Первый и последний поклон [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      Акацуки сидели за столом в совещательном зале. Снаружи бушевала буря. Бушевала она и в умах собравшихся. Двоих из них, точнее. Потому над длинным столом висела давящая тишина. Пейн сидел во главе стола, постукивая пальцами по лакированному покрытию. Тоби, решивший больше не прятаться сидел поодаль, на том месте, где обычно сидела Конан. Та сидела чуть дальше, рядом с остальными. Все они были бледные, с синяками под глазами и отрешённым пристальным взглядом, куда-то в пространство. Даже «Мадара» в своей бессменной оранжевой маске нервничал. Коротко взглянув в глаза Пейну и заранее осадив его, предостерегая от необдуманных вопросов, он кивнул. Рыжеволосый Лидер сухо и монотонно зачитал список сегодняшних миссий и направил Кисаме и Итачи за джинчуурики. Кисаме, бледной и молчаливой тенью себя, удалился из помещения. Его напарник повременил и, стоя в дверях, монотонно и тихо бредил, шептал себе пол нос: – В этом уже нет смысла. Нас сегодня ночью уже не будет… Вообще ничего не будет... Пейн сделал вид, что ничего не услышал. На такие глупости он обычно внимания не обращал. Странно было лишь то, что глупость эту произнёс Итачи.       Оставшиеся его как будто и не слушали, а Хидан и вовсе монотонно бубнил что-то бредовое. Это здорово отвлекало от мыслей. Потому Нагато стукнул по столу и надрывно спросил: – Да что с вами всеми такое?! – Сядь, Нагато. – прохрипел человек в маске. Тишина стала ещё более напряжённой, так как все взгляды в одночасье обратились на него. Как крупные кошки, пристально следящие за дичью и готовые броситься в любой момент. Такой взгляд был и у Конан. Тяжёлый и страшный, контрастирующий с её бледным худым лицом. Лидер невольно сглотнул и опустился на своё место. – Все свободны. – тихо отозвался он, вздохнув и прижав ладонь ко лбу. Боже, как же сильно у него болела голова сегодня. Всё это от нервов. Подчинённые подобно послушным куклам поднялись со своих мест и вереницей покинули зал, но в последний момент Пейн остановил Конан. Им нужно было поговорить наедине. Многозначительно посмотрев на своего начальника, Пейн взглядом попросил его покинуть их. Тот фыркнул, но возражать не стал, хотя и ушёл он не очень далеко, дабы хоть немного подслушать. Конан опустилась на стул рядом со своим другом. Зрачки её были расширены, будто она находилась под сильнейшими психотропными веществами, а на лице играла загадочная улыбка. Тем не менее, несмотря на внешнюю невменяемость, говорила она чётко и внятно, не отводя от товарища взгляд. В зале повеяло могильным холодом: – Конан, что происходит? – Пейн ощущал себя не в своей тарелке. Девушка вздёрнула бровь. – Что не так? – Не прикидывайся, будто ничего не знаешь! Ты со вчерашнего дня сама не своя! Вы все будто… под чем-то! Или вы что-то против меня замышляете? – Пейн почти сорвался на крик. Руки мелко затряслись. Они же вроде утрясли все неурядицы… Тогда почему все ведут себя так странно-зловеще… Его обычно робкая спутница склонила голову на бок и улыбнулась неестественно широко. Она никогда так не улыбалась до этого. – Что ты! Конечно же нет! Мы просто… Ждём… – Чего вы ждёте? – Пейн опять ничего не понял и выпал в осадок. – О, ты и сам всё увидишь. Это будет очень интересная история. –будто говорила не сама Конан, а кто-то натянувший на себя её кожу. Пейн не узнавал подругу детства. – С чего ты это взяла? – А с того, что Мира, та девочка из психиатрического отделения, потеряла свою заколку… А замки у нас в лечебнице не очень-то хорошие… На это следовало бы обратить внимание… Пока Пейн невидящим взглядом смотрел в стол, пытаясь осмыслить то, что она только что сказала, девушка покинула зал, шепнув на прощание: «Увидимся».       Пейн остался в одиночестве, пока мерное тиканье настенных часов отсчитывало время до грядущей ночи.

