За слоями мрамора

Девять часов вечера. Все заведения уже заканчивают свою работу и постепенно закрываются. Работники спешат домой, чтобы поскорее насладиться отдыхом от будних дней. Молодая девушка, положив «тяжелую» голову на толстую книгу, отвернулась так, чтобы свет от настольной лампы не светил в глаза, и мирно спала за столом в библиотеке университета. Работница библиотеки также дремала у себя на рабочем месте, потеряв счёт времени. Часовая стрелка уже достигла десяти часов вечера. В помещение вошёл высокий стройный мужчина. На голове была надета черная шляпа с широкими полями, из-под которых выглядывали седые волосы. Блик от света на очках не давал разглядеть его светлые карие глаза. На подбородке виднелась слегка отросшая седая щетина. Мужчина был одет в коричневый костюм, из-под пиджака выглядывала молочного цвета свежая рубашка с накрахмаленным воротничком. Его горло стягивал темно-серый галстук. В руках он держал чёрное пальто. — Миссис Лайнс, – тихо произнес мужчина, потрепав спящую библиотекаршу за плечо. Старушка с неохотой открыла глаза, но увидев, кто перед ней стоит, сон сняло как рукой. Она надела дрожащими от старости руками очки и одарила вошедшего теплой улыбкой, за которой скрывалось смущение. — Мистер Стэплтон, прошу меня извинить. Кларисса уверяла меня, что в скором времени уйдет, и я смогу закрыть библиотеку. Однако как видите, обещание она своего не сдержала, – посмеиваясь, сказала женщина, жестом головы указывая на стол, за которым спала девушка. На лице Адама Стэплтона появилась теплая отцовская улыбка, когда он посмотрел на дремлющую Клариссу. — Миссис Лайнс, можете идти домой. Я сам все закрою, а ключи оставлю у охраны. Женщина поблагодарила и не заставила себя долго ждать. Спустя пару минут она уже покинула библиотеку и шустро спускалась по лестнице, ведущей к главному входу. Оставшись наедине со спящей Клариссой, Адам Стэплтон медленно и достаточно тихо шел в сторону стола. Он не стал будить девушку, лишь присел рядом с ней. Очки с круглыми стеклами запутались во вьющихся волосах, которые служили Клариссе своего рода «теплым шарфом» за счёт их густоты, длины и объема. Мужчина заметил, как подрагивали ее реснички. А губы смыкались и размыкались, словно она что-то проговаривала во сне. Кларисса стала для профессора почти родной дочерью. Он до сих пор помнил ее растерянный взгляд, когда ее нога ступила на порог Гимназии. Тогда Адам Стэплтон только посмеялся, узнав, что юная студентка так яро хочет посветить свою жизнь изучению древнегреческой культуры и античности. А сейчас перед ним спит самый юный в его практике без пяти минут доктор наук. Адам Стэплтон положил свою теплую ладонь на ее макушку, стараясь поглаживающими движениями пробудить девушку. Кларисса открыла глаза, часто заморгала. Немного прищурившись, она пыталась понять, кто сидит рядом с ней. Выпутав очки из волос и надев их, она была приятно удивлена. — Мистер Стэплтон, добрый день, – залепетала Кларисса, широко улыбнувшись. Сомкнув руки в замок и вытянув их над собой, девушка потянулась. Кости позвоночника приятно захрустели, от чего спало небольшое напряжение в спине. Мужчина звонко засмеялся. — Добрый вечер, Кларисса, – профессор сделал акцент на слово «вечер». Кларисса удивилась. Она посмотрела на часы, что были на ее запястье, и откинулась на спинку стула. — Кларисса, тебе пора отдохнуть. В последние две недели ты буквально живешь в этих стенах, и это мне не нравится. Девушка в мгновение нависла над тяжелой толстой книгой, которая пару минут назад служила ей неплохой подушкой. Книга была очень крупной, в длину не меньше тридцати пяти сантиметров, а ее толщина – почти семь. Ее переплет был сделан из темной коричневой кожи какого-то животного, а сами страница имели горчичный цвет. Местами на страницах можно было увидеть темные разводы, некоторые буквы стерты или почти нечитаемые. — Мистер Стэплтон, Вы должны на кое-что взглянуть! Мужчина поднялся с места и недовольно вздохнул. — Ни слушать, ни видеть не хочу! Девушка замерла на месте. Ее большие небесно-голубые глаза уставились на профессора, а указательный палец указывал на какую-то строчку в книге, расположенной рядом с куском карты Древней Греции. — Кларисса, тебе нужно передохнуть. И прошу, не спорь. Она поникла, все ее воодушевленно состояние рухнуло в одночасье. Однако девушка