Пророчество Искажений: Император в Прошлом

Да, это снова я. Прости, вселенная.

Боги умерли. Герои — следом. Даже злодеи, вечно цепляющиеся за жизнь с упрямством таракана, в этот раз не выжили. Остался только он. Марк Грейсон стоял по пояс в пепле того, что раньше называл Землёй. Да, именно «по пояс». Сапоги застряли в разломе — либо из-за обугленных останков улицы, либо из-за того, что вселенная решила напоследок попинать. Уже не важно. — Ну, — проговорил он, глядя на плывущие в небе обломки Луны, — зато теперь точно никто не спросит, когда выйдет третий сезон. Один. Он снова один. Всё кончилось. Не с фейерверками. Не с пафосными речами. Даже Омнимен не успел выкрикнуть своё фирменное "Я пытался защитить тебя, сын". Он просто... исчез. Как и все. Чума Искажений — звучит красиво, если не знать, что она делает с людьми. И с континентами. И с реальностью. Она не убивала. Она разубеждала в существовании. И Марк, в своём блестящем императорском великолепии, был настолько умён, что понял это слишком поздно. Он мог бы заплакать. Мог бы упасть на колени. Взвыл бы, как собака, потерявшая стаю. Но всё это он уже делал. На этот раз — просто встал. И перезапустил ад... Он открыл глаза. Потолок. Обычный. Без плазменных трещин, без вывернутого наизнанку пространства. Он снова в своей комнате. В старом теле. Подростковом. С руками, которые ещё не убивали армию Трагга. С глазами, которые не видели, как умирает Ева. — Боже... — протянул Марк и сел. — Я снова выгляжу, как реклама дезодоранта из ада. Тело ныло. Мозг пульсировал, как после трёх экзаменов по космополитической этике в Академии Вильтрума. В зеркале — юное лицо, чуть пухлое, немного растерянное, и с выражением "где я, и почему это не похоже на похороны цивилизации". — Ну что, — сказал он своему отражению. — Второй дубль. На этот раз давай без тотального вымирания, окей? Он знал, что будет. Омнимен. Столкновение. Первая кровь. Первые сомнения. И дальше — хуже. Но теперь у него было всё. Опыт. Память. Страх. Гнев. Он был чудовищем, которое прошло полный цикл и вернулось обратно с одним вопросом: А что, если теперь попробовать иначе? И если придётся снова лгать, убивать, шантажировать — так тому и быть. Потому что выбора больше нет. Времени больше нет. Ева жива. Мама жива. Даже чёртова Дебби ещё не заподозрила, что её муж — межгалактический Гитлер. Он выдохнул. Улыбнулся. И прошептал: — С возвращением, Марк. Постарайся не разнести этот мир снова. Хотя бы не в первый месяц.