***

      Джирайя так и не решился посоветоваться с кем-то. Даже его ученик вряд ли понял бы его решение и посчитал бы его предателем. При всём его большом сердце и сострадании даже врагам, он знал о преступлениях, что совершали Акацуки. О таком просто нельзя не знать! Ребята были громкие и эпатажные… Большинство из них. Потому он бы скорее принял бы своего учителя за предателя или на худой конец разболтал бы обо всём Какаши. А тот донёс бы до Цунаде. Она бы точно не стала терпеть такое самоуправство. В любом случае она церемониться бы не стала.       Джирайя наспех собрал вещи, половину из которых составляло оружие. До Аме путь не длинный, особенно, если переместиться с помощью «Жабьего Сокрытия», но его пропажу скоро заметили бы. Потому, как бы не было очевидно данное действие, убраться он решил ночью. Ночью, как бы шиноби не старались обострить свою чувства и рефлексы, полотно мрака скрывало всё и всех. Ночью их мир засыпал. Застегнув молнию дорожной сумки, Джирайя вдруг замер в одном положении, когда его окликнули: – Извращённый Отшельник. На лбу выступила испарина, но на лице не дрогнул ни один мускул. Наруто спрыгнул с подоконника, на котором оказался, и подошёл к учителю. Джирайя чувствовал его приближение, но понадеялся, что сможет успеть собраться и спрятать всё до его прихода. Но он совершил фатальную ошибку – слишком увлёкся своими мыслями. – Наруто, я… – Не нужно, я знаю. Я понимаю. Они вдвоём уселись на кровать плечом к плечу. Гостиничный номер, в котором обитал Джирайя, казался несуразно огромным для них в наступившей тишине. – Я должен им помочь. Я не могу допустить одну и ту же ошибку второй раз… С другой стороны, они ведь… Я уже сам ничего не смыслю… – Я всё понимаю. Никто не заслуживает такой смерти, даттебайо. – перед глазами юноши заплясали в хаотичном хороводе жуткие картины зрительного зала провинциального театра из той проекции. – Всё идёт по одному месту. Ни вы, ни я не желаем быть частью этого хаоса, а значит с ним надо бороться. – Наруто, я знаю, к чему ты клонишь. Я солидарен с Девятихвостым и считаю, что тебе ни в коем случае нельзя… – Не отговаривайте меня! Я уже не тот маленький мальчик! Я справлюсь! – Наруто сжал кулаки до побелевших костяшек. – Я не допущу, чтобы кто-то ещё пострадал, даже они. Так просто не должно быть! И того чтобы вы пострадали тоже не допущу, даттебайо! Джирайя грустно усмехнулся. Этого упрямца не переубедить, но в груди старика поселился страх за него. Он даже всего на долю секунды задумался о том, чтобы его вырубить и оставить в Конохе. Но мальчик его не простит за такое. – Ты сострадаешь врагам. Это делает тебя особенным. Но однажды это тебя может погубить. Я боюсь этого, понимаешь? Тем более, это только между мной и моими учениками… Если ещё не поздно, конечно. – Что бы вы мне сейчас не сказали, я всё равно отправлюсь с вами, даттебайо! – уверенно, с нажимом в голосе поставил точку в это разговоре блондин. Лис устало взревел от бессилия.

