Часть 2
11 апреля 2025 г., 01:09
Гримёрка выглядела как цветочный магазин после нашествия романтиков: букеты на стуле, под столом, на подоконнике, даже в раковине кто-то воткнул тюльпаны.
Женя, пыхтела, раскрасневшаяся, скидывала костюм, пытаясь одновременно вытереть шею полотенцем и не уронить охапку плюшевых игрушек.
— Этери, ты слышишь меня? — крикнула Женя. — Забери все цветы. Всё. До последнего тюльпана. Закинь это как-нибудь в свою машину.
Этери сидела на стуле, расшнуровывая собственные ботинки. Усталая, но довольная. С чашкой холодного кофе, вздохнула театрально.
— Да-да, конечно. Я же теперь не только тренер, но и носильщик, флорист и, кажется, твой личный телохранитель?
Этери с усмешкой схватила два огромных букета. — Я тренер, Женя. Я не мувинговая компания.
Она уже встала и направилась к букета́м, при этом оглядываясь:
— У тебя тут роз больше, чем у гробницы Елизаветы Второй. Ты точно выживешь среди них?
— Не выживу, если ты не потащишь их в багажник! — рассмеялась Женя. — И пингвина не забудь. Он теперь мой emotional support animal.
— Это ты — мой emotional support пингвин, — Какой ещё пингвин?! — простонала Этери, озираясь. — У тебя тут зоопарк, а не гримёрка.
— Большой, пушистый, с бантиком. Моя мама его обожает. Кстати, поедем к ней сначала, за город. Пусть цветы дома постоят, а не в машине воняют.
— То есть: я — такси, флорист и логист? А после этого ты предложишь мне остаться?
— Ну… можем поехать ко мне в город. Если ты не устанешь после романтической работы грузчиком. А я может дам тебе награду за этот труд… деньгами принимаешь?
Этери повернулась и с хитрой улыбкой проговорила:
— Деньги Медведева? Моя плата очень высокая, и деньги это последнее что ты можешь мне дать…но я уверена мы с тобой договоримся.
С хитрой улыбкой Этери ушла на парковку.
Через час, после того все загрузились, атака фанатов закончилась, наконец-то они поехали домой. Этери за рулём, взгляд сосредоточен на дороге, а в багажнике уютно пахнет весенними цветами и ванильными духами от плюшевого пингвина. Женя рядом — притихшая, непривычно тихая.
Машина выехала за пределы города, когда Женя вдруг тихо сказала:
— Этери… Останови, пожалуйста.
Этери сразу нахмурилась, сбросила скорость, включила аварийку и съехала на обочину.
— Что? Всё в порядке? Спина? Голова? Обратно? — она повернулась к ней с настоящей тревогой в голосе.
Женя молчала. Просто сидела, развернувшись к ней всем телом, и смотрела.
— Нет, всё хорошо, — наконец выдохнула она. — Просто… можно я на тебя посмотрю? Вот просто… вот так.
Она улыбалась — та самая глупая, влюблённая улыбка, от которой у Этери начинало дрожать всё внутри.
— Спасибо, — прошептала Женя. — За то, что не испугалась. За то, что не убежала. Что терпишь мой характер, мои срывы, мои “давай расстанемся” через каждые два месяца. Что держишь меня за руку, пока десятки тысяч людей смотрят и снимают, и будут обсуждать это неделями. Может, больше.
Она протянула руку и взяла Этери за пальцы. Пальцы были тёплые. Надёжные.
— И знаешь, мне плевать, кто там что подумает. Я просто… я тебя люблю. Громко. Как в кино. С цветами в багажнике и поцелуями на светофоре.
И не дожидаясь ответа, Женя потянулась и крепко обняла Этери. Заползла почти на колени, уткнулась в шею, начала целовать щеки, губы, подбородок, снова губы, потом шею. С жадностью, как будто всё это она держала в себе с шестнадцати лет. Или с того самого отказа. Или с момента, когда впервые поняла, что скучает по ней так, как по дому.
Этери рассмеялась — дрожащим голосом, со слезами в уголках глаз.
— Господи, ты стала такой слезливой. Раньше хотя бы вела себя, как суровая чемпионка. А теперь вот: “цветы в багажнике”, “люблю тебя”…
Женя усмехнулась сквозь поцелуй:
— Да ты сама всегда была слезливей меня. Просто хорошо маскировалась под ледяную Королеву. А я теперь знаю, где у тебя кнопка “пуск” для слёз.
— Дура, — сказала Этери. — Моя дура.
— Ну а чья ещё?
Они замолчали. Только шум проезжающих машин снаружи и тишина внутри.
И дыхание. Спокойное. Общее.
