Офисная страсть

Сонхви стояла в тени коридора, прислонившись плечом к холодной стене, и украдкой наблюдала за залом заседаний. Сквозь стеклянные перегородки, слегка запотевшие от кондиционированного воздуха, она видела его — Казуму Кирю, начальника отдела, сидящего во главе длинного стола. Её взгляд скользил по его фигуре, и каждый раз, когда он чуть склонял голову или двигал рукой, она невольно прикусывала нижнюю губу, сдерживая тихий вздох. Её пальцы сжали край папки, которую она держала, а в груди разливалось тёплое, почти болезненное удовольствие — смесь восхищения и чего-то более глубокого, запретного. Кирю, как всегда, выглядел безупречно. На нём был тёмно-серый костюм — строгий, но сшитый так, что подчёркивал его широкие плечи и крепкую фигуру. Белая рубашка, слегка расстёгнутая у ворота, намекала на расслабленность, которой на самом деле не было — он всегда был собран, как натянутая струна. Тёмные волосы, чуть растрёпанные после долгого дня, падали на лоб, и время от времени он откидывал их назад резким движением, от которого у Сеонхи замирало дыхание. Он не замечал её — его внимание было поглощено разговором с коллегой по работе, а рядом, развалившись на стуле с привычной небрежностью, сидел Маджима. Тот что-то говорил, активно жестикулируя, и его хриплый смех эхом отражался от стеклянных стен. Сонхви отвела взгляд, чувствуя, как жар поднимается к щекам. На ней самой был тщательно подобранный наряд, балансирующий между строгим дресс-кодом и её собственным стилем. Чёрные обтягивающие брюки с высокой талией заканчивались чуть выше щиколоток, открывая изящные линии ног, обутых в лаковые чёрные лоферы. Белая блузка, заправленная в брюки, была застёгнута до предпоследней пуговицы — достаточно скромно, но с лёгким намёком на изгиб её шеи и ключиц. Тёмный пиджак, перекинутый через руку, дополнял образ, но сейчас, в этой полутёмной нише, она чувствовала себя уязвимой, будто её мысли могли выдать её с головой. Она отвернулась от зала, прислонившись затылком к стене, и закрыла глаза. Реальность растворилась, уступив место её фантазии — той, что она так тщательно прятала даже от самой себя. В её воображении стеклянные стены исчезали, а Кирю поднимался из-за стола, медленно приближаясь к ней. Его взгляд, обычно холодный и непроницаемый, становился тёплым, почти осязаемым, когда он останавливался в шаге от неё. Она представляла, как его рука — сильная, с чуть загрубевшей кожей — касается её щеки, а потом скользит ниже, к шее, где пульс бился так громко, что заглушал все звуки офиса. Его голос, низкий и чуть хриплый, произносил её имя — не как начальник, а как мужчина, который видел в ней больше, чем просто подчинённую. В этой фантазии не было Маджимы, не было коллег, не было бесконечных отчётов и звонков. Только они вдвоём, в пустом офисе, где воздух был пропитан напряжением. Она представляла, как он наклоняется ближе, как его дыхание касается её губ, и как её собственные руки, дрожащие от смеси страха и желания, тянутся к его груди, сминая ткань дорогого пиджака. Её пальцы рисовали линии по его рубашке, ощущая тепло его тела сквозь тонкий хлопок, а потом она осмеливалась поднять взгляд — и видела в его глазах то же, что чувствовала сама: голод, который невозможно было скрыть. Громкий смех Маджимы вернул её в реальность. Сеонхи резко открыла глаза, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она сглотнула, пытаясь привести дыхание в порядок, и бросила последний взгляд на Кирю. Он всё ещё не смотрел в её сторону, поглощённый разговором, и это почему-то разозлило её — или разочаровало. Она поправила волосы, убрала выбившуюся прядь за ухо и сжала папку сильнее, словно это могло вернуть ей контроль. Но в глубине души она знала: эти фантазии никуда не денутся. Они будут возвращаться снова и снова, каждый раз, когда она увидит его за этим столом, в этом костюме, с этим взглядом. Она всё ещё стояла, прислонившись к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, когда её внезапно окликнул знакомый голос. Она вздрогнула, оборачиваясь слишком резко, и увидела Чунги — своего подчинённого. Он стоял в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди, с лёгкой усмешкой на губах. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а в глазах мелькало любопытство, смешанное с чем-то хитрым, почти насмешливым. На нём был стандартный офисный костюм — тёмно-синий, чуть помятый на локтях, что выдавало его привычку подолгу сидеть за столом, уткнувшись в бумаги. — Сонхви, что ты тут делаешь? — спросил он, чуть наклонив голову. Его тон был небрежным, но в нём сквозило что-то испытующее. — Уже полчаса, как собрание началось, а ты стоишь тут, как шпион на задании. Она мгновенно выпрямилась, прогоняя остатки фантазий из головы. Её лицо приняло привычное выражение — холодное, собранное, слегка высокомерное, как и подобает старшей по выслуге, которая знает себе цену. Она поправила пиджак на руке, словно это движение могло стереть последние следы её слабости, и посмотрела на Чунги сверху вниз, хотя он был почти одного с ней роста. — Я жду, пока Кирю-сан закончит, — ответила она ровным голосом, чуть приподняв подбородок. — У меня есть отчёт, который нужно обсудить. Срочно. Ты же знаешь, как он не любит, когда его отвлекают во время таких встреч. Она кивнула в сторону зала заседаний, где Кирю всё ещё беседовал с Маджимой и каким-то менеджером среднего звена. Её слова звучали убедительно — в конце концов, она была мастером оправданий, особенно когда дело касалось её подчинённых. Для них она всегда была карьеристкой до мозга костей: строгой, амбициозной, той, кто никогда не теряет контроль и не допускает слабостей. И она намерена была поддерживать этот образ. Чунги прищурился, явно не до конца поверив её объяснению. Он сделал шаг ближе, засунув руки в карманы брюк, и бросил быстрый взгляд в сторону стеклянных стен зала, а потом снова на неё. Его усмешка стала шире, и в его тоне появилась лёгкая насмешка. — Отчёт, говоришь? — протянул он. — А мне кажется, ты тут не просто так стоишь. Уж не за нашим начальником ли ты наблюдаешь? Он ведь даже не знает, что ты тут, а ты прямо глаз не сводишь. Сонхви почувствовала, как жар снова приливает к щекам, но быстро подавила это чувство, заменив его ледяным взглядом. Она шагнула к Чунги, сокращая расстояние между ними, и её голос стал ниже, почти угрожающим. — Следи за языком, Чунги, — отрезала она. — Я здесь по работе, а не для того, чтобы пялиться на кого-то, как школьница. Если у тебя есть время выдумывать глупости, значит, я недостаточно тебя загрузила. Может, добавить тебе пару квартальных отчётов? Он поднял руки в шутливом жесте капитуляции, но в его глазах всё ещё плясали искры веселья. Чунги прекрасно знал, как далеко можно зайти с ней, и явно наслаждался тем, что сумел хоть немного вывести её из равновесия. — Всё, всё, сдаюсь, — сказал он, отступая на шаг. — Просто странно видеть тебя вот так, в тени, с этой папкой, будто ты на самом деле не знаешь, что делать. Обычно ты врываешься в зал и берёшь всё в свои руки. А тут… — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на Кирю, — похоже, что-то тебя отвлекает. Сонхви стиснула зубы, чувствуя, как её тщательно выстроенная маска чуть не дала трещину. Джун-Ги был слишком проницательным для своего же блага, и это раздражало её больше, чем она готова была признать. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и бросила на него взгляд, полный презрения — тот самый, которым она обычно заставляла подчинённых чувствовать себя мелкими и незначительными. — Если ты закончил свои домыслы, то иди работать, — холодно сказала она. — У меня нет времени на твои фантазии. И если я ещё раз увижу, что ты тратишь рабочее время на сплетни, то поговорю с отделом кадров о твоей продуктивности. Ясно? Чунги кивнул, всё ещё улыбаясь, но уже без прежней дерзости. Он прекрасно понимал, что пересёк черту, и не собирался испытывать её терпение дальше. — Ясно, Сонхви-сан. Ухожу, — он развернулся, бросив напоследок: — Но всё-таки странно, что ты так долго ждёшь с этим "срочным" отчётом. Сонхви проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом коридора, и только тогда позволила себе выдохнуть. Её пальцы сжали папку так сильно, что суставы побелели. Чунги был прав — она не просто ждала. Она подглядывала, как подросток, влюблённый в своего кумира, и это бесило её больше всего. Она — карьеристка, правая рука Кирю, человек, которого уважают и побаиваются в офисе, — не должна была позволять себе такие слабости. Но стоило ей снова бросить взгляд на Кирю, всё ещё сидящего за столом с этой его непроницаемой уверенностью, как все её внутренние укоры растворялись в новом приступе фантазий, которые она так отчаянно пыталась подавить.

***

В зале заседаний воздух был пропитан смесью кондиционированной прохлады и лёгкого напряжения. Казума Кирю сидел во главе стола, его тёмно-серый костюм идеально выглажен, а пальцы задумчиво постукивали по стопке бумаг перед ним. Напротив него, развалившись на стуле с видом человека, которому всё давно надоело, сидел Маджима Горо. Его пёстрый галстук — единственное яркое пятно в его строгом чёрном костюме — был слегка ослаблен, а одна нога небрежно закинута на другую. Рядом с ними, нервно теребя ручку, сидел менеджер среднего звена — невысокий мужчина в сером пиджаке, чьи очки то и дело сползали на кончик носа. Разговор шёл о квартальных показателях, дедлайнах и какой-то новой системе учёта, которую внедряли в отделе. — Кирю-чан, я тебе говорю, эти цифры можно доделать завтра, — лениво протянул Маджима, откинувшись на спинку стула так, что тот жалобно скрипнул. — Чего мы тут сидим? Уже шестой час, а у меня дома кот голодный. Давай закругляться, а? Кирю даже не поднял взгляда от бумаг, продолжая что-то подчёркивать карандашом. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная непреклонность. — Мы закончим, когда разберёмся с планом на следующий квартал, — сказал он. — Ты сам знаешь, что если сейчас всё не проверим, потом будет бардак. А я не собираюсь разгребать твои ошибки, Маджима. Менеджер, которого звали, кажется, Такаши, нервно кашлянул, пытаясь поддержать Кирю. — Эм, да, Кирю-сан прав. Если мы не согласуем эти данные с бухгалтерией сегодня, то завтра… — Ой, да ладно тебе, Такаши-кун, — перебил его Маджима, закатив глаза. Он наклонился вперёд, упёршись локтями в стол, и широко ухмыльнулся. — Ты прям как Кирю-чан, только без его харизмы. Расслабься, а? Жизнь — это не только таблицы и дедлайны. Кирю наконец поднял взгляд, и его тёмные глаза встретились с насмешливым взглядом Маджимы. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в уголке рта мелькнула едва заметная тень раздражения. — Если бы ты относился к работе чуть серьёзнее, нам бы не пришлось тут сидеть до ночи, — сухо заметил он. — Так что заканчивай ныть и посмотри вот это. — Он подвинул к Маджиме лист с графиком, испещрённый красными пометками. — Твои показатели за прошлую неделю — сплошной хаос. Маджима театрально схватился за голову, растрепав свои и без того не слишком аккуратные волосы. — Ох, Кирю-чан, ты меня добьёшь своей правильностью! — простонал он, откидываясь назад так резко, что стул чуть не опрокинулся. — Слушай, я понимаю, ты у нас железный человек, но сколько можно? Ты же живёшь в этом офисе. Когда ты в последний раз куда-то ходил, кроме кофейного автомата? Такаши снова кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке между двумя этими характерами, но не осмеливаясь вставить слово. Кирю же лишь слегка прищурился, возвращаясь к своим бумагам. — У меня есть дела поважнее, чем бегать по барам, как некоторые, — ответил он... — Да какие дела?! — перебил его Маджима, хлопнув ладонью по столу для пущего эффекта. — Ты даже девушку себе не завёл! Серьёзно, Кирю-чан, тебе пора найти кого-нибудь. А то ты скоро начнёшь жениться на этих отчётах, и я не хочу быть шафером на свадьбе с эксель-таблицей! Такаши не сдержал нервный смешок, тут же прикрыв рот рукой, а Кирю медленно поднял голову, глядя на Маджиму с таким выражением, будто тот только что предложил ему прыгнуть с крыши небоскрёба. — Ты шутишь, да? — спросил он, и в его тоне было больше усталости, чем удивления. — Ага, конечно, шучу! — Маджима подмигнул, но тут же добавил с притворной серьёзностью: — Хотя нет, не шучу. Тебе реально нужен кто-то, кто вытащит тебя из этого болота работы. Вон, посмотри вокруг — сколько симпатичных девочек! Хоть бы раз улыбнулся кому-нибудь, а то все думают, что ты робот. Кирю фыркнул — звук, который можно было бы принять за смешок, если бы не его каменное лицо. — Если я начну тут улыбаться, вы все решите, что я заболел, — сказал он, возвращаясь к бумагам. — И вообще, хватит болтать. Давай закончим с этим, пока я не передумал и не оставил тебя тут одного доделывать. Маджима простонал ещё громче, картинно уронив голову на стол, но через секунду поднял её, ухмыляясь. — Ладно, ладно, железный ты наш. Но я серьёзно — найди себе девушку. Или хотя бы собаку. А то скоро начнёшь разговаривать с принтером, и я не хочу это видеть. Такаши, наконец осмелев, робко добавил: — Ну, может, Маджима-сан немного прав… В смысле, отдыхать тоже важно… Кирю бросил на него короткий взгляд, от которого бедняга тут же замолчал, уткнувшись в свои записи. Маджима же только рассмеялся, хлопнув менеджера по плечу так, что тот чуть не уронил очки. — Вот видишь, даже Такаши-кун за меня! Кирю-чан, мы тебя спасём от этой рабочей каторги, хочешь ты того или нет! Кирю покачал головой, явно не собираясь продолжать этот разговор. Он снова уткнулся в бумаги, но в глубине души — хоть он никогда бы этого не признал — слова Маджимы слегка задели его. Не потому, что он считал их правдой, а потому, что даже в этой шутливой болтовне было что-то, что заставило его на миг задум — — Эй, Кирю-чан, ты опять в своих мыслях утонул! — голос Маджимы вернул его в реальность. — Давай уже с этим заканчивать, а то я сейчас принтер сломаю и домой пойду! — Только попробуй, — процедил Кирю, но уголок его губ всё же дрогнул. Маджима, конечно, был невыносим, но иногда его дурачества были единственным, что разбавляло серую офисную рутину.