***

      Пейн отчаянно метался по своей комнате, своему маленькому убежищу. Никто и не собирался выполнять его миссии. Все просто ждали чего-то в своих норах и никак не реагировали на угрозы и даже силовые методы принуждения. Они отвечали одно и тоже: «Мы все сегодня уйдём». Пейн чувствовал приближение чего-то неминуемого. Это чувство душило. Приближалась ночь. Амегакуре всегда была тёмной деревней из-за нависающих туч. Потому переход от дня к вечеру был не так уж заметен. Шторм разыгрался не на шутку, и он был явно не делом его рук.       Как-то даже неожиданно пробила полночь, а фонари на улицах так и не загорелись. В одночасье вся деревня вымерла, накрытая чёрным сумраком. Это была самая тёмная ночь для них всех.       Как по команде пять дверей распахнулись и Конан, Итачи, Кисаме, Хидан и Какузу покинули свои обители. Все они дружно собрались внизу, и в гробовом безмолвии как никогда громко послышался стук в массивную дверь. Конан тихо распахнула её. На пороге были двое. Дейдара и Сасори. Оба в больничной одежде, босые, со стеклянными глазами и слипшимися от дождевой воды волосами. – Пора. – сказал не своим голосом Дейдара, протягивая дрожащую бледную руку. В другой же он сжимал стальную погнутую шпильку с цветным камушком. Её обронила медсестра, и подрывник воспользовался моментом. Дейдара сильно похудел и осунулся. Сейчас он походил больше на скелет, обтянутый кожей. Под дёргающимися глазами залегли чёрные синяки.       Дейдара шёл, пошатываясь, впереди, опираясь на верного товарища кукловода. «Труппа» вереницей тянулась за ними. Остановилась процессия под одним из окон, на котором серебрились росой капли дождя светлее остальных от падающего лунного света. Желтоватое небесное светило выглянуло из-за туч, походя на сырную голову и золотом озаряя серые крыши и трубы. Хидан подобрал мелкие камушки с земли и, замахнувшись посильнее, стал кидать их в окно.       Пейн распахнул глаза, сиявшие в темноте словно кошачьи. Он не помнил, как уснул… Переутомился, позволил стать уязвимым и вот… Теперь пришли и за ним. Кто-то настойчиво стучал в его окно. Нет, скорее кидал мелкие камни. Нагато как во сне, поднялся с кресла и шаг за шагом, каждый из которых был длинною в вечность, подошёл к окну. Распахнув его, Лидер Акацуки пустил в помещение прохладу и запах сырости. Взглянув вниз, он узрел семерых человек. Они уставились на него теми же взглядами, что и утром в зале, а затем призывно замахали руками. Словно заманивали его за собой. Безмолвно уговаривали пойти с ними. Всё внутри мужчины сопротивлялось. Нет, всё сон, всё не реально! Не могли же все коллективно сойти с ума? И где «Мадара», когда он так нужен?! Отступив назад, Нагато замотал головой, а под ногами захлюпало что-то мерзкое и чёрное. Мучительно медленно обладатель риннегана обернулся. На стене было начертано «Пора». С тихим треском из пола вырвались чёрные острые камни, словно зубья капкана, угрожающие трусливому зайцу погибелью. Местом отступления была только дверь. Вот так всё и закончится для него?       В глазах потемнело. Не помня себя, он покинул своё убежище и уже шёл вместе с процессией. Конан, глаза которой были пусты, вела его, положив руки на плечи, а он послушно шёл, не в силах сопротивляться отданному приказу кого-то свыше.       Е̑щ̄ё̿ ̓о͝д͂и͜н̿.̿       Человек в маске ретировался в измерение Камуи. Он стремился как можно скорее покинуть проклятую деревню и проклятую организацию. Нет, все точно посходили с ума, но жутким было не только это. Обито уже не знал, что ему делать дальше. Зецу пропал, а без его присутствия и помощи он не мог ничего сделать. Но первостепенной его задачей было как можно скорее сбежать туда, где странности его не достанут. Но в очередной и в последний раз его собственной маленькое измерение, усеянное монотонными кубами, вдруг предало его. Это точно не были перебои с чакрой, это точно не была его ошибка. А может это разум его оставил?       