Пепел перемен

"Тени Азкабана" *Азкабан, 15 февраля 2003 г. 20:47.* После войны Кингсли сделал то, что не удавалось ни одному министру магии за триста лет: изгнал дементоров из Азкабана. "Тюрьма должна карать, а не пожирать души" - заявил он тогда. Их завывания сменились лязгом металлических дверей и шагами охраны. Теперь коридоры патрулировали мракоборцы в мантиях с серебряными пряжками - символами "новой эры". Тюрьма напоминала гигантский улей с каменными сотами, где вместо пчёл жужжали заклинания подавления. Но холод остался - не магический, а человеческий. Ночные смены длились по двенадцать часов: с восьми вечера до восьми утра. Джинни ненавидела эти цифры. "Ты выходной, пока я летаю по матчам. А когда я прилетаю, ты сбегаешь в патрули. Мы стали призраками в одном доме..." "Ты специально берешь ночные смены в Азкабане? ", - бросала она, укладывая чемодан. Он не отвечал. Просто поднимал щит "Протего" между ними, как делал все последние месяцы. *** Ледяной ветер с Северного моря бился о чёрные базальтовые стены, выворачивая душу наизнанку. Гарри шёл по коридору третьего уровня, где воздух был густ от запаха морской соли и отчаяния. За решётками метались тени - одни бормотали заклинания, другие выли, цепляясь костлявыми пальцами за прутья, третьи бросались к решёткам, едва заслышав его шаги:       - Эй, Поттер! - сиплый голос донёсся из камеры 302. Человек с лицом, изъеденным оспинами, прижался к решётке. - Слышь, а Дамблдор-то перед смертью признался, как тебя использовал? Гарри стиснул палочку, ускоряя шаг, но голоса преследовали:       - О, смотрите-ка! Министерская собачка принесла косточки? - зашипела женщина справа, её волосы спутались в грязные космы.       - Слышь, герой! - завопил другой из соседней камеры, хватаясь за решётку. - Министерство тебя выдрессировало! Ты теперь как пуделёк на поводке? "Не реагируй. Они хотят, чтобы ты сорвался", - повторял про себя он, но каждый удар по старой ране бил в такт шагам. Он сжал палочку ещё сильнее, чувствуя, как дрожь в пальцах смешивается с яростью.       - Смотрите-ка! Наш "Избранный" тащится, как зомби! Женушка дома не жалеет, да? Я как выйду, обязательно к ней загляну! Гарри рванул к двери, не осознавая, что делает. Палочка упёрлась в горло тощего узника с татуировкой "Смерть предателям" на лбу.       - Повтори, - прошипел Гарри.       - Ты… ты же не станешь… - голос дрогнул.       - Стану! - Гарри надавил сильнее, и по щекам узника побежали черные прожилки. Он смотрел с наслаждением, как его лицо исказила гримаса жуткой боли. И останавливаться он не собирался.       - А-а-а!.... - истошно завопил тот, запрыгивая ногами на решетку, в попытке вырваться. Внезапно за спиной раздался медленный хлопок. Старший охраны, Гаррет Вейл, стоял в конце коридора, опираясь на трость. Его мундир мракоборца, украшенный серебряными шевронами за двадцать лет службы, сидел безупречно, но потёртые рукава и шрам, пересекавший левую щеку, выдавали человека, видавшего ад до того, как он стал тюремщиком. Лицо его напоминало высеченную из гранита маску - ни тени гнева, только усталая мудрость.       - Люмос Седерум, - произнёс он спокойно. Из его палочки вырвался мягкий золотистый свет, обвивший палочку Гарри, словно змея. Заклинание не жгло, но неотвратимо отвело оружие от горла узника.       - Позвольте дать совет, мистер Поттер. Не тратьте гнев на тех, кто дёшев. - Его взгляд скользнул по татуировке узника. - Вы лучше них. Узник, сползший по решётке на пол, задыхался, вцепившись в шею. На его лице застыла смесь облегчения и ужаса - словно он в последний миг вырвался из пасти дракона, но всё ещё чувствовал жар пламени на коже.       - Вы лучше них, Поттер, - повторил Вейл, шагая вперёд. Его голос звучал как скрип корабельных досок - привыкший заглушать рёв шторма. - Пока помните об этом. Гарри, тяжело дыша, опустил палочку. Гнев сменился стыдом - он поймал себя на том, что дрожит сильнее узника.       - Камера 302. Штрафной рацион на неделю за оскорбление сотрудника, - Вейл даже не взглянул на него, держа руки за спиной.       - Вы… не отстраните меня? - пробормотал он, глядя на старшего. Вейл повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что Гарри не ожидал увидеть - понимание.       - В мою первую смену здесь я чуть не сжёг заключённого за то, что он назвал мою мать грязнокровкой, - он провёл рукой по шраму. - Но Азкабан учит одному: гнев - роскошь для тех, кто может себе позволить не помнить последствий. Вы ещё научитесь. Он кивнул Гарри идти за собой, оставив узника рыдать в углу камеры. Тот, прижимаясь к стене, бормотал что-то о "прощении" - но его слова терялись в скрипе дверей. *Азкабан, 16 февраля 2003 г. 07.36.