***

Сонхви, наконец отойдя от стеклянных стен зала заседаний, решила взять себя в руки и проверить, чем занимаются её подчинённые. Пятница, конец рабочего дня — время, когда дисциплина в офисе начинала трещать по швам, и она, как карьеристка и старшая по должности, не могла это так оставить. С папкой в руках, она направилась в открытое рабочее пространство, где её команда уже явно забыла про дедлайны. Её шаги — уверенные, с лёгким стуком чёрных лоферов по плитке — заставили некоторых поднять головы, но большинство продолжали заниматься своими делами. Первым в поле зрения попал Ичибан Касуга — жизнерадостный парень, чья энергия, казалось, никогда не иссякала. Он стоял у стола Нанбы, размахивая руками и что-то оживлённо рассказывая. На нём была слегка мятая белая рубашка с закатанными рукавами, тёмно-синие брюки и кроссовки — явное нарушение офисного дресс-кода, но Ичибан всегда умудрялся выкрутиться, ссылаясь на свою "творческую натуру". Его растрёпанные волосы подпрыгивали в такт жестам, а голос гудел, перекрывая гул кондиционеров. — …и тогда я сказал ему: "Если ты не попробуешь этот рамен, ты вообще не жил!" — заливался Ичибан, явно увлечённый своей историей про какой-то уличный киоск. — Нанба, ты должен со мной сходить, это просто космос! Нанба, сидевший напротив, выглядел так, будто его единственное желание — раствориться в воздухе. Его серый свитер с высоким горлом и чёрные джинсы делали его похожим на человека, который уже мысленно дома, с пивом в руке. Под глазами залегли тёмные круги, а очки съехали на кончик носа. Он устало потёр виски, бросив на Ичибана взгляд, полный тоски. — Ичибан, сегодня пятница, — проворчал он. — Я хочу домой, а не слушать про твой рамен. Давай в понедельник, а? — Но в понедельник не будет того же вайба! — не унимался Ичибан, хлопнув ладонью по столу. — Пятница — это же идеально для отдыха от рабочей недели! Сонхви закатила глаза, но решила пока не вмешиваться. Её взгляд переместился к Саэко и Адачи, где разворачивалась другая сцена. Саэко, одетая в элегантный кремовый костюм — приталенный пиджак и юбка-карандаш до колен — стояла над Адачи с руками на бёдрах. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, а в голосе звенела сталь. — Адачи, ты опять забыл отправить отчёт в бухгалтерию? — отчитывала она. — Я тебе третий раз напоминаю! Если из-за тебя нас оштрафуют, я лично заставлю тебя переписывать все бумаги от руки! Адачи, развалившись на стуле, выглядел как человек, который уже смирился с судьбой. Его тёмно-синий пиджак висел на спинке стула, а рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу. Широкие плечи сутулились, а взгляд был прикован к потолку, словно он молился о спасении. — Саэко, я отправлю, клянусь, — пробормотал он, потирая шею. — Просто… забыл. С кем не бывает? — С тобой бывает постоянно! — рявкнула она, хлопнув папкой по его столу для пущего эффекта. — Шевелись, а то я тебе устрою весёлую пятницу прямо тут! Сеонхи мысленно отметила, что Саэко, похоже, справляется с дисциплиной лучше неё самой, и двинулась дальше. У другого стола Чжао и Томизава явно страдали ерундой. Чжао, в чёрной водолазке и узких брюках, сидел с ногами на столе, лениво крутя в руках ручку. Его волосы были зачесаны, а на губах играла ухмылка. Напротив него Томизава, в клетчатой рубашке и джинсах, пытался сложить из скрепок какую-то фигуру, но та разваливалась каждые пять секунд. — Чжао, если я сделаю из этого дракона, ты мне должен кофе, — заявил Томизава, сосредоточенно пыхтя над своим "шедевром". — А если нет, то ты мне должен ужин, — парировал Чжао, бросив ручку в воздух и поймав её одним пальцем. — Но давай честно, у тебя руки как у медведя. Ничего не выйдет. — Заткнись и смотри, мастер за работой, — огрызнулся Томизава, но в этот момент его конструкция рухнула, и Чжао разразился хриплым смехом. Сонхви уже собиралась сделать им замечание, но её внимание привлекла Читосе, сидевшая в углу. Она выглядела как человек, которому офисные правила вообще не указ. На ней была ярко-розовая блузка с глубоким вырезом, короткая чёрная юбка и туфли на каблуках, которые она сбросила под стол. Читосе сидела, скрестив ноги, и аккуратно красила ногти ярко-красным лаком, одновременно болтая по телефону, зажатому между ухом и плечом. — Нет, я серьёзно, он такой милый, когда злится, — щебетала она, дуя на свеженакрашенный ноготь. — Но если он ещё раз скажет мне про этот отчёт, я его задушу его же галстуком… Ой, да ладно, я шучу! Сонхви остановилась, чувствуя, как в ней закипает раздражение. Она кашлянула, громко и демонстративно, и все головы тут же повернулись к ней — кроме Читосе, которая лишь мельком взглянула и продолжила красить ногти. — Вы вообще понимаете, что это рабочее место, а не клуб по интересам? — начала Сеонхи, её голос был холодным и резким, как лезвие. — Ичибан, хватит трещать, Нанба, перестань ныть и заканчивай свои таблицы. Саэко, Адачи — разберитесь уже с этим отчётом, мне всё равно, кто виноват. Чжао, Томизава — ноги со стола и скрепки в ящик, вы не в детском саду. И Читосе, — она сделала паузу, сверля её взглядом, — если ты сейчас же не уберёшь лак и телефон, я лично прослежу, чтобы ты осталась тут на выходные перебирать архивы. Офис замер. Ичибан смущённо почесал затылок, Нанба пробормотал что-то вроде "да, Соннхви-сан", Саэко кивнула, а Адачи вздохнул с облегчением, что буря перекатилась дальше. Чжао лениво убрал ноги со стола, подмигнув Томизаве, который принялся собирать скрепки. Читосе же закатила глаза, но всё-таки положила телефон на стол и начала завинчивать флакон с лаком. — Всё, всё, не надо так кипятиться, — пробормотала она. — Просто пятница же… — Пятница не повод превращать офис в цирк, — отрезала Сеонхи, обводя всех взглядом. — Если через полчаса я не увижу результатов, вы все останетесь тут до полуночи. Ясно? Подчинённые закивали, и офис наполнился звуками шуршащих бумаг и стука клавиатур. Сонхви удовлетворённо кивнула, но в глубине души всё ещё чувствовала лёгкое эхо своих фантазий о Кирю. Она бросила быстрый взгляд в сторону зала заседаний, где он всё ещё сидел. Работа — вот что важно. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Наконец убедившись, что её подчинённые хоть на время вернулись к работе, решила дать себе небольшую передышку. Напряжение последних минут, требовало разрядки, и она направилась к кофейному автомату в углу этажа. Её чёрные лоферы тихо постукивали по полу, а в голове всё ещё крутились мысли о Кирю, которые она упорно пыталась прогнать. Подойдя к автомату, она бросила взгляд на кнопки, выбрала капучино и сунула монету в щель. Машина загудела, медленно выпуская струйку пара, и Сонхви скрестила руки, ожидая. В этот момент за её спиной послышались шаги — тяжёлые, уверенные, но не торопливые. Она обернулась и замерла: перед ней стоял Кирю. Его тёмно-серый костюм всё ещё выглядел безупречно, несмотря на долгий день, а тёмные волосы слегка растрепались, падая на лоб. Он коротко кивнул ей, как всегда сдержанно, и шагнул к автомату, выуживая из кармана несколько монет. — Сонхви, — произнёс он низким голосом, не глядя на неё, сосредоточившись на выборе кофе. — Долго ждёшь? Она моргнула, чувствуя, как её горло пересохло. Неловкость накрыла её волной, но она быстро взяла себя в руки, выпрямившись и чуть откашлявшись. — Нет, только подошла, — ответила она, стараясь звучать ровно, хотя её пальцы невольно сжали край рукава пиджака. — А вы… уже закончили с собранием? Кирю кивнул, нажимая кнопку "Эспрессо". Автомат снова загудел, и в воздухе запахло свежесваренным кофе. — Маджима хотел сбежать, но я его заставил остаться, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень сухого юмора. — Нельзя всё бросать на полпути. Она невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, отвернувшись к автомату. Её чашка наконец наполнилась, и она потянулась за ней, стараясь не задеть его руку. Их пальцы оказались слишком близко, и она резко отдёрнула свою ладонь, чуть не пролив кофе. — Осторожно, — заметил Кирю, спокойно беря свою чашку. Его взгляд на миг задержался на ней, но он тут же отвёл глаза, сделав глоток. Тем временем офис, казалось, замер. Её подчинённые, уже отвлёкшиеся от работы, начали украдкой наблюдать за этой сценой. Ичибан, перегнувшись через стол Нанбы, шепнул: — Десять на то, что она сейчас покраснеет! — Двадцать, что она скажет что-нибудь глупое, — подхватил Чжао, лениво крутя ручку в пальцах. Нанба, потирая виски, буркнул: — Ставлю пять, что Кирю вообще не заметит, как она на него смотрит. Адачи, всё ещё под гнётом Саэко, хмыкнул: — А я на то, что она его случайно обольёт кофе. Это было бы эпично. Читосе, отложив лак для ногтей, хихикнула в телефон: — Ой, девочки, тут такое шоу начинается! — она отвлекалась от телефона — Ставлю на то, что он её сейчас похвалит, а она растает. Томизава, склонившись к Чжао, добавил: — А я на то, что они просто молча разойдутся. Скучно, но реалистично. Саэко, заметив этот цирк, резко повернулась к ним, её кремовый пиджак чуть колыхнулся от движения. — Вы что, совсем с ума сошли? — прошипела она. — Это не сериал, а работа! Прекратите ставки, идиоты, или я вас всех заставлю перебирать архивы до утра! Но её слова утонули в общем шуме, потому что из соседнего кабинета выглянули Маджима и Саеджима. Маджима, увидев Кирю и Сонхви у автомата, тут же ухмыльнулся и толкнул Саеджиму локтем. — О, гляди, Кирю-чан решил подкатить! Ставлю сотку, что она сейчас начнёт мямлить, — громко заявил он. Саеджима, в своём массивном тёмном костюме, хмыкнул: — Не думаю. Она слишком строгая для этого. Скорее, он что-нибудь ляпнет. Даже Дайго, обычно державшийся подальше от офисных сплетен, выглянул из своего кабинета. Его чёрный костюм был застёгнут на все пуговицы, а взгляд оставался непроницаемым, но он явно прислушивался. Сонхви, почувствовав на себе десятки глаз, напряглась ещё сильнее. Её щёки чуть порозовели, но она упорно держала лицо. — Вы правы, — сказала она Кирю, пытаясь заполнить неловкую паузу. — Маджима вечно пытается увильнуть. Иногда я удивляюсь, как вы его терпите. Кирю пожал плечами, глядя в свою чашку. — Привык, — коротко ответил он. — А твои как? Не разбежались ещё? Она фыркнула, бросив быстрый взгляд на своих подчинённых, которые тут же сделали вид, что заняты делом. — Еле держу их в узде, — призналась она. — Пятница для них — конец света. Кирю кивнул, и на миг между ними повисло молчание. Сеонхи чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, и отчаянно искала, что ещё сказать, чтобы не выглядеть глупо. — Вы… часто тут кофе берёте? — выпалила она и тут же мысленно себя прокляла. Какой идиотский вопрос. Кирю слегка приподнял бровь, но его лицо осталось спокойным. — Когда успеваю, — ответил он. — А ты? — Иногда, — пробормотала она, чувствуя, как её голос предательски дрожит. — Ну… не буду вас отвлекать. Увидимся. Она развернулась, сжимая чашку так, что пальцы побелели, и быстро пошла прочь. Кирю проводил её взглядом, сделал ещё глоток кофе и вернулся к своему столу, будто ничего не произошло. Маджима тут же загоготал, хлопнув Саеджиму по спине. — Ну всё, Кирю-чан её уделал своей невозмутимостью! Платите, лузеры! Ичибан простонал, бросив десятку Чжао, а Саэко, не выдержав, швырнула карандаш в Адачи, который просто сидел и ржал. — Вы все невыносимы, — процедила она, но даже её губы дрогнули от смеха. Офис загудел, ставки продолжились, а Сонхви, пошла в свой кабинет, спрятав лицо за папкой, проклиная себя за эту нелепую сцену. Сонхви села за свой стол, всё ещё сжимая чашку с капучино, которая уже начала остывать. Её сердце колотилось чуть быстрее обычного после неловкого разговора у кофейного автомата, но она глубоко вдохнула, пытаясь убедить себя, что ничего страшного не произошло. Это был просто кофе, просто случайная встреча, просто Кирю, который, как всегда, оставался невозмутимым. Она поставила чашку на стол, поправила волосы и решила отвлечься от гула офиса, который всё ещё бурлил после их маленького "шоу". Её пальцы машинально потянулись к выдвижному ящику стола — туда, где она хранила свои личные вещи, подальше от любопытных глаз подчинённых. Открыв ящик, она замерла. Среди карандашей, стикеров и пары старых чеков лежала небольшая стопка фотографий. Она знала, что там, ещё до того, как её рука коснулась верхнего снимка. Это были фото Кирю — несколько случайных кадров, которые она