Вместо привычного минималистичного пейзажа из геометрических фигур перед глазами возник белёсый туман и чёрные, тянущиеся в небеса деревья. Лес был светлый, но по земле, ниже тумана, ползла необъятная густая тьма, что тянула к нему свои руки. Учиха побежал прочь, спотыкаясь и падая. Он хотел сбежать от чёрного дыма. В глазах защипало. Это был сильнейший ужас. Его собственная техника предала его, его разум предал его, организация предала его. Масочник тяжело и часто задышал, спешно завершая технику. Исказившееся пространство вышвырнуло его в переулке Аме, спасая от преследующего чёрного дыма, но открывая его тьме ночи, которую скоро развеял желтоватый свет масляного фонаря. – Обито, спокойно, это мы. – синхронно прошептали две половины Зецу. Вопросов к ним у вышеназванного накопилось множество, но сейчас, на грани безумия он вцепился в единственное знакомое существо, которое, как казалось ему сначала, его не предаст. – Зецу, чтоб тебя ёкаи драли, где ты был всё это время? – срывающимся, дрожащим голосом спросил мужчина, тряся монохромное существо. – Спокойнее, я отвечу на все вопросы позже. А сейчас нам нужно уйти отсюда. За мной. – перебила тираду чёрная сторона. Зецу потянул Учиху за рукав, заметно нервничая. Он опасался, что хитрость его раскроется, и Обито с ним не пойдёт… Но к его счастью, он оказался слишком туп и послушно следовал за ним, как теленок за пастухом. Хотя, скорее всего это объяснялось объявшие его страхом из-за потери контроля. Дорогу освещал жёлтый фонарь, подобный маленькой луне за стеклом.       Теленок шёл прямиком на скотобойню. Вернее, к театру, но даже осознал это не сразу, а лишь когда чёрное страшное здание выросло прямо перед ним. – Зачем мы здесь? – голос потонул в шуме ливня. Зецу посильнее сжал руку Обито, этим отвечая на все вопросы. От того-то глаза под маской расширились от ужаса. – Так надо. – Ты… тоже? – Обито спешно вырвал свою руку из крепкой хватки и был готов снова исчезнуть в воронке исказившегося пространства (хотя и не забыл, чего он натерпелся в Камуи), но некто, подобравшийся со спины, ударом чего-то тяжёлого пресёк все его попытки к отступлению. Сбегать с постановки было бы крайне невежливо.       Пришёл в себя человек в маске уже в зрительном зале. Сперва он и не понял, где находится. Попытался пошевелиться и осознал, что руки его крепко привязаны к ручкам кресла. Вернее, не привязаны, а прикованы чёрными наростами, на ощупь похожими на камни, но блестящими как вулканическое стекло. Нервно усмехнувшись, он попытался рефлекторно стать нематериальным, но с ужасом осознал, что не в состоянии этого сделать. Его собственная чакра превратилась в сплошной хаос. Даже тайдзюцу было бы бессильно, ибо конечности были ватные, а в голове плотной завесой был туман, мешающий рационально оценивать ситуацию. Учиха почти взревел от отчаяния, а потом осознал, что и маски на нём тоже больше нет. Изуродованное лицо лжеца было выставлено напоказ.       Он лихорадочно осматривался в попытке найти хоть что-то, что ему бы помогло. Повернувшись налево, он встретился взглядом с глазами Нагато. Он был в ужасе, но в то же время находился в прострации, а следом за Пейном сидел неподвижно, словно восковая фигура погибший и пропавший мальчишка свидетель. Обито совсем перестал понимать, что происходит. Пейн тоже. Зал был полон людей, чьи тела давно остыли и распухли. Их стеклянные глаза сочились чёрной субстанцией. Тут и парочка охранников, выставленных у дверей театра, были. Все улыбались кроме двух живых посетителей проклятой постановки. Сам зал был тёмен. Стены были расписаны чёрными нечитаемыми символами или буквами несуществующего алфавита, а у самой сцены до самого потолка возвышались удивительно тонко вытесанные из всё того же чёрного камня, колонны. Алые кулисы распахнулись и на сцену гордо вышел, вышагивая как журавль, высокий стройный субъект в узких чёрных брюках и белой блузке с жабо, что делало его ещё более похожим на птицу. Лицо у него было симпатичное, но угловатое, а вся правая часто и вовсе была испещрена шрамами, подобными тем, что были у Обито. Это и был Обито, если опустить некоторые детали. Вернее, тот, кто неказисто пародировал его, так как сходств было много… Но безумие происходящего грешным делом наводило и на совсем абсурдные мысли о том, что сам Обито был пародией. – Рады приветствовать вас, почтеннейшая публика. – пристально уставившись на Пейна и Обито, существо вдруг заговорило конкретно с ними тихим голосом – Час расплаты настал.

