеров кровать привлекал внимание мгновенно, но Кихун отвернулся от него и вместо этого уставился в окно. Вид из него не сказать что красивый, просто вечернее безоблачное небо, но оно как ни странно успокоило его нервы. Чуть-чуть. Через пять минут ему в голову пришла неожиданная мысль. Должен ли он подготовить свою пятую точку? Мысль смущала, опять мелкая дрожь побежала по телу. Неловко заозиравшись, двинулся к двери ванной комнаты, торопливо вошёл и нервными пальцами принялся рыться среди бутылочек на полке, нашел одну с каким-то ароматным маслом, разделся догола и вдруг замер около раковины. С зеркала на него смотрели его испуганные глаза. Кулак сжимал розовую бутылочку до побеления костяшек. Отражение словно говорило ему: Да, Кихун, это ты. Не смотри так, это не кошмарный сон, ты не очнешься от него, это самая настоящая реальность. Ты собираешься лечь под какого-то богатого старика. Он тебя трахнет. И твой долг таким образом будет списан. Так что давай, в темпе, засовывай пальцы в это масло и постарайся как следует подготовить свою такую дорогую задницу. Давай, милый, не стой. Кихун хихикнул. И ещё раз. Пока нервное хихиканье не превратилось в полноценный заливистый смех. Он стоял там и от души смеялся. Через десять минут, успокоившись, он приступил к делу. Его руки больше не дрожали. Положив одну ногу на бортик ванной, он спокойно и методично принялся растягивать мышцы своего ануса. Палец, два пальца, еще больше масла, три пальца, на всякий случай. Кряхтя и без конца вытирая пот со лба, Кихун прилагал все усилия, чтобы как следует расслабить и приготовить свою задницу к предстоящим испытаниям. - Отлично, - пропыхтел он, вытаскивая пальцы и разгибаясь наконец. Он глубоко вздохнул. - Ты справился, Сон Кихун. Это было не так уж и неприятно. Сняв белоснежный халат с крючка, он накинул его без спешки, подобрал одежду с пола, вышел из ванной и замер на месте. Он больше не был один в номере. Его "клиент" наконец пришел и теперь стоял у окна, спиной к нему и неторопливо пил из бокала что-то прозрачно-золотое. - Эээ... - проблеял Кихун, глаза забегали, ладони задрожали, но он снова с усилием заставил себя успокоиться. Это просто ещё одно испытание. Он пройдет его, мысленно сказал он себе. "Клиент" неторопливо обернулся к нему, чуть ли не ленивым движением поставил бокал на стойку и окинул его взглядом с головы до ног. Кихун чуть не задохнулся от мгновенного облегчения, перемешанного с удивлением. Край сознания даже царапнула нелогичная радость. Потому что его "клиент" вовсе не был отталкивающим стариком семидесяти лет, а мужчиной средних лет, может даже его ровесником. Он был чуть ниже его ростом, но широкоплечий, закатанные рукава его светлой рубашки демонстрировали сильные руки, а лицо... Ну, Кихун, сглотнув, даже признал, что он красив. Острые челюсти, пронзительный взгляд и красивые губы. Он был определенно очень, очень красивым. - Так вот ты какой, - произнес мужчина, его голос звучал низко, с хрипотцой. Он лениво продолжал оценивать Кихуна. Его темные глаза задержались на его распахнутом халате, губы дернулись, нет, не в улыбке, а в заметном раздражении. - Хорошо встречаешь. Кихун вдруг понял, что "клиент" зол. Кихун что, разочаровал его своим видом? Он совсем не то, что заказывали и хотели на ночь? - Ээээ, - снова сказал Кихун и попытался улыбнуться. - Добро пожаловать! - ни с того ни с сего добавил он. Темные глаза напротив сузились. Взгляд стал непроницаемым. - Он проиграл тебя в карты. - Кто? - Кихун не понимающе уставился на мужчину. - Твой клиент проиграл тебя в карты. Мне. Тот, кого ты