тайком сделала на прошлогоднем корпоративе, и один, вырезанный из офисного журнала, где он был запечатлён во время какой-то презентации. Её щёки вспыхнули от стыда, и она быстро огляделась, проверяя, не смотрит ли кто в её сторону. Ичибан всё ещё спорил с Чжао, Саэко что-то выговаривала Адачи, а Читосе снова уткнулась в телефон. Никто не обращал на неё внимания. Убедившись в этом, она осторожно взяла верхнее фото — то, где Кирю стоял в профиль, в строгом костюме, с чуть нахмуренным лбом, будто решал какую-то сложную задачу. Её пальцы дрожали, когда она провела ими по краю снимка. Стыд боролся с чем-то более тёмным, более сладким, и в итоге второе победило. Она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза, и позволила себе погрузиться в фантазию, которую так тщательно подавляла весь день. В её воображении офис исчез, растворившись в мягком полумраке спальни. Она лежала на кровати, её запястья были связаны чем-то мягким — может, шёлковым шарфом, — и она не сопротивлялась, отдаваясь ощущению уязвимости. Над ней возвышался Кирю, его тёмные глаза горели непривычным жаром. Его рубашка была расстёгнута, обнажая крепкую грудь, а руки — те самые, что она так часто замечала за столом переговоров — медленно скользили по её телу, оставляя за собой дорожку огня. Его голос, низкий и чуть хриплый, шептал её имя, и каждый звук заставлял её дыхание сбиваться. Здесь он был не начальником, не холодным профессионалом, а кем-то другим — мужчиной, который знал, чего она хочет, и не боялся это дать. Она представляла, как он наклоняется ближе, как его губы касаются её шеи, а пальцы сжимают её бёдра с той силой, которую она всегда в нём чувствовала, но никогда не видела наяву. Её тело выгибалось навстречу ему, и она почти ощущала тепло его кожи, запах его одеколона, напряжение в его мышцах. Удовольствие от этой мысли было острым, почти болезненным, и она прикусила губу, чтобы не выдать себя каким-нибудь звуком... — Сеонхи-сан! — резкий голос Чунги вырвал её из фантазии так внезапно, что она чуть не уронила фото. Её глаза распахнулись, и она инстинктивно сунула снимок обратно в ящик, захлопнув его с громким стуком. Чунги стоял в паре шагов от её стола, держа в руках стопку бумаг и глядя на неё с привычной смесью любопытства и лёгкой насмешки. Его тёмно-синий костюм был слегка помят, а в глазах плясали искры, будто он снова что-то заподозрил. — Ты чего такая дёрганая? — спросил он, прищурившись. — Я просто хотел спросить, куда эти отчёты нести, а ты выглядишь, будто я тебя с поличным поймал. Сонхви сглотнула, чувствуя, как жар заливает её лицо. Она выпрямилась, сложив руки на груди, и бросила на него холодный взгляд, пытаясь скрыть внутреннюю панику. — Не выдумывай, Чунги, — отрезала она, её голос был чуть резче, чем нужно. — Отчёты неси в бухгалтерию, если они готовы. И вообще, мог бы постучать, прежде чем врываться. — Постучать? — он хмыкнул, явно забавляясь её реакцией. — Это открытый офис, Сеонхи. Что ты там прятала, секретные планы по захвату мира? — Работу, в отличие от некоторых, — парировала она, сжимая кулаки под столом. — Иди уже, не трать моё время. Он пожал плечами, но его ухмылка стала шире, как будто он что-то знал, но решил пока не давить. Он развернулся и пошёл прочь, бросив напоследок: — Ладно, ладно, не злись. Но ты точно что-то скрываешь. Как только он отошёл, она выдохнула, опустив голову на руки. Её сердце всё ещё колотилось, а фантазия, оборванная на самом интересном месте, оставила после себя смесь разочарования и жгучего стыда. Она бросила взгляд на закрытый ящик, где лежали фото, и мысленно пообещала себе больше туда не заглядывать. По крайней мере, до конца рабочего дня. Но в глубине души она знала, что этот обещание будет нарушено — возможно, уже сегодня вечером, когда офис опустеет, а её мысли снова унесут её туда, где Кирю был не просто её начальником.

***

Сеонхи наконец удалось погрузиться в работу. После всех отвлекающих моментов — от неловкой встречи у кофейного автомата до стыда из-за фотографий и фантазий — она решила сосредоточиться на отчётах, которые нужно было закончить к понедельнику. Офис постепенно затихал: подчинённые либо ушли домой, либо притихли за своими столами, притворяясь занятыми. Пятничный вечер вступал в свои права, и она, расслабившись, сняла свои чёрные лоферы, поставив их аккуратно под стол. Босые ноги коснулись прохладного пола, и она даже позволила себе слегка откинуться на спинку стула, потягивая остывший капучино. Впервые за день она почувствовала, что может спокойно выдохнуть и просто доделать дела в своём темпе. Её пальцы быстро бегали по клавиатуре, а на экране монитора мелькали таблицы и графики. Она уже почти закончила проверку квартальных данных, когда тишину разорвал резкий звонок телефона. Сеонхи вздрогнула, чуть не пролив кофе на стол, и посмотрела на аппарат. На дисплее высветился номер кабинета Кирю. Её сердце подпрыгнуло, а расслабленное состояние мгновенно сменилось приступом суеты и паники. "Что ему нужно? Почему сейчас? Я же только начала…" — мысли закружились в голове, пока она судорожно пыталась сообразить, что делать. Она бросила взгляд на свои босые ноги, на разбросанные вокруг стола бумаги, на снятый пиджак, небрежно висящий на спинке стула. Её рука потянулась к телефону, но замерла в воздухе. "Он вызывает меня к себе. Лично. Офис Кирю. Прямо сейчас?!" — паника нарастала, и она почувствовала, как ладони стали влажными. В голове мелькнула нелепая мысль: вдруг она напортачила с отчётами? Или хуже — каким-то образом узнал про фото в ящике? Она тряхнула головой, прогоняя бредовые идеи, и заставила себя глубоко вдохнуть. — Так, спокойно, — пробормотала она себе под нос, быстро надевая лоферы. Один ботинок чуть не застрял, и она чуть не потеряла равновесие, цепляясь за край стола. Её движения были резкими, почти хаотичными: она схватила пиджак, натянула его на плечи, поправила блузку, пригладила волосы. Чашка с кофе чуть не опрокинулась, но она успела её поймать, поставив подальше. Всё это заняло меньше минуты, но ей показалось, что прошла вечность. Сеонхи бросила быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не заметил ли кто её маленькую паническую атаку. Ичибан ушёл в туалет, Нанба уткнулся в экран, а Читосе всё ещё болтала по телефону в углу, не обращая внимания на окружающих. Остальные, похоже, тоже были слишком заняты своими делами или мыслями о выходных. Убедившись, что никто не смотрит, она выпрямилась, расправила плечи и приняла свой привычный вид — холодный, уверенный, профессиональный. Никто не должен был заподозрить, что внутри неё всё ещё бурлила смесь нервов и предвкушения. Она подняла трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Да, Кирю-сан? — спросила она, хотя её пальцы чуть дрожали, сжимая телефон. — Сонхви, зайди ко мне, — его голос был таким же спокойным и низким, как всегда, без намёка на эмоции. — Нужно обсудить твой последний отчёт. Срочно. — Конечно, сейчас буду, — ответила она, надеясь, что он не услышал лёгкую хрипотцу в её тоне. Положив трубку, она ещё раз провела рукой по волосам, смахнула невидимую пылинку с брюк и направилась к его кабинету. Пока она шла по коридору, её разум метался между двумя крайностями: с одной стороны, она пыталась сосредоточиться на работе — отчёт, цифры, дедлайны, всё как обычно; с другой — не могла избавиться от дурацкого чувства, что этот вызов значит что-то большее. "Это просто работа, Сонхви, — твердила она себе. — Он твой начальник, а ты его подчинённая. Ничего личного". Но каждый шаг к его двери только усиливал её внутреннее напряжение. Её шаги были быстрыми, но уверенными, а лицо сохраняло привычную маску холодной собранности. В руках она сжимала папку с отчётом — на всякий случай, вдруг он действительно захочет обсудить детали. Коридор был почти пуст, лишь редкие звуки клавиатур и приглушённые голоса доносились из соседних отделов. Но стоило ей завернуть за угол, как она наткнулась на сцену, которая заставила её на миг замереть. В стороне, у стола с кофеваркой, Маджима Горо снова устраивал своё представление. Он стоял, уперев руки в бёдра, в своём слегка помятом чёрном костюме с ярким галстуком, и громко отчитывал Нишиду — своего многострадального подчинённого. Нишида, худощавый парень в сером пиджаке, сгорбившись, держал в руках стопку бумаг и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь пол. Рядом, прислонившись к стене, стоял Саеджима Тайга — массивный, как медведь, в тёмно-синем костюме, с лёгкой усмешкой на лице. Его руки были скрещены на груди, и он явно наслаждался очередной выходкой Маджимы. — Нишида, ты опять всё напутал! — орал Маджима, размахивая руками так, что его галстук чуть не соскользнул с шеи. — Я тебе сказал: три копии, а не тридцать три! Ты что, решил весь лес вырубить на эти свои бумажки?! — Простите, Маджима-сан, я… я просто хотел убедиться… — лепетал Нишида, нервно перебирая листы, которые тут же начали выскальзывать из его рук. — Убедиться? — Маджима театрально схватился за голову. — Да ты меня в гроб загонишь своими "убеждениями"! Бери метлу и начинай подметать, раз не можешь с бумагами справиться! Саеджима хмыкнул, его глубокий голос прогудел: — Может, дай ему передышку, Маджима. Он и так уже полчаса под твоим обстрелом. — Передышку? — Маджима резко повернулся к Саеджиме, ткнув пальцем в его сторону. — Это ты ему передышку даёшь, а я тут дисциплину держу! И вообще… Он осёкся, заметив Сонхви, которая как раз проходила мимо. Его глаза тут же загорелись озорным блеском, и он мгновенно переключил своё внимание на неё. Маджима выпрямился, поправил галстук с такой театральной важностью, будто готовился к выходу на сцену, и шагнул к ней с широкой ухмылкой. — О, Сонхви-сан! — протянул он, растягивая слова. — Какая встреча! Ты сегодня прямо сияешь, как утренний кофеек — горячая и… бодрящая! Не хочешь составить мне компанию? Я как раз собирался сбежать от этих скучных бумаг в бар через дорогу. Она остановилась, бросив на него холодный взгляд. Её губы сжались в тонкую линию, но она не дрогнула. Маджима и его подкаты были для неё привычным испытанием — он любил проверять её терпение, но она давно научилась держать оборону. Ей он не был интересен ни капли: слишком шумный, слишком хаотичный, слишком далёкий от того, что привлекало её в мужчинах. Она скрестила руки, чуть приподняв подбородок, и ответила сухо: — Маджима, если тебе так скучно, найди себе занятие получше, чем приставать ко мне. Я иду по делу, а не на твои посиделки. Маджима схватился за сердце, отступив на шаг. — Ох, какая строгая! Прямо нож в душу! — воскликнул он, но тут же подмигнул. — А я-то думал, ты растаешь от моего обаяния. Может, хоть улыбнёшься разок, а? Для поднятия моего боевого духа? — Улыбаться тебе — это последнее, что я сделаю, — отрезала она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Иди гоняй Нишиду дальше, если тебе так нравится. Мне некогда. Саеджима, всё ещё стоя у стены, не сдержал низкий смешок. Его массивные плечи слегка дрогнули, а взгляд скользнул от Маджимы к Сонхви. — Она тебя снова уделала, — заметил он, ухмыляясь. — Может, пора сменить тактику? — Тактика у меня железная! — возразил Маджима, ткнув пальцем в воздух. — Это Сонхви-сан просто не понимает, какой я бриллиант! Но ничего, я ещё её дожму! Сонхви закатила глаза и, не удостоив его дальнейшим вниманием, двинулась дальше. Её лоферы снова застучали по полу, а папка в руках стала чем-то вроде щита, за которым она прятала лёгкое раздражение. Маджима крикнул ей вслед: — Увидимся в баре, Сонхви-сан! Я столик забронирую! — Мечтай, — бросила она через плечо, даже не обернувшись. Саеджима покачал головой, глядя на Маджиму с лёгким сочувствием. — Ты никогда не учишься, да? — пробормотал он. — Это мой шарм, братан! — Маджима хлопнул Нишиду по спине, от чего тот чуть не уронил все бумаги. — Ладно, Нишида, бери метлу, продолжаем! Сонхви, уже отойдя на приличное расстояние, позволила себе лёгкий выдох. Маджима был невыносим, но его выходки хотя бы ненадолго отвлекли её от нервов перед встречей с Кирю. Она поправила пиджак, сжала папку чуть сильнее и мысленно настроилась на серьёзный разговор. Кабинет Кирю был уже близко, и ей нужно было выглядеть собранной — никаких следов суеты или паники, только профессионализм. Даже если внутри всё ещё бурлило от одной мысли о том, что она сейчас окажется с ним наедине.