понимала, что ее руководитель прав. В последнее время она практически не отрывалась от книг, своей научной работы и прочей макулатуры, в гимназии она проводила больше десяти часов в сутки, от чего страдал ее нормальный распорядок дня, в особенности режим сна. Кларисса молча положила закладку на необходимой странице и закрыла книгу, а затем поднялась из-за стола. — Вот и умница, – мистер Стэплтон одобрил действия девушки и похлопал ее по плечу. Однако от него не ускользнула небольшая грусть Клариссы. — Девочка, ты заработалась и видимо потеряла счет времени. У тебя же через три дня свадьба. Девушка подняла голову и с нескрываемым удивлением посмотрела на профессора. — Вот видишь! – по-отцовски сказал мужчина, вкладывая в эти слова такую фразу «я же говорил». — Стань хотя бы на некоторое время той девушкой, что ждет и не дождется своей свадьбы. Откинь на второй план Мирона, Поликлета и Бриаксиса, займи лучше свою голову подготовкой к торжеству, воображениями о том, как ты и Тимати будете стоять под свадебной аркой, украшенной бутонами роз, и как ты будешь выглядеть в белом роскошном платье. — Вы правы, Адам. С подготовкой к докторской диссертации я совершенно забыла о нашем торжестве с Тимати. Кларисса почувствовала себя виноватой. Ведь человек, с которым через пару дней она должна была идти под венец, был любовью всей ее жизни. Еще в старшей школе Кларисса и думать не могла о том, что он станет тем человеком, с которым она захочет создать крепкую, любящую и дружную семью. Девушка сложила все свои рукописи, книга с походный рюкзак и взвалила на свои костлявые плечи. Поправив очки на переносице, Кларисса развернулась к профессору и одарила его улыбкой, сказав: — По Вашей рекомендации иду домой отдыхать и предаваться мечтам о свадьбе! Мужчина одобрительно похлопал ее по плечу и попрощался со своей «ученицей». Кларисса также ответила ему: «До свидания!», и уже торопливо спускалась на лестнице, ведущей к выходу. Плечи уже стали болеть от тяжести рюкзака. До дома оставалось еще пару кварталов. Солнце уже давно спряталось за высотными зданиями, а город погрузился в мир «ночных огней». Казалось, город только сейчас ожил. Наверное, именно этим и характеризовался Нью-Йорк. Кларисса жила в съемной квартире в районе Манхеттен. Квартира была крошечной и потому дешевой. Войдя в помещение, сразу попадаешь в район кухни. В противоположной стороне от мятного кухонного гарнитура рядом с большим окном стояла пара мягких кресел, оттянутых серой ворсистой тканью. Их разделял круглый небольшой столик со стеклянной столешницей. Все эти вещи стояли на расписном ковре. По правую сторону от кресел расположились две белые двери, одна из которых вела в комнату, где спала и работала Кларисса, а вторая – в ванную комнату. Ванная комната была немного неопрятной: пошарпанная уже ставшая серой плитка, короткая, но глубокая ванна и встроенная в тумбочку раковина, над которой висело квадратное зеркало. Спальня же, наоборот, была очень уютной. В небольшой комнате поместились двухместная кровать с очень мягким матрасом, письменный стол, сделанный из светло-коричневого дерева, стул из такого же материала с обивкой, обтянутой оливкового цвета тканью. Так как квартира была угловой и располагалась на последнем этаже, в комнате имело два больших окна, из которых открывался красивый вид на ночном Манхеттен. Тяжелый еле подъемный рюкзак упал с грохотом на пол. Оставив туфли в коридоре в разбросанном виде, Кларисса прошла в квартиру и присела на одно из кресел, откинувшись на мягкую спинку. Прикрыв глаза и глубоко дыша, девушка постаралась скинуть с себя усталость, чтобы позже найти силы для приготовления хотя бы какой-нибудь еды, поскольку последний прием пищу был только утром. Раздался громкий звонок телефона. Кларисса открыла глаза. Комната была погружена в темноту, только легкий свет уличных фонарей виден из окон. Девушка посмотрела на настенные часы – три часа ночи. Спросонья она не могла понять, откуда идет этот повторяющийся звук. Вспомнив, что не разобрала рюкзак по приходу домой, Кларисса достала свой телефон из внутреннего кармана «ранца». На экране высветилось заветное имя – Тимати. — Дорогая, почему так долго не отвечала? Я уже стал волноваться, – из динамика донеся любимый голос, который она не слышала уже около трех дней. — Я так крепко спала, что не услышала твой