Другая история Тома марволо реддла

​Эдгард притащил Тома к большому деревянному ящику, где лежали небогатые приютские сокровища: облупившиеся деревянные кубики, пара бесколёсных лошадок и помятые оловянные солдатики. ​Трёхлетний Эдгард сразу же принялся увлечённо вываливать кубики на ковёр, попутно засыпая Тома ворохом слов. Он строил какую-то крепость и на ходу сочинял наперебой истории: про рыцарей, про невидимых коней и про то, как эта цитадель будет защищать их от врагов. ​Том сидел рядом на корточках и слушал со своим фирменным, чересчур серьёзным лицом. Честно говоря, половину из того, что лепетал Эдгард, он просто не понимал. Собственная фантазия у Тома пока была развита слабо — книг он ещё не читал, ничего толком не видел, и как другие дети умудряются «придумывать» то, чего нет на самом деле, он искренне не вдуплял. Он просто молча всматривался в бруски, пытаясь сообразить, где Эдгард разглядел здесь сказочных коней. ​Но уходить не хотелось. Раз уж они решили играть вместе, Том решил тоже как-то помочь. Он протянул ручку, взял несколько прямоугольных брусков и начал молча ставить их один на другой. Фантазировать он не умел, поэтому подошёл к делу чисто технически — выровнял углы, проверил, чтобы конструкция не шаталась, и соорудил самую обычную, прямую, аккуратную башню. ​Эдгард на секунду отвлёкся от своих рыцарей, посмотрел на постройку Тома и вдруг восхищённо округлил глаза: — Ого-о-о! Том, ты такой молодец! Смотри, какую крутую башню построил! Она как настоящая! ​Том растерялся. В его детском мозгу случился сильнейший диссонанс. Он перевёл взгляд на бруски, потом на сияющего Эдгарда, и у него внутри буквально закоротило логику: «За что он меня хвалит? Я просто поставил кубик на кубик. В этой башне нет абсолютно ничего особенного. Почему он так рад?» ​— Эм... спасибо, — тихо буркнул Том, чувствуя, как ушки предательски розовеют от смущения. ​Он пару минут посидел, переваривая эту странную, непостижимую «человеческую механику», а потом просто мысленно кивнул сам себе. Раз Эдгарду нравятся фигуры, надо сделать ещё одну. На этот раз Том сосредоточенно принялся выкладывать из кубиков ровный, идеальный квадрат, а затем и треугольник. ​Иви из своего угла столовой ласково улыбнулась брату. Она видела, как в его маленькой голове сейчас со скрипом ломаются старые, одинокие шаблоны. Ей было приятно видеть, что её план медленно, но верно приносит плоды. ​А Эдгард тем временем уже переключился на другую тему и начал болтать обо всём подряд, как и положено трёхлетке. Том слушал его вполуха, продолжая выравнивать стены своего кубического квадрата. Эдгард рассказывал про приютские новости, про каких-то других ребят и вдруг, понизив голос, боязливо оглянулся на дверь: — ...Только к большим ребятам на заднем дворе лучше не ходить. Там Билли Стаббс командует. Он старше нас, ему уже целых шесть лет! Он злой, всегда толкается, отбирает игрушки и обижает младших. Меня вчера за ухо дёрнул просто так... ​Том замер, сжимая в руке очередной кубик. Его собственная магия ещё крепко спала глубоко внутри — до её пробуждения оставалось ещё года два, не меньше, — поэтому никакой мистической злости он не почувствовал. Но его цепкий, холодный разум зафиксировал каждое слово. Том просто молча, очень надёжно запомнил эту информацию. Билли Стаббс. Шесть лет. Злой. Обижает младших. Мальчик мысленно поставил галочку напротив этого имени, ещё не зная, зачем ему это нужно. ​Покрутив кубик в руках, Том аккуратно опустил его на ковёр, завершая фигуру, и снова повернулся к Эдгарду, готовый слушать его дальше. ​Мальчики поиграли еще немного. Эдгард всё болтал и болтал без умолку, перескакивая с кубиков на поломанные машинки. Удивительно, но Тома это ни капельки не раздражало. Он был еще