Сонхви постучала в дверь кабинета Кирю, и после его спокойного "Входи" она шагнула внутрь, стараясь держать себя в руках. Дверь тихо закрылась за ней, отсекая шум коридора, и в кабинете воцарилась почти осязаемая тишина. Кирю сидел за своим массивным деревянным столом, заваленным аккуратными стопками бумаг и парой папок. На нём всё ещё был тот же тёмно-серый костюм, но пиджак висел на спинке стула, а рукава рубашки были слегка закатаны, обнажая крепкие предплечья. Его тёмные глаза поднялись от документов, когда она вошла, и он кивнул ей, указав на стул напротив. — Садись, Сонхви, — сказал он своим низким, ровным голосом. — Нужно обсудить твой отчёт по последнему проекту. Она кивнула в ответ, чувствуя, как её ладони слегка вспотели, и прошла к стулу, аккуратно поставив папку на стол. Пока Кирю перебирал бумаги, она позволила себе окинуть взглядом его кабинет. Это было не первое её посещение, но каждый раз она невольно замечала детали, которые раньше ускользали. Стены украшали несколько рамок: грамоты за достижения отдела, пара сертификатов, скромная фотография с какого-то корпоративного мероприятия, где Кирю стоял в окружении коллег с едва заметной улыбкой. На полке у окна стояла небольшая статуэтка дракона — явно подарок, а рядом лежала стопка книг по управлению и экономике. Всё было строгим, функциональным, но каким-то образом отражало его самого — сдержанного, но с скрытой глубиной. Её взгляд задержался на одной из наград, и она поймала себя на мысли, что представляет, как он её получал — наверняка с той же непроницаемой уверенностью, что и всегда. Эта мысль заставила её щёки слегка порозоветь, и она быстро отвела глаза, но тут заметила, что Кирю встал из-за стола. Он подошёл к шкафу у стены, чтобы взять какую-то папку, и оказался совсем близко к ней — ближе, чем она ожидала. Его рубашка натянулась на груди, подчёркивая крепкие мышцы, и Сонхви невольно замерла, чувствуя, как её дыхание сбилось. Он был так близко, что она уловила лёгкий запах его одеколона — что-то древесное, с ноткой чего-то резкого, — и это только усилило её смущение. — Вот, — сказал он, возвращаясь к столу и протягивая ей документ, даже не подозревая о её внутреннем хаосе. — Посмотри вот эту часть. Мне кажется, тут не сходятся цифры с прошлым кварталом. Сонхви взяла папку, стараясь не смотреть ему в глаза, и пробормотала: — Да, конечно, сейчас проверю… Она открыла документ, но её взгляд то и дело скользил к нему. Кирю снова подошёл ближе, наклонившись над столом, чтобы указать на конкретную строку. Его рука оказалась в паре сантиметров от её, и она снова заметила, как ткань рубашки обтягивает его грудь. Её сердце заколотилось быстрее, и она сжала ручку в руке так сильно, что чуть не сломала её. "Соберись, Сонхви, это просто работа", — мысленно повторяла она, но его присутствие действовало на неё как магнит. Кирю, похоже, заметил её напряжение. Он выпрямился, слегка нахмурив брови, и посмотрел на неё с лёгким недоумением. — Всё в порядке? — спросил он, и в его голосе было больше любопытства, чем беспокойства. — Ты какая-то… рассеянная. Сонхви моргнула, чувствуя, как жар заливает её лицо. Она быстро покачала головой, заставляя себя улыбнуться — натянуто, но профессионально. — Нет, всё нормально, — ответила она, чуть слишком поспешно. — Просто… задумалась о цифрах. Да, тут действительно ошибка, сейчас разберусь. Она уткнулась в документ, стараясь сосредоточиться на строчках, но её мысли путались. Кирю кивнул, но не вернулся за стол, а остался стоять рядом, скрестив руки на груди. Это движение только сильнее подчеркнуло его фигуру, и Сонхви пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не выдать себя. Он явно был в лёгком ступоре, не понимая, почему она ведёт себя так странно, но, как всегда, не стал давить. — Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда давай пройдёмся по всему отчёту. Если что-то не так, лучше исправить сейчас. Сонхви кивнула, сжимая папку как спасательный круг. Она заставила себя смотреть только на бумаги, но каждый раз, когда он наклонялся ближе, чтобы что-то показать, её взгляд невольно цеплялся за него — за его руки, плечи, грудь. Её профессиональная выдержка трещала по швам, но она держалась изо всех сил, повторяя про себя, что это просто работа, просто обсуждение, просто Кирю. А он, невозмутимый как всегда, продолжал говорить о цифрах, даже не подозревая, какой шторм бушует в её голове. Пока Сонхви старалась сосредоточиться на отчёте, Кирю, стоя рядом, мысленно отмечал её поведение. Обычно она была собранной, резкой, уверенной — настоящей карьеристкой, которой он привык доверять в рабочих вопросах. Но сегодня что-то было не так. Её движения были чуть резче, чем нужно, голос слегка дрожал, а взгляд то и дело ускользал куда-то в сторону. Он нахмурился, задумавшись. "Она нервничает. Из-за меня? Или из-за работы?" — промелькнуло у него в голове. Он невольно начал перебирать свои действия: может, он слишком резко её вызвал? Или его тон был слишком строгим? Кирю не привык анализировать такие вещи — он был прямолинейным, привыкшим решать проблемы, а не копаться в эмоциях. Но её состояние его зацепило, и он сам не заметил, как слегка напрягся, пытаясь понять, что происходит. — Вот тут, кажется, нужно уточнить данные по расходам, — сказал он, указывая на строчку в отчёте, чтобы прервать неловкую тишину. Его голос оставался ровным, но внутри он уже сомневался, не перегнул ли палку с этим внеплановым вызовом. Сонхви кивнула, слишком быстро, и потянулась за ручкой, чтобы сделать пометку. Но в этот момент её рука дрогнула — то ли от нервов, то ли от его близости, — и ручка соскользнула с края стола, упав на пол с тихим стуком. Она замерла на секунду, а потом, выдав тихое "Ой", наклонилась, чтобы поднять её. Её движения были суетливыми, почти паническими, и она чуть не задела стул, пока пыталась дотянуться до пола. Папка, которую она держала, тоже начала сползать, и она торопливо попыталась её поймать, одновременно поднимая ручку. Кирю, всё ещё стоя рядом, невольно опустил взгляд, наблюдая за этой маленькой суматохой. Когда она наклонилась, её обтягивающие брюки натянулись, подчёркивая изгиб бёдер и линию её зада. Он замер, чувствуя, как что-то внутри него шевельнулось — неожиданно, резко, почти против его воли. Его глаза скользнули ниже, к её ногам, обутым в чёрные лоферы. Её ступни, слегка выгнутые от того, как она тянулась к полу, выглядели изящно, и что-то в этом — в их форме, в том, как они выглядывали из-под края брюк, — ударило по его нервам. Это было странное, почти первобытное чувство, которое он тут же попытался подавить. "Что за чушь?" — мысленно одёрнул он себя, но его тело уже отреагировало: в штанах стало теснее, и он сжал кулаки, чтобы вернуть себе контроль. Сонхви наконец подняла ручку и выпрямилась, её лицо было чуть краснее, чем обычно. Она поправила волосы, бросив на него быстрый взгляд, и пробормотала: — Простите, неловко вышло… Сейчас всё исправлю. Кирю кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза слишком долго. Он вернулся за стол, садясь обратно в кресло, чтобы скрыть своё состояние. Его голос оставался спокойным, но внутри он чувствовал лёгкий ступор — не столько от её поведения, сколько от собственной реакции. Он привык держать себя в руках, всегда и во всём, но этот момент выбил его из колеи. "Это просто усталость, — сказал он себе. — Долгий день, слишком много работы". Но даже эта мысль не до конца его убедила. — Ничего страшного, — ответил он, чуть задержав паузу. — Давай продолжим. Чем быстрее закончим, тем лучше. Сонхви кивнула, усаживаясь ровнее и открывая папку. Она старалась не смотреть на него, сосредоточившись на бумагах, но её пальцы всё ещё слегка дрожали. Кирю, сидя напротив, бросил ещё один взгляд на её лоферы, теперь аккуратно стоящие под столом, и сглотнул, заставляя себя переключиться на цифры. Оба молчали больше, чем нужно, и воздух в кабинете стал гуще, пропитанный чем-то, что ни один из них не осмелился бы назвать вслух. Кирю, сидя за столом, продолжал говорить о деталях отчёта, его голос был ровным и деловым, как всегда. Он указывал на строки в документе, объясняя, где нужно уточнить данные по затратам и как лучше скорректировать прогноз на следующий квартал. Его тёмные глаза скользили по бумагам, но время от времени он бросал короткие взгляды на Сонхви, пытаясь понять, почему она всё ещё выглядит такой напряжённой. Он заметил её лёгкий румянец после того, как она уронила ручку, и её суетливые движения, когда она наклонялась, всё ещё стояли у него перед глазами. Это сбивало его с толку — не потому, что он хотел этого, а потому, что его собственная реакция была для него неожиданной. Он привык держать всё под контролем, но сейчас его мысли то и дело возвращались к её фигуре, к её лоферам, к тому, как она смущённо отводила взгляд. Сонхви, сидя напротив, изо всех сил старалась слушать. Она кивала в нужных местах, делала пометки в блокноте, но её разум был далеко от цифр. Она мысленно ругала себя за этот прокол с ручкой "Как можно быть такой неуклюжей? Он же всё видел!" — и за то, как её тело предательски отреагировало на его близость. Её щёки всё ещё горели, и она надеялась, что он этого не замечает. Но когда она украдкой подняла взгляд, то поймала его глаза — он смотрел на неё, не на бумаги, а прямо на неё. Это было мимолётное мгновение, но оно ударило по её нервам, как разряд тока. Ей стало одновременно неловко и… приятно. Его взгляд был не холодным, как обычно, а каким-то другим — внимательным, почти изучающим. Это чувство — смесь стыда и странного удовольствия от того, что он на неё смотрит, — заставило её сердце биться быстрее. Чтобы разрядить напряжение, она решила задать вопрос, хотя её голос прозвучал чуть тише, чем она хотела: — Кирю-сан, а… если мы скорректируем эти данные, это сильно повлияет на бюджет следующего проекта? Он замолчал на секунду, будто её голос вытащил его из собственных мыслей. Кирю откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё с лёгкой задумчивостью. — Хороший вопрос, — сказал он, а потом, неожиданно для неё, добавил: — Слушай, Сонхви, мы давно работаем вместе. Может, хватит с этим "Кирю-сан"? Давай на "ты". Будет проще. Сеонхи замерла, её глаза