Москва, весна 2025. “Чемпионы на льду”

Загородный дом. Поздний вечер. После всей этой слёзной, поцелуйной остановки на трассе дорога до дома прошла в молчании — но в том самом, настоящем, уютном. Где больше ничего не нужно говорить. Когда машина свернула на поселочную дорожку, ведущую к аккуратному двухэтажному дому, на крыльце уже стояла Жанна. В домашнем свитере, с пледом на плечах и усталым, но терпеливым выражением лица. Рядом на поводке скучали две собаки: Тофу и Джерри которым, кажется, было всё равно, кто приехал, лишь бы покормили. Женя первой вышла из машины, радостно подставила лицо вечернему воздуху: — Мам, привет! Мы всё-таки доехали. Без происшествий. Ну… почти. — Она хихикнула, переглянувшись с Этери. Жанна посмотрела на них внимательно. Оценила: расстояние между ними минимальное, глаза блестят, губы припухшие — ну да, снова в фазе «медовый лед». Пожала плечами про себя. — Заходите. Собаки, как с ума сошли, носы в окно сували с обеда. Тофу, кстати, узнала машину Этери, — кивнула на Женю. — Хвостом как вертела — будто ты её неделю не видела, а не три месяца. Женя присела на корточки и тут же принялась обниматься с Тофу: — Ты предательница. Свалила к бабуле и даже не скучала по мне, да? Тофу вильнула хвостом, вздохнула, понюхала Этери — и… демонстративно пошла к Жанне. — О-о-о, — протянула Этери, — понятно всё. Она меня не простила? — Она считает, что ты меня утащила, — сказала Женя, поднимаясь. — Так что с этим живи. Мстительный песик. Жанна молча взяла из багажника букеты, глянула на Этери, кивнула: — Поможешь на кухне? — Конечно, — тихо ответила Этери и пошла следом, не отпуская Жениных пальцев до самой двери. На кухне. Запах чая, собаки под столом, старое радио бормочет что-то невнятное про весенний прогноз. Жанна режет лимон, кидает в чашки, потом останавливается и смотрит на Этери: — Слушай. Ты понимаешь, что она у меня одна? — Понимаю, — спокойно отвечает Этери. — Но, знаете, она и у меня теперь одна. Жанна кивает. Без лишних слов. Просто ставит чашки на стол. — Ну, буду надеется что вы сами разберетесь. Два урагана… Мне уже с двадцати лет Жени понятно: не лезь. Только обожжешься. Женя заходит в кухню, в старых домашних штанах и носках с зайцами, улыбается: — Вы тут без меня не переругались? — Пока нет, — отвечает Жанна. — Но ночь длинная. — Отлично. Тогда у нас впереди ещё пара бурь, — Женя тянется к Этери, опирается спиной ей в плечо, — а потом снова затишье. Тофу вбегает на кухню, делает круг, усаживается рядом с Этери. — О, — удивляется Женя, — она тебя простила? — Или просто поняла, что я теперь тоже одна из мам, и иногда буду ответственная за еду, — усмехается Этери. — Теплая, громкая, упрямая мама, которая не любит злопамятных собак, — шутит Этери по доброму улыбаясь Тофу. Жанна пьёт чай и смотрит на них. И, может, впервые за всё это время ей не хочется проверять, надолго ли всё это. Потому что, кажется, они сами наконец поняли. Три чашки с лимонными дольками наполовину выпиты, собаки уже растянулись у батареи, и вечер неспешно клонится к ночи. Женя взъерошена, болтает без остановки, перескакивая с темы на тему — от падений на тренировке до того, как какой-то ребёнок на шоу крикнул ей: «Женя, ты как волшебница!» — А потом он обернулся к маме и спросил: “А это кто с ней?” — Женя кивает на Этери, смеясь. — Как будто ты не стоишь рядом на всех афишах. — Наверное, решил, что я охрана, — пожимает плечами Этери. — Или сопровождающий с характером. Жанна молча встаёт, начинает убирать чашки в мойку. Поворачивается к ним, чуть прищурившись: — Ну что, красавица, вам постелить в гостевой? Этери поднимает брови, уже открывает рот, но не успевает выдать ни одно дипломатичное слово. Женя моментально округляет глаза и с абсолютно серьёзным выражением говорит: — Мама. Этери теперь спит только со мной. Она хватает Этери за руку, как собственность, и кивает с видом, не терпящим возражений. — У нас комбинированный комплект. Две подушки. Одно одеяло. И один нерв. Жанна приподнимает бровь, едва заметно усмехается: — Ну, если комплект устойчивый — тогда ладно. Только дверь не хлопайте, у Джерри сердце уже не то и не забывайте стенки тонкие. — Спокойной ночи, мама, — бросает Женя, уже потянув Этери за собой из кухни. — Доброй ночи, Жанна, — успевает сказать Этери, чуть не запнувшись о спящего Тофу в дверях. На лестнице. — Ты