звонок, – виновато ответила Кларисса, проходя в спальную комнату. Девушка присела на край кровати, которая стояла напротив окна. Несмотря на поздний час, город продолжал жить. По улицам ездили автомобили, видны были желтые такси, также достаточное количество людей, что не спеша шли по тротуарам ночного города. — Извини, что разбудил. Стэплтон мне сообщил, что последние дни ты много работаешь. Она тяжело вздохнула. — Адам не умеет держать язык за зубами, – Кларисса сложила в эту фразу все свое негодование. На другом конце послышался звонкий смех жениха. — Конечно, ведь я его об этом попросил. — Но... Однако мужчина не дал ей продолжить говорить. — Кларисса, ты самое дорогое, что только у меня есть. И поэтому информация о твоем здоровье имеет для меня самое большое значение. Девушка замолчала. Совесть съедала ее изнутри. Ведь она последние три дня даже не вспоминала о Тимати, о его здоровье, моральном и физическом состоянии, в то самое время, когда он каждый день переживает за нее, волнуется. — Тимати... – она сделала небольшую паузу. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Кларисса, – ответ последовал в ту же секунду. Кларисса улыбнулась. Как ей хотелось прямо сейчас прикоснуться к телу любимого человека, почувствовать его тепло под своими ладонями, услышать запах мускуса, дыни и жасмина – такой запах имели его любимые духи. Становилось грустно, что прямо в эту минуту невозможно удовлетворить такое неистовое желание. — Завтра ты приедешь, во сколько? Я хочу тебя встретить, – проговорила Кларисса, уже придаваясь ожиданиям об их скорой встрече. Тимати замолчал, но от девушки не ускользнуло его тяжелое дыхание. Она насторожилась. — Тимати, что-то не так? Ты не приедешь? – задавая эти вопросы, Кларисса не хотела слышать ответ, только если бы он не удовлетворил ее. Мужчина ответил, предварительно громко выдохнув, осознавая, то, что он сейчас скажет, вызовет негодование у его невесты: — Кларисса, мне придется остаться в Лондоне еще на пару месяцев. — Но... У нас через три дня свадьба. Решены вопросы оформления, банкета, приглашения разосланы. Тимати, как же так?! Клариссу охватила обида и непонимание происходящего. Все повторяется вновь, как три месяца назад. Прошло ровно столько времени с такой же новости, что ей сообщил Тимати. Только тогда ее жениха отправляли в длительную командировку в Лондон. Однако Клариссу накрывают все те же чувства, что она испытала в недалеком прошлом. — Кларисса, пойми, я не могу противоречить Гаррисону. Ты думаешь, он не знал, что у нас скоро свадьба? Конечно, знал! Но он такой человек, работа для него превыше всего. — А для тебя? — Что? – в голосе Тимати было слышно недоумение. Сама Кларисса не отдала себе отчет в сказанном, эмоции взяли вверх. Несмотря на то, что она задала вопрос, не подумав, ей хотелось услышать ответ. — Ты слышал мой вопрос. А что для тебя превыше всего? — Кларисса... – он замолчал на некоторое время. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю и дорожу тобой. И ты знаешь, что весь мой труд – это чтобы мы были счастливы. Ты ведь сама мечтаешь о домике на окраине города, где мы будешь жить дружной любящей семьей. — Я понимаю. Но зачем мне этот дом, если рядом нет тебя? — Дорогая, я обещаю, что эти два месяца пройдут незаметно, и мы с тобой воссоединимся и станем семьей. Кларисса промолчала. Ее душили слезы, которые она старалась удержать в себе. — Ты веришь мне? – задал вопрос мужчина. Девушка закивала головой, но не могла выдавить из себя ответ, боясь расплакаться. — Да. Голос девушки не дрогнул, однако слезы стали стекать по щекам, образуя мокрые дорожки на коже и скапливаясь на кончике подбородка. — Дорогая моя, мы скоро увидимся, обещаю. Но уже поздно, тебе пора отдыхай. Целую, – веселым голосом попрощался с ней мужчина. Кларисса в ответ только что-то невнятно сказала и сбросила вызов. Телефон полетел на кровать. Отпрыгнув от упругого матраса, он упал на ламинатный пол. Девушка обняла себя за плечи холодным дрожащими руками и мелкими шажками подошла к окну. Обида и боль душили изнутри. Внутренний голос кричал: «Обман!». Но Кларисса не хотела ему верить. Ведь это Тимати. Тимати, которого она любит, который любит ее... Или нет? Нет! Нет! Любит! До беспамятства любит! Эти два месяца пролетят как миг. Он приедет, обнимет ее и поцелует. И вот она идет под венец. А после море сладостных минут вместе... Нужно только подождать.