расширились. Она почувствовала, как жар снова заливает её лицо, и на миг потеряла дар речи. "Ты"? Это было так неожиданно, так… личное. Она привыкла к его официальности, к этой дистанции, которая всегда была между ними. А теперь он предлагал её сократить, и это выбило почву у неё из-под ног. Она сглотнула, пытаясь найти слова, но её голос дрогнул: — Я… э-э, хорошо… Кирю. — Его имя прозвучало странно, почти интимно, и она тут же отвела взгляд, чувствуя, как её щёки горят ещё сильнее. Кирю заметил её смущение, и уголок его губ чуть дрогнул — не совсем улыбка, но что-то близкое. Он сам не до конца понимал, зачем это сказал. Слово "ты" вырвалось почти случайно, но теперь, когда оно прозвучало, он задумался. В его голове всплыли слова Маджимы — те самые, про то, что ему "пора найти девушку". Тогда он отмахнулся, посчитав это очередной шуткой, но сейчас, глядя на Сонхви — на её нервные движения, на то, как она прячет взгляд, на её тонкие пальцы, сжимающие ручку, — он вдруг поймал себя на мысли: а что, если Маджима был прав? Не в своём дурацком стиле, конечно, но в сути. Кирю никогда не думал о таких вещах всерьёз — работа всегда была на первом месте, а личная жизнь казалась чем-то далёким и ненужным. Но сейчас, в этом кабинете, с ней, он почувствовал что-то новое. Неуверенность. Желание. И тут же сомнение — стоит ли вообще об этом думать? Он кашлянул, возвращаясь к бумагам, чтобы скрыть собственное замешательство. — Так, по твоему вопросу, — начал он, стараясь вернуть разговор в рабочее русло. — Если мы скорректируем данные, бюджет не сильно пострадает, но нужно будет переговорить с бухгалтерией. Могу поручить это тебе… если ты не против. Сонхви кивнула, всё ещё борясь с волной смущения от этого "ты". Она чувствовала его взгляд, даже когда он смотрел на бумаги, и это только усиливало её внутренний хаос. Ей хотелось одновременно провалиться сквозь землю и остаться здесь навсегда, в этом странном напряжении, которое висело между ними. Она заставила себя ответить, стараясь звучать профессионально: — Да, я… справлюсь. Спасибо, Кир… Кирю. Его имя снова прозвучало неловко, и она мысленно себя пнула. Кирю кивнул, но его мысли уже были где-то дальше — не только в отчёте, но и в этом странном ощущении, которое он не мог до конца понять. Он сомневался, стоит ли вообще давать волю этим мыслям, но что-то в её реакции, в её смущённом взгляде, заставляло его задуматься: а что, если? Сонхви сидела напротив Кирю, стараясь вникнуть в его слова о бюджете и бухгалтерии, но её разум всё сильнее ускользал из-под контроля. Его голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — действовал на неё как катализатор, разжигая мысли, которые она так отчаянно пыталась подавить весь день. Этот переход на "ты", его близость, его взгляд — всё это смешалось в её голове, и внезапно её охватила волна похоти, такая сильная, что она едва сдержала дрожь. Она сжала ручку в руке, пытаясь зацепиться за реальность, но фантазия уже захватила её полностью. В её воображении сцена резко изменилась. Кирю замолчал на полуслове, его тёмные глаза встретились с её взглядом, и в них загорелся огонь, которого она никогда не видела наяву. Он поднялся из-за стола, одним движением отбросив бумаги в сторону, и шагнул к ней. Без лишних слов, без вопросов — просто взял её за подбородок, наклонился и поцеловал, жадно, властно, так, что её дыхание сбилось. Его руки скользнули к её талии, подхватив её без усилий, и он уложил её на стол, прямо на разбросанные документы. Она не сопротивлялась — наоборот, её тело само подалось ему навстречу, ноги раздвинулись почти инстинктивно, приглашая его ближе. Брюки остались на ней, но он рванул их вниз ровно настолько, чтобы открыть доступ, а её чёрные лоферы соскользнули с пяток, повиснув на пальцах ног. Её ступни напряглись, и она ощутила лёгкую, приятную боль от натяжения — деталь, которая только усилила её возбуждение. Его руки сжимали её бёдра, а губы скользили по её шее, и она была готова отдаться ему полностью, растворяясь в этом моменте. Фантазия была такой яркой, такой реальной, что Сонхви на миг забыла, где находится. Её тело отреагировало само: дыхание участилось, щёки запылали, а между ног стало жарко. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как её нос защекотало, а потом тёплая струйка крови потекла по верхней губе. Она выбилась из процесса полностью, застыв с полуоткрытым ртом и остекленевшим взглядом, пока капля крови не упала на её блокнот, оставив красное пятно. Кирю, всё ещё что-то объяснявший, замолчал. Его взгляд упал на неё, и он нахмурился, заметив кровь. — Сонхви, — его голос вернул её в реальность, резкий, но с ноткой беспокойства. — У тебя кровь идёт. Ты в порядке? Она моргнула, резко очнувшись, и с ужасом осознала, что он смотрит на неё. Её рука метнулась к лицу, пальцы коснулись влажной кожи, и она увидела кровь на них. Стыд накрыл её с головой, как холодная волна. "Он видел. Он всё видел. О чём я вообще думала?!" — её мысли закружились в панике. Она вскочила со стула, чуть не опрокинув его, и схватила салфетку из коробки на столе, прижимая её к носу. — Всё нормально! — выпалила она, слишком громко и слишком поспешно. — Это… просто жара, наверное. Или усталость. Ничего страшного, сейчас пройдёт! Её голос дрожал, а глаза бегали по кабинету, избегая его взгляда. Она чувствовала себя голой — не физически, а эмоционально, будто он мог заглянуть в её голову и увидеть все те грязные картинки, которые она только что рисовала. Кирю смотрел на неё, слегка прищурившись, и его лицо выражало смесь недоумения и лёгкой тревоги. — Ты уверена? — спросил он, вставая из-за стола. — Может, воды принести? — Нет-нет, не надо! — она махнула рукой, чуть не уронив салфетку. — Я в порядке, правда. Давай… давай продолжим, я слушаю. Она плюхнулась обратно на стул, прижимая салфетку к носу сильнее, чем нужно, и уставилась в блокнот, где пятно крови уже расплылось по странице. Её щёки горели, а внутри всё кричало от унижения. Кирю медленно сел обратно, всё ещё глядя на неё с лёгким сомнением, но решил не настаивать. — Ладно, — сказал он после паузы. — Если что, скажи. Не хочу, чтобы ты тут сознание потеряла. Его слова были практичными, но в них мелькнула тень заботы, и это только усилило её смущение. Сеонхи кивнула, пряча лицо за салфеткой, и мысленно пообещала себе держать свои фантазии под замком — хотя бы до конца этой встречи. Но кровь всё ещё текла, а её мысли, несмотря на стыд, упорно возвращались к тому столу, к его рукам.. Она сидела, прижимая салфетку к носу, и чувствовала, как её нервы натягиваются до предела. Кровь наконец перестала течь, но её сердце колотилось так громко, что она боялась, вдруг Кирю это услышит. Она пыталась сосредоточиться на отчёте, на его словах, на чём угодно, лишь бы отвлечься от фантазий и стыда, которые всё ещё жгли её изнутри. Но чем больше она старалась успокоиться, тем сильнее дрожали её руки, а ноги под столом невольно двигались, выдавая её внутренний хаос. Её лоферы тихо скрипели, когда она скрестила и распрямила ноги, а брюки слегка задрались, обнажая тонкие щиколотки и изгиб ступней, всё ещё обутых в чёрную кожу. Она не замечала этого, слишком погружённая в свои мысли, но этот звук и движение привлекли внимание Кирю. Он сидел напротив, пытаясь продолжить обсуждение отчёта, но его голос становился всё менее уверенным. Он не понимал, что с ней происходит — сначала кровь из носа, теперь эта нервозность, эти резкие движения. "Может, ей плохо? Или я её чем-то напугал?" — думал он, хмурясь. Он привык видеть Сонхви собранной, строгой, почти непроницаемой, но сейчас перед ним была другая женщина — растерянная, уязвимая, с порозовевшими щеками и глазами, которые то и дело убегали от его взгляда. И это выбивало его из колеи больше, чем он готов был признать. Его взгляд невольно упал ниже, на её ноги. Лоферы слегка болтались на её ступнях, когда она нервно шевелила ими, и брюки приподнялись ещё чуть выше, открывая изящную линию лодыжек. Этот вид — её ступни, напряжённые и чуть выгнутые, кожа туфель, контрастирующая с её бледной кожей — снова ударил по его нервам. Он сглотнул, чувствуя, как горло пересохло, и поймал себя на том, что смотрит слишком долго. А потом его взгляд поднялся к её лицу — милому, несмотря на её обычную строгость, с этими большими глазами, в которых сейчас мелькала смесь смущения и чего-то ещё, что он не мог разгадать. Это была "настоящая Сеонхи", без маски карьеристки, и от этого его сердце неожиданно сжалось. Кирю вдруг ощутил, как жар пробежал по его телу, и его рука инстинктивно дёрнулась к воротнику рубашки. Он потянул его, будто ему стало тесно дышать, хотя в кабинете было прохладно. Его штаны снова предательски натянулись — это было уже не просто мимолётное возбуждение, а что-то более настойчивое, чему он изо всех сил сопротивлялся. Он сжал кулак под столом, пытаясь взять себя в руки, но образ её ног, лоферов и этого уязвимого выражения лица прочно засел в его голове. "Что со мной не так?" — мысленно выругался он, но ответа не было. Он всегда умел сдерживаться, но сейчас его контроль трещал по швам. — Кирю, ты… что-то хотел добавить? — голос Сонхви вырвал его из ступора. Она смотрела на него, всё ещё нервно теребя салфетку, и её вопрос прозвучал тише, чем обычно. Он моргнул, возвращаясь к реальности, и кашлянул, чтобы скрыть своё состояние. — Да, — сказал он, чуть хрипло. — Вот тут… нужно ещё раз проверить расходы. Можешь взять на себя? Его тон был деловым, но взгляд снова скользнул к её ногам, прежде чем он заставил себя отвернуться к бумагам. Сонхви кивнула, не замечая, куда он смотрел, но чувствуя, что что-то в воздухе изменилось. Её собственное напряжение только усилилось от его близости, от этого неловкого молчания между фразами. Она сжала колени, пытаясь остановить движение ног, но лоферы снова скрипнули, и она мысленно прокляла себя за это. — Конечно, я разберусь, — ответила она, стараясь звучать уверенно, хотя её голос дрожал. Она чувствовала его взгляд — не прямо, но как будто краем сознания, и это одновременно пугало и будоражило её. Оба продолжали говорить о работе, но их слова звучали механически, а мысли были где-то далеко — в месте, где ни один из них не осмеливался признать, что происходит.