изначально ждал, не придет. Извиняй. - Тут он усмехнулся и издевательски протянул: - Хотя думаю, для тебя непринципиально. - Что? - Кихун почувствовал себя идиотом. Что кто где когда. Его рот распахнулся, глаза захлопали. Этот мужчина не его "клиент"? А кто он тогда? Что происходит? В ступоре он продолжал ошеломлённо стоять на месте. Только он хотел спросить, уйти ли ему (уйти ли ему???), мужчина заговорил вновь. - Я не поклонник такого, - задумчиво произнес он. - Но смотрю на тебя и все больше уверяюсь, что ночь не пройдет зря. Ты скрасишь ее достойно. Он поднял руку и жестом позвал его подойти ближе. Сглотнув, Кихун не глядя выбросил на пол свою одежду, которую до сих пор сжимал в кулаке, и сделал шаг, другой, остановился и затаил дыхание. Кружившие в голове лихорадочные мысли пришли к одному неплохому выводу. Скорее всего ему не будет противно сегодня ночью, а значит, с этого момента и поплыть по течению будет не трудно. В сотый раз за этот день он мысленно сказал себе, что справится. - Сними с меня рубашку, - тихо скомандовал мужчина. Кихун быстро сжал кулак, потом расслабил пальцы и медленно приступил к освобождению пуговиц на чужой рубашке. Он чувствовал его дыхание на лице, чужие глаза ни на секунду не отрывались от него, Кихун заставил себя дышать под этим пронзительным взглядом. Рубашка была сброшена на пол. Кихун застыл, опустив голову. - А теперь брюки, - снова раздался его хриплый голос. На этот раз тише. - И смотри мне в глаза, пока ты это делаешь. Смотреть в глаза... Нет, это испытание было потруднее. Кихун задышал быстрее, он старался не торопиться, расстегивая бляжку ремня, отстегивая пуговицу, и при этом не сводить глаз с чужих - темных и прячущих где-то в глубине зрачков что-то страшное, что Кихун ни за что не хотел бы чтобы вышло наружу. - В темпе давай. Руки быстро справились с ремнем, замком, а потом, только на милисекунду запнувшись, Кихун стянул брюки вниз, стараясь при этом не отпускать чужой взгляд. Готово. Мужчина не торопясь шагнул с брюк, не глядя швырнул их ногой в сторону, оставшись в темных боксерах и с еле заметной улыбкой уставился на Кихуна. - Встань ещё ближе, - негромко сказал он. Кихун, в этот момент собиравший новые силы на следующее испытание, перевел дыхание и сделал как ему сказали, встав к мужчине чуть ли не вплотную. - Вытащи его. Очередной тихий приказ. - А? - Кихун открыл рот и тут же закрыл. Это не должно было так застать его врасплох. Конечно, да, ему надо... Он ведь именно для этого здесь и оказался. Щеки неумолимо опалило жаром. - Сейчас, - выдохнул он, протягивая руки к единственному оставшемуся предмету одежды на мужчине. Пальцы осторожно потянули ткань вниз, освобождая чужой полутвердый член. Боксеры тоже улетели в сторону. Кихун изо всех сил сохранял на лице стойкость. Хоть и чувствовал себя будто на сковороде. Хотелось подпрыгнуть на месте, пробить головой потолок и улететь в стратосферу. Но нет, он уже обещал себе, что справится. До сих пор всё шло довольно легко. - Старик кажется не соврал. Это твой первый выход? - будничным тоном поинтересовался мужчина. Он осторожно прикоснулся пальцами к щеке Кихуна, тихо поглаживая. Его глаза светились темным интересом, даже голодом. Кихун заставил себя не отвести взгляда. Первый выход, значит? Ладно, какая разница, не важно. - Да, - ответил он. - Фантастика, - Он положил руки на плечи Кихуна и надавил, чтобы тот сел на колени. На секунду мужчина издал удовлетворительное хмыканье, после чего обхватил свой член ладонью, поднес ко рту Кихуна и обвел по контуру его губ. Велел - тихо и резко: - Открой