совсем маленьким, многого не знал о мире и людям, поэтому просто впитывал этот поток слов, как губка. Ему было спокойно. ​Вдруг к их ковру робко подошла маленькая девочка лет трех в простеньком платьице. Она мяла пальчиками край подола и, смущенно поглядывая на мальчиков, тихо спросила: — А мозно... мозно с вами поиглять? ​Том сразу же растерялся. Из всех людей он привык доверять только Иви и доброй няне Стейси, которая относилась к нему как к родному сыну. К чужим детям он относился настороженно. Том насупился и замолчал, не зная, что ответить. ​Но Эдгард, который был старше и намного общительнее, радостно замахал руками: — Да! Давай! Будем играть вместе! ​Девочка несмело присела на корточки рядом с ними. Ее звали Лейси. Сначала она сильно стеснялась, но потом потихоньку начала болтать с Эдгардом. Они обсуждали какую-то чепуху про приютских кошек и невкусную кашу. ​Тому мгновенно стало неуютно. Он почувствовал себя лишним, будто его выпихнули из разговора. Мальчик замкнулся, опустил голову и принялся молча крутить в руках оловянного солдатика, делая вид, что ему очень интересно рассматривать его отбитый щит. ​Лейси заметила, что второй мальчик сидит букой. Она робко повернулась к нему и тихонько спросила: — А как тебя зовуть? Я Лейси. ​Том медленно поднял на нее глаза. Его взгляд — тяжелый, слишком сосредоточенный и не по-детски спокойный — напугал робкую девочку. В нем не было злости, но Лейси от испуга сжалась в комочек и моментально замолчала, едва не плача. ​Том это заметил. Он увидел, как она испугалась, и внутри у него что-то екнуло. Он не хотел ее пугать. Помня, как Иви учила его быть мягче, Том постарался расслабить лицо и неловко, со всей детской искренностью, произнес: — Извини... Я... я пляслушал. Как тебя зовут? ​Лейси удивленно моргнула, страх начал уходить. А Эдгард, услышав слово «прослушал», забавно надул щеки и вклинился в разговор: — Пляслушал? А я думал, ты меня тоже пляслушал, когда я пло Билли Стаббса говолил! ​— Нет, — серьезно ответил Том, повернувшись к другу. — Я не пляслушал тебя. Я всё-всё помню пло Билли. И пло коней тоже помню. ​Лейси, видя, что Том совсем не злой, а просто серьезный, наконец робко улыбнулась. Она выпрямилась и повторила погромче, уже без страха: — Меня Лейси зовут. ​— А я Том, — ответил мальчик и протянул ей оловянного солдатика без щита. — На, дельзи. Будем иглять. ​Лейси взяла игрушку, и напряжение между детьми окончательно растаяло. Через какое-то время Том окончательно расслабился. Они втроем начали строить огромный загон для деревянных лошадок. Том подсказывал, как ровнее ставить стены, Эдгард придумывал сюжет, а Лейси бережно расставляла фигурки. ​Иви, наблюдавшая за ними издалека, облегченно выдохнула. Ее запечатанная магия мягко пульсировала в груди: первый круг друзей Тома был сформирован. Теперь у него были не только Стейси и сестра, но и верный Эдгард, и чуткая Лейси. ​Через какое-то время раздался громкий звон колокольчика — всех позвали к ужину. Дети дружно потопали мыть ручки, после чего зашли в столовую. ​На этот раз всё было иначе. За длинный деревянный стол первая села Иви, а рядом с ней уверенно устроился Том. Эдгард и Лейси, переглянувшись, без тени страха сели с ними по соседству. Другие приютские ребята, включая даже некоторых старших задир, удивленно на это посмотрели. В их головах пронеслась робкая мысль: «Хм... Раз Эдгард и Лейси сидят с этим странным Томом, может, с ним всё нормально? Может, он не такой уж и пугающий?» Это был крошечный, но очень важный сдвиг в отношении всего приюта. ​Воспитательница Марго принялась раздавать тарелки с кашей. На десерт сегодня давали невиданную роскошь — спелые бананы. Марго, которая всем сердцем обожала Иви, к Тому по-прежнему относилась с