Другая история Тома марволо реддла

​Малый Хэнглтон, 1926 год. ​Меропа Гонт стояла у мутного окна, наблюдая, как её отец и брат вновь истошно ссорятся в глубине запущенного дома. Сердце её было наполнено страхом, но вместе с ним в груди впервые закипела глухая решимость. Она отчётливо понимала: нужно бежать. Бежать прямо сейчас, чтобы спасти себя и своих будущих детей от этого безумия. ​Собрав скромные пожитки и надёжно спрятав волшебную палочку под шалью, Меропа тихо выскользнула за дверь под покровом глухой ночи. Дорога вела её в Лондон — огромный, чужой город, где она надеялась затеряться, найти убежище и начать всё с чистого листа. ​Однако столица встретила беглянку лишь промозглым холодом и полным равнодушием. Без денег, без поддержки и крыши над головой, измученная беременностью Меропа быстро оказалась на грани полного отчаяния. Но в самый тёмный час судьба всё же сжалилась над ней. ​Проходя мимо серого здания приюта для бедных женщин и детей, Меропа столкнулась взглядом с сестрой Агатой — добросердечной монахиней, заправлявшей этим местом. Заметив испуганную, едва державшуюся на ногах девушку, сестра Агата без лишних слов протянула ей руку помощи и пустила под кров. ​Меропа не стала откровенничать. Она промолчала о магии, о жестокой семье и о своём прошлом, лишь с безграничной благодарностью приняв заботу. В чистых, хоть и бедных стенах приюта она впервые за долгие годы почувствовала долгожданный покой. Она ещё не знала, что это место станет её последним земным пристанищем. ​Когда пришёл срок, тяжелые роды начались морозным декабрьским вечером. Сначала на свет появился мальчик. Из последних сил Меропа прошептала его имя — Том. ​Но, вопреки ожиданиям повитух, следом родился второй ребёнок. Девочка. ​В то мгновение, когда малышка появилась на свет, в комнате установилась странная, почти осязаемая тишина. Даже оглушительный плач новорождённого Тома словно замер на долю секунды, отрезанный от мира. ​Сестра Агата позже не раз пыталась убедить себя, что ей всё почудилось от усталости, но в тот миг она готова была поклясться: по облупившимся стенам палаты скользнуло слабое, таинственное фиолетовое сияние. А затем всё исчезло, вернув комнату в реальность. Девочка громко зашлась в крике, как самый обычный ребёнок. ​Несмотря на смертельную слабость и пронзительную боль, Меропа почувствовала, как её измученное сердце наполняется глубинным теплом. Она бережно, с трепетом взяла дочь на руки и нарекла её Иви. ​Сестра Агата преданно ухаживала за молодой матерью и её двойней, не задавая лишних вопросов. Она видела перед собой лишь несчастную женщину, которая из последних сил пыталась подарить своим детям шанс на жизнь. ​Но с каждым часом жизненные силы покидали Меропу. Понимая, что её время иссякло, она слабым жестом подозвала к себе монахиню. ​— Пообещайте мне, что позаботитесь о них, — едва слышно прошептала она, цепляясь за пальцы сестры Агаты. — Дайте им шанс… на счастливое будущее. ​Сестра Агата осторожно сжала её холодную ладонь: — Обещаю. Перед Богом обещаю. ​Меропа слабо, благодарно улыбнулась и перевела тускнеющий взгляд на младенцев: — Они особенные... Пожалуйста, оберегайте их... ​Это были её последние слова. ​Вскоре Меропа Гонт сделала свой последний вздох и покинула этот мир. Она оставила после себя двоих детей, чьи переплетенные судьбы однажды изменят этот мир гораздо сильнее, чем кто-либо мог себе представить. ​Шли месяцы. Серый и унылый приют Вула стал домом для маленьких близнецов, но с самого первого дня нянечки и приютские работники начали замечать за ними нечто странное. ​С Томом всё было сложно. В первый год его жизни к колыбели мальчика панически боялись подходить. Стоило кому-то приблиться, как людей охватывал необъяснимый, липкий, первобытный страх, исходящий от младенца. Его сильная, тёмная и пока ещё совершенно неконтролируемая магическая аура буквально отталкивала