Пепел перемен

"Танго на осколках" *Лондон, Гриммо-Плэйс 12, 16 февраля 2003 г. 12:33.* Джинни спала, свернувшись калачиком на диване, в форме "Гарпий". Гарри замер в дверях, боясь, что запах виски разбудит её. Он ожидал увидеть ее только вечером, поэтому после смены заглянул в паб. Она потянулась, не открывая глаз:       - Ты пахнешь, как тролль после марафона…       - Патрулировал канализацию, - соврал он, целуя её в макушку.       - Врешь, - она обняла его, прижавшись щекой к груди. - Но я устала проверять. Он ждал, пока её дыхание станет ровным, затем осторожно высвободился из объятий. В ванной, при свете синей люминорной палочки, Гарри достал из-под раковины початую бутылку виски. Жидкость мерцала, как слеза дементора. Он выпил пару глотков. Зеркало расплылось, как акварель, и Гарри усмехнулся, глядя на лицо, которое всё меньше напоминало "Мальчика, Который Выжил". Он бросил усталый взгляд на душ и обессиленный побрел в кровать. *17 февраля 2003г. 06.20.* Джинни встала с дивана, её мышцы ныли после прошедших матчей, но привычка к ранним подъёмам пересилила боль. На кухне она грохнула чугунной сковородой о плиту, нарочито громко взбивая яйца в миске. Звук металла, гулкий и резкий, эхом прокатился по дому.       - Гарри! - крикнула она, не отрываясь от готовки. - Если не встанешь, твой завтрак достанется домовику! Ответа не последовало. Она вытерла руки о полотенце с вышитыми буквами "Г&Д", подарок Молли на свадьбу, который уже выцвел от частой стирки - и направилась в спальню. Дверь скрипнула, пропуская запах жареного бекона. Гарри лежал лицом вниз, уткнувшись в подушку, рука свешивалась с кровати, почти касаясь пустой бутылки.       - Ты живой? - Джинни швырнула в него смятый носок. - Вставай, герой. Мир ждёт твоих подвигов. Он застонал, натянув одеяло на голову. "Ещё пять минут…" - промелькнуло в туманном сознании, но Джинни, фыркнув, уже распахнула шторы. Утренний свет ворвался в комнату, высвечивая пыль на комоде и груду грязной одежды в углу. В луче света кружились пылинки, как пепел после невидимого пожара.       - Сколько часов? - неразборчиво прокряхтел он.       - Часы одни, вон стоят на комоде, а время уже седьмой час. - Она ткнула пальцем в сторону старых часов Сириуса, которые показывали вечное "без пяти двенадцать". Гарри замер. Точно... она же вернулась раньше. Вспомнил обрывки вчерашнего: ночную смену в Азкабане, голос Люциуса, паб "Свиная голова", где он пытался заглушить его слова четвёртой рюмкой, и Джинни, спящую на диване в форме, пахнущую полынью и дальними дорогами. Он проспал почти сутки.       - Ты выглядишь, как гиппогриф после линьки, - она села на край кровати, ткнув пальцем в его бок. - И пахнешь не лучше... Гарри приподнялся, щурясь. Сириус с портрета на стене уже подмигивал, готовый затянуть похабную балладу.       - Вчера опять… - она опустила поникший взгляд в пол.       - Не начинай, - Гарри прикрыл глаза ладонью. - Я в порядке.       - В порядке? - Она подняла с пола пустую бутылку из-под виски. - Это твой "порядок"? Он резко сел, забирая бутылку. Их взгляды встретились - её глаза, обычно полные огня, сейчас напоминали потухшие угли. "Она уже не верит" - понял он, но признать это вслух, значило обрушить последний мост между ними.       - Джин… - начал он, но она уже встала, смахнув крошки с простыни.       - Завтрак остывает. И да… - она остановилась в дверях, не оборачиваясь, - Гермиона звонила, приглашает на ужин. Дверь захлопнулась. Гарри уронил бутылку, звякнув она покатилась под кровать. "Неплохое начало дня". Натянув халат поверх мятой рубашки он спустился на кухню. Джинни стояла у плиты, перебирая письма с печатью Министерства. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, словно языки пламени.       - Твоя сова объелась беконом, - кивнула она на птицу, спящую в раковине. - И тебе советую.       - Но в раковине нет больше места, - улыбнулся он.       - Зато есть в душе, - буркнула Джинни, не оценив шутку. Он сел за стол, стараясь избегать ее взгляда. В тарелке дымились яичница с колбасой - её единственный кулинарный навык.       - Как матч в Греции? - спросил он, ковыряя вилкой желток.       - Последний отменили из-за тумана. А ты… - она запнулась, - ты вчера опять был в Азкабане? - В её голосе не было упрёка. Только усталое ожидание той же лжи.       - Патруль. Ничего интересного, - он судорожно сглотнул не поднимая глаз. Гарри понимал, что не сдержал обещание, данное Джинни перед отъездом. Но отказаться от дежурств в Азкабане, значило бы принять поражение, чего он себе позволить не мог. "Опять…" - мысленно вздохнула она, беря в руки старую жестяную кружку с логотипом "Гарпий". Её палец дрогнул на ручке кофемолки.       - Акваменши! - шепнула Джинни, и вода в чайнике закипела мгновенно, выпуская пар с резким свистом. - Ничего интересного... - повторила она, наливая кофе в его кружку - с молоком и тремя кусочками сахара, как он любил раньше. Гарри молчал, разглядывая трещину в столе. Там, между щепками, застрял засохший розовый лепесток - остаток букета, подаренного Джинни на годовщину.       - Я… - начал он, но слова застряли в горле, как комок жжёного тоста.       - Не надо, - Джинни поставила перед ним кружку. - Просто будь готов к семи. Гермиона ненавидит, когда опаздывают. Она вышла, хлопнув дверью. Гарри остался сидеть, слушая, как сова во сне щёлкает клювом. *Лондон, квартира Уизли-Грейнджер, 17 февраля 2003 г. 19:47.* Дверь открылась сама, выпуская волну теплого света и запаха жареной картошки. Гермиона стояла на пороге, в свитере с вышитыми совятами, её лицо озарилось улыбкой, но в глазах мелькнула тень тревоги при виде Гарри. За её спиной Рон балансировал на стремянке, пытаясь прикрепить к потолку "Шепчущие бомбочки" - шарики, переливающиеся всеми цветами радуги. Гирлянда из летающих чайных пакетиков кружилась над диваном, а на полках теснились книги вперемешку с фотографиями в рамках.       - Наконец-то! - Гермиона потянула Джинни в объятия, а затем обняла Гарри чуть дольше, чем нужно, будто проверяя, не рассыплется ли он. - Рон уже съел половину закусок. Хотя, - она кивнула на тарелку с пирожками-хамелеонами. - Они всё ещё пытаются слиться с обоями. Рон, спрыгнув со стремянки, шаркнул ногой о ковёр с вышитым грифоном - подарок от Гарри и Джинни на новоселье, они и себе хотели такой купить, но не успели. Его рыжие волосы торчали в стороны, как после схватки с электрическим демогустом. Гермиона же, поправляя кипу документов с печатью "Отдел координации магических инцидентов (ОКМИ)" на тумбочке у входа, бросила Рону укоризненный взгляд:       - Если эти бомбочки упадут в суп, Джорджу придётся изобретать зелье от ожогов!       - Они безопасные! Джордж сказал, они только шепчут комплименты. Он ткнул палочкой в бомбочку, и та прошептала: "Твои глаза ярче, чем Люмос!"       - Видишь? Джордж не врёт. Хотя вчера одна сказала: " У тебя ноги как у газели!".       - Такие же волосатые? - фыркнула Гермиона, и Рон расхохотался так искренне, что Гарри на миг увидел того самого рыжего мальчишку из Хогвартса, с которым он болтал ночами на пролет не задумываясь о будущем. Рон смеясь, задел стремянку, которая с грохотом рухнула, увлекая за собой бомбочку. Та лопнула, выкрикнув: "У тебя такие глаза, что в них можно утонуть".       - А на носу повеситься! - добавил Гарри долго не думая, с трудом сдерживая смех. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Джинни прячет улыбку в ладони. Ему вспомнилось, как они вчетвером валились со смеху в гостиной "Норы", когда Добби устроил дождь из пудингов, а Гермиона пыталась всё убрать заклинанием.       - Как работа, Гермиона? - Гарри уселся за стол, уставленный тыквенным супом и жареной курицей. Он избегал взгляда Джинни, которая аккуратно раскладывала салфетки, словно расставляя невидимые барьеры между ними.       - Борьба с хаосом, - Гермиона махнула палочкой, и супницы плавно приземлились на стол. - Вчера зафиксировали группу второкурсников в Бирмингеме. Устроили "дождь из лягушек" над школой для маглов. - Она покачала головой, но в уголках губ дрожала улыбка. - Представляешь? И что ты думаешь? Пришлось отправлять туда группу зачистки и стирать память сотне человек… Я понимаю один два, но целая школа... - она развела руками, - Иногда кажется, они специально ищут, как осложнить мне жизнь. Рон, намазывая масло на хлеб с трещиной, как будто буханка пережила собственную битву, фыркнул:       - В наше время за спасение жизни маггла при помощи магии - грозила статья. А теперь у них целый отдел с "зачисткой"! Если честно, я этих ребят боюсь до жути. - Он откусил кусок, и хлеб завизжал, превращаясь в миниатюрного хорька. - Ой, чёрт… Джордж и его "живые закуски", совсем забыл... Гарри сжал вилку, наблюдая, как хорёк убегает под диван. Перед глазами всплыл суд за спасение от дементоров: холодный зал, обвинения в "нарушении Устава", лицо тёти Петуньи, искажённое яростью. Тогда ему грозило исключение. Теперь же, благодаря реформам Кингсли, команды "зачистки" работали четко - магию не скрывали, а регулировали. "ОКМИ" заменил топорные методы Пожирателей времён Амбридж. Отдел должен был стать антитезой репрессивному аппарату прежнего Министерства. Теперь команды на модифицированных метлах "Стриж-Х", невидимых для радаров, прибывали на место за минуты, а заклинание "Мементо Интегра" не просто стирало память - оно вплетало ложь, уютную как свитер Молли Уизли. "Лягушки? Да нет, это же японские воздушные шары летали! А лягушки выпали из циркового грузовика" - бормотал магл-очевидец, а волшебники в костюмах "экологов" кивали, пряча палочки в портфели с гербом министерства. Но почему-то это не радовало. Страх Рона был оправдан. Несмотря на то, что мракоборцы проходили курсы Протего Менте: защита от ментальных манипуляций, где учились выявлять признаки воздействия "Мементо Морфо" и блокировать их с помощью контрзаклятий, команды зачистки постоянно совершенствовали методы. Их новые зелья, вроде "Обнивус Фальсус", внедряли ложные воспоминания так тонко, что даже обученный мракоборец мог не заметить подмены. Бывали лишь побочные эффекты в виде обрывков снов или Дежавю, но крайне редко.       - А на прошлой неделе в Корнуолле зафиксировали магический импульс уровня 7, - Гермиона прервала его мысли. - Всё небо светилось зелёным. Ни следов, ни свидетелей… - Она провела пальцем по краю бокала, и вино заискрилось. - Как будто магия… испарилась. Джинни, игравшая вилкой с кусочком мяса, подняла глаза. Её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, казались медным нимбом в свете люстры-дракона, машущей крыльями:       - Может, призраки? Или те… как их… полтергейсты?       - Полтергейсты не оставляют таких энергетических следов, - вздохнула Гермиона. - Это что-то другое. Что-то, что даже я пока не могу объяснить.       - А может трансгрессия? - добавила Джинни.       - Нет... Мощность слабовата. Гарри молча ковырялся в еде. Вилка звякнула о тарелку, и он поймал себя на том, что считает трещины на керамике - их было три.       - А ты, Гарри? - Гермиона повернулась к нему, и в её взгляде мелькнуло что-то материнское. - Рон говорил, вы патрулировали доки. Нашли хоть что-то, кроме крыс и пустых бутылок?       - Пару контрабандистов с запретными зельями, - он пожал плечами, глядя на своё отражение в ложке. Оно расплывалось, как призрак. - Сдали Робардсу. Думаю, они уже на свободе. Рон закашлялся, подавившись хлебом, а Джинни вскочила, опрокинув стакан. Вода растеклась по скатерти с вышитыми золотыми снитчами, смывая крошки. Гермиона отодвинула отчёт с пометкой "Необъяснимые энергетические всплески: дело №4" и заклинанием высушила скатерть.       - Я… принесу десерт, - пробормотала Джинни, исчезнув на кухне. Её голос прозвучал как эхо из другого измерения. Гарри потянулся за бокалом, но передумал. "Трезвый. Надо оставаться трезвым" повторял он про себя, пытаясь сдержаться от искушения. Он заметил взгляд Рона - друг быстро отвёл глаза, будто поймал его на краже печенья. В тишине зазвучало тиканье часов-дракона на камине, который теперь грыз собственный хвост, отсчитывая секунды. Тишину прервал Рон, шаркая ногой под столом:       - Пойдём подымим. А то Гермиона сейчас заставит нас читать про "энергетические всплески". *** Они вышли на узкий балкон, где ветер играл засохшими листьями герани в горшках. Рон достал самокрутку с "дымной травой" и прикурив ее, сел на единственный стул.       - Джордж говорит, ты всё ещё не решился, - начал Гарри, прикуривая сигарету и прислонившись к перилам. Внизу, на улице, фонари мигали, как светлячки в паутине.       - Ага. Жду, пока ты перестанешь делать вид, что тебя всё устраивает, - Рон выпустил дым, превращающийся в миниатюрную сову.       - Ты должен уйти! Ты же сам говорил, что ненавидишь эту работу. Тем более твой контракт истекает через неделю...       - Если я уйду… ты останешься там гнить? - спросил Рон резко. - Контракт-то у тебя до конца года. Где-то вдалеке завыла собака, и эхо прокатилось по переулку. Гарри сжал перила. Он знал, что следующий вопрос заденет Рона за живое, но молчать было хуже:       - Помнишь, после того случая с проклятым зеркалом? Ты тогда сказал, что мечтаешь хотя бы неделю просыпаться без страха, что твоё лицо окажется на первой полосе "Пророка" под заголовком "Ещё один герой пал". Рон напрягся, его пальцы сжали самокрутку так, что костяшки побелели. Он хорошо помнил тот ужас, который ему пришлось пережить, случайно заглянув в это зеркало и те кошмарные сны которые его преследовали несколько месяцев после.       - Это не... Я не жаловался, - пробормотал он, избегая взгляда Гарри. - Просто временные трудности.       - Временные? - Гарри наклонился вперёд, ловя его взгляд. Рон резко встал опрокинув стул. Его рыжие волосы, давно потерявшие яркость, торчали в разные стороны, как символ внутреннего хаоса.       - А что я должен был сделать, а? - голос его дрогнул. - После войны все ждали, что я стану "героем", как ты! Что буду ловить Пожирателей, хлопать по плечу выживших, целовать младенцев... А вышло что? Гарри молча поднял стул, жестом предлагая сесть обратно. Рон сдался, уткнувшись лицом в ладони.       - Ты пошёл в мракоборцы не из-за славы, - тихо сказал Гарри. - Ты пошёл, потому что боялся оставить меня одного. Как и сейчас. Рон фыркнул, но в его смехе слышались слёзы.       - Глупости.       - Правда. Ты всегда думал, что друзья важнее. Но пора бы и о себе подумать, о семье, о... - Гарри махнул головой в сторону двери. Из квартиры донеслись приглушённые голоса: Гермиона что-то объясняла Джинни, а та отвечала односложно. Пауза повисла, как тяжёлый занавес.       - Джордж нуждается в тебе, - осторожно продолжил Гарри. - Не в продавце, а в брате. Ты видел, как он смотрит на ту стену в магазине, где висит портрет Фреда? Ему нужен кто-то, кто будет смеяться над теми же глупостями. Кто напомнит, что жизнь - это не только война. Рон выдохнул, его плечи опустились, словно с них сняли невидимый груз.       - А если я облажаюсь? Если "Взрывающиеся валентинки" окажутся тухлой идеей?       - Тогда придумаешь что-то новое. Как всегда. - Гарри улыбнулся. - Помнишь летающую блинницу? Ты чуть не взорвал кухню на Тисовой улице, но Гермиона до сих пор называет это гениальным. Рон наконец рассмеялся по-настоящему, громко и нелепо, как в те дни, когда они крались ночью в Хогвартсскую кухню.       - Ладно, - он провёл рукой по лицу, стирая следы усталости. - Но если Джордж заставит меня носить розовую мантию с блёстками, я уволюсь в первый же день.       - Договорились, - Гарри раздавил окурок о перила. - Пошли, горе-герой! *** На столе дымился яблочный пирог с подгоревшими краями. Гермиона сидела на диване, листала отчёт, помечая поля заклинанием "Верби корриго".       - Ты всё ещё копаешься в своих вспышках? - спросил Рон, крадучись к десерту, который Джини аккуратно нарезала на кусочки.       - Это не просто вспышки. - Она ткнула палочкой в карту Лондона, лежащую рядом, где несколько точек светились красным. - Здесь, здесь… и здесь. Частота этих вспышек схожа с энергией сжатого пространства, как после трансгрессии или от портала, но она в разы сильней.       - А может и впрямь - незаконный портал? - Гарри вспомнил как к нему однажды, по ошибке, попали документы Робордса. Брать взятки за разрешение на незаконные порталы, для начальника было частой практикой.       - Нет, я проверяла, там нет порталов.       - Может, это ваш радар моросит? Как его там называют...? - Фыркнул Рон, откусив кусок пирога.       - Это не радар... Это детектор магических частот, - пробормотала Гермиона, аккуратно складывая документы в папку с надписью: "Объект №2: аномалия в районе Бейкер-стрит. Свидетели отсутствуют. Рекомендовано наблюдение". Рон, с набитым ртом пирогом, вдруг заметил на полке забытый волшебный "Музыкальный боб".       - Так, хватит о работе... Пришло время - танцев! - прокричал он. Не раздумывая, он швырнул боб в стену. Шар раздулся, и квартира наполнилась звуками старой маггловской песни "I Will Survive" в исполнении оркестра гоблинов. Тромбоны ревели так, что с полки упала их свадебная фотография.       - Ты совсем! - закричала Гермиона, но уже подтанцовывала, - Это же… Это же нарушение тишины по статье 15…       - Статьи отменяются! - Рон схватил её за руки, закружив в безумном вальсе, больше похожем на схватку с гиппогрифом. - Помнишь, как мы так танцевали на свадьбе Флёр? Гарри прислонился к стене, наблюдая, как Джинни, смеясь, пытается уклониться от летающих чайных пакетиков, пустившихся в пляс под музыку.       - Гермиона Грейнджер! - крикнула Джинни, перепрыгивая через удирающего из-под дивана хорька. - Ты же отвечаешь за порядок! Останови это безумие!       - Я… я пытаюсь! - Гермиона, задыхаясь от смеха, вырвалась из объятий Рона и ткнула палочкой в боб. Вместо тишины заиграл рок-н-ролл. Гарри неловко подмигнул Джинни, протягивая руку. Та замедлилась, будто вспомнив, что между ними всё ещё висит невысказанное. Но потом, сдавленно фыркнув, схватила его за ладонь. Они закружились, то наступая друг другу на ноги, то врезаясь в диван. Рон, тем временем, изображал гитару на метле, а Гермиона, сдаваясь, дирижировала летающими чайными пакетиками. Когда рок-н-ролл сменился медленной мелодией, Джинни неловко прижалась к Гарри, её пальцы сомкнулись на его плечах. Он почувствовал запах её духов - полынь и что-то сладкое, как раньше, но теперь это пахло по-другому.       - Помнишь, как танцевали на нашей свадьбе? - прошептала она, положив голову ему на плечо. - Ты тогда раздавил мне ногу.       - А ты назвала меня "танцующим горным троллем", - попытался шутить он, но голос звучал плоским. Она засмеялась, и её дыхание коснулось его шеи. Когда-то это вызывало мурашки и возбуждение, а теперь лишь щекотало кожу, как ветерок из открытого окна. Гарри попытался обнять её крепче, но рука будто одеревенела. В голове всплыл образ их первого танца в саду Бурана - Джинни в платье с рунами, смеющаяся, когда он наступил на подол. Тогда её смех звенел, как колокольчик. Сейчас он звучал как эхо тех дней.       - Гарри… - она подняла глаза, и он увидел в них вопрос, ответ на который уже обо не знали.       - Конечно, - неуверенно ответил он и нежно прижался губами к ее щеке. Он заставил себя улыбнуться, кружа её под рукой. Её плавь скользила в такт музыке, но между ними будто выросла невидимая стена. Гарри ловил взгляд Рона, который строил рожи Гермионе, танцующей с летающей метлой. "Они счастливы. А мы… мы просто призраки за их спиной". Джинни прижалась сильнее, словно пытаясь пробиться сквозь эту стену. Её рука дрогнула на его спине. Музыка сменилась, но они не сразу расцепили руки. Гарри почувствовал, как её пальцы слегка сжали его ладонь - жест, полный не высказанной надежды. Потом она отстранилась, поправив волосы, и её голос прозвучал слишком громко:       - Ладно, герой, хватит меня мучить. Иди помоги Рону - он сейчас сломает себе что-нибудь! Она шутливо толкнула его к Рону, который пытался станцевать брейк-данс с метлой. Но в её глазах, мелькнувших в свете люстры, Гарри увидел то же, что чувствовал сам - усталость от попыток вернуть то, что уже рассыпалось в пепел. Когда музыка смолкла, все рухнули на пол, задыхаясь.       - Вот что значит "расслабиться", - Рон ухмыльнулся, вытирая пот со лба. - Может, еще по одной?       - Не смей! - Гермиона швырнула в него подушкой, но глаза её светились. *** Провожая Гарри и Джинни к двери, Рон вдруг обнял друга так, что затрещали рёбра:       - Спасибо, что пришли!       - Всегда, - Гарри хрипло рассмеялся, чувствуя, как Джинни осторожно берёт его за руку. Они ушли, оставив за спиной квартиру, где чайные пакетики всё ещё кружились под тихое мурлыканье "Yesterday" в исполнении мурлоков, а карта осталась лежать на столе, где красные точки мерцали, как раны на теле города.