Течка

      Вторая течка Эрика не была неожиданностью, нет, Санни наоборот готовился к ней так, будто бы скоро начнется ядерная война и необходимо запастись всем необходимым, чтобы выжить какое-то время в бункере: еда, вода, презервативы (все же в бункере беременность ну никак не кстати).       Но, к счастью, течка не длилась несколько десятков лет, в отличие от последствий ядерного взрыва, а лишь несколько дней, иногда и вовсе один, если повезёт (хотя для кого-то это и не будет везением). Эрик в дни перед течкой стал ещё более дерганым, чем обычно, даже зрители на его стримах это заметили. Каждый день парень метался между тем, чтобы попросить Санни свалить на время течки и тем, чтобы наоборот попросить его остаться. В итоге, победил второй вариант, конечно же, все же со своим любимым было гораздо легче переносить течку, да и приятнее, как показала практика, чего уж греха таить. И все серьезные приготовления Санни вселяли уверенность, что все пройдет прекрасно и течка в этот раз не будет истязанием для Эрика.       В то утро Санни проснулся из-за того, что его будто бы кто-то душил. Сначала он даже испугался, а вдруг в их квартиру влез какой-то альфа, учуявший соблазнительный запах молодого течного омеги? Но потом он вспомнил, что Эрик уже не пахнет свободным омегой, нет, от него наоборот должно разить за километр запахом, говорящим, что он занят и с его альфой связываться опасно.       На деле это был, собственно, Эрик, который в полусне уже взобрался на Санни и, обнимая его и руками и ногами, начал тереться о живот альфы горячим влажным пахом, а по комнате распространялся манящий запах чая с чабрецом. Вместе с запахом по комнате распространялось громовое мурчание парня.       Едва отодвинув от своего лица растрепанные и немного удушающие волосы Эрика, Санни почувствовал, что их обладатель все же проснулся и собирается активно работать над тем, чтобы его наконец-то трахнули. В глазах у рыжего не было ни единой мысли, по крайней мере не связанной с сексом, расширившиеся зрачки напоминали глаза наркомана под дозой, а дрожащие руки блуждали по телу Санни и намеревались залезть ему в трусы. Но перед тем, как начинать их марафон, Санни хотел все же поесть.       — Эрик, дорогой, пожалуйста, давай немного повременим с… — договорить ему не дали, заткнув глубоким поцелуем. Промычав что-то ещё, Санни решил, что проще будет просто поднять рыжего на руках и дойти до кухни, пытаясь в поцелуе не собрать все углы в квартире.       И хотя это заняло какое-то время, они все же смогли переместиться в соседнюю комнату, путь до которой казался невероятно долгим из-за одного крайне отвлекающего рыжего фактора, который стонал, мяукал и выгибался от малейшего прикосновения. Усадив этот рыжий фактор на кухонный стол, Санни открыл холодильник и достал несколько яиц и открытый заранее бекон. Рыжий же, естественно, долго на столе сидеть не стал, спрыгнул с него и, виляя хвостом и все также громогласно мурча, обнял Санни за руку, начиная хныкать и требовать объятий, иначе он «взорвется от возбуждения» (и как он только смог выдать членораздельное предложение?).       Санни ничего не оставалось кроме как попытаться быть Юлием Цезарем, то есть делать два дела одновременно: жарить омегу и жарить яичницу с беконом. Главное, не перепутать определения слова «жарить», не хотелось омрачать приятные дни течки вызовом скорой из-за ожогов третьей степени.       Пока Эрик жался всем телом и извивался даже от пары пальцев, которые ласкали его клитор и бегло входили в его теплое и влажное нутро, Санни приходилось следить за тем, чтобы яичница не сгорела. Благо, это простое блюдо не готовится слишком долго.       Вот только после приготовления завтрака появился новый квест: накормить не только себя, но и рыжего омегу, которого еда сейчас волновала в последнюю очередь.       В голову Санни пришла идея, которая могла бы показаться в любое другое время немного мерзкой или странной, но под влиянием феромонов омеги была очень даже соблазнительной: покормить Эрика изо рта в рот. В конце концов, рот Санни и не в таких местах этого омеги бывал, ему уже нечего было стесняться, да и кормление можно было совместить с поцелуями, которые хотя бы немного удовлетворяли желание течного кота.       Вновь усадив рыжего на кухонный стол, Санни взял кусок бекона и яичницы и взял их к себе в рот. Рыжий же уже сам потянулся к нему за поцелуем, параллельно своими шаловливыми пальчиками пытаясь стянуть уже наконец-то с Санни трусы, за что был схвачен и обездвижен.       