неприязнью, считая его жутким и нелюдимым. Проходя мимо него, она уже по привычке занесла руку, чтобы пропустить мальчика и оставить без сладкого. Том посмотрел на неё снизу вверх своими огромными, умоляющими детскими глазами. Он так сильно хотел этот банан! ​Марго уже внутренне хмыкнула, собираясь шагнуть дальше, как вдруг пространство вокруг стола словно заледенело. По её спине пробежал жуткий, могильный холодок, от которого волосы на затылке встали дыбом. ​За спиной Тома сидела маленькая Иви. В этот момент лицо двухлетней девочки оставалось ангельски милым, но её запечатанная божественная аура на долю секунды полыхнула такой мощной, властной и тёмной силой, что у нянечки перехватило дыхание. В сознание Марго вонзился чёткий, не терпящий возражений ментальный приказ: «Быстро отдай банан Тому». ​Сглотнув подступивший к горлу ком, Марго дрожащими руками опустила банан на тарелку мальчика и буквально отпрянула, поспешно уходя на кухню. Она даже не поняла, чего именно испугалась — она не винила Тома и не подозревала ангелочка-Иви. Это было просто первобытное, чуждое чувство страха и чужой воли, которой невозможно не подчиниться. ​«Уф... Надо было давно использовать свои силы напрямую», — мысленно хмыкнула Домина, возвращая ауру в прежнее русло. — «Ещё два года, и я смогу контролировать эту энергию гораздо лучше. Правда... из-за таких всплесков это смертное детское тело будет разлагаться и стареть быстрее. Придётся быть аккуратнее». ​Том, увидев на своей тарелке заветное лакомство, сначала ошеломлённо замер. Он растерялся, ведь уже приготовился к привычной обиде. Но банан лежал перед ним — жёлтый, сладкий и настоящий. И в его маленькой голове мгновенно выстроилась своя, детская, глубоко материальная логика: «Когда я один — мне ничего не дают. А когда со мной рядом сидят сестра и другие дети — мне дали десерт! Значит, друзья — это хорошо! Друзья — это прикольно!» ​Пока это было лишь ошибочное, детское суждение, завязанное на банальной выгоде. Пройдёт время, и эта материальная радость перерастёт в настоящую, крепкую эмоциональную привязанность и поддержку. Но сейчас — банан был лучшим доказательством того, что Иви права. ​«Ура-а-а! Сработало!» — ликовала про себя богиня, глядя на притихшего, но счастливого брата. — «Какой же он всё-таки милашка, когда не хмурится. Просто прелестный ребёнок! Главное — найти к нему правильный подход. Какая же я всё-таки молодец, себя надо хвалить!» ​После ужина пришло время расходиться по спальням. Эдгард и Лейси весело помахали близнецам ручками, забавно попрощались, путая буквы, и ушли к себе. ​Том и Иви дружно встали из-за стола. В этот момент к ним подошла их любимая няня Стейси. Она ласково улыбнулась близнецам, взяла их за тёплые ладошки и повела по тёмному коридору в их комнату. ​Как только они переступили порог спальни, Иви, уставшая после дневных забот и ментального всплеска силы, быстрее побежала к своей колыбели, сразу укладываясь и готовясь ко сну. Том же подошел к своей кроватке и вдруг замер в полном шоке. На его простыне, прямо возле подушки, лежало то самое спелое яблоко, которое воспитательница Марго зажала в столовой. ​Мальчик растерянно захлопал глазами. Он ведь и не подозревал, что сестра незаметно телепортировала его сюда с помощью магии. ​«Что здесь делает яблоко? Его же мне не дали... Как оно тут оказалось?» — удивленно пронеслось в его мыслях. ​Заметив, что мальчик застыл как вкопанный, Стейси мягко присела рядом: — Что такое, малыш? Что-то случилось? ​— Да ницего... — быстро буркнул Том, стараясь не выдавать свое сокровище. ​Он импульсивно сделал шаг вперед и крепко обнял няню за шею. Стейси мысленно умилилась от такой редкой для него ласки. — Какие же вы у меня милашки, близняшки мои... — прошептала она, прижимая