рот. Шире. Шире. Шире, я сказал. Кихун повиновался, внутренне приказав своим мыслям отключиться. Он хотел зажмуриться, но после резкой команды не делать этого - "смотри мне в глаза, не смей закрывать их" - снова повиновался и распахнул их, уставившись на чужое бесстрастное лицо. - А теперь высунь язык. Кихун не хотел думать, как у него сейчас вытянулось лицо, в  буквальном смысле. Приподняв подбородок, схватившись за чужие сильные бедра и сжав их, стобы не потерять равновесие с непривычки, он следовал тихим указаниям, желая сделать все правильно. Головка чужого члена скользнула по его вытянувшемуся языку, чуть солоноватая на вкус, бархатная, размазывая на нем предэякулят. Кихун снова хотел зажмуриться, но удержался, двинул языком, слизывая и мужчина, смотревший на него сверху вниз, крупно вздрогнул, приоткрыл губы и медленно выдохнул. Другая его рука взлетела к его затылку и вплелась пальцами в волосы. - Соси. Не закрывай глаза. Кихун медленно втянул головку в рот и прижался к ней языком. Не торопясь, аккуратно, он старался слизывать и сосать, постепенно беря дальше в рот. Это было трудной задачей, так как член был толстым. Мужчина не давил, не старался побыстрее проникнуть глубже в горло и за это Кихун был благодарен. - В глаза, блять, - снова резкий и повелительный тон, Кихун вздрогнул и поскорее поднял глаза. - Ты непослушный, да? - губы на чужом бесстрастном лице изогнулись в дразнящей улыбке, глаза совершенно почернели, но пальцы как ни странно оставались нежными на затылке. - На чем ты тренировался? На овощах? На игрушках? Думал, сойдёт для старика? Но ты рад, что я не он? Мм? Ты же рад, сладкий? Кихун закивал, не переставая сосать, в мыслях вновь вознося благодарности своей удаче. Ему неожиданно нравилось. То, что он сейчас делал. Нравилось ощущать тонкую, увитую венами, кожу широкого ствола, сосать гладкую бархатную головку, глотать слюни вместе с чужой смазкой, дышать терпким запахом и смотреть вверх, в эти темные глаза. Не нравилось его коленям, он хотел бы расположиться на кровати поудобнее и может даже попробовать взять глубже, в глотку, но прежде чем он успел даже додумать эти мысли, всё внезапно прекратилось, мужчина отстранился, осторожно вынимая член из его рта. Кихун тяжело дышал, вытирая с подбородка слюни. Он возбудился. Он стал твердым, пока отсасывал этому человеку. К счастью под халатом тот не мог заметить этого. Хотя, что в этом такого, если и заметит?.. - На кровать. Живо, - отрывисто бросил мужчина. Гихун сам удивился своей прыти, когда в один большой шаг достиг кровати и торопливо улёгся на покрывало. С тихим весельем, не соответствующем атмосфере, мужчина посмотрел на его распахнутый халат и сделал жест рукой. - Избавься от него. - Конечно, сейчас, - голос прозвучал тонко, Кихун ощутил как покраснел ещё сильнее, чем до этого. Он выпрямился, развязал пояс вновь решившими стать непослушными пальцами, суетливо вытянул полы из-под задницы и кинул не нужную больше вещь подальше, туда же, где валялась одежда мужчины. Ну все, он совершенно беззащитный теперь. Голый, возбуждённый, красный от стыда и предвкушения. Кихун усилием воли сдерживал себя от попыток по детски прикрыться. Не нужно. И глупо это будет. Ну, стоИт у него. А не должно, что ли?.. Мужчина подошел к кровати, забрался коленями, всё это время не отпуская глаза Кихуна. Он не оценивал его тело, выражение его лица не менялось, всё такое же непроницаемое. Единственное, что говорило о его настроении - это глаза, совершенно черные от похоти, ну и, собственно, его твердый член. Кихун сглотнул, решая откинуться на кровати и сжать