Еда передавалась таким образом с трудом и долго, даже пришлось опять поработать пальцами, чтобы рыжий наконец-то немного успокоился и проглотил еду. Но что-то особенное в этом процессе было, нельзя было сказать, что обоим прям уж ужасно не понравилось, иначе, они бы это уже давно прекратили (ну или Санни прекратил, оставаясь хоть немного в здравом уме, хотя феромоны омеги уже совсем сильно давили на него). И тем не менее, весь завтрак удалось поглотить практически без потерь: пара кусков яичницы все же выпали на пол из-за внезапного резкого нападения Эрика, которое сильный Санни легко пресек.       Конечно же, еда и ласки едва ли погасили пыл страсти, что сейчас бушевал в Эрике. Он все время хныкал, что ему уже необходимо внимание более глубокое и пристальное, нежели просто пара пальцев да поцелуи.       И хотя на столе заниматься сексом было немного неудобно, собственная эрекция Санни уже тоже начала слишком уж сильно беспокоить, все же выдержка его не была железной. Потянувшись к салфетнице, в которой Санни предусмотрительно все же оставил пару презервативов, он уложил Эрика на стол полностью. Под ним уже образовалась казалось огромная лужа смазки, которая пахла чабрецом и желанием ещё сильнее, чем сам Эрик.       Аккуратно войти в распаленного течного омегу не составило труда, но вот удержаться от того, чтобы начать вбиваться в него сразу же, уже требовало всех остатков самоконтроля, которые оставались в Санни. Никому из них не хотелось бы после течки лечить разрывы и растяжения. Но вот Эрика, наоборот, совсем ничего не останавливало от того, чтобы опять оставить на Санни десятки царапин от его коготков. Царапая спину альфы от удовольствия, рыжий сам начал двигаться и насаживаться на его член, скуля и мурча при этом так, что казалось, будто его определенно услышали бы все соседи. Одной рукой Санни пришлось придерживать его за талию, а второй он поглаживал сосок Эрика, сейчас ставшим невероятно чувствительным. Носом же он уткнулся в тонкую веснушчатую шею, вдыхая запах омеги с феромонами и окончательно теряя голову, начиная двигаться глубже и сильнее. Облизывая тонкие ключицы, Санни не смог удержаться и оставил на них несколько укусов и засосов, которые определенно останутся на бледной коже ещё на пару недель. Хотелось пометить, чтобы каждый человек на свете видел, что Эрик принадлежит лишь ему одному. Укусы, засосы и поцелуи продолжали украшать чужую шею под аккомпанемент влажных шлепков и звонких стонов. Вся спина Санни уже была исполосована, но сейчас это никого не волновало, боль не чувствовалась, тела обоих заполнила лишь жажда продолжать, никогда не расставаться, может, остаться соединенными навсегда.       Эрик, терзаемый собственным желанием уже пару часов, резко вздрогнул и сжался, выгибаясь ещё сильнее прежнего. С протяжным стоном он прижался к Санни ещё плотнее, сжал его член в себе и впился ногтями в чужие плечи. И хотя продлился этот экстаз всего несколько секунд, у Санни все равно потемнело в глазах и он тоже кончил, а у основания его члена начал набухать узел. Не в силах оторваться от ароматного хрупкого тела омеги, Санни решил остаться в нем, а Эрик немного обмяк в чужих объятьях.       Через несколько минут он вновь начал хныкать и пытаться двигать бедрами, однако Санни, чей разум после испытанного оргазма немного прояснился, остановил его. Двигаться с узлом внутри было опасно, хотя многие и говорили, что это доставляет особое удовольствие. Приходилось занять рыжего новыми поцелуями, поглаживаниями у основания хвоста омеги и терзанием его клитора, который, казалось, даже немного увеличился.       Уже через десять минут узел совсем исчез, позволяя наконец-то расцепиться и немного прийти в себя.       «И все же, стоит перебраться в спальню», — пронеслось у Санни в голове, когда он оглядел стол и пол, по которым рассыпались фрукты и сахар. Они и не заметили в порыве страсти, как столкнули со стола вазу с фруктами, а сахарница упала, видимо, от тряски стола.       «В следующий раз надо будет убрать их в шкаф!» — уже на пути в комнату сокрушенно думал Санни. Но уборкой можно было заняться и позже, сейчас необходимо было уделить внимание его вновь разгорячившемуся омеге, чьи не в меру шаловливые руки и губы все время тянулись куда не надо.