***

Утро не задалось с самого его начала. Вода отключена, что стало препятствием для чистой головы; скисшее молоко – отсутствие возможности выпить кофе; порванная лямка рюкзака по пути на работу; купленный кофе по дороге пролился на белую блузу; очки благополучно забыты дома. — Еще только десять часов утра. Порой у меня за три дня столько не происходит, – ворчала Кларисса, усаживаясь на свое рабочее место. В правом ящичке она нашла свои старые очки с перемотанным скотчем мостиком. Чтобы видеть что-то дальше собственного носа, приходилось довольствоваться хотя бы этим. Пригодился и забытый серый кашемировый джемпер, которым девушка смогла прикрыть коричневое пятно от кофе. — Ты видела, как она посмотрела на меня? С такой неприязнью, хотя мы даже незнакомы, – с большим негодованием говорила миссис Баргельд своей подруге-коллеге миссис Ходжсон, когда они входили в кабинет, где уже сидела Кларисса. — Маргарет, не бери в голову. Может у нее утро не задалось, а ты сразу на свой счет все принимаешь, – отвечала ей миссис Ходжсон мягким голосом. — Доброе утро, Кларисса. — Здравствуйте, миссис Ходжсон. Миссис Баргельд. Вторая женщина лишь кивнула девушке и прошла через весь кабинет за свой дальний стол. Мина Ходжсон, присев за соседний стол от стола Клариссы, шепотом решила поделиться тем, чем так была возмущена их коллега: — Утром мы с Анжеликой как обычно зашли к мистеру Стэплтону. Ты ведь знаешь, она считает обязательным здороваться с директором. В тот момент у него в кабинете уже кто-то был, нас об этом предупредили, однако Анжелика не посчитала это бестактным, поскольку она только хотела пожелать «хорошего рабочего дня», – старая миссис закатила глаза и по-доброму улыбнулась. — В кабинете у Адама были мужчина и женщина. Оба в черном, да и одежда в целом необычная, особенно платье женщины. Очень было похоже на хитон, что носили женщины в Древней Греции. Длинный такой. Я так и не поняла, кто они, – женщина призадумалась ненадолго. — Так о чем я?! Ах, да! Эта загадочная женщина и молодой парень обернулись на нас, и смерили таким недовольным взглядом, что Анжелика до сих пор в себя прийти не может. Хотя, только ты не говори этого ей, но она сама виновата. Они видимо разговаривали о чем-то важном, а тут она со своим «здравствуйте». Кларисса утвердительно кивнула, соглашаясь со своей бывшей наставницей. Мина Ходжсон еще немного поговорила с юной коллегой, после чего обе приступили к работе. Девушка села за написание своей докторской, однако из головы теперь не выходил рассказ миссис Ходжсон. Что же это были за необыкновенные люди? Может, удалось обнаружить что-то старинное, и их отправят на археологические раскопки? Полет фантазий Клариссы прервал телефонный звонок. На экране высветилось «Адам». Поднеся телефонную трубку к уху, услышала серьезный тон директора: — Кларисса, в мой кабинет. Сейчас. Девушка знала, что если тебя зовет директор, необходимо поспешить. Выходя из кабинета, где она работала со своими коллегами, мимолетно взглянула на себя в зеркало. Ужас! Не первой свежести кучерявые волосы собраны в неаккуратную низкую шишку, от чего отросшая челка вьющимися прядями спадала на лицо. За ухом был наполовину сточенный красный карандаш. Сломанные очки слегка перекашивались на переносице. Старенький коричневый джемпер в области рукавов покрылся большим количеством катышек, а о рубашке упоминать не стоит. Одни темно-синие джинсы и коричневые полусапожки выглядели прилично. Кларисса смутилась, но надеялась, что Адам один в кабинете, а перед ним она появлялась и не в таком виде. Однако надежды девушки не увенчались успехом. Войдя в кабинет, она застала директора Гимназии за своим столом, а на стульях перед ним сидели те самые таинственные гости. Только она переступила порог, как оба обернулись и одновременно поднялись со своих мест и устремили свой взор на «гостью». Кларисса была в замешательстве. Ее напугали эти острые как лезвия взгляды на нее, они совсем не располагали дружелюбием. — А вот и Кларисса, – мистер Стэплтон лишь радушно улыбнулся и, поднявшись со своего рабочего кресла, подошел к своей бывшей ученице. Он встал рядом с ней, приобняв за плечо. — Кларисса, познакомься с нашими коллегами из Пирея, – мужчина подвел девушку к гостям, которые, практически не моргая, продолжали