ноги вместе, в ожидании дальнейших действий. Мужчина наклонился над ним, упирая руки по обе стороны его головы. - Я твой первый во всем? - хрипло спросил он. - Д-да, - кивнул Кихун, догадываясь, что имели в виду опыт с мужчинами, а не секс в целом. - Это плохо, - неожиданно заключил мужчина. - Простите... Но я подготовил себя... здесь, в ванной. Вам не придется, - торопливо зашептал Кихун. - Вот как? - чужие красивые губы изогнулись в улыбке, мужчина чуть наклонился над его грудью и зацепил губами торчащий сосок. Кихун вздрогнул всем телом и непроизвольно ахнул. Он был к такому не готов. Он не знал, что он чувствительный тут. Рот мужчины начал сосать его грудь, причем с силой, как будто собирался выдоить из него молоко (молоко??? Кихун, признайся, ты бы хотел этого, да, в эту минуту, да?), перешёл на другой сосок и проделал то же самое с ним. - Отзывчивый, - прошептал он, а Кихун всхлипнул. Мокрые звуки, что создавал бесстыдный требовательный рот мужчины, пока безжалостно терзал языком и чуть-чуть зубами, подталкивали Кихуна к краю. Он был готов кончить, сейчас же, сию же минуту. Если он сейчас сдвинет одну руку с чужого плеча (он сам не заметил, как вцепился руками в литые горячие мышцы мертвой хваткой ещё с самой первой ласки языком) и прикоснется к собственному члену, он сразу же кончит. Ему слишком хорошо, и не только физически, он был уверен, что даже головой он испытывал восторг от мысли, что ему не приходится себя принуждать. Но как только ладонь Кихуна самовольно двинулась между их телами вниз, чужая твердая рука резко перехватила ее, обкусывание и сосание груди прекратилось и мужчина поднял голову. Кихун недовольно застонал, но вовремя прикусил губы, когда встретился с чужим темным взглядом. На него смотрели шальные, абсолютно безумные глаза. Приоткрытый рот мужчины был красным, дыхание из него вырывалось громкое, ноздри раздувались. - Сладкий, как тебя зовут? - неожиданно спросил он. Вот те раз. Кихун захлопал глазами, всё ещё ошеломлённый, всё ещё переживаюший необычные ощущения, а тут его возвращают с небес на землю вот таким вот тривиальным способом. Мысленно попросив прощения у друга (тот всё равно никогда не узнает, Кихун никогда никому в жизни не расскажет об этой ночи), он выпалил на одном дыхании: - Пак Чонбэ. Моё имя, да... Мужчина уставился на него. Как дурак, честное слово. Кихун бы засмеялся, но подумал, что это неуместно и сдержал смех. - Я спрашивал не твое настоящее имя, глупый, а то, которое тебе дали в клубе, я знаю, что эскортника вряд ли назовут Пак Чонбэ, "дважды праведный" - вкрадчиво произнес мужчина и с еле заметной улыбкой посмотрел на него, слегка наклонив голову. Кихун сглотнул. - У меня ... у меня нет другого имени, - сказал он. - Если вам оно не нравится, можете никак не называть меня. Мужчина некоторое время молча смотрел на него. Они так и лежали, замерев, пульсы обоих успокоились, дыхание стало тихим, Гихун не отводил глаз, мужчина серьезно смотрел в ответ. Внезапно шумно вздохнув, он уронил голову Кихуну на грудь и страдальчески застонал. - Чонбэ, значит? - глухо спросил он прямо в его кожу. Кихуну стало немного щекотно. - Какое уродливое имя. Извиняй. - Что? - изумился Кихун. - Прости-прости. Забудь. Я просто буду звать тебя сладкий, хорошо? - он поднял голову и с тихим весельем посмотрел на Кихуна. - Я тебе нравлюсь, сладкий? - спросил без перехода. Честный ответ - да. И с Кихуна не убудет сказать его. Да и не из тех он людей, у которых по лицам трудно считать эмоции. У него выразительное лицо, он был уверен, что этот мужчина прекрасно знает, что до