***

Сонхви почувствовала, что её нервы больше не выдержат этого напряжения. Разговор о работе тянулся мучительно долго, и хотя они оба старались держаться в рамках профессионализма, воздух в кабинете стал густым от невысказанного. Её ноги наконец перестали дрожать, но сердце всё ещё колотилось, а мысли путались от его взглядов, от его голоса, от всего этого странного влечения, которое она не могла больше игнорировать. Она решила, что пора уходить — иначе она либо скажет что-то глупое, либо окончательно потеряет лицо. Сложив папку и блокнот, она поднялась со стула, стараясь выглядеть собранной. — Я, наверное, пойду, — сказала она, её голос был чуть выше, чем обычно. — Проверю всё с бухгалтерией и… доделаю дома, если что. Спасибо за… обсуждение. Кирю кивнул, но его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно. Она повернулась к двери, чувствуя облегчение от того, что скоро сможет выдохнуть, и уже взялась за ручку, когда вдруг его голос остановил её. — Сонхви, подожди, — произнёс он, и в тот же момент его рука легла поверх её, сжимая её пальцы на ручке двери. Сонхви замерла. Её сердце, казалось, остановилось, а потом забилось с такой силой, что она едва не задохнулась. Она внутренне умерла от этого прикосновения — его ладонь была тёплой, чуть шершавой, и этот контакт отправил волну жара по её телу. Она медленно обернулась, её глаза расширились, а щёки моментально вспыхнули ярким румянцем. Кирю стоял совсем близко, ближе, чем когда-либо, и в его лице было что-то новое — неуверенность, смешанная с чем-то более глубоким. Он сам, похоже, занервничал: его пальцы чуть дрогнули на её руке, а взгляд метнулся от её лица к их соприкоснувшимся рукам. — Я… — начал он, но замолчал, явно не зная, что сказать. Его обычная невозмутимость дала трещину, и это только усилило её смятение. Сеонхи сглотнула, её голос пропал, и она могла только смотреть на него, чувствуя, как её колени слабеют. Она хотела что-то сказать, вырваться, убежать — но одновременно остаться, утонуть в этом моменте. Её смущение было почти осязаемым, и она опустила взгляд, не в силах выдержать его глаз. Кирю, наконец отпустив её руку, шагнул назад, но тут же сделал нечто неожиданное. Он закрыл дверь, которую она только что собиралась открыть, повернув ключ в замке, а потом подошёл к окну и одним движением задёрнул шторы, отсекая кабинет от внешнего мира. Свет в комнате стал мягче, интимнее, и это только усилило её панику — или предвкушение, она уже не могла разобрать. Он повернулся к ней, его лицо всё ещё выражало лёгкое замешательство, но в голосе появилась новая нотка — не начальственная, не деловая, а почти личная. — Останься, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не как сотрудник. Просто… побудь со мной ещё немного. Сонхви почувствовала, как её дыхание сбилось. Эти слова ударили по ней сильнее, чем она могла ожидать. Она стояла, прижавшись спиной к двери, её рука всё ещё лежала на ручке, как будто это был её последний якорь в реальности. Её щёки пылали, а разум кричал: "Это не сон? Он серьёзно это сказал?" Она не знала, что ответить, но её тело уже решило за неё — она не двинулась с места, не открыла дверь, не ушла. Её глаза встретились с его, и в них было столько вопросов, сколько она не осмелилась бы задать вслух. Кирю шагнул к ней ближе, остановившись в паре шагов. Его рука поднялась, будто он хотел снова коснуться её, но замерла в воздухе. Он сам не до конца понимал, что делает, но слова Маджимы, его собственные мысли, её присутствие — всё это смешалось в нём, толкая его на шаг, которого он никогда раньше не делал. — Я не знаю, что это, — признался он, его голос был чуть хриплым. — Но… мне не хочется, чтобы ты уходила. Не сейчас. Сонхви внутренне задрожала, её смущение достигло пика, но где-то под ним разгоралось что-то тёплое, опасное, желанное. Она сжала губы, пытаясь найти слова, но вместо этого просто кивнула — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял. Дверь осталась закрытой, шторы — задёрнутыми, и между ними повисло молчание, полное невысказанного, но уже необратимого. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера и их неровным дыханием. Сонхви всё ещё стояла у двери, прижимаясь к ней спиной, а Кирю замер в паре шагов от неё, его рука всё ещё висела в воздухе, так и не решившись опуститься. Оба чувствовали, что пересекли какую-то невидимую черту, но никто не знал, как сделать следующий шаг. Напряжение между ними было почти осязаемым, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Кирю кашлянул, пытаясь разрядить эту неловкость, и опустил руку, сунув её в карман брюк. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькала неуверенность — редкое зрелище для человека, который всегда казался непрошибаемым. — Сонхви, — начал он, его голос был ниже обычного, почти хриплый. — Я… давно замечал, что ты как-то по-особенному ко мне относишься. Не как к начальнику. Сонхви почувствовала, как её сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что ей стало дурно. Его слова ударили по ней, как молния, и она едва не задохнулась от смеси шока, стыда и облегчения. "Он знал? Всё это время он знал?" — её мысли закружились, а ноги подкосились. Она открыла рот, чтобы что-то сказать — оправдаться, отшутиться, хоть как-то выкрутиться, — но слова застряли в горле. Её лицо побледнело, а затем резко вспыхнуло румянцем, и она схватилась за ручку двери позади себя, чтобы не упасть. Её колени дрожали, а в голове мелькнула паническая мысль: "Я сейчас потеряю сознание. Прямо тут". Кирю заметил, как она пошатнулась, и шагнул вперёд, инстинктивно протянув руки. В следующую секунду она начала оседать, её тело обмякло от переизбытка эмоций, но он успел поймать её, подхватив под локти. Его ладони крепко сжали её руки, и он притянул её ближе, чтобы она не рухнула на пол. Её лицо оказалось совсем рядом с его грудью, и она уловила тот же древесный запах одеколона, который сводил её с ума весь день. Это только усилило её головокружение, но теперь она была в его руках, и это странным образом придало ей сил. — Эй, ты в порядке? — спросил он, его голос был полон тревоги, но в нём всё ещё звучала та мягкость, которая появилась, когда он попросил её остаться. Он слегка встряхнул её, чтобы привести в чувство. Сонхви с трудом подняла взгляд, встречаясь с его глазами. Её щёки пылали, дыхание было неровным, но она кивнула, цепляясь за его предплечья, чтобы удержаться на ногах. — Да… я… просто… — она запнулась, её голос дрожал, и она сглотнула, пытаясь собраться. — Ты правда это замечал? Кирю слегка нахмурился, но не отпустил её. Его пальцы всё ещё сжимали её руки, и он чувствовал тепло её кожи даже сквозь ткань блузки. Он кивнул, медленно, будто взвешивая каждое слово. — Не сразу, — признался он. — Но… твои взгляды, то, как ты иногда замираешь, когда я рядом… Это сложно не заметить. Сонхви внутренне сжалась, чувствуя, как стыд и желание борются в ней. Её ноги всё ещё дрожали, но его близость, его руки, его голос — всё это удерживало её на грани, не давая окончательно потерять контроль. Она сделала глубокий вдох, пытаясь осознать, что происходит, и вдруг поняла: он не просто заметил её чувства. Он здесь, с ней, держит её, и это не рабочий разговор. Это что-то большее. Кирю, видя, как она пытается прийти в себя, ослабил хватку, но не отошёл. Его собственное сердце билось быстрее, чем он хотел бы признать, и он чувствовал, что тоже теряет свою обычную сдержанность. Он не знал, как это назвать — влечение, симпатию, что-то ещё, — но он больше не хотел притворяться, что ничего не происходит. — Я не знаю, как это сказать, — продолжил он, его голос стал тише. — Но… я тоже… думал о тебе. Не как о сотруднике. Сонхви замерла, её глаза расширились, и она почувствовала, как её тело наполняется жаром. Эти слова были как удар — но не болезненный, а желанный, тот, которого она ждала, даже не осознавая этого. Её смущение никуда не делось, но теперь оно смешалось с чем-то новым — готовностью. Она знала, что сейчас произойдёт что-то неизбежное, и, несмотря на нервы, несмотря на страх, она была к этому готова. Её пальцы сжали его рубашку, почти бессознательно, и она тихо выдохнула: — Тогда… что дальше? Её голос был едва слышен, но в нём было столько, что Кирю понял: она не уйдёт. Он медленно наклонился ближе, его рука скользнула с её локтя к талии, и их взгляды встретились — уже без слов, без сомнений, только с тем, что они оба больше не могли сдерживать. Сонхви едва успела выдохнуть свой вопрос, как Кирю наклонился ещё ближе, и их губы встретились. Сначала поцелуй был осторожным, почти нерешительным — его тёплые губы мягко коснулись её, проверяя, не оттолкнёт ли она его. Но её пальцы, сжимавшие его рубашку, только сильнее вцепились в ткань, и она ответила, приоткрыв рот, позволяя ему углубить поцелуй. Это стало искрой, и всё, что они сдерживали — весь день, все эти месяцы скрытого напряжения, — вырвалось наружу с неудержимой силой. Кирю издал тихий рык, его руки сжали её талию, притягивая её к себе так, что между ними не осталось ни миллиметра. Поцелуй стал жадным, голодным — его язык скользнул к её, и она застонала, не в силах сдержаться. Её тело подалось ему навстречу, а разум окончательно отключился, уступив место похотливой страсти, которая захлестнула её с головой. Она чувствовала его тепло, его силу, и это было лучше, чем все её фантазии. Его пальцы торопливо потянули её пиджак, сбрасывая его с плеч, и он упал на пол, смявшись в кучу. Сонхви, не отрываясь от его губ, начала расстёгивать его рубашку, но её дрожащие руки путались в пуговицах, и она просто рванула ткань, отчего пара пуговиц отлетела куда-то в сторону. Кирю не возражал — он сам срывал с неё блузку, обнажая её плечи и ключицы, и его губы тут же нашли её шею, оставляя горячие следы на коже. Она выгнулась, тихо вскрикнув от удовольствия, и её ногти впились в его спину, царапая обнажённую кожу. — Кирю… — выдохнула она, её голос был хриплым, полным желания, и это только подстегнуло его. Он подхватил её за бёдра, одним движением поднимая с пола, и посадил на стол, сметая бумаги и папки, которые с шорохом разлетелись по кабинету. Сонхви обхватила его ногами, притягивая ближе, её брюки всё ещё были на ней, но она уже не думала о приличиях — она хотела его, сейчас, немедленно. Её лоферы соскользнули с пяток, повиснув на пальцах ног, и она ощутила, как его руки сжали её ноги, скользя по ткани брюк к её талии. Кирю дышал тяжело, его грудь вздымалась, а глаза горели тёмным огнём. Он сорвал с себя остатки рубашки, бросив её куда-то за спину, и наклонился к ней, снова захватывая её губы в поцелуе. Его ладони скользнули под её топ, находя голую кожу, и она задрожала от его прикосновений, её тело буквально кричало о том, как сильно она его хочет. Она рванула его ремень, пытаясь расстегнуть его, но её движения были слишком торопливыми, почти отчаянными. — Сонхви… — прохрипел он, его голос был полон того же голода, что она чувствовала. Он прижал её к себе так, что она ощутила его возбуждение через ткань. Её ноги раздвинулись шире, приглашая его, и она откинулась назад, опираясь на локти среди разбросанных бумаг. Её грудь вздымалась, а глаза смотрели на него с такой откровенной страстью, что он не мог больше ждать. Всё, что было между ними — работа, субординация, сдержанность, — рухнуло, уступив место чему-то дикому, первобытному, чему они оба сдались без оглядки. Кирю, отбросив последние остатки сдержанности, расстегнул брюки полностью, позволяя им сползти чуть ниже бёдер. Его возбуждение было очевидным, и он больше не пытался это скрывать — ни от себя, ни от неё. Его дыхание было тяжёлым, почти рваным, а глаза, тёмные и горящие, не отрывались от Сонхви, которая лежала перед ним на столе, готовая к нему всем своим существом. Он наклонился ближе, его руки сжали её бёдра, притягивая её к краю стола, и он почувствовал, как её тепло манит его, обещая освобождение от этого мучительного напряжения. Сонхви дрожала от желания, её пальцы скользили по его груди, оставляя лёгкие царапины, которые только подстёгивали его. Она прикусила его нижнюю губу, когда их рты снова соприкоснулись, и этот маленький укус отправил по его телу волну острой, приятной боли. Её руки спустились ниже, обхватывая его, направляя, и она тихо застонала ему в губы, её голос был полон нетерпения: — Кирю… пожалуйста… Её слова, её прикосновения, её запах — всё это сломало последнюю преграду. Он больше не сомневался, не сдерживался. Одним движением он сдвинул её брюки и бельё ровно настолько, чтобы получить доступ, и вошёл в неё — резко, но уверенно, наполняя её собой. Сонхви выгнулась, издав громкий стон, который эхом отразился в стенах кабинета. Её ноги, всё ещё в лоферах, напряглись, и она инстинктивно сжала их, чтобы туфли не соскользнули