уверена, что не переборщила? — шепчет Этери, когда они поднимаются наверх. — Я шучу так, когда нервничаю, — признаётся Женя. — И когда счастлива. А сейчас я как бы одновременно всё это. — То есть мне придётся терпеть это… всегда? — Придётся, — довольно говорит Женя. — Ты подписалась на меня навсегда. С плохими шутками, ночными истериками и очень собственническим характером. — Ну, хоть спать будешь рядом. — Это уже не обсуждается, — Женя открывает дверь в свою комнату, — добро пожаловать в мою крепость. Тут обниматься, ворочаться, целоваться и иногда биться подушками. Скучала по этой комнате? Последний раз ты кажется здесь была где-то год назад… — Да где-то так… ты кровать поменяла, раньше была меньше. Наверное вы с Димой не влезали в старый, — с какой то ревностью проговорила Этери. — Ты единственная — тихо говорит Женя — кто был в этой комнате и спал со мной, Дима был ошибкой которую я совершила только назло тебе, я знала как тебя это заденет… за почти 6 месяцев отношений я так и не смогла выбросить тебя из головы и только 3 раза позволила ему прикоснуться ко мне, хотя знала что на это только ты имеешь право, больше никто. Этери сглотнула, старалась выбросить из головы как ее маленькую девочку кто-то трогал еще, те 6 месяцев она плакала и загоняла себя почти каждый день, теперь даже вспоминать боится. Приблизилась к Жене и со всей страстью молча схватила и поцеловала, чтобы Женя знала она ее и чтобы она забыла эти 6 месяцев как страшный сон. Мягкий свет от лампы под потолком, стены в фотографиях, старых афишах и одному Жене понятных стикерах. Всё здесь пахло ванилью, духами и каким-то лёгким ментолом — будто вечер всегда чуть-чуть освежающий. Этери подошла к кровати, потянулась, разминая плечи. Женя уже сняла свитер, швырнула его на кресло, заглянула в шкаф и начала копаться в верхней полке. — На, — сказала она, вытаскивая мягкую футболку и шорты. — Твоя пижама. Этери взяла вещи в руки, прищурилась: — Моя? — Ага. Она нахмурилась: — Подожди… это действительно моя. Я носила это на сборах в Сочи, лет пять назад. Ты тогда назвала меня “самой сексуальной ежевикой на побережье”. Откуда… у тебя… она? Женя виновато улыбнулась, потупила взгляд, но потом вдруг совершенно спокойно сказала: — Ну, после каждого нашего “навсегда”, я… воровала у тебя что-нибудь. На память. Чтобы надевать, когда скучаю. «Вот это был твой худи из Новогорска, вот эти шорты — с шоу в Японии…» — она начала вытаскивать из шкафа и показывать, как доказательства на суде. — Женя! — Не воровать же духи или книги — они не пахнут тобой. А футболки пахнут. И майки… — она кивнула на одну из них, — вообще пахли до последнего месяца. Этери смотрела, приоткрыв рот. Внутри неё мешалось всё: лёгкий шок, тихий смех и странное, щемящее тепло. — Я… я даже не замечала, что у меня исчезают вещи, — сказала она, потрясённо. — Хотя, наверное, замечала. Но думала — ну, неужели я настолько неорганизованная… — Нет, это я — настолько влюблённая воровка. — А никакого нижнего белья ты случайно, чисто случайно не своровала? А то хотелось бы еще в душ сходить, — начала подкалывать Этери. Женя смутилась но достала маленький пакет и протянула с улыбкой. — Женяяяяяя ты серьезно? — Ну а что? Я же не знала когда мы снова сойдемся и сойдемся ли вообще, — начала смеяться Женя и Этери подхватила этот смех. Пауза. — Ну, хорошо, коль пошла такая пьянка… — Этери чуть смущённо опустила взгляд. — У меня дома тоже есть сумка. С твоей толстовкой из Праги. И лентой для волос, и носками с фигуристками… и, кажется, твоя старая щётка для бровей. Она чуть пожала плечами: — Я не знаю зачем. Просто… душа так успокаивается. Женя медленно подошла ближе, встала прямо перед ней, почти касаясь. — То есть… мы воровали друг у друга одежду, чтобы не свихнуться от тоски, пока строили из себя гордых и независимых? — Примерно, — кивнула Этери. — Только ты воровала как сорока, а я — как сентиментальный маньяк. — Отлично. Идеальный баланс. Женя взяла у неё пижаму, аккуратно разложила на кровати, потом обняла, уткнувшись носом в шею: — Давай больше не будем воровать. Просто… будем рядом. В этих дурацких футболках, под одним одеялом. Этери кивнула, сжимая её в ответ: — Согласна. Но я всё равно оставлю твою толстовку. Чисто на случай апокалипсиса. Женя рассмеялась сквозь дыхание и, не отпуская, поцеловала её в ключицу. Конец)