смертных, заставляя их чувствовать удушающую тревогу. Из-за этого к маленькому Тому подходили только в крайнем случае: быстро покормить, сменить пелёнки и отойти как можно дальше. Он был обречён расти в полном одиночестве и изоляции, если бы не его сестра. ​Иви, в чьём крошечном теле жило сознание богини Домины, прекрасно понимала, что происходит. Она сама соткала эту земную оболочку, создав её из ДНК Меропы Гонт и Тома Реддла-старшего, использовав дары богов. В этом теле не было сторонней человеческой души — Домина заняла его полностью. Ей, как богине, не требовалось материнское тепло для сохранения рассудка, а детское тело отлично питалось и согревалось её собственной запечатанной божественной силой. Но Домина видела, что её брат Том — обычный человек. И если оставить всё как есть, без любви и заботы его разум неизбежно ожесточится. ​Каждую ночь, когда приют погружался в беспросветный сон, Иви выпускала своё сознание на волю. Только в эти часы она наконец могла свободно летать по тёмным, безмолвным коридорам, двигаться без ограничений и изучать этот новый для неё мир. Но налетавшись, она всегда возвращалась к колыбели брата и направляла на него свою тёплую, величественную магию. Домина аккуратно, шаг за шагом, укрощала пугающую ауру Тома, запечатывая её под невидимый барьер. ​И на второй год её старания принесли плоды. ​Смертные наконец перестали ощущать тот дикий, подсознательный ужас. Несколько молодых нянечек начали подходить к Тому без дрожи в руках. Они спокойно одевали его, играли с ним и кормили. Саму же Иви в приюте обожали все без исключения. Домина изо всех сил старалась сдерживать свою истинную сущность, но её магия была слишком величественной, чистой и энергичной. Она всё равно просачивалась наружу сквозь поры детского тела. Люди интуитивно тянулись к девочке, чувствуя рядом с ней невероятный прилив сил, умиротворение и покой. Её всегда кормили первой, охотно качали на руках и осыпали искренними улыбками. ​Связь между близнецами была великой. Первая осознанная улыбка Тома была предназначена для Иви. А первый её детский смех случился только из-за брата. ​Приют «Вул» всегда казался холодным: серые стены въевшейся сырости, сквозящие окна и коридоры, звенящие от гнетущей тишины. Но именно здесь, в 1927 году, подрастали двое детей, рождённых под роковой звездой. ​К трём месяцам Том уже уверенно держал голову и наблюдал за миром внимательнее, чем любой младенец. Он почти никогда не капризничал без причины и смотрел на взрослых так сосредоточенно, будто изучал их до самой глубины души. Это пугало приютских сиделок. Но темноты мальчик не боялся — он был слишком мал, чтобы ведать страх. ​Иви же начала ползать рано и почти бесшумно, словно сам воздух переносил её крошечное тело от колыбели к окну. Нянечки то и дело находили её в местах, куда обычный ребёнок её возраста добраться никак не мог, или обнаруживали её мирно спящей в кроватке брата. Но люди лишь умилялись, качая головами: «Какое чудо. Маленький ангелочек». Божественная аура Домины туманила им разум, заставляя чувствовать себя мягче и спокойнее рядом с ней. ​Никто из смертных не догадывался, какая буря бушует за милой улыбкой годовалого ребёнка. ​«Блять, ну почему я решила, что вселиться в тело малышки — это хорошая идея?!» — бушевала мысленно Домина, сердито ворочаясь в колыбели. — «Надо было просто управлять её пустой оболочкой со стороны хотя бы лет до пяти! Мои силы сейчас использовать нельзя, нужно, чтобы божественная энергия сначала привыкла к законам этого мира, не привлекая лишнего внимания мультивселенной... М-да. Ускорить время? Нет, это слишком рискованно, временные линии могут спутаться, а проживать и запоминать весь этот бред заново не хочется. И ладно бы всё шло гладко, но это тело опять замерзает! Эта слепая дурища Маргарет снова забыла одеть меня потеплее! Придётся опускаться до банального...» ​Иви издала