этого момента всё, что они делали, приносило ему удовольствие. И конечно, он знал, что нравится ему. Но вместо того, чтобы сказать ЭТО, он поднял руку, осторожно приблизил к лицу мужчины, слегка погладил чужую щеку и сказал: - Я мокрый там с тех пор, как вышел из ванной. Почти что теку. Мы можем продолжить? На этот раз мужчина вовсе отстранился от него, откинулся на кровать и принялся громко смеяться. Громко и всем телом. Глядя на него, Кихуну захотелось смеяться тоже. Но все, что он сделал, это слегка улыбнулся, закусывая губу. Напряжение с тела и возбуждение как ни странно не ушли, но подобие то ли облегчения, то ли воодушевления охватило его и Кихун почувствовал, что готов к новым сексуальным подвигам. - Я серьезно говорю. Мы должны... - обращаясь к потолку, начал Кихун. Мужчина прервал его, бесцеремонно забираясь на него всем телом. На этот раз полностью, запирая тело Кихуна под собой, раздвигая его ноги и пристраиваясь между ними окончательно. Его широкая грудь вплотную прижалась к груди Кихуна, его твердый горячий член коснулся его - не менее твердого, а еще ощущения их прижимающихся друг к другу яиц было необычно, посылая ток по всему телу. Мужчина перестал смеяться, но Кихун увидел теперь, что его лицо больше не кажется бесстрастным или стоическим. Оно было оживлённым, и даже вдохновлённым. Уголки губ были приподняты в мягкой улыбке. - Меня зовут Инхо. Хван Инхо, - неожиданно сказал он. Кихун поразился тому, как нежно прозвучал его до этого грубый, командный голос. - Приятно познакомиться, Чонбэ. Кихун покраснел. Слова правды хотели протолкнуться через его горло, но он сдержал их. Какая разница теперь. Да, стыдно, что так бессмысленно соврал, но они все равно попрощаются утром и никогда не встретятся вновь, что изменит, если он и скажет свое настоящее имя? Ничего не изменится. Инхо - Инхо, какое у него чудесное имя, и так ему подходит - наклонился к его лицу, секунду помедлил, но Кихун просто смотрел на него, весь красный и ожидающий - и нежно поцеловал его в губы. Чужие губы были тверды, и в то же время ласковы. Несколько минут просто посасывания губ, без попытки проникнуть, Кихун наслаждался этим, издавая тихие вздохи, так же как и тем, что ни один из них не закрыл глаз. Инхо отклонялся, смотрел с тихим весельем, вновь наклонялся, чтобы схватить его нижнюю губу и пососать, Кихун хмурил брови каждый раз, когда он переставал. В это же время руки Инхо нежно проводили по его рукам, осторожно пробирались за спину и чуть сжимали. Их эрекции тёрлись друг о друга, но не интенсивно. Наконец Инхо проник языком в приоткрытый рот Кихуна и их языки сплелись друг с другом. Носы прижались, Инхо поднял руку и зафиксировал подбородок Кихуна, проник языком глубже и принялся вылизывать его рот. На этот раз их глаза мгновенно закрылись. Мокрые звуки поцелуя заполнили пространство между ними, пока Кихун старался не отставать от темпа, который задал Инхо, но это было невозможно, тот был слишком умел, и Кихун просто отдался чужим хозяйским движениям. Он покорно принимал жадное сосание, прижимался языком к чужому и вылизывал, чтобы насладиться его текстурой и вкусом. Но Инхо был голоднее его. Нёбо, десна верхних и нижних зубов, корень языка, ничто не осталось без внимания жадного языка Инхо. Кихуну казалось, будто его буквально пожирают. Но ему нравилось. Нравилось, что его целуют так грязно, никто никогда не целовал его так, даже бывшая жена. Нравилась интенсивность, чужая страстность, то, как без конца глотались их слюни. В перерыве, когда нужен был воздух, они осыпали поцелуями шеи, ключицы друг друга, но вновь