смотреть на девушку. Это была среднего роста женщина лет тридцати-тридцати пяти. Ее стройное тело прикрывало длинная черная ткань изо льна. Она была собрана в районе талии, от чего струилось легкими складками вниз. Ее худые плечи были открыты, а ее груди закрывали объемные кладки, которые также образовались сами по себе. На ее ногах – коричневые плетеные сандали из натуральной кожи. Говоря о внешности, то незнакомка была бесподобна. Ее черты лица в точности до миллиметра повторяли черты древнегреческой богини мудрости Афины. Отнюдь она не была похожа на ту скульптуру, что в свое время создал итальянский скульптор Винценцо Пачетти. Нет, девушка повторяла те изображения, что находились на вазах, сохранившихся до наших времен. Она обладала вытянутым овалом лица с заостренным подбородком, скулы не были сильно заметны, зато высокий лоб, словно демонстрирующий умственную деятельность, нарочито выделен. Особую красоту ей придавал античный греческий профиль с характерным греческим носом. Он был прямой, плавно переходящий, а переносица при этом практически отсутствовала. Губы слегка пухлые, имеющие природный ярко розовый пигмент. Само лицо чистое, без единого пятнышка или родинки. От ее холодного серого ледяного взгляда шел мороз по коже. Над блестящими, круглыми глазами нависали широкие темные густые брови. Волосы были очень длинные и волнистые, отливали на свету цветом черного турмалина. — Александра Коллиас, – мистер Стэплтон подвел Клариссу к гречанке. В мгновение та протянула свою худу руку, тонкие и длинные пальцы которой украшало множество тонких золотых колец. Кларисса протянула в ответ. — Приятно познакомиться, – сказала Кларисса. Коснувшись руки гостьи, девушка неожиданно для себя вздрогнула. На лице Александры появилась крохотная, но не сулящая ничего хорошо ухмылка. — Неужели я так ужасна, – протяжно проговорила она своим холодным низким голосом. Кларисса сглотнула и сильнее сжала руку девушки, показывая, что та ошибается в своих выводах. — Прошу прощения, у Вас такие холодные руки. Александра вновь только по злому ухмыльнулась и отпустила ладонь Клариссы. Рядом с иностранкой стоял молодой мужчина на вид лет тридцати. В своей красоте он ничуть не уступал его коллеге. Мужчина был высок и строен, узкую талию обтягивали широкие черные льняные брюки, из-под которых выглядывали похожие сандали. Подтянутое крупное тело прикрывала серая изо льна рубашка с широкими рукавами, которые были немного ниже локтя. Первые три или четыре пуговицы расстегнуты, демонстрируя его светлую чистую кожу, отливающую золотом. У него также было овальное лицо с заостренным подбородком с выделяющимися челюстными костями. Однако в остальном он совсем не походил на грека. Его отличали впалые скулы, прямой, но с выраженной переносицей нос. И глаза! Они были карие, практически черные, а форма век свидетельствовала о том, что это монолит. Он был азиатом. Над этими острыми, как лезвие, глазами нависали черные широкие брови. Его волосы были такого же цвета, они были длинные, гладкие, блестящие и собранные в низкий хвост тугим кожаным шнурком. На правой щеке особо выделялся рваный шрам от глубокой раны. Он протянулся от начала челюстной кости и заходил на глаз и бровь. Шрам сильно обезображивал лицо мужчины, наводил ужас. — Хидео Диамантис, – и вновь рука как ледышка. Только вот глаза мужчины совсем иные, немного грустные, печальные, и при этом досконально изучающие ее, Клариссу, с особым любопытством. Девушка повторила, что ей приятно познакомиться со своим заграничным коллегой, однако тот лишь ограничился легким кивком головы. — Ну, давайте присядем. Нам уже многое предстоит обсудить, – торопливо проговорил Адам и пододвинул Клариссе стул, а сам вернулся на свое место за столом. Кларисса чувствовала себя очень некомфортно, находясь между этими незнакомыми и пугающими ее людей. Они пугали своими постоянными откровенными взглядами. Каждый разглядывал девушку с макушки до носков сапог. Эту натянутую обстановку развеял задорный голос директора Гимназии: — С вашего позволения, дорогие гости, я начну с самого главного, – он развернулся в сторону к девушке. — Кларисса, наши коллегии хотят, чтобы ты возглавила археологические раскопки на острове Парос. Эта новость прогремела как гром среди ясного неба, но в хорошем смысле этой фразы. Юная доктор наук не верила