***

      Под покровом ночи в гостиничном номере прозвучало короткое и ёмкое: «Техника Призыва». В тёмной комнате возникла жаба. – Нужно переместиться в Аме. Двоих осилишь? – Постараюсь, Джирайя-сан. – И как мы перед бабулей Цунаде оправдываться будем? – Потом об этом подумаем. – Но я не обещаю, что смогу вас доставить прямиком внутрь деревни. Всё-таки два, а не один. Джирайя кивнул. Он надеялся, что даже при таких вводных время у него ещё есть.       Жаба, поглотив призывателя и его спутника, нырнула в небольшой ручей прямо под окном гостиницы, в которой обитал Джирайя. Выплюнула жаба их спустя 40 минут в каком-то озере, от которого до Аме было рукой подать. Призванная жаба заметно запыхалась, ибо тащить сразу двоих в своём животе было не то чтобы легко. Потому она спешно ретировалась обратно на гору Мьёбоку. Наруто ломанулся вперёд первым, охваченный порывом спасти всех, а Джирайя задержался всего на секунду, взглянув на небо. Чёрные страшные тучи сгущались над местом, где была Аме, принимая очертания богов и перебрасываясь молниями. Они не успеют. При всём желании, они не успеют.

***

      Пейн не понимал, что происходит на сцене. Знакомые слова звучали как из толщи воды, а вычурные костюмы, совершенно неизвестные ему, перья, драгоценные камни… Откуда? Что? Вопросы не складывались даже в очевиднейшую конструкцию, а зал словно слился с происходящим на сцене. Всё кружилось, падало… Нагато тошнило. Согнувшись в три погибели, он выплюнул на пол вязкую чёрную дрянь. Она же текла из носа. Кровь вскипала и пенилась. Сидящий по соседству «ЛжеМадара» и вовсе выключился. Судя по остекленевшему взгляду и полубезумным бредням, он был уже не здесь. Он развалился в кресле, как тряпичная кукла, и каменные кристаллы, державшие его руки на месте, рассыпались в труху. Он тоже истекал уродливой чёрной жижей. На сцене среди хаотичного бала бесчестья были они. Двойники. Они выглядели похоже, но иначе. Излишне подвижная будто пластилиновая мимика, вытянутые конечности, угловатые лица, в блеске сценических огней походившие на уродливые морды чудовищ… Они были одеты как аристократы из другой, далёкой страны или даже из другого далёкого мира. Они смотрели холодно с балкона над сценой за тем, как его подчинённые и сам Пейн сходили на сцене с ума. Всё было как во сне. Для всех них это было сном. Да! Это просто сон! Натуралистичный безумный сон… Люди вокруг больше не были похожи на людей. Двойники расплылись в кривых страшных улыбках, обнажая острые клыки, похожие на заточенные зубья пилы.       Конан. Она была на себя не похожа, но всё так же прекрасна. Особенно в этом прекрасном чёрном вечернем платье, усеянном белыми точками, похожими на звёзды. Она потянула своего друга за руки и тот послушно встал, очарованный чем-то невиданным. Он ступил на сцену. Лжец тоже поднялся на сцену, ведомый за руку вторым предателем – Зецу.       Последний акт запечатлелся в памяти «актёров» расплывчато. Отступлений от сценария и так было много, но одно всегда оставалось неизменным. – Смерть от петли блаженна, как жертва за грехи! – хор монотонных голосов отступников, слился с гулом толпы мертвецов и петли спустились из черноты потолка. Затянутые на шеях верёвки наконец развеял наваждение, но было уже поздно. Восемь человек пали, дёргаясь в предсмертных конвульсиях над сценой, а Сасори с глухим стуком, молча, упал на пол. Сердце его пронзил ритуальный клинок, а на губах кукловода взыграла последняя улыбка. Он не боялся такой смерти.       Зал повешенных мертвецов затих и только скрип верёвок нарушал мёртвую тишину.       Н̀а ̍э͜т͗ом ͜д̀а̓нь уплачена̋ спол͝на.͠..̚       Весь пол покрылся чёрной жидкостью, что затвердела мгновенно и, подобно ледяным оковам, заблокировала все двери в зал. Маски сброшены, можно больше не притворяться, что это весело. Их работа окончена, а значит можно расслабиться перед тем как снова покинуть этот бренный мирок и вернуться, наблюдая за тем, во что вся эта треклятая постановка выльется. Постановщики спустились на сцену, уселись на краю, и зал наполнился сизым дымом сигарет.

