Первый и последний поклон [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      Наруто бежал по длинному, будто бы бесконечному коридору. Впереди белел выход. «Только бы успеть!» – думал джинчуурики. Чуть ранее Сакура ломанулась вперёд, на шум прогремевшего взрыва. Чакра Саске пропитывала воздух. Наруто нужно было увидеться с ним. Секунда и яркий свет словно бритва полоснул по глазам. Было больно после полумрака извилистого лабиринта, но Наруто не посмел зажмуриться. Не посмел отвести взгляд от силуэта, что на фоне пылающего солнца казался ему ангелоподобным. Но ангелы ведь не смотрят озлобленно и гордо.       Наруто не был удивлён этой встречей и ожидаемого предвкушения не испытал. Даже злости не было. В голове крутилась мысль: «Какие слова мне подобрать?» Нащупав в кармане фотографии, Наруто выдохнул. – Наруто, ты тоже здесь? И Какаши наверняка где-то рядом… – совершенно незаинтересованно отозвался Саске. Он изменился, как и Наруто, особенно после недавних событий. Сакура, Сай и сам Наруто выстроились плечом к плечу, а потом к ним присоединился и Ямато. – Я временная замена Какаши-сенсея. И мы здесь, чтобы вернуть тебя в Коно… – Саске, у меня есть для тебя информация об Итачи. – вдруг перебил командира блондин. Все дружно уставились на него поражённо. Саске удивлённо вздёрнул бровь. Наруто сделал несколько шагов вперёд. – Откуда ты вообще, можешь хоть что-то знать о нём? – Саске сжал пальцы на рукояти меча. Наруто проигнорировал вопрос и швырнул в сторону друг конверт с проклятыми фотографиями. – Некому тебе больше мстить. Твой брат мёртв, даттебайо. Как и все Акацуки. – над полем несостоявшейся битвы повисла тишина. Глаза Саске загорелись ненавистью. Да как он смеет?! Наруто же, будто и не замечая ничего, продолжил: – Или не совсем мёртв… Но он уже не в этом мире. Сложно объяснить. Блондин неловко почесал затылок, чувствуя, как Саске безмолвно кроет его самыми страшными словами. – Что ты несёшь? Ты серьёзно думаешь, что хоть кто-то кроме меня был в состоянии это сделать? – Наруто… Ты сейчас серьёзно? – робко спросила Сакура. Наруто был как никогда серьёзен. – Можешь не верить. Но ответь на вопрос, старый друг… Если нет больше твоего брата, то в чём смысл твоей жизни? С этими словами Наруто развернулся и… просто ушёл. – Наруто! Приказ Хокаге! Как же… – нервно заикаясь, вслед закричал Ямато. Наруто не ответил. Нет уже смысла от этого приказа. Однажды Саске и сам придёт.

***

      Саске резонно не поверил словам блондина, но его вопрос вогнал Учиху в задумчивость. В личной беседе с Орочимару он выложил ему слова Наруто как на духу. Вместе со змеем они просмотрели фотографии. Змей забеспокоился, опасаясь потерять Учиху. Он был ему ещё нужен. Потому он всеми правдами и неправдами старался убедить юношу, что фото поддельные, что Итачи всё подстроил, что следует продолжать тренировки и набираться сил… Всё было ложью, Саске видел это на сквозь. Он слышал разговор со шпионом. Штаб-квартира Акацуки была будто волной смыта и о них самих никто больше не слышал, что уже наводила на нехорошие мысли. Некоторые члены Акацуки слишком шумные чтобы вот так бесследно пропасть с радаров. Итачи, хоть шум вокруг себя и не создавал, но надолго никогда не исчезал с радаров, напоминая ему и Конохе, что он всё ещё жив…       Ночь, комната, зеркало. В полумраке фотографии, разбросанные на полу, не различимы. В голове белый шум и ничего более. Нет ответа на поставленный вопрос, потому как в ходе несложного анализа Саске понял, что без брата и смысла в его жизни особо нет. Саске – язва на теле общества, как и другие отступники… Но он не верил. Ему нужны были подтверждения более весомые, чем фотографии. Или хотя бы ещё одна встреча с Наруто. Один на один. Но об этом он будет думать позже.       Сон захватывал уставший разум. Саске задремал, прислонив лоб к зеркалу. И приснился ему брат, что стукнул его по лбу двумя пальцами, как в детстве, и сказал таким далёким голосом: «Прости, Саске, следующего раза не будет». А потом растворился среди пёстрых зданий и нарядов и жёлтого неба неизвестного города.       Никто больше его не потревожит. Ни Акацуки, ни даже Орочимару, ни жестокий и почему-то такой противоречивый Итачи.