Пепел перемен

«Крысиные будни» *Хогсмид, 14 февраля 2003 г. 22:46.* Ледяной дождь стучал по плащам мракоборцев, словно насмехаясь над их романтическими провалами. Гарри щёлкнул палочкой, тускло подсвечивая переулок за пабом "Свинья в мешке", где пахло прокисшим элем и магией третьесортных любовных зелий. Фонари на соседней улице мигали, подмигивая прохожим, но в этом переулке царила только тьма и сырость.       - Итак, - Рон, пряча под капюшон рыжие пряди, ткнул в груду мокрых ящиков, - по твоей теории, здесь прячут контрабанду валентинок с ядом? Или мы тут просто промокаем ради...       - Ради того, чтобы не сидеть в конторе под взглядами Робардса, - перебил Гарри. Начальник отдела постоянно пялился на него, как на экспонат музея: "Живой Поттер! Смотрите, дышит и даже кофе пьёт, и не рвется на подвиги!". После появления Гарри Поттера в Основном Подразделение Отдела Магического Правопорядка в британском Министерстве магии, финансирование отдела увеличили в двое. Чему глава управления мракоборцев, Гавейн Робардс, был несусветно рад. Министерство магии, как стая пикси на блестящее, кинулось вкладывать галлеоны в "проект Поттер". Газеты трубили: "Спаситель вернулся, чтобы очистить мир от теней!". Но тени, как выяснилось, теперь прятались в кипах пергаментов и в бесконечных заседаниях о "регламенте использования защитных чар третьего уровня". Гарри со временем разочаровался в погрязшей в бюрократии системе и даже смирился с тем, что Робардс монетизировал его славу. Каждый раз, когда Министерство требовало сократить бюджет, он водил комиссию по коридору, "случайно" сталкиваясь с Гарри: "О, смотрите-ка! Это же наш Поттер! Только вчера обезвредил опасного… э-э… нарушителя тишины после полуночи! Без него мы бы пропали!" И галлеоны текли рекой. А Гарри стоял, сжимая в кармане палочку, и думал о том, что настоящие тёмные маги давно сменили тактику. Они не прятались в переулках - они сидели в кабинетах, подписывая указы с улыбкой святоши. Рон хмыкнул, доставая из кармана смятую коробку шоколадных жуков:       - Кстати, насчёт "не сидеть"… Ты что Джинни подарил? Гарри замер. В голове пронеслось: утренний аврал в Азкабане, драка двух узников из-за самодельной татуировки "СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ", и… забытый свиток с совиным пером на столе.       - Она в Греции с "Гарпиями" до конца недели. Успею.       - Успеешь купить ей розу в ларьке у входа в Министерство, как в прошлом году? - Рон швырнул жука в лужу. - Гермиона сегодня чуть не превратила мой букет в кактус. Говорит, "цветы - это клише для тех, кто не знает меня 12 лет".       - А ты что хотел? Она же читала книгу "200 способов признаться в любви без пошлости", вот и ждёт от тебя романтики.       - Я хотел арендовать небесный фонарик с надписью "Ты - мой квиддич", но Уизли-младший, - он указал на себя, - забыл, что февральское небо забито дождевыми тучами. Гарри усмехнулся. Под плащом, на груди обжигала подвеска от Джинни, подаренная на годовщину свадьбы. Она парила у сердца, напоминая, что последний их разговор длился ровно четыре фразы: "Кофе закончился". "Купим". "Удачи в патруле". "Спокойной ночи". Рон вдруг схватил его за локоть:       - Слышал? За углом послышался шорох. Они синхронно навели палочки на мусорный бак, из-под которого выползла… крыса с розовой ленточкой на хвосте.       - Валентинка для Питера Петтигрю, - проворчал Рон. - Давай уже закончим этот цирк и зайдём в паб, я промёрз до костей. Интересно, а мозг может замёрзнуть?! - Он закатил глаза, словно хотел разглядеть свой мозг, но безуспешно. *Паб "Свинья в мешке", 23:03* Паб был типичным заведением для Хогсмида: низкие потолки, почерневшие от времени деревянные балки, стены, украшенные выцветшими фотографиями знаменитых магов и магглов, которые, по слухам, когда-то здесь бывали. Над барной стойкой висело чучело кабана с глупой улыбкой, а под ним - табличка с надписью: "Свинья в мешке - лучшее место, чтобы потерять голову и найти друзей". Воздух был густым от запаха жареного мяса, табачного дыма и старого дерева. На стенах висели ржавые подковы, которые, по легенде, приносили удачу, если их поцеловать после третьего стакана эля. Пивные кружки на столе дрожали в такт какофонии завывающей мандолины - кто-то из посетителей пытался сыграть "Любовный романс" на инструменте, проклятом на вечную фальшь. Гарри вытер рукавом каплю эля с подбородка, чувствуя, как липкая тоска прилипает к рёбрам.       - Знаешь, что самое смешное? - Рон уткнулся носом в пенный стакан. - Джордж предлагает мне продавать "Взрывающиеся валентинки". Говорит, клиенты будут в восторге: открыл сердце - получил фингал. Гарри хмыкнул, "Фингал... Как кстати... Надо уточнить у Джорджа, как давно он видел Джинни". Наблюдая, как симпатичная официантка швыряет в стену тарелку с подгоревшим паштетом, он задумался. Её лицо напомнило Джини в последний вечер перед отъездом - такое же усталое, с тенью невысказанного укора.       - А ты что? - спросил Гарри, отодвигая стакан. - Уйдешь из мракоборцев. Рон замер. В его глазах мелькнуло то самое выражение, что было в детстве, когда он врал про "съеденную мышку".       - Смеёшься! Нет конечно! - брови Рона подскочили выше обычного, исчезая под челкой.       - А, почему... нет? - спросил Гарри, делая легкий акцент на последнем слове.       - Ну... не знаю. А вдруг там будет... эмм... скучно!       - Ага. А тож у нас тут шапито каждый день!       - Ну не цирк конечно, но все же, - Рон пожал плечами, - Джордж говорит... Грохот опрокинутого стола прервал его. В углу трое пьяных магов орали друг на друга, размахивая палочками как дубинами. Один уже поджёг себе брови, пытаясь высечь искру из зажигалки.       - Ну вот, - вздохнул Гарри, вставая. - Получай что хотел: "Наша романтика". Обезвреживание прошло быстро, но грязно.       - Экспеллиармус! - рявкнул Рон, выбивая палочку из рук дебошира с опалёнными бровями.       - Петрификус Тоталус! - добавил Гарри, укладывая второго на липкий пол. Третий, самый пьяный, прислонился к стене, медленно сползая в лужу эля. Его глаза были мутными, как у домовика после трёх рюмок огненного виски.       - Вставай! - Гарри схватил его за шиворот. - Вечеринка закончилась.       - Ты где живёшь? Адрес назови! - добавил Рон.       - Адрррес… - маг икнул, обдав Гарри запахом перегара и горечи. - Шшшифер… Шшш…       - Чёрт! - Гарри отпрыгнул, но поздно. Рвота липким потоком залила его мантию. Рон фыркнул, прижимая руку ко рту:       - Гарри, ты как… оживший бутерброд из "Трёх мётел".       - Заткнись и помоги! - зарычал Гарри, чувствуя, как едкий запах въедается в кожу. - Скорджифи! - скомандовал он, наблюдая как пятна рвотных масс исчезают с ткани. *Улица Шиферный Тупик, 23:26.* Трансгрессия прошла хуже обычного. Пьяного вновь вырвало прямо во время сжатия пространства, и Гарри, стиснув зубы, вытер лицо рукавом.       - Почему я?! - он пнул мусорный бак, отчего тот завизжал человеческим голосом. - Я думал, буду ловить тёмных магов, а не… не "нянчить" их! Рон, держа маггловидное создание под мышкой, усмехнулся:       - А ты верил, что после войны все станут милыми единорогами.       - Какой номер дома? - Рявкнул Гарри, не узнавая собственный голос. Мужчина не в состоянии вымолвить и слово, лишь промычал и пальцем указал на маленькое здание, в двух домах от их места дислокации. Дверь дома №7 открылась, выпустив женщину с лицом, изборождённым морщинами. За её спиной копошились три тени - дети, которые то и дело выглядывали из-за угла.       - Опять? - её голос звучал как скрип ржавых качелей. - Только не штраф… Умоляю вас... Мы последнюю одежду на паёк меняем! Гарри сглотнул ком, внезапно вспомнив, как Петунья кричала, что они кормят его последними крохами. Она врала... Это было очевидно. Но в искренности этой женщины Гарри не сомневался. Он взглянул на квитанцию: 15 галлеонов. Сумма, за которую он сам когда-то продал бы душу, чтобы купить учебник по зельеварению. Он робко поднял взгляд. Слезы катились по лицу женщины, оставляя мокрые дорожки на бледных щеках. В её глазах Гарри увидел Джинни: и ту безысходность, с которой может столкнуться она.       - Забирайте, - он протолкнул мужчину в дверной проем и смяв пергамент, бросил в лужу. - Но если он снова появится в пабе… Договаривать он не стал, понимая, что она не в силах что-то изменить. Женщина всхлипнула, прижимая мужа.       - Спасибо, мистер Поттер! - крикнула она в след. Рон схватил его за плечо, когда они отошли:       - Ты с ума сошёл? Робардс вычтет это из нашей зарплаты!       - Пусть вычитает, - Гарри вытер лицо заклинанием "Терджио", но запах въелся в ноздри. - Мы не дементоры, чтобы высасывать последнее. *Улицы Хогсмида, 23:45.