Птенец в коробке

*** В ту ночь Сергей не мог заснуть. Всё внутри ныло от тревоги. Мысли, одна за другой, навязчиво возвращались к сараю и вопросам, что же там произошло: Почему он не помнит, как вернулся в детдом? Что случилось с собакой? Птица тем временем совершенно не помогал унять его тревожность. Он просто испарился, не показываясь на глаза мальчику до самой ночи. Сергей пытался мысленно звать его, пробовал обратиться незаметным для окружающих шёпотом, но в ответ — тишина. Лишь глубокой ночью, когда в спальне уже все уснули, а Серёжа беспокойно всматривался в темный прямоугольник окна, Птица как всегда лег сзади. Обнял, но вместо привычного тепла, Сергей ощутил неприятный пронизывающий холод, будто что-то чужое и гадкое легло позади него. Впервые всё его естество реагировало на верного друга так странно, будто беспомощный кролик, угодивший в клетку к удаву. Каждая клеточка тела словно кричала, подавая мозгу сигналы об опасности, желая сбежать, спрятаться. Впервые Сергей хотел, чтобы Птица не касался его, но, только сжавшись тревожным клубком, продолжил всматриваться в темноту, мечтая, чтобы ощущение страха как можно быстрее покинуло его. *** Утром Сергей почти не ел. Уставший и весь измученный, он еле дотерпел окончания уроков. Пулей вылетев на школьное крыльцо, он сразу же направился в сторону помойки, молясь чтобы пес оказался там. Но нет, ничего, кроме раздуваемого ветром мусора, там не было. Тревожно закусив губу, мальчик осмотрелся. Дети, весело шумя, расходились по домам, быстро оставляя Сергея в одиночестве возле помойки. Слабо представляя куда мог запропаститься пес, Сережа вышел за школьные ворота, начиная вглядываться в каждую скамейку, в каждый стог листьев. Пусто. Только ветер гоняет брошенный кем-то пакет, да тихонько шуршат листья, вылетающие из собранной кучи. Щемящая пустота стиснула горло. — Он же не мог умереть… Это не было утверждением, как и вопросом. Мальчик просто надеялся, что собака смогла сбежать от извергов. Он же не помнит, что там случилось. Но похоже — вся его злость испарилась так же быстро, как и появилась, а он трусливо ретировался в детдом. Ноги пошли по вчерашней дороге, а глаза продолжили выискивать силуэт собаки среди деревьев. Сзади послышалось тихое шуршание огромных крыльев. Сергей почувствовал, как теперь за ним шло нечто огромное и… очень страшное… Птица со вчерашнего дня воспринимался подсознанием как что-то враждебное, от чего ребенок находился в отвратительнейшем эмоциональном состоянии. Он не мог сопротивляться собственному страху перед созданием, роднее которого у него никого нет и не будет. Глубоко выдохнув, ребенок решил не обращать внимания на своего темного попутчика. Все, что ему сейчас нужно — найти хоть какие-то собачьи следы. Тропа постепенно уходила в песок, и Серёжа вновь оказался на пляже. Песок был мокрый, со вчерашнего дня прошел сильный дождь и теперь кроссовки увязали в грязи. С каждой минутой надежда найти собаку живой все сильнее угасала. Похоже надо идти к сараю, возможно она все еще там, возможно все еще живая. Может он еще успеет ее спасти. Сергей прекрасно понимал, что боится того, что может увидеть в сарае, от того ноги сами собой стали загребать песок словно нарочно увязая в нем, будто надеясь, что таким образом смогут оттянуть неизбежную картину. «Не иди туда», — вдруг раздалось в голове, и мальчик нахмурился. Этот запрет отчего-то наоборот придал ему сил и отмахнувшись от Птицы, он упрямо направился к сараю, силуэт которого замаячил впереди черным квадратом. Мальчик остановился, когда подошел ближе. Он увидел снующих вокруг рыболовного домика людей. Много людей. Очень много людей. И все эти люди были в полицейской форме. Сам же сарай смотрелся каким-то слишком темным, словно на рисунок случайно капнули черной краской. Ребенок какое-то время нерешительно смотрел на суету возле строения, обдумывая, что ему сейчас делать. Звук крыльев продолжал шуршать где-то за спиной и мальчик, вредно выдохнув, будто наперекор Птице, направился в сторону полицейских. Собаку он похоже не отыщет, но детское любопытство подстегивало его узнать, что там происходит. Бочком, косясь на работающих сотрудников правоохранительных органов, Сережа обошел их по большой дуге, добравшись до валявшейся коряги. С такого расстояния он никак не мешал полицейским, но зато мог видеть, что те делают. Возле домика лежало каких-то три слишком больших пакета, прикрытых простыней, а сам сарай действительно был черный, словно от копоти. Ветер подул в сторону Сергея и в лицо ударило едким, горелым запахом, смешенным с горечью маслянистых паров и влажностью залива. — Фе… — скривился ребенок, отворачиваясь от потока воздуха. Похоже сарай сгорел. Наблюдая издали за работой полицейских, Серёжа даже не услышал поскуливание рядом. Лишь когда мокрый нос уж совсем нагло ткнулся под его колено, мальчик, наконец, наклонил голову и не поверил своим глазам. — Живой! — его голос искрился счастьем. Он сразу же плюхнулся на колени, крепко обнимая пса за шею. Тот слегка отстранился и проскулил, словно мальчик делал ему больно. Сергей только сейчас заметил, что тот подволакивает переднюю лапу, видимо она сильно болит. Он встал, отряхнув колени, впрочем, грязные штаны его волновали меньше всего. Мальчик погладил животное по голове, вновь обнимая, но на этот раз не так рьяно. Главное, что собака жива и, судя по всему, вполне себе весела. Сейчас Сергей не мог представить себя более счастливым. Вместе с пришедшей радостью угомонилось чувство тревожности и страх. Он обернулся туда, где слышал шуршание перьев. На бревне, рядом с ним, сидел большой ворон, лениво потягивающий крылья. Заметив, что ребенок, наконец, соизволил обратить на него внимание, он пристально глянул Сереже в глаза. В ярких угольках читалось чистейшее осуждение и недовольство. — Не злись… — тихонько обратился он к ворону, прекрасно понимая, что тот знает все, что он сегодня думал и чувствовал. Теперь мальчик знал, что «живая» собака, это исключительно птичья заслуга. Сергей тихонько протянул к нему руку, пытаясь хотя бы так выпросить прощение. Птица лишь раздраженно нахохлился и, пару раз махнув крыльями, испарился, оставляя ребенка думать над своим отвратительным поведением. Сережа грустно поджал губы. Теперь-то, когда вся его тревога улеглась, проснулось искреннее чувство вины, стыдящее его за то, что он вообще посмел думать о Птице, как о чем-то плохом. «Молчи!» — вдруг резко раздалось позади. — А? — мальчик непонимающе обернулся. Он вопросительно похлопал глазами, думая, что Птица настолько радикально отказывается принимать его извинения. — Прости… До ушей донесся звук приближающихся шагов. Он снова глянул в сторону сарая, — к нему подходил один из полицейских. Только почему-то на этом мужчине вместо формы была кожаная курта, а фуражку заменила кепка. — Привет, — дружелюбно обратился он к ребенку, обнимающего собаку. Сергей в ответ пробубнил что-то невнятное. «Молчи!» — вновь повторилось в голове уже в приказном тоне. Теперь Сережа понял, чего от него требует Птица и больше не собирался ему противиться. Тем временем полицейский пытался начать с ним «непринужденный» разговор.