оглушительный, требовательный крик. Через полминуты в комнату вбежала запыхавшаяся молодая нянечка Марго. ​— Привет, малышка! Что с тобой случилось? — она ласково подняла Иви на руки. — Ну-ка, давай посмотрим... Ты покакала или кушать хочешь? ​«Нет, конечно, ты слепая, что ли? Посмотри, во что я одета! Переодень меня, мне холодно!» — раздражённо думала богиня, строя Марго умильные глазки. ​— Ой, да ты же совсем холодная! Надо тебя переодеть, — спохватилась нянечка и, уложив Иви обратно, побежала за тёплыми вещами. ​Пока Марго не было, Домина слегка потянулась своей силой сквозь запечатанный барьер, чтобы проверить Тома. Ей нужно было знать, не забыли ли про него. Увы, её худшие ожидания оправдались: Том лежал в соседней кроватке в слишком лёгкой распашонке. Работники приюта из-за остаточного страха всё ещё подсознательно старались тратить на него как можно меньше времени. ​«Убила бы их, если бы могла...» — мрачно заключила Домина. ​Когда Марго вернулась и закончила застёгивать на Иви тёплый комбинезон, она уже собиралась уходить, как вдруг из колыбельной раздался очень тихий, мягкий, но поразительно чёткий детский голос: ​— К бря-ту... ​Марго ошеломлённо замерла и резко обернулась: — Что?! Иви, это ты? Что ты сказала? ​— К бря... к бря-тууу... хо... чу... — старательно выговаривая непослушными губами человеческие слоги, повторила девочка. ​— Ты хочешь к братику? — расплылась в счастливой улыбке Марго, прижав руки к груди. — Боже мой, как мило! И правда ангелочек, уже разговаривать пытается. Конечно, можно к брату. ​Она бережно перенесла Иви в колыбель Тома. Но всё её благостное умиление мгновенно испарилось, стоило ей взглянуть на мальчика. Том смотрел на неё своим тяжёлым, недетским взглядом. ​— И как только у такой чудесной девочки родился такой странный брат? — пробормотала Марго, поспешно укрывая обоих детей одним одеялом. — Ладно, хорошо, что сегодня за ним присматриваю не я. ​Она развернулась и ушла, даже не подумав проверить, тепло ли одет сам Том. ​«Блин, план согреть его чужими руками не сработал...» — вздохнула Домина, прижимаясь к брату и делясь с ним своим запечатанным божественным теплом. — «Ладно. Надеюсь, до двух лет мы тут как-нибудь выживем». ​1928 год. ​Прошёл ещё один год. Близнецы подросли, стали подвижными, любопытными и активными. Том оставался удивительно тихим, собранным и общался исключительно с сестрой. Все остальные дети вызывали у него глухое недоверие. Стоило кому-то из приютских ребят приблизиться, двухлетний Том просто разворачивался и уходил, насколько это было возможно в его возрасте. Ему было неуютно. ​Иви видела это, но понимала, что действовать нужно тонко. Чтобы научить Тома дружить, ей для начала нужно было самой показать ему пример и влиться в детскую компанию. ​«Конечно, я справлюсь!» — подбадривала себя Домина, собирая деревянные кубики. — «Перевоспитать Тома и сделать из него нормального человека для богини — легче лёгкого. Главное — терпение». ​Пока Иви играла на ковре с другими детьми, Том сидел в стороне, на коленях у няни Стейси, и внимательно слушал сказку. Стейси была той самой доброй девушкой, о которой Домина позаботилась в прошлом году — уменьшив пугающую ауру Тома, она позволила Стейси искренне привязаться к мальчику. И Том платил ей взаимностью: Стейси была единственным взрослым, чьё тепло он принимал. ​— Иви? Можно спросить? — маленькая четырёхлетняя девочка аккуратно тронула Иви за плечо. ​— Да, конесьно мозно, Роуз. Тьво тьы хотела? — радостно улыбнулась Иви, мастерски отыгрывая картавого двухлетку. ​— А почему твой брат с нами никогда не играет? — спросила Роуз, поглядывая на угрюмого Тома. ​— Он стисняиться. А так он холёший! — звонко ответила Иви. ​— Может, тогда пойдём к нему? Кто со мной?! — весело воскликнул мальчик по имени Джон, и остальные дети дружно поднялись с мест. ​У Иви внутри всё похолодело. ​«Что?! Чёрт, нет-нет-нет! Том