* "Встреча с призраком прошлого" В блоке «D», где сидели бывшие Пожиратели, тишина была зловещей. Рассвет окрасил узкие окна в грязно-серый цвет. Гарри, спотыкаясь от усталости, завершал маршрут. В дальнем конце коридора, за решёткой с рунами подавления магии, сидел Люциус Малфой. Его некогда безупречные волосы были спутаны, а мантия - изорвана, но поза сохраняла остатки достоинства. Он поднял голову, когда Гарри остановился у его камеры.       - Мистер Поттер, - он кивнул, будто принимая гостя в доме. - Выглядите хуже, чем моя совесть. Присаживайтесь.       - Не смешите, - буркнул Гарри, переводя взгляд на царапины на стене, образующие даты: дни до конца срока - До вашей совести мне далеко... Она у вас давно мертва. Камера №42 отличалась от других, как алмаз в груде угля. Стены, высеченные из чёрного базальта не казались такими тяжёлыми, на потолке мерцали крошечные звёзды, созданные из осколков горного хрусталя - возможно, последние остатки его былой роскоши. Свет от них падал рассеянными лучами, смягчая угловатость каменной скамьи, на которой лежала тонкая шерстяная накидка с вышитым фамильным гербом Малфоев. В углу стоял узкий столик из тёмного дерева - контрабанда, на которую тюремщики закрывали глаза за пару галлеонов. На нём аккуратно лежали книги в кожаном переплете:       - Читаете? - процедил Гарри, указывая на книги, внутренне корчась от того, что даже здесь Малфой сохранил привычку к роскоши. - "Искусство войны"? Или "Как вернуть власть"?       - "Философия самопознания", вам бы тоже не мешало почитать. - Люциус поднял взгляд. Его лицо, лишённое надменности, казалось почти чужим. Только глаза - холодные, как айсберги, - выдавали прежнего Малфоя. - Так зачем вы здесь, мистер Поттер, полагаю не для того, чтобы любоваться интерьером. Люциус усмехнулся, словно угадав его мысли, его голос звучал хрипло, но без прежней язвительности. Он откинулся на каменную скамью. Длинные пальцы перебирали край изорванной мантии - привычка, оставшаяся от времён, когда он играл с фамильным кольцом. Гарри хотел уйти, но ноги будто вросли в пол.       - Нет конечно. Я выполняю свою работу! - Он сказал это громче, чем нужно, словно пытаясь убедить самого себя.       - Работу? - Люциус мягко рассмеялся. - Когда-то и я так говорил. Служил идеям, которые считал великими. Пока не понял: системы не меняются.       - И что? - Гарри язвительно усмехнулся. - Вы просто смирились?       - Смирение - удел слабых. Я… пересмотрел приоритеты. Гарри скрестил руки на груди. Холод камеры пробирал до костей и хотелось поскорее отсюда убраться, но любопытство оказалось сильнее.       - Приоритеты? О чём вы вообще? О покаянии? О новой жизни? - Гарри сжал кулаки, ногти впились в ладони, - Смешно.       - Я носил маску, пока она не съела мое лицо. Вы же… носите мантию, как саван. - Он встал, медленно, словно каждое движение давалось через боль. Где-то далеко упала капля воды, отсчитывая секунды молчания. Люциус подошёл к решётке. Его дыхание оставляло следы на холодном металле. Он протянул руку сквозь прутья, показывая шрам на запястье - след от Тёмной Метки, которую он пытался срезать ножом.       - Вы знаете, что самое смешное в тюрьме? - он жестом указал на потолок, где плесень складывалась в узоры, похожие на руны. - Здесь у всех есть время понять, что их идеалы были… иллюзией. Даже у меня.       - Вы хотите сказать, что Волан-де-Морт был ошибкой? - спросил Гарри, ёрничая. Люциус улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень старой гордыни:       - Он был неизбежностью.       - Так я и знал, - Гарри развернулся к выходу. - Вы не изменились.       - А вы? - голос Люциуса остановил его. - Все эти годы вы бежите от своего прошлого, но тащите его за собой, как кандалы. Дамблдор, Снейп, даже я… Мы все использовали вас. Но теперь вы делаете это сами. Или вы просто пытаетесь убедить себя, что контролируете хаос? Гарри стиснул зубы. Рассветный свет пробился сквозь решётку окна, разделив камеру на полосы света и тени. Люциус стоял на границе, его профиль наполовину скрывался в темноте.       - Совет от того, кто потерял всё: Ваш путь - не эти стены. Перестаньте искать себя там, где вас хотят видеть другие. - Люциус повернулся к узкому окну, - Истинный путь всегда начинается там, где вас никто не ждёт! Надзиратель в конце коридора заорал:       - Поттер! Смена закончилась! Гарри кивнул, не глядя на Малфоя. Но когда он вышел на ветреный утёс, слова Люциуса звенели в ушах громче криков чаек. Он посмотрел на море, где волны бились о скалы, и впервые за долгое время почувствовал не злость, а страх - страх, что Малфой прав.