Тома к себе и нежно целуя его в лоб. ​Затем она подняла голову и увидела, что Иви в своей кроватке уже начинает крепко засыпать. Стейси тихонько подошла к девочке, поправила ей одеялко, обняла и тоже ласково поцеловала в лобик. ​Пока няня была занята сестрой, Том поспешно залез под свое одеяло, надежно спрятав яблоко от чужих глаз, и довольно улыбнулся. Стейси вернулась к его постели, еще раз поцеловала на ночь и тихо сказала: — Завтра после обеда мы, возможно, пойдем погулять на улицу. Том, пообещаешь мне помочь присмотреть за садом? ​Мальчик серьезно и уверенно кивнул: — Да, конесьно. Обесяю, Стейси. ​Няня счастливо улыбнулась, задула свечу и спокойно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. ​Как только приютские коридоры затихли, Том аккуратно достал из-под одеяла припрятанное яблоко. Он устроился поудобнее, за обе щеки принялся уплетать сладкий фрукт и счастливо думал о том, что завтра будет по-настоящему хороший день. Завтра он снова поиграет со своими первыми друзьями — Эдгардом и Лейси, а потом обязательно поможет любимой Стейси в саду. Впервые за два года его мир перестал быть холодным. ​А в соседней колыбели мирно спала Иви. Домина погрузила детское тело в глубокий, целебный транс, направляя всю внутреннюю энергию на восстановление. Ее запечатанная магия мягко циркулировала по венам, исцеляя клетки и укрепляя плоть, чтобы хрупкая земная оболочка не разлагалась от соприкосновения с великой божественной силой. Первый важный шаг на пути к спасению Тома был сделан, и теперь богине требовался заслуженный отдых. ​Следующее утро встретило приют серым рассветом, но для Тома оно впервые началось не с привычного гнетущего одиночества. Близнецы умылись, оделись с помощью дежурной няни и послушно потопали в общую столовую на завтрак. Однако за столом Тома ждало разочарование. Вредная нянечка Марго, всё ещё помня вчерашний ночной кошмар и подсознательно виня в своей минутной слабости «странного» мальчика, демонстративно усадила Эдгарда и Лейси за другой конец зала, к остальным детям. Близнецы остались сидеть за своим столом вдвоём. ​Том мгновенно насупился. Его только-только зародившееся хорошее настроение поползло вниз, а брови сердито съехались к переносице. ​Иви сразу заметила эту перемену. Чтобы отвлечь брата и вернуть ему боевой настрой, она легонько пихнула его плечом и весело спросила: — Том, ну расскази! Какие они — твои новые длузья? А то я пло них ницего не знаю! ​Вопрос сестры сработал. Мальчик немного оттаял, перевёл взгляд на дальний стол и, забавно подбирая слова, принялся делить своими первыми детскими наблюдениями: — Ну... Лейси она скломная. И ластелянная очень, боится всего. А Эдгалд... он как колесо! Болтливый, энелгичный, прыгает постоянно. ​Том на секунду замолчал, покрутил в руках ложку с кашей и тише добавил: — А еще Эдгалд говолил пло Билли Стаббса. Что он злой и всех обижает на заднем дволе. ​Иви едва заметно вздрогнула. ​«Точно, Билли Стаббс!» — мысленно хлопнула себя по лбу богиня. — «Я из-за этой приютской суматохи совсем забыла про местную грозу. Надеюсь, этот сопляк будет держаться от Тома подальше. Не хватало ещё, чтобы мой пока ещё неуравновешенный братец сорвался и прибил его раньше времени...» ​Домина тут же хищно сощурилась и принялась сканировать глазами столовую, выискивая задиру. В их корпусе жили дети только до семи лет. Приют «Вул» чётко делился на три здания: первый корпус — для совсем маленьких до 7 лет, второй — для средних от 7 до 13, и третий — для самых старших от 13 до 18. Билли Стаббсу как раз шёл шестой год, так что в этом корпусе он был самым большим и сильным среди малышей. Иви быстро засекла его в углу — Билли как раз отбирал у какого-то мальчишки кусок хлеба. Богиня взяла его на заметку. ​Тем