***

      Джирайя уже не заботился о конспирации, стукнув кулаком по двери опечатанного здания театра. Наруто ранее сорвал все предупреждающие ленты, но подивился, что здесь нет ни одного даже самого убогого охранника. Лис удивительно долго молчал, смирившись со своей судьбой. Точным ударом вдвоём учитель и ученик вышибли дверь и по пустующему зданию разнёсся треск чего-то похожего на стекло. От двери отлетели чёрные осколки, а к ногам хлынула чёрная вода. Оба осмотрели зал, заполненный висящими телами. Знакомые плащи висельников на сцене и один лежащий на той же сцене кукловод дал понять – они опоздали. Расплата свершилась, Акацуки было уже не спасти. Они висели и едва покачивались, будто ещё живые. Гробовая тишина впивалась в сознание когтями, а сигаретный дым заполнял лёгкие. На сцене сидели девять «человек», ответственные за сею резню. Лица выражали сильнейшую усталость, словно бальзаковского возраста барышни, утомлённые балом. – А вас сюда кто звал? – спросил с порога похожий на Кисаме мужчина. – С чем пожаловали, не званые, но предвиденные гости? – Вы… – голос Джирайи предательски дрогнул. Он сделал неуверенный шаг в сторону убийц его учеников. Наруто же без лишних раздумий зарычал по-звериному и бросился вперёд, готовясь нанести удар. – Зачем?! Удар не достиг веснушчатого слегка вытянутого лица двойника Пейна. Взмах руки и вот уже перед джинчуурики непроходимая стена из каменных кольев. Джирайя едва успел оттащить своего ученика за ворот одежды. – Хотя бы себя не обманывай. Ты же не хочешь знать ответ. – ласковый голос женщины в чёрном длинном бархатном платье подействовал немного успокаивающе. Она выдохнула носом дым. – Мерзкие, извращённые мрази! – зарычал Наруто. Казалось, что будь его воля, он бы принял форму хвостатого. – Сколько ещё зла вы можете принести этому миру?! – Наруто, успокойся. – прошептал учитель, покрепче перехватывая взбесившегося ученика, после чего он обернулся к сидящим на сцене существам. – Мы оказываем услугу. – сухо и однозначно отрезал смуглый мужчина, походящий на Какузу. При этом сам он казался более подвижным и аморфным каким-то. Он словно едва ли был в состоянии поддерживать хоть сколько-то устойчивую форму. – Вы не настоящие. Даже если вы и похожи на них. Разве не надоело вам играть эту глупую роль. Покажите настоящих себя. – Нет. – тут же ответил старику юноша, похожий на Хидана. Он улыбался. Или скалился… Не ясно, что из этого, так как на протяжении всего их разговора он так и не смог закрыть рот из-за выпирающих чуть вперёд острых зубов. – Люди боятся, когда видят нас настоящими. А вы сюда пришли не для того, чтобы сбежать в ужасе. Вы же хотите поговорить с нами. Времени полно. Такую ночь грех не задержать.       Устроившись на зрительных местах в первом ряду, учитель и ученик наконец успокоились (хоть и невольно) и стали мыслить здраво, хотя в ситуации, когда вокруг не меньше пятидесяти трупов, где-то в самом дальнем углу сцены шныряет Зецу, а перед ними сидят чудовища из другого мира, натянувшие на себя человеческие личины, это было несколько сложновато, хотя выглядели странные собеседники удивительно умиротворённо и даже не выражали к незваным гостям агрессии. Пока что… Объяснялось это просто – квоту на это пришествие они выполнили, да и для Наруто с Джирайей в их планах места не было. – Это даже восхищает, что вы проделали такой путь, чтобы спасти… вот их. – юноша, с пшеничными распущенными волосами указал на отступников-висельников. – Но это с самого начала не имело смысла. – Почему? Почему именно они? – почти надрывно спросил Джирайя, глядя в глаза девушки с надеждой. – Потому, что эта ночь, когда сводятся счёты. Таким образом они оплачивают долг. И мы свой оплатили... Скажи, хоть кто-то будет горевать о них, кроме вас? Джирайя умолк, опустив взгляд в пол. Это была грустная правда. Преступники никому не нужны и миру без них было бы лучше, как считают остальные. Другие жизнь могли положить на то, чтобы разделаться с такими опасными для миропорядка отступниками. – Вот именно. – фыркнул с грустной усмешкой фальшивый