возвращались к губам, потому что одного взгляда на красные распухшие губы друг друга было достаточно, чтобы понять - пока мало. Им было мало. Но наконец взаимное пожирание ртов было удовлетворено. Они неторопливо перевели дыхание, медленно отрываясь друг от друга и давая себе секунды передышки, чтобы затем уделить внимание их заброшенным членам. Очевидно, что трения им становилось мало теперь. Кихун смотрел вниз, на красный, сочащийся смазкой чужой толстый член и, несмотря на то, как устал его рот, он хотел вновь почувствовать его на языке. Облизать как мороженое, обхватить головку и сильно сосать, чтобы Инхо сошел с ума и кончил в его горле, он застонал от этого неожиданного желания. Но Инхо будто прочитал его мысли - или скорее просто догадался по лицу - и самодовольно ухмыльнулся. Он нежно мазнул губами по его губам и мягко сказал: - Потом. Хорошо? Я хочу трахнуть тебя в твою дырку, сладкий, но потом ты все равно возьмёшь в рот и сделаешь как захочется, хорошо? - Хорошо, - бездумно кивнул Кихун, сглатывая слюну и с мягкостью, какую только мог себе позволить, уставился на него. - Потом обязательно. - Я обожаю тебя, - нежно сказал Инхо. Его глаза будто вторили его словам, светясь неподдельными, сильными эмоциями, всей нежностью что есть в этом мире. Кихун открыл рот, хотел сказать, что это взаимно, но вместо этого его рука сама устремилась к волосам Инхо и взлохматила их. - Я хочу быть твоим, - сказал он. Поджал губы от того, как уязвимо он прозвучал, но - ладно, это только на эту ночь. Какая разница, хоть ему и 45 лет, он чувствовал себя юным и полным желания, он может сказать эту банальность, эту сладкую чушь, ему это нравится. Можно же, в этом моменте? - Я хочу чувствовать тебя. И... ну, чтобы ты кончил внутри меня - Я тоже, сладкий. Я хочу тебя как никого никогда не хотел, - прошептал Инхо, прижимаясь лбом к его лбу. И вновь это чувство. Кихун на мгновенье отвёл глаза, устыдившись - он не будет, не будет думать, что не заслуживает такой горы эмоций - но сумел быстро отбросить все, вновь посмотрел на великолепного мужчину над собой и улыбнулся. Нужно было немного перестроиться на кровати. Перевести дыхание и расположиться поудобней. Инхо встал на колени и кажется впервые оценил тело Кихуна. Он любовался его длинными конечностями, проводил ладонями по бёдрам, нежно массировал и шептал все время какой он красивый. Он больше ни разу не произнес его ненастоящего имени "Чонбэ" (и Кихун был этому рад) и, как и обещал, обращался к нему то "сладкий", то "дорогой", то и вовсе "котик". Кихун непроизвольно хихикал на последнее обращение, но Инхо не злился. Вместо этого он снова самодовольно ухмылялся, а глаза его все время излучали тепло и заботу. - Не могу поверить, - прошептал он, входя пальцами в задницу Кихуна. - Я же сказал, что подготовил себя. - Я не могу поверить, что ты растягивал себя, думая о том старике, - фыркнул Инхо. - Если ты ещё раз упомянешь его, у меня все упадет, - предупредил Кихун, нахмурив брови. Инхо замер и уткнулся лбом в его бедро. Пальцы лениво шевелились, не встречая сопротивления, Кихун не чувствовал дискомфорта или боли. Ему было хорошо. - Прости, - глухо сказал Инхо. - Прости, мне трудно не думать об этом. Если бы сегодня он не проиграл мне... - Инхо. - Прости, - последовал мокрый поцелуй открытым ртом в бедро, после чего Инхо деловито продолжил. Когда Кихун свободно принял сразу четыре его пальца, Инхо решил, что он готов. Подтянув подушку и положив ее под его поясницу, он пристроился между его ног, и направил рукой свой член в тугую задницу. Милиметр за милиметром, не