временем Марго закончила разносить десерт. Вместо вчерашних бананов на столы легли блёклые, слегка помятые персики. Марго, косясь на близнецов, быстро швырнула им по фрукту и ушла. ​Том разочарованно вздохнул, глядя на персик. Банан ему нравился куда больше, да и теория о том, что «друзья приносят бананы», немного пошатнулась. Но мальчик быстро справился с собой. — Ладно, ницего стласного, — философски рассудил двухлетний Том. — Сейчас утлом я поиглаю с ребятами, а после обеда пойду помогать Стейси в саду. Обесял же. ​Он повернул голову к сестре: — А ты цто будешь делать, Иви? ​— Я поплясу Марго поцитать мне книзьку, — ангельским голосом ответила девочка. ​При упоминании Марго Том брезгливо скривился — эта нянька ему совсем не нравилась. Иви усмехнулась его гримасе и продолжила: — А потом, мозет, пойду к Дзону и Роуз. Поиграю с ними. ​— Холошо, ясно, — кивнул Том, соскальзывая со стула. — А я пойду к Лейси и Эдгалду. ​Близнецы помыли руки после еды, и в столовой началось утреннее движение. Дети постарше из других корпусов уже вовсю занимались делами: помогали в саду, таскали посуду на кухне и подметали полы. А самые маленькие обитатели приюта были предоставлены сами себе и разбредались по игровой комнате. ​Том вышел в коридор и только начал крутить головой, высматривая своих, как вдруг сзади на него кто-то налетел на полной скорости. Сильный толчок в спину чуть не сбил маленького Тома с ног. Он испуганно охнул, покачнулся, еле удержал равновесие и сердито закашлялся. ​— Том! Приве-е-ет! Пошли играть! — над самым ухом раздался оглушительный и радостный вопль Эдгарда, который мёртвой хваткой обнимал его со спины. ​— Эдгалд, это ты... — выдохнул Том, сердито, но без настоящей злости поправляя рубашку. — Не надо так толкаться. ​Чуть позади Эдгарда робко переминалась с ноги на ногу Лейси. Заметив, что Том обернулся, она испуганно вздрогнула, округлила глаза и тихонько пискнула: — А!.. Это вы... Пливьет. ​Поняв, что её заметили, она смущённо спрятала руки за спину и просто крошечно, едва заметно кивнула, заливаясь румянцем. Она была невероятно стеснительной. ​— Пливьет, Лейси, — спокойно отозвался Том, и девочка заметно расслабилась. ​Втроём они устроились в углу игровой комнаты. Неугомонный Эдгард сразу же закрутился на месте и объявил, что на улице сейчас сыро, поэтому они будут играть в «домашние классики». Поскольку мела у них не было, а портить полы никто бы не разрешил, Эдгард принялся расставлять на ковре всякий хлам: старые деревянные брусочки, тряпки и поломанные детали от игрушек, отмечая зоны для прыжков. ​— Смотлите, как надо! — весело крикнул Эдгард, запрыгал на одной ножке, забавно размахивая руками, перелетел через бруски и шумно приземлился в самый центр импровизированного круга. Ему было безумно весело, он буквально светился от энергии, а его улыбка была такой широкой и яркой, словно могла осветить весь этот хмурый приют. ​Том внимательно посмотрел на препятствия, оценил расстояние своим логическим умом, подошёл к линии и сосредоточенно повторил прыжки. Он двигался аккуратно, технично и без лишнего шума, чётко приземляясь туда, куда нужно. ​— Ого, Том, плявда круто! — закричал Эдгард, хлопая в ладоши. ​Настала очередь Лейси. Малышка боязливо подошла к черте, посмотрела на бруски, зажмурилась и робко прыгнула. Но её ножка зацепилась за край деревяшки. Девочка не удержала равновесие, глухо шмякнулась на ковёр и ушибла коленку. ​На её глаза мгновенно навернулись слёзы обиды. Лейси осталась сидеть на полу, шмыгая носом и готовая вот-воз разрыдаться от стыда, что у неё ничего не получилось. ​Эдгард тут же подскочил к ней, упал на корточки и лучезарно, во все тридцать два зуба улыбнулся, точь-в-точь как гиперактивный герой из какого-нибудь аниме: — Всё холошо, Лейси! Не плаць! Всё плявда получится, давай ещё лаз, это совсем не больно! Ты смозешь! ​Том тоже подошёл ближе. Прыгать на 360 градусов и кричать подбадривающие слова он не умел, да и бурные эмоции были не в его стиле. Но он посмотрел на плачущую девочку, вспомнил мягкость Стейси и тепло Иви, и его лицо разгладилось. Он присел рядом с Лейси и по-факту, очень спокойно и мягко произнёс: — Ницего стласного, Лейси. Всё холошо. Смотли, кубик просто плохой, он покатился. Давай руку. ​На его губах появилась редкая, очень тихая и добрая улыбка. Лейси посмотрела на сияющего Эдгарда, потом на надёжного, спокойного Тома, вытерла слёзки кулачком и робко протянула им ладошку... ​Пока Том учился быть рыцарем для Лейси, Иви поспешила исполнить свой план. Она нашла Марго — свою любимую няню, которая, в отличие от других, души в ней не чаяла. ​— Марго! Поцитай мне книзску, позялуйста? — Иви сделала самое невинное и прелестное лицо, на которое была способна богиня. ​Марго тут же расплылась в улыбке, погладила девочку по голове и повела её в тихую комнату. Она выбрала добрую, светлую сказку про храброго путешественника, который искал потерянные звезды. Пока няня читать, Иви внимательно слушала, но её божественный разум работал в фоновом режиме. ​«Какая она всё-таки двуличная», — холодно думала Домина, наблюдая за тем, как искренне и нежно Марго улыбается ей. — «Любит одного близнеца и готова носить на руках, а второго при первой возможности оставляет без еды. Удивительное человеческое лицемерие». ​В какой-то момент Марго прервалась. Она случайно посмотрела в сторону колыбели, где спал Том, и её лицо исказилось. Воспоминание о вчерашнем «холоде» на ужине нахлынуло на неё с новой силой. Марго вздрогнула, поёжилась и на мгновение умолкла. ​— Что такое, няня? — Иви склонила голову, всем своим видом изображая любопытство. ​— Да ничего, солнышко, — Марго нервно сглотнула, виновато взглянув на спящего Тома. — Просто... показалось. ​«Ага, показалось ей», — усмехнулась про себя Домина. — «Сваливает всё на Тома. Ума у этой женщины как у чайки, но почитать сказку для маленького мозга — полезно. И тепло полезно. Жалко только Стейси, ей приходится работать вдвое больше, пока мисс Коул строит из себя диктатора. От несправедливости иногда хочется превратить этот приют в кучку пепла...» — она подавила вспышку раздражения, напоминая себе, что она здесь ради брата, а не ради революций. ​Когда сказка закончилась, Иви поблагодарила Марго, вышла в коридор, выпила воды и направилась в сад. После недавнего дождя там пахло мокрой землёй и прелыми листьями. ​В самом дальнем углу, под навесом, она нашла Джона и Роуз. Роуз, четырёхлетняя девочка, сидела на влажной траве и сосредоточенно что-то калякала в крошечном блокноте обгрызенным карандашом. Джон же сидел рядом, задумчиво теребя на шее единственный кулон — всё, что осталось у него от родителей. ​— Пливьет! — звонко позвала Иви. ​Дети обернулись. — Привет, Иви! — Роуз радостно помахала блокнотом. — Смотри, я рисую наш сад! ​Иви присела рядом. Они болтали о всякой ерунде — о том, что небо сегодня серое, как старая мышь, и о том, что в саду снова появились улитки. Джон, который до этого молчал, вдруг встрепенулся. Скука его явно одолевала. Он встал, выпятил грудь и начал ходить кругами, меняя выражение лица. ​— «Ешьте! Живо всё доели, я сказала!» — пробасил Джон, уморительно надув щеки и мастерски имитируя строгую буфетчицу. Девочки прыснули от смеха. ​Потом мальчик выпрямился, нацепил на лицо ледяную маску мисс Коул и прошествовал мимо них с такой надменной, карикатурной грацией, что Иви чуть не свалилась на бок от хохота. ​— «Не сметь шуметь в коридорах! Порядок — это единственное, что отличает вас от животных!» — отчеканил он