Глюк реальности

Ветер свистел в ушах с такой силой, что казалось, барабанные перепонки сейчас просто лопнут к чертям собачьим. Лететь спиной вперёд в бесконечную бездну — это, мягко говоря, экспириенс на любителя. Мимо глаз на бешеной скорости проносились неровные стены пещеры, редкие тусклые кристаллы мелькали, как звёзды в гиперпрыжке, а моя многострадальная голова, которая и так трещала после вчерашнего винишка, сейчас выдавала персональный концерт колокольного звона. «Ну всё, блять, приехали, — думал я, зажмурив глаза. — Счётчик смертей делает новый оборот. Сейчас будет смачный хруст, экран «Game Over» и опять в новый мир. Надеюсь, хоть в этот раз откинусь быстро и без мучений, хотя уже было один раз такое…» - Вспомнил я вселенную где я со скалы сиганул. Но вместо ожидаемого удара об острые камни, траектория моего полёта завершилась максимально внезапно. ХЛЮП. Меня не просто остановило, меня буквально засосало вглубь какой-то густой жидкости. Я ушёл под эту хрень с головой, моментально потеряв ориентацию в пространстве. «Че за хуйня!» Ощущения были просто ублюдские. Вот представьте, что вас со всего размаху кинули в гигантский чан с ледяным, застывающим обойным клеем. Уши моментально забило этой жижей, отрезая все звуки и оставляя только глухой, утробный гул. Пытаясь инстинктивно выплыть, я рванул руками, но хрен там плавал — кисель держал намертво, сопротивляясь каждому рывку. Ты гребёшь изо всех сил, а продвигаешься на несчастный сантиметр. «СУКА! Я ДАЖЕ-Ж ПЛАВАТЬ НЕ УМЕЮ!» Паника накрыла с головой. Воздух в лёгких стремительно заканчивался. Я сдуру открыл глаза под водой и чуть не взвыл, благо рот все-таки смог догадаться не разевать, как бы не хотелось обратного. Глаза обожгло так, словно туда плеснули концентрированного ментола пополам с хлоркой. Дикая, режущая боль ослепила мгновенно. Картинка на секунду полыхнула ядовито-синим, а потом она просто погасла. С концами. Будто мне под веки залили перцовый баллончик. «Сука, глаза! Горит так, будто мне туда «Крота» залили!» Кое-как, извиваясь всем телом, словно червяк на крючке, я всё-таки нащупал ногами какую-то трубу, оттолкнулся и с хлюпаньем вывалился на поверхность, жадно глотая воздух. -Кхг… Кхэ! Сука-а-а! ФУ БЛЯТЬ! — выплевывая неоновые сопли, я прохрипел на всю пещеру, выползая на твердый сухой гранит. Пытаюсь открыть глаза — хрен там. Веки словно суперклеем залили, слезы текут ручьем, а внутри все горит так, что хочется себе черепушку расцарапать. -Твою ма-а-ать, мои глаза! Футболка и шорты насквозь пропитались ледяной дрянью. На груди, прямо под мокрой тканью, противно прилип металлический медальон, который мне оставил Папирус. Теперь он тоже был измазан в этой херне и холодил кожу так, что аж дубу дать можно было. Я попытался протереть лицо рукой, но сделал только хуже. Волосы на голове моментально отреагировали на пещерный холод, эта смазка начала быстро густеть. Пощупав голову дрожащей рукой, я понял, что вся моя причёска превратилась в тяжёлые, склеенные, жесткие сосульки. По ощущениям я сейчас был один в один как жертва ксеноморфа из «Чужого», которую только что достали из кокона. Чисто ментально я уже представлял этот светящийся слизистый шедевр у себя на башке, и мне подсознательно хотелось выть от этой мерзости. «Блять, хорошо, что в этом дряном мире, нет слизней из ДНД… По крайней мере я надеюсь.» И тут в этой гробовой, абсолютной для меня тьме послышался шёпот. Я замер, инстинктивно сжав кулаки. Сквозь плотно зажмуренные, горящие веки пробилось слабое, пульсирующее синее свечение. Где-то совсем рядом, судя по шуршанию лепестков, активировались те самые цветы, которые я видел еще в мире мелкого скелета. И прямо из этой светящейся темноты донеслись мои собственные слова, сказанные перед прыжком. Вот только вместо привычного голоса я услышал… это… В моей голове, когда я говорил, мой голос казался мне плюс-минус обычным. Но сейчас, со стороны, эти грёбаные растения проигрывали чистую запись. Интонации были мои, матерные слова мои, а вот сам звук — стопроцентно девичья, писклявая, какая-то детская речь. Будто кто-то в Дискорде врубил самый дешёвый и кривой