сказанным словам, ей это показалось шуткой, розыгрышем, в общем, всем чем угодно, но только не правдой. В особенности, эта мысль еще сильнее засела в голове, когда она вновь встретилась с этим недобрым взглядом гречанки, что внимательно наблюдала за реакцией Клариссы. Девушка поправила очки, скатившиеся с переносицы до самого кончика, и нервно хихикнула. — Это не шутка? Александра грациозно закинула ногу на ногу и всем корпусом развернулась в сторону американки. — Я и мой коллега Хидео читали Вашу, уже нашумевшую и в нашей стране, научную работу, где Вы, Кларисса Кавендиш, подробно описали свое участие в археологических раскопках на острове Делос. Вам удалось доказать, что на местный причал в крупной торговой гавани постоянно приходили корабли. А возле побережья, глубоко под морем, были обнаружены древние руины крупного порта «Сиопи», – ее английский был плох в произношении, однако понять то, о чем она говорила, было возможно. Кровь прилила к щекам, от чего они загорели ярким розовым цветом. Кларисса была смущена. — Ах, конечно, и о Ваших работах в городе Книдос. Вам тогда удалось обнаружить пять потрясающих красивых голов греческих и римских статуй. Кажется, им около тысячи лет. — Вернее, больше двух тысячи лет, поскольку нам удалось установить, что они были вылеплены в эллинистическую и римскую эпоху древнегреческого города, – заговорила Кларисса твердым голосом, поскольку ее знания и профессионализм вселяли в нее уверенность. Александра Коллиас только смерила девушку недоброжелательным колким взглядом. Молодой человек, что сидел по левую сторону от Клариссы, слабо улыбнулся, но заметив, что гречанка смотрит теперь на него тем же взглядом, снова вернул на лицо маску безразличия и серьезности. Этот зрительный контакт между иностранцами ускользнул от Клариссы. — Ну же, Александра, не томите, расскажите Клариссе все подробности, что Вы рассказали мне, – вновь заговорил мистер Стэплтон. Брюнетка поднялась со стула и стала расхаживать по кабинету, периодически бросая взгляд на юную ученую: — Дело в том, что пару дней назад дайверам удалось обнаружить на дне пару крупногабаритных амфор, а также фрагмент статуи приблизительно шестого века до нашей эры, плюс-минус. К сожалению, в нашем институте археологии недостает квалифицированных специалистов в области раскопок, архитектуры и других предметов искусства Древней Греции и Рима, – девушка сделала паузку, и развернувшись на пятках, встала напротив Клариссы в паре шагов. — Но, видимо, Боги к нам столь благосклонны, что послали нам Вас, Кларисса. Вы юны, амбициозны, профессиональны и ответственны, а также умны, что лучше кандидатуры нам просто не сыскать. К тому же, мистер Стэплтон, посвятил нас с Хидео в планы относительно Вашей будущей докторской работы. Лучшей практики на сегодняшний день не найти, да и сама она буквально просится Вам в руки, Кларисса. Что скажите, коллега? – последнее слово Александра произнесла с особой интонацией, словно и насмехаясь, и делая на нем особый акцент. Кларисса была в замешательстве. В одной стороны, ее ждали удивительные путешествия и погружения в древнюю историю Греции. Возможно, им удалось найти то, что сможет перевернуть нынешнюю науку с ног на голову. Она жаждала знаний, роста себя как научного работника. Но... с другой стороны, археологические раскопки и иные работы не короткосрочны, как правило, они длятся от полугода (это самые мелкие) и несколько лет. А девушку ждал любимый жених и их свадьба через два месяца. Приходилось выбирать, и этот выбор был слишком сложен и невыносим. — Нам не хотелось бы затягивать, поэтому мы желаем получить Ваш ответ как можно быстрее, – подливала масла в огнь брюнетка. Ни от гречанки и ее коллеги, молодого азиата, не ускользнула нервозность Клариссы, как она крутила помолвочное кольцо на безымянном пальце. Это же заметил и мистер Стэплтон, но он не смел вмешиваться, это был ее выбор, и она должна была самостоятельно принять решение. — Понимаете, – нерешительно начала Кларисса. — Через два месяца у меня должна состояться свадьба. Если бы можно было повременить с началом раскопок или, например, по истечении этих месяцев мне отлучиться на некоторые время, а потом вновь приступить к работе... — Кларисса, Вы ведь не первый раз участвуете в раскопках и понимаете, как важна каждый час и каждая минута времени! – Александра повысила