спеша, он продвигался вглубь. И все время смотрел ему в глаза. Кихун глубоко дышал, понимая, что совсем не ощущает боли. Его мышцы растягивались под неумолимой твердостью, все больше и больше и Кихун только выдыхал, и ерзал незаметно, впиваясь пальцами в чужую гладкую, но твердую спину. - Все хорошо? - прошептал Инхо. Он дрожал и явно себя сдерживал от резких движений. - Да, все прекрасно, - выдохнул Кихун. Улыбка сама непроизвольно растянула губы. - Ты... терпеливый. Когда яйца Инхо коснулись его ягодиц, Кихун понял, что он наконец вошел в него до конца. Ему дали пару минут на привыкание, заполненных лёгкими касаниями губ куда придется и тихим шепотом. А потом Инхо начал двигаться. Целеустремлённо и настойчиво вперед. Выходил и вгонял член обратно. Мелькнула и тут же пропала мысль о бывшей жене, что-то вроде, ах, вот как она себя чувствовала, нанизанная на член. Но больше посторонних мыслей не было. Только чувство приятной наполненности, тяжесть тела над ним, теплое дыхание Инхо и его неумолимый темный взгляд. Было так приятно. Кихун никогда не думал, что это может приносить такое удовольствие. Постепенно толчки Инхо набрали скорость, мокрые, хлюпающие звуки от места соприкосновения их тел стали громче. Кихун каждый раз с усилием заставлял себя не закрывать глаза - Инхо слишком отчаянно просил его не делать этого - и открывал широко рот, чтобы выпустить очередной беспомощный стон и до боли впивался в чужие бока. Удовольствие было неописуемым, Кихун только понимал, что ему нравится, нравится так сильно, что он обезумеет, если внезапно его лишат этой тяжести тела, этой горячей плоти, что разрывает его изнутри, и не дадут ему дойти до сладкого завершения. Он убьет. Он может... - Я не отдам тебя никому, - лихорадочно шептал Инхо, тоже во власти этих эмоций. Он осыпал поцелуями его подбородок, шею и ключицы. Он шально улыбался, самоуверенный и довольный, ни на секунду не сбиваясь со своего ритма. Его бедра были сильными. - Я буду заказывать тебя каждую ночь... Я буду платить тебе больше них, больше, чем ты можешь себе представить... Хорошо? Хорошо, сладкий? - Да... Да... Только продолжай... Туда... Прямо тааааам... аааа... - Кихун вцепился пальцами в его руки и громко застонал. Кровь шумела в ушах, его бедра не имели опоры в воздухе, это было невозможно физически податься навстречу и встретить каждый сильный толчок своим, поэтому все, что мог сделать Кихун - это впиться пятками в чужие бедра, а руками в задницу и спину Инхо, чтобы неистово прижать к себе и максимально возможно глубоко принять его в себя. Ему было мало. Ему хотелось что-то делать своим ртом, сосать, лизать, что угодно, и поэтому он потянулся к левой руке Инхо, расположенной у его головы, поднес ближе и засунул в рот сразу три пальца. Он принялся сосать их, облизывать каждую костяшку, сглатывая чудовищное количество слюны, и издавал удовлетворительные стоны. Потеряв одну опору, Инхо вынужден был чуть сместиться корпусом в сторону, чтобы не потерять ритм толчков, он перестал целовать и просто смотрел на то, как Кихун сосет его пальцы. Буквально хрюкая от усилий, Инхо продолжал вбиваться в его податливую плоть, вращая бедрами, всё быстрее и быстрее. Его глаза не отрывались ото рта Кихуна, и кажется он был близко. Кихун тоже. Он замычал, не выпуская грубых пальцев, скользнул рукой к своему члену и пару раз дёрнул, прежде чем струйка спермы вырвалась из него и он задушенно кончил. Инхо догнал его тремя сильными, безконтрольными толчками, всё время смотря ему в глаза и издавая хриплые, громкие стоны. Даже после того, как он кончил, он ещё