Дейдара. – Может, их и жаль, но они выбрали свой путь… А мы, заметь, те, кто остановил их ещё до того, как они начали… – Ну, Ларра, горевать по ним всё-таки есть кому… – фальшивый Итачи бросил к ногам Наруто оранжевую маски. Неизвестный никому член Акацуки с уродливыми шрамами на лице поначалу и внимания его не привлёк, за что он мысленно влепил себе пощёчину. Джирайя же нахмурился и подозрительно сощурил глаза. – Передай Какаши, что он может спать спокойно… Обито ему больше проблем не доставит… Обито… Кажется, это имя он мельком видел на мемориальном камне… У Наруто голова закружилась, и он спешно отогнал от себя хаотичные мысли, пообещав себе, что позже об этом подумает. – И о Итачи не забудьте, господа… Уже вижу лицо его братишки… – совершенно не к месту решил влезть в разговор Зецу. Его смерили презрительным взглядом, и монохромный субъект решил для себя, что пора как можно быстрее валить. – Подождите, что за счёты?! Разве они должны вам что-то? – вклинился блондин. – Если бы ты знал... – существо со шрамами на пол лица сделало затяжку. Он намеренно игнорировал вопрос, так как не считал нужным на него отвечать. – Если бы ты только знал, сколько боли они бы причинили конкретно тебе в будущем… Сколько боли они тебе уже причинили… Ты сказал бы нам всем спасибо. Мы те, кто избавил этот жестокий мир от неминуемой гибели. Или не совсем избавили. Он перевёл свой взгляд туда, где всего секунду назад подобно всё вынюхивающей крысе шнырял Зецу. – Ушёл. Не надо было заключать договор. – бубнил под нос двойник Итачи. Наклонившись вперёд он заговорщицки прошептал. – Ты сильный парень, Наруто. Убей этот сорняк, если появится возможность. В прочем, им всем всё одно не жить. Наруто колебался, совершенно не понимая того, что происходит, но неуверенно кивнул. – И что же теперь вы собираетесь делать? – задал резонный вопрос Джирайя. – Вернёмся в Кроухель. И заберём их всех с собой. Теперь-то всё снова шито-крыто, а в чужих глазах они навсегда останутся просто сумасшедшими… Наша работа на сегодня окончена… – Но подождите, у меня к вам ещё есть вопросы! – вдруг вскочил со своего места Наруто, позабыв, казалось, о своём первоначальном желании раскрошить каждому из загадочных пришельцев лицо. – Кто вы вообще такие? Что это за место, откуда вы пришли? Вы можете знать будущее? – К сожалению, ты и сам однажды узнаешь. – заговорил наконец двойник Сасори. Он был обычно не разговорчив из-за некоторых внешних причин с его голосовым аппаратом, которые при переходе исчезали, а он не считал нужным к этому привыкать. – Потому что ваш мир уже обречён и всё что остаётся нам и вам - повеселиться хорошенько напоследок. Но это потом. Поэтому будь спокоен, лис, ни тебя ни мальчишку никто не тонет, пока что. Девятихвостый выдохнул и как-то обречённо прикрыл глаза. – Что же поделаешь, работа у нас такая… – вклинился тот смуглый мужчина, выкидывая окурок. – Скучная на самом деле… Как только развлекаться не приходится. Рутина во всём виновата, рутина. Подумай об этом на досуге, будущий Хокаге… Кстати, учти, без войны этот титул тебе достанется сложнее. Наруто распахнул рот от удивления, но тут же его захлопнул. «Какая война?» – И да, ещё кое-что. – двойник Итачи бросил Наруто невесть откуда взявшийся фотоаппарат. – Саске захочет получить доказательства смерти этого несчастного. Его лицо исказилось в печальной улыбке. Им следовало поторопиться, ибо само пространство словно прогоняло их, а гости из другого мира стали заметно меняться, являя свои истинные личины, хоть и частично. Вертикальные зрачки, сияющие глаза, угловатые черты лица. Они были неприятны на вид и становились всё хуже с каждой секундой, расплываясь в нечёткие образы. – Наруто, пора уходить. – где-то совсем далеко прозвучал голос Джирайи, а глубоко в сознании отпечатался рычащий голос одного из существ: «Прощайте». Уже уходя, Наруто услышал ещё один, глубокий голос, сотрясший пространство, который обратился явно не к ним с Джирайей. – Оп̚ят̽ь͜ ̉б̓а͜лўе̕т̀е̄с̋ь͊?̆ ̀Ко̋г̊да͝ ͐в͗ы ӱжͅе ́нͅач͝н͂ёт̔е́ выпол̔нят̚ь ра̒бо̄т̾у̕ ͊нор̂м̍а̓ль͠н̔о̉?!