полностью. Лоферы болтались на пальцах, слегка скрипя от каждого её движения, и этот звук, смешанный с её стонами, только усиливал странное, почти фетишистское удовольствие, которое Кирю испытывал, глядя на её ступни. Он сосредоточился, его руки крепко держали её бёдра, задавая ритм — сначала медленный, почти мучительный, а потом всё быстрее, глубже. Её тепло обволакивало его, и он чувствовал, как напряжение, копившееся в нём весь день, наконец находит выход. Сонхви не отставала — её пальцы впились в его плечи, оставляя красные следы, а губы то и дело кусали его шею, его подбородок, добавляя остроты их страсти. Её дыхание сбивалось, стоны становились громче, и она шептала его имя, подгоняя его, умоляя не останавливаться. — Кирю… да… вот так… — её голос дрожал, но в нём было столько наслаждения, что он не мог не подчиниться. Её ноги напрягались всё сильнее, лоферы чуть покачивались на кончиках пальцев, и Кирю, бросив взгляд вниз, почувствовал, как это зрелище — её изящные ступни, кожа туфель, её полная отдача — добавляет ему возбуждения. Он сжал её бёдра крепче, ускоряя движения, и сосредоточился на ней — на её лице, искажённом удовольствием, на её теле, которое дрожало под ним. Её ногти впились в его спину, причиняя лёгкую боль, но это только подливало масла в огонь. Сонхви была на грани — она чувствовала, как он заполняет её, как каждый его толчок приближает её к пику, и она хотела этого больше всего на свете. Её руки скользнули к его волосам, сжимая их, и она притянула его к себе, впиваясь в его губы с новой силой. Её тело напряглось, готовое взорваться, и она знала, что он чувствует то же самое. Они оба потеряли контроль, отдаваясь этому моменту полностью, без оглядки, без сожалений. Кирю не останавливался, его движения становились всё более мощными, ритмичными, каждый толчок отзывался в теле Сонхви дрожью, которая заставляла её выгибаться на столе. Её стоны заполнили кабинет, громкие и безудержные, и она уже не думала о том, чтобы их сдерживать — всё, что имело значение, это он, его жар, его сила. Она подстёгивала его, её голос, хриплый от страсти, срывался на крики: — Кирю… да… сильнее… не останавливайся! Её слова действовали на него как удар хлыста, подгоняя, разжигая ещё больше. Он сжал её бёдра так крепко, что на коже могли остаться следы, и ускорил темп, входя в неё глубже, чувствуя, как её тепло сжимает его. Сонхви, не в силах просто лежать, подняла руки к своей груди, стягивая остатки топа и лифчика, чтобы обнажить её перед ним. Её пальцы сжали свои соски, стимулируя себя, и она прижала грудь к его обнажённому торсу, когда он наклонился ближе. Её кожа скользнула по его, твёрдые бугорки касались его груди, и это стало для него новой волной возбуждения. Кирю издал низкий стон, почти рычание, чувствуя, как её действия удваивают его желание. Он наклонился ниже, его губы нашли её шею, а потом скользнули к её груди, захватывая один из сосков. Он прикусил его, слегка потянув, и Сонхви вскрикнула, её тело изогнулось дугой от острого удовольствия. Её ноги, всё ещё в лоферах, напряглись ещё сильнее, туфли чуть не соскользнули, но она сжала пальцы, удерживая их на месте, и это движение только добавило ему остроты ощущений. — Сонхви… — прохрипел он, его голос был едва слышен сквозь их тяжёлое дыхание. Он выпрямился, снова сжимая её бёдра, и удвоил усилия, вгоняя себя в неё с такой силой, что стол под ними начал скрипеть, грозя развалиться. Её грудь подпрыгивала в такт его движениям, и она продолжала ласкать себя, подстёгивая его взглядом, полным чистой похоти. Она извивалась под ним, её тело не могло оставаться на месте — каждый его толчок заставлял её дрожать, стонать, цепляться за него. Её ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы, а голова откинулась назад, открывая шею, по которой стекали капли пота. Её стоны перешли в крики, громкие и отчаянные, и она чувствовала, как приближается к краю, к тому моменту, когда всё внутри неё взорвётся. — Кирю… я… — она не договорила, её голос сорвался на высокий вскрик, когда он ударил особенно глубоко, и её тело затряслось от первого спазма. Это подстегнуло его ещё больше — он чувствовал, как она сжимается вокруг него, и это толкнуло его к собственному пику. Он продолжал, не сбавляя темпа, его мышцы напряглись, а дыхание стало прерывистым, пока они оба не потеряли контроль в этом вихре страсти, где не было ничего, кроме них двоих и их желания. Накал между ними достиг своего пика с ошеломляющей скоростью. Сонхви чувствовала, как волны удовольствия накатывают на неё, смешиваясь с лёгкой, сладкой болью, которая растекалась по всему телу. Каждый толчок Кирю отзывался в ней дрожью, её мышцы напрягались, а внутри всё сжималось, доводя её до предела. Эта боль была приятной, почти невыносимой, и слёзы выступили на её глазах — не от страдания, а от переизбытка ощущений, от того, как он полностью завладел ею. Она всхлипнула, её голос сорвался на стон, и она вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на этом краю. — Кирю… — выдохнула она, её голос дрожал, слёзы катились по её щекам, но в её глазах было только желание, только наслаждение. Кирю, чувствуя её состояние, наклонился ближе, его губы снова нашли её грудь. Он игрался с ней — то сжимал её ладонями, то проводил языком по соскам, то слегка прикусывал, заставляя её извиваться ещё сильнее. Её кожа была горячей, влажной от пота, и он не мог оторваться, упиваясь её реакцией. Его движения внутри неё не замедлялись, он был сосредоточен, но её слёзы и стоны только подливали масла в огонь, делая его ещё более жадным. Сонхви, задыхаясь от страсти, вдруг потянулась к нему, её руки скользнули вниз, к его бёдрам. Она хотела большего — не просто его, а всего его, до конца. Её пальцы обхватили его "маленького дракона", как она мысленно его назвала, и она начала ласкать его, сжимая и направляя, усиливая его удовольствие. Её прикосновения были одновременно нежными и требовательными, и она смотрела на него сквозь слёзы, её губы дрожали, но в них играла слабая, похотливая улыбка. — Хочу тебя… всего… — прошептала она, её голос был едва слышен, но полный отчаянного желания. Кирю издал низкий стон, его тело напряглось от её слов и её рук. Её ласки, её грудь под его пальцами, её слёзы — всё это стало последней каплей. Он сжал её бёдра ещё сильнее, его ритм стал почти неистовым, и он почувствовал, как его собственный накал достигает предела. Сонхви вскрикнула, её тело затряслось в конвульсиях, когда оргазм накрыл её с головой, и эта приятная боль смешалась с экстазом, вырывая из неё громкий, надрывный стон. Кирю не выдержал — её сжатие, её голос, её отдача толкнули его за грань. Он в последний раз вошёл в неё, глубоко и резко, и его собственный оргазм накрыл его с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Его руки сжали её грудь, а губы нашли её, заглушая её крик поцелуем, пока они оба дрожали, растворяясь друг в друге. Они замерли, тяжело дыша, их тела всё ещё прижимались друг к другу, а стол под ними жалобно скрипел от нагрузки. Сонхви, с мокрыми от слёз щеками, смотрела на него, её грудь вздымалась, а в глазах было что-то новое — удовлетворение, смешанное с лёгким удивлением. Кирю, всё ещё держа её, медленно выдохнул, его пальцы расслабились на её коже, но он не отстранился, не желая разрывать этот момент. Сонхви, всё ещё дрожа от только что пережитого оргазма, медленно приходила в себя, но её желание не угасло — оно лишь трансформировалось в новую, игривую жажду. Её тело было горячим, влажным от пота, а слёзы на щеках уже высыхали, оставляя лёгкий солоноватый привкус на губах. Она посмотрела на Кирю, который всё ещё стоял над ней, тяжело дыша, его грудь блестела от пота, а глаза были полны того же огня, что и её собственные. Её взгляд скользнул ниже, к его "достоинству", всё ещё твёрдому и готовому, и в ней вспыхнула новая идея. Она медленно соскользнула со стола, её ноги чуть дрожали, но она удержала равновесие, опираясь на его бёдра. Кирю вопросительно приподнял бровь, но не успел ничего сказать — она опустилась на колени перед ним, её руки скользнули по его ногам, а пальцы обхватили его член, лаская его с лёгкой, почти дразнящей нежностью. Она посмотрела на него снизу вверх, её губы изогнулись в слабой, похотливой улыбке, и, не говоря ни слова, наклонилась ближе, беря его в рот. Кирю издал низкий, хриплый стон, его тело напряглось от неожиданного удовольствия. Её губы были тёплыми, мягкими, и она начала медленно, почти исследующе, обводя его языком, чувствуя его вкус. Её руки продолжали работать, сжимая основание, пока её рот двигался вверх и вниз, задавая ритм. Она хотела доставить ему удовольствие, продлить этот момент, и её собственное возбуждение снова начало расти от того, как он реагировал. — Сонхви… — выдохнул он, его голос был полон удивления и наслаждения. Он был только рад этому повороту — после всего, что между ними произошло, он не ожидал, что она захочет продолжить, но её инициатива подстегнула его ещё больше. Его рука инстинктивно потянулась к её волосам, пальцы запутались в тёмных прядях, слегка направляя её, но не заставляя — он просто наслаждался, отдаваясь её действиям. Чувствуя, как напрягаются его мышцы, Кирю медленно опустился в своё кресло, откинувшись на спинку. Его брюки всё ещё были спущены до щиколоток, и он раздвинул ноги шире, давая ей больше пространства. Сонхви последовала за ним, не отрываясь, её колени коснулись пола, а руки упёрлись в его бёдра для опоры. Она работала ртом с нарастающей уверенностью — то ускоряла темп, то замедляла, играя с ним, то брала его глубже, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту. Её язык скользил по всей длине, а губы сжимались, усиливая ощущения, и она тихо застонала, вибрируя вокруг него, что только добавило ему удовольствия. Кирю смотрел на неё сверху, его дыхание стало прерывистым, а в глазах загорелся новый огонь. Вид её — на коленях, с растрёпанными волосами, с её губами, обхватывающими его, — был почти невыносимо эротичным. Он сжал подлокотники кресла, стараясь не потерять контроль слишком быстро, но её движения, её энтузиазм, её желание угодить ему делали это почти невозможным. Его пальцы в её волосах сжались чуть сильнее, и он прохрипел: — Ты… невероятная… Сонхви услышала это, и её щёки вспыхнули, но она не остановилась. Её собственное возбуждение росло от того, как он реагировал — от его стонов, от его напряжённых мышц, от того, как он смотрел на неё. Она хотела довести его до края, дать ему то же удовольствие, что он дал ей, и продолжала работать ртом, ускоряя ритм, пока его дыхание не стало совсем рваным, а его тело не начало дрожать от приближающегося пика. Кирю откинул голову назад, полностью отдаваясь ей, и наслаждение захлестнуло его с новой силой. Сонхви не останавливалась, её движения становились всё более уверенными и ритмичными, а её губы и язык работали в идеальном согласии, доставляя Кирю всё больше удовольствия. Она чувствовала, как он напрягается под её руками, как его дыхание становится всё более рваным, и это только подстёгивало её. Её собственное возбуждение росло от того, как он реагировал — от его низких стонов, от того, как его пальцы сжимали её волосы, от его взгляда, полного чистой страсти. Она хотела довести его до предела, и её усилия явно давали результат. Кирю, сидя в кресле, смотрел на неё сверху вниз, и этот вид снова завёл его с новой силой. Её растрёпанные волосы падали на лицо, её губы двигались по нему с жадностью, а её колени, прижатые к полу, слегка дрожали от напряжения. Его взгляд скользнул ниже, к её ногам — брюки всё ещё были спущены до щиколоток, а лоферы, болтающиеся на пальцах её изящных ступней, слегка покачивались в такт её движениям. Этот образ — её обнажённые лодыжки, кожа туфель, её уязвимость и одновременно её власть над ним — ударил по его нервам, снова пробуждая в нём ту странную, почти фетишистскую тягу. Его тело отреагировало мгновенно, напряжение внизу живота стало почти невыносимым, и он почувствовал, как новый пик приближается быстрее, чем он ожидал. — Сонхви… — прохрипел он, его голос был полон смеси удивления и наслаждения. Он не хотел оставаться пассивным — его рука, всё ещё лежащая на её голове, начала слегка направлять её, помогая задавать ритм. Другая рука скользнула к её плечу, сжимая его, а потом спустилась ниже, к её груди, находя её через остатки одежды. Он сжал её, слегка потянув, и это заставило её тихо застонать, не отрываясь от него. Вибрация её голоса вокруг него стала последней каплей. Сеонхи почувствовала, как он помогает ей, и это только усилило её энтузиазм. Она ускорила движения, беря его глубже, её язык скользил с новой силой, а руки сжимали его бёдра, удерживая его на месте. Её собственное тело дрожало от возбуждения, и она знала, что он близко — его стоны стали громче, его мышцы напряглись, а пальцы в её волосах сжались почти до боли. Она хотела этого, хотела довести его до края, и продолжала, не сбавляя темпа. Кирю не выдержал. Вид её ног, её лоферов, её отдачи, её губ — всё это смешалось в его голове, и он почувствовал, как волна наслаждения накрывает его с головой. Его тело содрогнулось, он издал низкий, хриплый стон, и оргазм захлестнул его, мощный и быстрый, заставляя его вцепиться в подлокотники кресла. Сонхви не остановилась сразу — она продолжила, мягко замедляя движения, помогая ему пережить этот пик до конца, пока его дыхание не стало выравниваться. Когда он наконец расслабился, откинувшись в кресле, она медленно отстранилась, её губы были влажными, а глаза блестели от удовлетворения. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, глядя на него снизу вверх с лёгкой, почти застенчивой улыбкой. Кирю, всё ещё тяжело дыша, посмотрел на неё — его взгляд был мягким, но в нём всё ещё тлели искры страсти. — Ты… — начал он, но замолчал, не находя слов. Вместо этого он протянул руку, помогая ей подняться с колен, и притянул её к себе, усаживая на свои бёдра. Её лоферы наконец соскользнули с ног, упав на пол с тихим стуком, и он невольно бросил взгляд на её босые ступни, чувствуя, как что-то внутри него снова шевельнулось. Но сейчас он просто обнял её, прижимая к своей груди, и они оба замерли, наслаждаясь этим моментом после всего, что между ними произошло. Сонхви сидела на бёдрах Кирю, её тело всё ещё дрожало от пережитого, но теперь в этой дрожи было что-то умиротворённое, почти счастливое. Её голова покоилась на его груди, прижимаясь к голой коже, где она слышала, как его сердце постепенно замедляет свой ритм. Её руки мягко обнимали его за шею, а босые ступни — лоферы валялись где-то на полу — касались его ног, добавляя этому моменту странную, уютную интимность. Кабинет был в беспорядке: бумаги разбросаны, одежда смята, шторы задёрнуты, но сейчас это не имело никакого значения. Они оба молчали, наслаждаясь тишиной, которая пришла после бури страсти. Сонхви первой нарушила молчание. Её голос был тихим, почти шёпотом, и в нём чувствовалась лёгкая дрожь — не от нервов, а от облегчения, от того, что она наконец могла сказать это вслух. — Кирю… — начала она, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Её щёки всё ещё были розовыми, но теперь в её взгляде было что-то мягкое, искреннее. — Я всегда этого хотела. С того дня, как впервые тебя увидела… Я мечтала об этом. Она опустила взгляд, будто смутившись своих слов, но тут же снова подняла глаза, словно боялась упустить его реакцию. Это признание далось ей нелегко — все эти месяцы она прятала свои чувства, маскировала их под профессионализм, но теперь, после всего, что произошло, скрывать было нечего. Она выложила душу, и её сердце замерло в ожидании. Кирю смотрел на неё, его тёмные глаза слегка расширились от её слов. Он не ожидал такой откровенности, но её признание тронуло что-то глубоко внутри него. Его рука, лежащая на её талии, сжалась чуть сильнее, и он медленно выдохнул, будто собираясь с мыслями. Его голос, когда он заговорил, был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась непривычная теплота. — Сонхви… — он сделал паузу, подбирая слова. — У меня давно такого не было. Очень давно. Я… даже не думал, что мне это нужно. До сегодняшнего дня. Он отвёл взгляд на миг, словно сам удивился тому, что сказал, но потом снова посмотрел на неё. В его словах не было той уверенности, что обычно сопровождала его приказы или рабочие указания — это была редкая уязвимость, которую он позволил ей увидеть. Он не привык говорить о таких вещах, но её искренность развязала ему язык, и он не стал сопротивляться этому. Сонхви почувствовала, как её грудь сжалась от счастья. Его признание, его взгляд, его тепло — всё это было больше, чем она могла мечтать. Её мечта, которую она носила в себе так долго, воплотилась в реальность, и теперь она сидела здесь, в его объятиях, слыша, что он тоже чувствовал что-то к ней, пусть и не осознавал этого раньше. Слёзы снова подступили к её глазам, но теперь это были слёзы радости, и она тихо засмеялась, пряча лицо в его шее. — Я не думала, что это правда случится, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Но я счастлива. Так счастлива… Кирю слегка улыбнулся — редкая, почти незаметная улыбка, но для неё она значила всё. Он провёл рукой по её спине, успокаивая её, и притянул ближе, позволяя ей чувствовать его тепло, его присутствие. Он не был человеком слов, но его действия говорили сами за себя — он не хотел отпускать её, не сейчас, и, возможно, не скоро. Они сидели так ещё какое-то время, обнимая друг друга в тишине кабинета, где только что бушевала страсть, а теперь царило что-то новое — не только желание, но и связь, которую они оба только начали осознавать. Сеонхи закрыла глаза, прижимаясь к нему, и впервые за долгое время почувствовала, что всё в её мире встало на свои места. Сонхви и Кирю медленно отстранились друг от друга, всё ещё ощущая тепло тел и лёгкую дрожь от пережитого. Тишина в кабинете стала мягче, почти уютной, но реальность начала возвращаться — разбросанные бумаги, смятая одежда, лоферы Сонхви на полу. Они оба понимали, что этот момент, каким бы невероятным он ни был, должен закончиться, по крайней мере на сегодня. Сонхви соскользнула с его бёдер, её ноги коснулись пола, и она слегка пошатнулась, но быстро восстановила равновесие, улыбнувшись ему почти застенчиво. — Надо… привести себя в порядок, — сказала она тихо, её голос был мягким, но в нём всё ещё звучали нотки счастья. Она наклонилась, поднимая свои лоферы, и с лёгким смущением натянула их обратно на босые ступни, поправляя задравшиеся брюки. Её блузка была помята, пиджак валялся у двери, и она принялась собирать свои вещи, стараясь не смотреть на него слишком долго, чтобы не потерять вновь обретённое спокойствие. Кирю кивнул, поднимаясь с кресла. Он тоже начал приводить себя в порядок — натянул брюки, застегнул ремень, подобрал с пола свою рубашку. Несколько пуговиц отсутствовало, и он слегка хмыкнул, глядя на этот беспорядок, но его лицо оставалось расслабленным, почти довольным. Он застегнул то, что осталось, и провёл рукой по растрёпанным волосам, возвращая им хоть какой-то вид. Пока Сонхви поправляла волосы перед небольшим зеркалом на стене, он собрал разбросанные бумаги со стола, небрежно сложив их в стопку — работа могла подождать. — Хорошо провела вечер? — спросил он, когда она закончила возиться с пиджаком, поворачиваясь к ней. В его голосе была лёгкая нотка шутки, но глаза смотрели тепло, почти нежно. Сонхви улыбнулась, её щёки снова порозовели, но теперь это было не от смущения, а от радости. — Лучше, чем могла мечтать, — ответила она, глядя на него с благодарностью. — А ты? Кирю кивнул, его улыбка стала чуть заметнее. — Я тоже рад, — сказал он просто, но в этих словах было больше, чем он обычно позволял себе выразить. Он сделал шаг к ней, остановившись у стола, и добавил: — Может, как-нибудь ещё встретимся? Не здесь, не по работе. Просто… вдвоём. Сонхви замерла, её сердце снова подпрыгнуло, но теперь от счастья. Она не ожидала, что он предложит это так скоро, но его слова были именно тем, что она хотела услышать. Она кивнула, её улыбка стала шире. — Я бы хотела, — ответила она тихо. — Очень. Они посмотрели друг на друга ещё мгновение, будто закрепляя этот новый поворот в их отношениях, а потом Сонхви сделала шаг к двери. Она поправила пиджак, проверила, что всё на месте, и взялась за ручку. Кирю подошёл к окну, отдёрнув шторы, чтобы впустить вечерний свет, и бросил взгляд на часы — было уже поздно, офис давно опустел. — Тебе домой пора, — заметил он, но в его голосе не было приказного тона, только лёгкая забота. — Да, наверное, — согласилась она, открывая дверь. — Но… я зайду в свой кабинет, заберу вещи. Увидимся в понедельник? — Увидимся, — подтвердил он, и в его взгляде мелькнуло что-то, что обещало больше, чем просто рабочий день. Пока Сонхви приводила себя в порядок и покидала кабинет Кирю, за пределами его офиса разворачивалась другая сцена. Оказалось, что офис не был таким пустым, как они думали. Маджима, Саэдзима и Нишида всё ещё болтались у кофейного автомата, а Ичибан, Нанба, Чжао, Адачи, Саэко, Томизава и даже Читосе, которая на удивление отложила телефон, собрались неподалёку, у окна с видом на коридор. Все они, по какой-то причине, не ушли домой, несмотря на поздний час, и теперь украдкой наблюдали за происходящим. Когда Сонхви вышла из кабинета Кирю, её лицо светилось довольной улыбкой, а походка была лёгкой, почти воздушной. Это не ускользнуло от их внимания. Маджима, заметив её, тут же хлопнул Нишиду по спине так, что тот чуть не уронил свою кружку. — Глянь-ка, Нишида! Наша строгая Сонхви-сан прямо сияет, как новогодняя ёлка! — загоготал он, скрестив руки на груди. — Кирю-чан, старый дракон, похоже, дал жару! Саеджима, стоя рядом, лишь ухмыльнулся, его массивная фигура слегка покачнулась от сдерживаемого смеха. Он ничего не сказал, но его взгляд говорил сам за себя — он был не удивлён, но явно доволен за своего старого друга. Когда Сонхви скрылась в своём кабинете, чтобы забрать вещи, группа подглядывающих оживилась. Они собрались ближе к стеклянной перегородке, откуда могли видеть дверь кабинета Кирю, и начали перешёптываться, обсуждая увиденное. — Я же говорил, что между ними что-то есть! — заявил Ичибан, сияя своей привычной жизнерадостностью. — Она весь день на него пялилась, а теперь вон какая довольная! — Да ладно, это было очевидно, — хмыкнул Чжао, лениво крутя ручку в пальцах. — Но я не думал, что Кирю-сан решится. Он же как каменный истукан обычно. — Это было… неожиданно, — пробормотал Нанба, потирая виски. — Я думал, они просто про отчёты говорят. — Отчёты? — Саэко закатила глаза, скрестив руки. — Серьёзно, Нанба? Ты слышал, как стол скрипел? Это точно отчёты были. Адачи хохотнул, потирая шею: — Ну, Кирю-сан — тёмная лошадка. А Сеонхи… кто бы мог подумать, что она такая страстная. Томизава кивнул, ухмыляясь: — Да уж, она всегда такая строгая, а тут… прям огонь. Читосе, впервые за вечер без телефона, округлила глаза и тихо пискнула: — Это было как в дораме! Я чуть не завизжала, когда он шторы задёрнул! Маджима, не в силах сдерживать свой восторг, шагнул вперёд, будто собираясь устроить целое представление. — Слушайте сюда, лузеры! — начал он, размахивая руками. — Кирю-чан её за руку — хвать! Дверь — щёлк! Шторы — шух! А потом — бац, на стол её, и отодрал ее! Я прям горжусь, что мой старый кореш наконец-то показал, кто тут настоящий дракон! Это было эпично, я вам говорю! Саеджима снова ухмыльнулся, качнув головой: — Ты слишком разошёлся, Маджима. Но да, он своё взял. — Мы не будем это афишировать, правда? — вмешалась Саэко, бросив строгий взгляд на Маджиму. — Это их дело, а не офисные сплетни. — Да ладно, Саэко-тян, это ж сенсация! — возмутился Маджима, но, увидев её суровое лицо, сник. — Ладно, ладно, молчу… Но это было круто, признайте! Все кивнули, но согласились держать язык за зубами — хотя было ясно, что Маджима с трудом сдержит себя от хвастовства. Тем временем Сонхви, уже в своём кабинете, надела пальто и повязала шарф, бросив последний взгляд на стол, где ещё утром сидела, мечтая о Кирю. Она улыбнулась сама себе, взяла сумку и направилась к лифту. Когда двери открылись, она шагнула внутрь, и тут же за ней вошёл Кирю. Он был в своём пальто, волосы слегка растрёпаны, но на лице играла лёгкая, непривычная улыбка. Двери лифта закрылись, и офисная толпа снова оживилась. — Они что, и в лифте продолжат? — Маджима подскочил к окну, пытаясь разглядеть что-то через щель в шторах. — Я ставлю сотку, что он её там прям у стенки отодрёт! — Да перестань ты, — Ичибан закатил глаза, ткнув его локтем. — Они просто домой едут. Не всё ж им… ну, ты понял. — Ичибан прав, — поддержал Нанба. — Хватит уже фантазировать. Лифт спустился на первый этаж, и когда двери открылись, Кирю вышел первым. На его щеке алел отпечаток губ Сонхви — яркий, свежий, оставленный, видимо, в последние секунды перед выходом. Он слегка улыбался, глядя, как она проходит мимо него к выходу, её пальто колыхалось в такт шагам, а шарф развевался за спиной. Она бросила на него быстрый взгляд через плечо, улыбнулась в ответ и вышла из здания, растворяясь в вечерней темноте. Маджима, Саеджима и остальные смотрели на это через стекло вестибюля, замерев. Маджима тихо присвистнул, Саеджима хмыкнул, а Ичибан просто улыбнулся, радуясь за них. Кирю постоял ещё секунду, глядя ей вслед, а потом вытер щеку тыльной стороной ладони, но улыбка не сходила с его лица. Он поправил воротник пальто и пошёл к своему выходу, оставляя за собой эту ночь — начало чего-то нового, о чём пока знали только они двое.