голос. — Если Вы не можете, мы найдем кого-нибудь другого. Александра подняла с сидения свою небольшого размера черную сумочку и, не попрощавшись, покинула кабинет. Дверь громко захлопнулась, от чего Кларисса вздрогнула. Хидео плавно поднялся со своего места и протянул Адаму Стэплтону свою ладонь. Кларисса последовала его примеру и тоже встала. Попрощавшись с директором Гимназии, он обернулся к растерянной девушке. Она глядела в пол, рассматривала носки своей обуви и короткий серый ворс ковралина и продолжала теребить кольцо. Азиат внимательно посмотрел на нее и также протянул руку, сказав: — Извините Александру, она очень рассчитывала на Вашу помощь и не ожидала, что Вы откажитесь, – медленно проговорил мужчина. Его голос по ощущению был такой же холодный, как и его руки, но при этом спокойный, мелодичный. Он попрощался и направился к двери. Но взявшись за ручку, Хидео остановился и обернулся, протягивая белую бумажную карточку. — Это мой номер. Если до конца этого дня передумаете, позвоните мне. После этих слов он скрылся за дверью, а Кларисса продолжила стоять посередине помещения и разглядывала карточку, на которой был напечатан номер телефона отеля и от руки – инициалы «Х.Д.». — Мистер Стэплтон, – дрожащим голосом заговорила Кларисса. — Кларисса, я не советчик в таких вопросах. Я старый холостяк, который променял личную жизнь на науку, и ты знаешь, чтобы я выбрал на твоем месте. Но с моей стороны это было бы очень эгоистично, давать тебе такой совет. Поэтому освобождаю тебя на сегодня от работы. Иди домой, отдохни и подумай. Посоветуйся с Тимати в конце концов. Девушка не стала спорить. Она только кивнула и пожелала Адаму хорошего дня. По пути захватила свой рюкзак и наработки докторской работы. На улице шел ливневый дождь, потому Клариссе хватило возможности только добежать до ближайшего кафетерия. В помещении пахло свежесваренным терпким кофе со сливками, ванилью и горячей миндальной выпечкой. Девушка села за столик у панорамного окна, выходящего на главную улицу. По чистому стеклу скатывались одна за другой дождевые капли, рисуя длинные дорожки на окне. У подошедшего к ней официанта, Кларисса заказала большую чашку горячего латте и ванильную булочку с корицей. Такой заказ уже стал привычкой, потому что сейчас и кусок в горло не лез. Кофе уже давно остыл, а девушка все продолжала мешать его чайной ложкой. Ее разрывали муки выбора. Мама часто повторяла Клариссе, что женщине от природы не дано совмещать и семью, и работу, она должна сделать выбор. Но девушка вечно это отрицала, говорила, что это посеянные стереотипы в головы обществом. Прошел не первый час раздумий, но им все не приходил конец. Только чаша весов перевешивала в сторону работы, как глаза Клариссы падали на сверкающее при свете ламп помолвочное кольцо. И она погружалась в воспоминания о Тимати. Она перемещалась в те дни, когда впервые его встретила. Это были летние каникулы в Италии после первого курса в Университете. Кларисса прогуливалась по узким улочкам Рима, ощущала аппетитный запах уличных закусок и базилика. Как помнится, Тимати тогда также отдыхал в столице Италии, гулял в том же районе со своими друзьями. Впервые они встретились в местном ресторанчике. Получилось, что они оба разместились на улице, слушали традиционную музыку, что играли музыканты. Кларисса сидела одна, наслаждалась свежим теплым воздухом, пила белое холодное вино и ела свежую теплую неаполитанскую пиццу. Парень со своей компанией сидел неподалеку, буквально в метре от нее. Первым девушку заметил его приятель Джонни. Она походила на коренную итальянку: вьющиеся длинные волосы из-за морской воды и влажного воздуха; ровный бронзовый загар особенно подчеркивало белое воздушное хлопковое платье. Они стали перешептываться и поглядывать на загорелую красавицу, что внимательно разглядывала итальянскую архитектуру и районные окрестности. Ребята заметили, с каким особым увлечением на нее смотрел Тимати. Они стали подталкивать, уговаривать заговорить с ней, и он решился. — Добрый день, сеньерита, – прозвучал мягкий бархатный голос парня на итальянском языке. Кларисса повернула голову в сторону говорящего и приспустила темные очки с глаз, чтобы разглядеть подошедшего. Перед ней в лучах летнего горячего солнца стоял молодой загорелый парень. На его точенном лице играла дружелюбная яркая улыбка. Он