***

      Впервые за долгое время выглянуло солнце и предрассветное марево осветило пепелище, которое осталось от деревни Дождя. Джирайя и Наруто сидели на утёсе и смотрели на руины с какой-то странной опустошённостью. Люди там внизу просыпались и обнаруживали, что деревню будто волной смыло. Да только никого не затронуло. Паника, суета, всё это мирское, о чём не очень-то хотелось думать. – Все эти люди… они действительно это заслужили? – спросил вдруг Джирайя скорее себе, чем Наруто. Ветер взлохматил его седую гриву. – Но я всё равно буду за них молиться всем богам. – Нет ничего страшнее чем предать того, кто тебе доверился. Предательство – это смерть. – тихо сказал Наруто, подтянув колени к груди. Он сейчас размышлял об Акацуки. Рядом на траве покоился фотоаппарат с проклятыми фотографиями. А потом оба почему-то заплакали.       Солнце медленно катилось с востока, подбираясь к зениту. Люди внизу суетились. Кто-то послал уже гонцов союзникам. А Наруто всё сидел на утёсе и вспоминал их лица. В миг, при ласковых лучах утреннего солнца, показалось ему всё, что с ним случилось чем-то закономерным, хотя и страшным. Кара – это всегда страшно… – Но я одного не пойму, лис. Чего ты их так боялся? Не такие уж они и страшные оказались, даттебайо. – Ну и лицемер же ты, Наруто. Так рвался с ними в бой, а теперь на попятную? – лис вздохнул. – Но знаешь, я с ними солидарен. Ты конечно не приемелишь такие радикальные решения, но с их деятельностью придётся мириться. Обрезать волосок, на котором покоится жизнь, может лишь тот, кто его подвесил. – Значит, раз всё это продолжается столько времени, это кому-то нужно? Это не просто обида на что-то? – Те, кто творят зло должны быть наказаны. Ты можешь, конечно, переубеждать людей сколько угодно, но… Прими уже, что есть те, кто тебя не поймут. Есть люди, которые никогда не будут отмщены. Это разве справедливо? – Нет… Но разве для них тоже не должно быть справедливости? – Это и есть справедливость. Если поверхностно размышлять об их мотивах… С этой стороны если думать, то… Правильно это, наверное… А хотя, пошло оно! Мы же обречены, хех. – Лис устало вздохнул. Может люди и не до конца понимали, но он знал, зачем был весь этот спектакль, зачем они оттягивают неизбежное… Он знал, что, когда придёт время, под нож первым делом попадёт он, как сильнейшее порождение чакры. – Они показали мне однажды, что такое Кроухель. Скверное место… Может, если пройдут этот круг ада, то усвоят что-то для себя… Возможно… Или же подобное лечится подобным. Так герцоги мне, кажется, объяснили однажды. – Слушай, мы с тобой так давно уже беседуем, а я так твоё имя и не узнал. – Наруто усмехнулся, глядя на плывущие белые облака. – Курама меня зовут. Но на что-то большее не рассчитывай. Наруто улыбнулся. В Конохе их ждала взбучка, а ему ещё нужно было время для того, чтобы придумать как связаться с Саске.