какое-то время двигался в расслабленной заднице Кихуна, целуя его щеки, лоб и нос. А после откинулся назад на кровати и Кихун наконец вздохнул полной грудью, больше не ощущая тяжести чужого горячего тела. Их дыхания пришли в норму, застывающий пот и сперма, размазанная на его животе, и та, которая текла из него, холодящий кожу воздух, всё постепенно вернуло мысли Гихуна в порядок. Тело болело, поясницу ломило, а задницу немножко пощипывало. В общем - все было великолепно. Если бы он мог, он сказал бы спасибо. Он бы поблагодарил Инхо за такую ночь (которая, к слову, еще не закончилась), за такой приятный секс, который принес ему удовольствие, но уже в который раз за это проведенное вместе время Кихун прикусил язык. Сдержал неуместные слова. Не нужно. В душе Инхо снова захотел его рот, и Кихун послушно встал на колени. На этот раз он не отказал себе в удовольствии принять толстый член в самую глотку. Сначала кашлял и задыхался, но он не сдавался и в конце концов ему это удалось. Инхо был помешан на том, чтобы Кихун смотрел ему в глаза, пока отсасывает. С совершенно диким лицом, обеими руками держа его голову, он вбивался членом Кихуну в горло, и громко хрипло стонал. - Идеальный... ты идеальный, - шептали его губы, в глазах шторм, ноздри раздувались как у зверя - Инхо и был сейчас примитивным зверем, гоняющимся за своим освобождением. Кихун позволял. Он задыхался, его глаза закатывались, но он помнил, что их нельзя закрывать, слюна рекой текла по его подбородку, и в эти моменты он больше не помнил себя. Только слышал громкие хлюпающие звуки от того, как сильно и быстро чужой член вколачивался в его рот, и видел над собой дикие глаза Инхо. Кихун на инстинкте прижал свою руку к собственной болючей эрекции, один раз дернул и начал кончать, буквально издавая вой от невыносимо сладкого освобождения. Инхо крупно вздрагивал все то время, что кончал. Удерживая его за затылок, он замедлил движения бедер, и не вынимал до тех пор, пока Кихун не проглотил всю его сперму. После, в номере, когда Инхо целовал его (сначала, когда Кихун лег к нему спиной, приготовившись уснуть, Инхо просто притянул его к себе для ночных объятий, но так он пролежал всего лишь пару минут, а потом перегнулся, схватил Кихуна за подбородок и принялся целовать, а после у Кихуна заболела шея и он повернулся к нему полностью), Кихун услышал - прямо через их сомкнутые губы: - Спасибо, сладкий. Спокойной ночи. По ощущениям еще было очень рано. Может четыре или пять часов утра. Кихун лежал ничком на кровати и удивленно смотрел, как Инхо собирает одежду с пола и одевается. Значит вот как они попрощяются. Но прежде чем уйти, Инхо попросил номер его телефона. Номер, на который ему всегда звонил мистер Ким, больше был ему не нужен. Кихун выбросит симку как только покинет этот отель. Он отработал свой долг, он свободен теперь. И Кихун продиктовал Инхо именно этот номер. Лицо Инхо осветилось уверенной улыбкой, когда он перезвонил ему на месте. - Сохрани мой. - Конечно. - Я буду звонить тебе в течении дня, отвечай мне, хорошо? - Да. Инхо был нежен до самого прощания у двери. Он целовал его губы, щеки и лоб и говорил, что будет скучать. Кихун тоже. Он тоже будет скучать, он знал это. ** _____________ Статус завершен, потому что это пвп очевидно, и что произойдет с ними дальше, неважно. Даже если бедняга Инхо там с ума сошел, когда набранный номер не ответил, и не отвечал больше никогда, и он перевернул весь Сеул вверх дном, рыская по всем эскортным агенствам, ища свою пропажу, по имени, прости господи, "Пак Чонбэ" - в любом случае, это неважно кккк