был блондином со вьющимися слегка отросшими волосами. Тимати был одет в свободную хлопковую белую рубашку с рукавами по локоть и свободного кроя бежевые льняные брюки. Он был привлекателен, к тому же дружелюбен и приветлив. — Мне неловко, но вы мне очень понравились, – Тимати продолжал говорить на ломаном итальянском языке. Однако это не заметила Кларисса, а только одарила молодого человека своей широкой улыбкой и засмущалась, поскольку кроме приветствия и обращения к себе ничего больше не поняла. — Извините, я не говорю по-итальянски, – ответила девушка на родном английском языке. Парень заулыбался еще сильнее и заметно расслабился. — Прошу прощения, – в ход пошел английский. — Вы так похоже на итальянку, – Тимати сильно был смущен, потому потупил взгляд на каменистую дорожку улицы и стал разминать рукой шею. Он усмехнулся своим мыслям и снова посмотрел на голубоглазую девушку. — На итальянском это было легче, – невзначай бросил парень, что вызвало на этот раз смущение и у Клариссы. — В общем, Вы мне очень понравились. И я бы хотел с Вами познакомиться. Тот день стал отправной точкой их восьмилетней и крепкой любви. Тимати попрощался со своими друзьями и провел остаток дня с Клариссой. Они гуляли до утра, наслаждались городом, узнавали друг о друге все, что только было возможно. Оказалось, что парень тоже из Америки и жил в граничившем с Нью-Йорком штате, Пенсильвании. А дальше как у многих влюбленный пар, первый поцелуй, редкие, но яркие встречи. Затем совместная жизнь в общей квартире на Манхетене. И тот самый день, когда он сделал ей предложение. Как помнится, это была среда, день, когда Кларисса вернулась из очередной командировки по случаю проведения раскопок на острове Делос. Квартира, погруженная в темноту, была освещена бесчисленным количеством свечей. А посередине гостиной комнаты стоял Тимати, его глаза светились, а все та же широкая лучезарная улыбка сияла на его лице. В тот момент Кларисса все поняла, но до конца не могла поверить, что она стала главной героиней той самой счастливой сказке, которой не хотелось, чтобы приходил конец. Молодой человек встал на одно колено и сказал: — Кларисса, ты стала первой и единственной любовью всей моей жизни! Даже по истечении семи лет знакомства с тобой мне сложно поверить в благосклонность вселенной, что она познакомила меня с тобой на другом конце света. Я люблю в тебе все без остатка. Ведь с первой минуты нашего знакомства в Италии я хотел сделать тебе предложение! Сомнений нет, ты очаровала меня раз и навсегда. Потому я хочу спросить тебя... Ты станешь моей женой? На глазах Клариссы выступили слезы, когда в минуты тягостного выбора она вспоминала эти слова, голос любимого, который звучал в ее голове. Ей сильно не хватало его нахождения рядом, нежного подбадривающего слова, ласковых прикосновений. Последний раз они виделись почти полгода назад, когда девушка провожала его в командировку. Но тогда даже не подозревала, что эта разлука затянется так надолго. Блеск камня на кольце выглядел расплывчато, потому девушка поторопилась смахнуть уже скатывавшиеся на щекам слезы. Машинально Кларисса взяла телефон и дрожащими пальцами набрала заученный номер. Гудки. Один за другим. Но никакого ответа, только автоответчик. Девушка с разочарованием и обидой кладет телефон обратно на стол. Экран загорается и появляется текст сообщения: «У меня заседание!» Грусть мгновенно сменяется злостью. В момент Клариссе приходит осознание того, что она всегда отдавала приоритет их отношениям. Даже сейчас, когда назначена дата свадьбы, приходилось ее отодвигать на более поздний срок, потому что у жениха появлялись рабочие дела. Она же сейчас стоит на перепутье, винит себя, что даже выбирает между работой и семьей, когда Тимати такие муки выбора не посещали. Из кармана рюкзака девушка достает белоснежную картонную карточку и набирает написанный на ней номер телефона. Пара гудков и на другом конце слышен приветливый и приятный голос молодой женщины: — Добрый день, отель «Плаза». Меня зовут Рейчел, чем могу Вам помочь. — Здравствуйте. Не могли бы Вы связать меня с Хидео Диамантисом. Тишина, слабо слышны лишь какие-то переговоры на заднем фоне. — Слушаю, – через пару секунд доносится низкий ледяной голос мужчины, от которого мурашки пробежали от макушки до кончиков пальцев. — Я согласна возглавлять раскопки!