тонким, вредным голосом директора приюта. ​Роуз заливалась звонким, заливистым смехом, а в душе Иви (Домины) этот момент отозвался целой волной теплых, но горьких воспоминаний. В её первой жизни, в том далеком процветающем королевстве, которое теперь существовало лишь в её памяти, у неё — великой королевы — тоже были придворные шуты. Но они никогда не умели передать ту самую, особую, мелочную «приютскую» фальшь, которую этот обычный сирота Джон сейчас копировал с пугающей точностью. ​«Смешно», — подумала она, слегка прикрывая глаза, чтобы скрыть на долю секунды промелькнувший в них холодный, царственный блеск. — «Я ведь помню, как когда-то, в своей первой, счастливой жизни, будучи еще принцессой, я тайно сбегала из тронного зала, чтобы послушать, как у подножия замка перешептываются и шутят слуги. У меня была прекрасная семья, любящие родители, величие... А потом случился тот коллапс, уничтоживший мой мир, и память запечаталась. Наступила вторая жизнь — серая, голодная, тяжелая жизнь сироты без близких, в жестоком мире плохих людей, пока сознание вновь не вернуло мне воспоминания о том, кем я являюсь на самом деле. Я знаю истинный вкус абсолютной власти, и я знаю вкус придорожной грязи. Эти люди здесь... Марго, директор Коул... они жалкие. Они даже не подозревают, чья древняя воля сейчас заставляет их плясать под мою дудку». ​Ей было искренне жаль няню Стейси. В своей первой жизни Домина привыкла к справедливому порядку: достойные и добрые люди всегда получали награду, а недостойные — суровое наказание. Здесь же, в приюте «Вул», всё было перевернуто с ног на голову. Ответственная Стейси валилась с ног от усталости из-за придирок мисс Коул, пока лицемерная Марго прохлаждалась. ​— Ну как, похоже? — Джон с надеждой выжидающе посмотрел на девчонок, забавно сдвинув брови в попытке удержать суровое лицо. ​— Очень похоже! — вовсю рассмеялась Роуз, бережно поправляя свой маленький блокнот. ​Иви улыбнулась Джону — открыто, искренне, без божественного пафоса или высокомерия. Ей действительно было хорошо и по-человечески уютно в этой компании. Но вскоре девочка поднялась, аккуратно отряхнула платьице и тихо сказала, что ей пора идти — хочется немного побыть одной. ​Оставив ребят, она направилась вглубь приютского двора, к старому раскидистому дереву. Устроившись в тени его ветвей, Иви прислонилась спиной к стволу и погрузилась в тяжелые мысли о своем подлинном прошлом. ​Домина прекрасно помнила, как её первый, родной мир прекратил своё существование. Магическое ядро планеты тогда не выдержало и взорвалось, в один миг обратив в космическую пыль цветущие королевства. Но страшнее всего было то, что богам той вселенной было абсолютно всё равно. Им было максимально плевать на гибель миллиардов живых существ. Высшие силы даже палец о палец не ударили, чтобы предотвратить катастрофу. ​Единственное, почему Домина выжила — это заслуга самой её планеты. Будучи королевой, она была ментально и магически тесно связана с ядром родного мира. И в самый критический, предсмертный миг планета проявила подобие воли: она окутала свою королеву защитным коконом, спасая и перерождая её душу. ​После этого была вторая жизнь. В другом мире, совершенно с другой магической системой. Домина помнила ту жизнь от начала и до конца, но сознательно старалась лишний раз не ворошить те темные, голодные и тяжелые годы сиротства. Однако именно оттуда она вынесла свои самые жесткие жизненные уроки, которые теперь помогали ей здесь, в теле маленькой Иви. ​Тем временем на другом конце приюта Том закончил играть с Эдгардом и Лейси в домашние классики. Наступил полдень, и мальчик, как и обещал, направился в сторону сада. Погода стояла летняя, теплая, хотя после дождя земля на грядках еще оставалась влажной. ​Сад