Птенец в коробке

*** Больше не было ни ночных объятий, ни ласкового кошачьего урчания, ни черного силуэта, нежно укрывающего теплыми, пушистыми крыльями перед сном. Иногда, засыпая, Серёжа с лёгкой грустью вспоминал эти мгновения — но лишь вскользь. Он сам себя одергивал, боясь погрузиться в ненужную ностальгию, ведь вместе с ней приходило напоминание о куда более смущающих ощущениях, вызывающий ужасный стыд. Теперь, когда ему тринадцать, он прекрасно осознавал, что за странное, тревожное тепло разливалось по телу откликаясь на ласковость Птицы. Эти чувства смущали и были совершенно неуместными. Возможно, такие реакции на того, кого вообще не существовало, были связаны с тем, что Птица был самым близким и родным существом на тот момент. Но это не отменяло того, что сами эти чувства казались Сергею до отвращения противными. Птица давно перестал быть центром его мира. Впрочем, ему вообще не осталось места в мире Сергея, где он стал зыбкой тенью воспоминаний. Порой казалось, что этого существа и вовсе не было, а все детство смешивалось в какой-то сумбурный, смутный сон. *** Однажды, уже довольно обыденно сидя с Олегом в общей комнате, где шел какой-то фильм, Сергей смог окончательно дать определение птичьей сущности. Один из героев рассказывал о своём воображаемом друге. Сергея буквально осенило, — вот же он! Ему было настолько плохо, что он просто выдумал себе кого-то, кто смог бы скрасить одиночество, с кем можно поговорить и кто способен защитить. Ему просто очень хотелось верить, что Птица живой и настоящий. Птица был его способом выжить, и воображаемый друг прекрасно справился со своей ролью. Сергей, мрачно обняв колени, косился на пузатый экран телевизора. Не особо приятно было осознавать, что окружающие дразнили его не совсем безосновательно. Но, с другой стороны, в самом фильме говорилось, что «воображаемые друзья» — это не психическое заболевание, а вполне себе допустимая норма. Как же здорово, что в его жизни появился Олег, и как же хорошо, что в тот злосчастный день он всё-таки решился выкрасть его кулон. Получается, что именно Олег вытащил его с края и спас от того, чтобы окончательно не соскользнуть в вымышленный, иллюзорный мир. Кто знает, куда бы его завело общение с Птицей, если бы не появился кто-то действительно живой и реальный. — Чего такой кислый? — на плечо привычно легла ладонь Олега. Сергей раздражённо выдохнул. Делиться своими мрачными мыслями совсем не хотелось. — Фильм скучный, — буркнул он, отворачиваясь от экрана. Фильм действительно был скучным и Олег уже поднялся, протянув ему руку: — Пойдём? — Куда? — удивлённо посмотрел на него Сергей. — Прогуляемся, — с привычной широкой улыбкой отозвался друг, — Все равно эту муть смотреть тошно. Сергей вздохнул, но всё же подал ему руку. По календарю на дворе был конец февраля, а по погоде — что-то мерзкое, сырое, но хотя бы без морозов. Гулять при такой погоде совсем не хотелось, но Сергей уже привык следовать за желаниями Олега, даже если они совсем не совпадали с его собственными. Вернувшись в спальню, ребята быстро собрались. Сергей нехотя натянул на голову шапку. За окном моросил мелкий дождь, но Олегу явно не терпелось пройтись. — В магаз зайдём, — коротко бросил он, закидывая рюкзак на плечо. — Угу… — пробурчал Сергей в ответ. «Зайти в магазин» давно означало — «пойдём что-нибудь стащим». Впрочем, Сергея это уже не пугало. Они ведь не одни такие — как минимум, пол детского дома развлекалось тем же самым. Тем более, ничего дорогого они не брали: чипсы, шоколадки, бутылка колы — за такую мелочь полицию на них не вызовут. Правда, теперь приходилось идти в магазин далеко от детдома — из ближайших их давно гнали, стоило только появиться у прилавков. Местные продавцы давно знали: если одинокий ребенок вдруг решил прокрутиться возле стойки, то определенно не для того, чтобы что-то купить. *** Пройтись пришлось минут сорок, прежде чем Олег потащил друга за собой в подходящий магазин. В «воровском деле» уже начал преуспевать и сам Серёжа. Он действовал не так дерзко, как Олег, который обычно, нахватавшись всего, вылетал из магазина, как ветер. Сергей же, с совершенно безразличным видом, брал какую-нибудь мелочь, всё время держа её на виду, и спокойно гулял по магазину с видом человека, который что-то забыл. Потом «мелочь» так же демонстративно возвращалась на полку, а он выходил на улицу с мрачным, разочарованным лицом. Иногда, когда мальчик чувствовал, что стал слишком подозрительным, он всё же тратил пару монет на какую-нибудь совсем дешёвую ерунду, чтобы не смущать продавца. И потому его ещё ни разу не ловили — в отличие от Олега. Сергей обычно выходил первым, заранее отходя на приличное расстояние, пока его друг не выскочит из магазина следом. Вот и сейчас мальчик уже отошёл довольно далеко, когда запыхавшийся Олег, наконец, догнал его. — Фу-у-х… — выдохнул он, нагнав друга, оперся ладонями на колени, — Погнали на стройку! Фух! Сергей кивнул и, расстегнув куртку, достал из-под неё две шоколадки и пакет чипсов, чтобы переложить в рюкзак Олега. — А у тебя что? — спросил он, отходя к скамейке. Олег, довольно ухмыляясь, отдал свой рюкзак. — У меня кое-что повкуснее! — с заговорщицким блеском в глазах он вытащил журнал с полуобнажённой женщиной на обложке. — Ну чё… Погнали на голых баб смотреть?! У Сергей на секунду перехватило дыхание, прежде чем вспыхнули щеки, и он начал озираться по сторонам, боясь, что «это» сейчас кто-то увидит. — Спрячь! Дурак! — зашипел он и быстро затолкал журнал обратно под куртку Олегу. — Ну так чё?! — задиристо посмотрел тот на покрасневшего друга. — Погнали… — тихо, со стыдливой улыбкой, поддержал Сергей.