* Дождь перестал, оставив после себя туман, который цеплялся за улицы, как дым от давно погасшего костра. Луна, спрятавшаяся за рваными облаками, бросала на мостовую бледные блики, словно крошки от разбитого зеркала. Рон и Гарри шли по пустынной улице, их тени плясали на стенах, растягиваясь до нелепых размеров. Где-то вдалеке завыл ночной филин, но его крик потонул в гуле ветра, игравшего обрывками афиш у закрывшегося магазина "Дырявый Котёл".       - Ну что, герой, - Рон споткнулся о трещину в тротуаре, - сегодняшний подвиг добавим в список "Великие дела Поттера"? Глава "Как я чистил мантию от рвоты полукровки". Гарри хмыкнул, засовывая замёрзшие руки в карманы.       - Лучше в раздел "Как Уизли сожрал все конфеты от Ромильды Вэйн".       - Эй, это было на шестом курсе! - Рон фальшиво возмутился, но тут же сменил тему.       - Ладно, признавайся: завтра отправишь Джинни сову и будешь умолять простить за забытый подарок? Гарри намеренно замедлил шаг. В кармане он нащупал другой "подарок" - крошечная коробочка с эльфийскими конфетами, купленная месяц назад и так и не вручённая. Он достал ее, покрутил в руке и спрятал обратно.       - Она ненавидит эльфийские сладости.       - Потому что ты даришь их каждый год! - Рон вздохнул, останавливаясь у перекрёстка.       - Слушай, может, сгоняем к Джорджу? У него новые "Люмосовы сердца" в ассортименте - говорят, от них в спальне творится что-то невообразимое. Гарри представил, как Джинни, закатив глаза, швыряет светящееся сердце в стену, когда Гарри в очередной раз говорит что устал.       - Лучше предложи что-нибудь, что не взорвётся.       - Тогда только "Цветы смерти" остаются, - Рон достал палочку, готовясь к трансгрессии. - Ладно, старик, я на юг. Гермиона, наверное, уже вычислила по звёздам, что я на две минуты задержался. Они разошлись на углу, где фонарь мигал, будто подмигивая их неудачам. А где-то в далеке, крыса с розовой ленточкой на хвосте неслышно скользнула в ночь. *Гриммо-Плэйс 12, 23:55.* Дом встретил Гарри гулкой тишиной. Он захлопнул дверь, и эхо шагов по каменному полу напомнило стук когтей дементоров. В прихожей висели фотографии: Джинни в форме "Гарпий", застывшая в прыжке с клюшкой; их свадебный снимок с потрескавшимся уголком; Сириус, улыбающийся с пожелтевшего портрета… Он отвернулся. Эти глаза - все они словно ждали объяснений, которых у него не было. Мрачные стены особняка Блэков, даже после ремонта, всё ещё хранили тени прошлого. Родовое гобеленовое древо, которое Гарри запретил трогать рабочим, с выжженным пятном на месте имени Сириуса шелестело в такт сквознякам, а канделябры в форме змей шипели, когда он проходил мимо. Воздух был спёртым, словно сама атмосфера сопротивлялась жизни. На кухне, под слоем пыли, лежала записка: «Гарри. Был доктор Браун. Говорит, ты опять не пришел на прием. Позвони ему. Д.»       - Какой он к чёрту доктор! Шарлатан. - проворчал себе под нос Гарри. Доктор Браун, как специалист по ментальной магии, заставлял его говорить о том, что он пытался забыть. Для Гарри это как вскрыть незаживающие раны - он боялся, что боль от воспоминаний о Фреде, Люпине, Тонкс станет невыносимой без "анестезии" в виде виски. "Мозгоправы - это часть системы, которые превратили мою жизнь в инструмент пропаганды! - кричал Гарри на Джинни, когда она предлагала ему терапию, - Браун, как и Робардс, хочет лишь "причесать" мою боль, чтобы я снова стал удобным для Министерства!" Он годами хоронил свои травмы под алкоголем, до последнего отрицая свою зависимость. "Ты не прав, Гарри... Он поможет... Алкоголь не панацея." - уговаривала его Джинни, в очередной раз застав спящим на полу кухни. "Я в порядке, Джинни!" - стоял на своем Гарри. *Я В ПОРЯДКЕ* Ложь, на которой держались хрупкие часы их брака. Он смял пергамент и швырнул в мусорное ведро, но промахнулся. Бумага упала рядом с пустой бутылкой огненного виски, выпитой вчера, которую он так и не выбросил. Гарри замер, глядя на неё. Рука сама потянулась к верхнему шкафу, где пряталась запасная. «Всего один глоток. Чтобы заглушить тишину». Бутылка со звоном встала на стол. Пальцы скользнули по горлышку, как по холодному камню крестража. Первый глоток обжёг горло, как когда-то проклятие Круциатус. Второй принёс воспоминания...