приюта «Вул» находился чуть дальше игровой площадки — здесь взрослые и старшие дети выращивали овощи и зелень для общей кухни. Когда маленький двухлетний Том уверенно зашагал по тропинке к грядкам, некоторые старшие ребята удивленно посмотрели ему вслед: обычно этот странный угрюмый мальчик сидел один в углу, а тут сам куда-то идет. ​Том зашел за невысокую оградку и сразу увидел няню Стейси. Она как раз копалась в земле. Мальчик подошел ближе и без лишних слов крепко обнял ее со спины за талию. ​Стейси от неожиданности вздрогнула и в легком шоке обернулась. Увидев Тома, она тут же тепло улыбнулась. Няня быстро стянула свои рабочие перчатки, которые были все испачканы в черной земле, и обняла малыша в ответ. ​Рядом с ними работала другая приютская девочка постарше, Эмили. Стейси повернулась к ней: — Эмили, отнеси, пожалуйста, вон те ростки подальше в тень, хорошо? ​— Это всё на сегодня, няня Стейси? — спросила Эмили, переставляя ящик. ​— Да, на сегодня всё, спасибо тебе, отдыхай, — кивнула Стейси, и Эмили ушла в сторону жилого корпуса. ​Том посмотрел на грядки и, забавно путая буквы, спросил: — Стейси, а цем мне вам помоць? ​— Да тут работы не так много, малыш, — ласково ответила она. — Нужно просто полить некоторые грядки. Хочешь, я устрою тебе экскурсию и расскажу, какие у нас тут растут цветы, овощи и фрукты? ​— Хоцю, — серьезно кивнул Том. ​Стейси взяла его за руку и повела по аккуратным дорожкам. Она показывала ему не только скучные помидоры и капусту для супа, но и красивые, яркие цветы, которые распустились этим летом. Том слушал ее с огромным, почти завороженным вниманием. Он буквально впитывал каждое слово о том, как правильно сажать семена и как за ними ухаживать. ​Мальчик изо всех сил старался быть полезным: он приносил Стейси маленькие, легкие горшочки, подавал лопатки и сам своими крошечными пальчиками аккуратно уминал землю вокруг новых посадок. Они возились в саду до самого вечера, и Тому было так спокойно и весело, что он совсем забыл про утренние обиды на Марго. ​Перед ужином Стейси повела чумазого Тома мыть руки, а потом устроила ему целое купание в большой ванне. Мальчик плескался в теплой воде, весело шлепал ладошками по пене и впервые за долгое время искренне улыбался взрослому человеку. ​После купания Стейси бережно достала его, укутала в большое мягкое полотенце и принялась тщательно высушивать ему голову, забавно и ласково трепля его за ушки. Том только тихонько фыркал от удовольствия. ​Когда пришло время ужина, Стейси привела чистенького и причесанного Тома в столовую. На этот раз она сама усадила его на лучшее место — за большой стол, где уже сидели Иви, Эдгард, Лейси, Джон и Роуз. — Сидите дружно, а я скоро принесу вам еду, — улыбнулась Стейси и ушла на кухню. ​Джон и Роуз с любопытством уставились на новенького в их компании. Между детьми завязалось первое знакомство. Все происходило абсолютно спокойно, без лишнего напряжения или неловкости — обычный детский разговор. Том вел себя скромно, сильно не болтал, но внимательно слушал. ​Чуть позже Том повернулся к Эдгарду и Лейси и негромко спросил: — А как у вас день плошел? Ну... после того, как я ушел к Стейси? ​— О-о-о, мы так круто поиграли! — тут же оживился болтливый Эдгард. — Сначала на площадке бегали, а потом нас позвали на кухню помогать! Мы таскали туда-сюда всякие продукты, мешки маленькие носили, посуду помогали расставлять. Короче, кучу дел переделали, а теперь вот сидим, едим! ​Лейси робко кивнула, подтверждая слова друга, и мягко улыбнулась Тому. Том посмотрел на них, потом на сестру Иви, которая сидела рядом и довольно за ним наблюдала, и внутри у него разлилось приятное, сытое тепло. У него появились не просто друзья, а своя собственная, большая и надежная компания.