абсолютно не готов выходить из зоны комфорта! Если они сейчас толпой к нему полезут, он замкнётся, нагрубит им, и на его социализации можно ставить крест!» ​— Нет, не надо, позалюйста! — Иви замахала ручками, преграждая им путь. — Том ластлоится, если ему книську не доцитают, Дзон! ​Джон остановился, озадаченно почесал затылок и пожал плечами: — Ну ладно, Иви. Пошли тогда дальше строить. ​Дети отвлеклись. ​«Ну, слава Богу, обошлось...» — выдохнула богиня. — «Хорошо, что воспитателей рядом не было, а то они бы сильно удивились, что двухлетний ребёнок строит такие сложные логические цепочки и говорит почти без ошибок. Быстрее бы уже третий год... Скоро нужно будет предметно учить Тома заводить друзей». ​Через пару часов уставших детей собрали в столовой на обед. Близнецы сидели за общим столом. Когда с основным блюдом было покончено, дети не расходились — все ждали десерт, которым сегодня были сочные спелые яблоки. ​Молодая воспитательница поочерёдно раздавала фрукты. Но когда она подошла к Тому, её лицо на мгновение исказилось от застарелой неприязни. Она просто демонстративно прошла мимо него, обделив мальчика. Остательные дети притихли, не понимая, почему Тому не досталось лакомства. ​Том замер. ​«Опять... Почему они так на меня смотрят? Что я такого сделал?» — детская обида и глухая злость сдавили ему горло. — «Почему со мной вечно что-то не так? Все дружат с Иви, воспитатели любят её... Я тоже просто хочу яблоко!» ​На глазах Тома закипели горькие слёзы. Ему было невыносимо больно, он отчаянно хотел быть таким же «правильным», как его сестра. Но сейчас эта обида отравила и его любовь к ней. Когда Иви попыталась мягко положить ладошку ему на плечо, чтобы успокоить, Том резко дёрнулся и отвернулся, сбросив её руку. ​Иви поняла, что если сейчас полезет с утешениями или попытается, как обычно, отдать ему своё яблоко, это только сильнее ударит по его уязвлённой гордости. Ей нужно было, чтобы он принял тепло от кого-то другого. Богиня решила отпустить ситуацию и демонстративно занялась своим фруктом. ​Том сидел, уставившись в пол, сгорая от стыда и злости. Вдруг кто-то робко ткнул его в спину. Вздрогнув, Том обернулся, ожидая увидеть сестру, но перед ним стоял тихий мальчик по имени Эдгард. ​— Привет... — слабо выдавил мальчуган. ​— Чё тебе? — грубо буркнул Том, надеясь, что тот испугается и уйдёт. ​Но Эдгард не ушёл. Вместо этого он протянул вперёд ладошку, на которой лежало его собственное, нетронутое яблоко. ​— На... это тебе. ​Том ошарашенно захлопал глазами. Шок был настолько сильным, что мальчик забыл про свою злость. Быстро сообразив, он выхватил яблоко, пока Эдгард не передумал. ​— Эм... спасибо, Эдгарт, — тихо произнёс Том. ​Теперь пришла очередь удивляться Эдгарду. Он выпучил глаза: — Ты... ты знаешь, как меня зовут? ​— Да, конечно. Сестря говолила про тебя, — уже спокойнее ответил Том. ​Эдгард смущённо отвёл взгляд, но при этом продолжал с интересом рассматривать Тома. Потоптавшись на месте, он тихо спросил: — Ты... не хочешь поиграть? ​«Он правда хочет играть со мной? Но почему?..» — пронеслось в голове у Тома. — «Может, стоит попробовать? Вдруг это правда весело, как вечно твердит Иви...» ​Том едва заметно, но решительно кивнул. ​Увидев этот кивок, Эдгард буквально просиял. Он импульсивно схватил своего нового друга за руку и потащил в сторону ящика с игрушками. Том от такой прыти немного испугался, но послушно пошёл следом, совершенно забыв, что от неожиданности выронил подаренное яблоко прямо на пол. ​Иви, внимательно наблюдавшая за сценой из своего угла, довольно зажмурилась. ​«Так-так-так... Том нашёл друга. Или друг нашёл его — неважно, это в любом случае облегчает мою божественную задачу!» ​Пока никто из воспитателей не видел, Иви незаметно повела пальчиком. Упавшее яблоко окуталось мгновенной фиолетовой искрой и бесшумно телепортировалось прямиком в тумбочку возле кровати Тома.