войс-чейнджер. «…пошла нахер… хуй тебе, а не моя жопа… жопа… опа…» — издевательски и тихо прошелестел невидимый бутон. Меня аж передернуло от этого мерзкого экзистенциального диссонанса. Точнее, меня и так уже трясло как припадочного от ублюдского холода, глаза горели адским пламенем, а тут ещё и этот удар по остаткам мужского самолюбия. Тело била крупная, неконтролируемая дрожь, мокрая одежда ледяным панцирем липла к коже, а зубы выстукивали безумную чечётку. — П-п-пи… здец… — сказанул я сквозь бешено стучащие зубы, сильнее обнимая себя руками за плечи в тщетной попытке согреться. Гостовский писклявый хрип отразился от стен невидимой пещеры. — М-мало того, что я з-заперт в т-теле малолетки и н-ни хера не в-вижу, так я ещё и з-звучу как первоклашка, у которой отобрали ч-чипсы… Прекрасно, просто блять в-великолепно! Теперь меня ещё и т-трава стебать будет! Настоящий н-некст-ген, сука… А не в-ваши, блять п-подсолнухи из ПВЗ. Пытаясь успокоиться, я зажмурился ещё сильнее, хотя казалось, куда уж сильнее, веки и так будто приварились друг к другу. Жжение внутри не утихало, перед закрытыми глазами до сих пор плыли ядовито-синие круги, а по лицу вместе со слезами размазывался этот чёртов холодный кисель. «Так, спокойно, вдох-выдох. Надо просто представить, что я в игре и это просто дебафф. Обычный временный ослепляющий эффект, как от светошумовой, — судорожно убеждал я сам себя, с трудом сглатывая вязкую слюну. — Сейчас пройдёт. Надо просто открыть глаза». Я попытался силой заставить мышцы лица расслабиться и приоткрыть веки. Ага, щас. Стоило мне разлепить их буквально на миллиметр, как в правый глаз словно плеснули чистой кислоты, а левый прошила такая острая боль, будто туда засыпали битого стекла вперемешку с мелким песком. Воздух пещеры, коснувшись обожжённой роговицы, превратил простое жжение в настоящий филиал ада. -А-а, блять! Сука-а! Да нихуя это не игра! А мать его суровая жизнь, ебаного попаданца! — взвыл я, моментально захлопывая глаза обратно и зажимая лицо ладонями. Из-под ладоней потекло с новой силой. Какое там «открыть глаза»? Стены пещеры решили, что мне рановато их созерцать. Пришлось признать поражение и вернуться в позу эмбриона на холодном граните. Тело ходило ходуном от крупной дрожи, зубы выступили уже, кажется, третий круг какого-то безумного похоронного марша, а я просто сидел и ждал. Ждал, пока эта хренова магия или химия соизволит снизить градус боли хотя бы с десяти до терпимых четырёх баллов. «Вот почему меня не закинуло в Мери сью или хотя-бы в обычного попаданца, с роялем в кустах, как это обычно бывает в восьмидесяти процентах фанфиках?! Почему я должен это хуйню терпеть… Что я сотворил в прошлой жизни такого, что мне буквально выделили персональный котел! Только не с кипящей водой, а с ебучим ледяным пометом ксеноморфа! Ай бля, точно… Маффет…» Минуты тянулись медленно, как тот самый кисель, в котором я только что барахтался. Постепенно яростное пламя под веками начало сменяться тупой, пульсирующей болью. Жжение потихоньку отступало, оставляя после себя ощущение, будто мне под веки просто насыпали дешёвого стирального порошка. Смотреть я всё ещё ничего не мог, но, по крайней мере, желание выдрать себе глазные яблоки собственными руками наконец-то пропало. Пока боль в глазах постепенно утихала, сменяясь противным зудом, я решил, что пора задействовать козыри. Раз обычные зенки временно вышли из чата, у меня же есть читерское модераторское зрение! Система ведь должна транслировать интерфейс прямо в мозг. «Так, надо собраться. Активация…» — мысленно скомандовал я. И интерфейс активировался. Вот только вместо спасительного прибора ночного видения или аккуратных контуров стен, на меня обрушился настоящий ад перфекциониста. Система, похоже, решила выкрутить встроенный в неё валлхак на максимум, забыв про существование текстур. Прямо перед закрытыми глазами вспыхнула безумная, хаотичная каша из миллиардов светящихся зелёных и красных линий. Мир превратился в бесконечную сетку полигонов, я «видел», по ощущениям, сквозь километры породы, сквозь трубы, сквозь обломки на свалке, и всё это трёхмерное месиво геометрии мгновенно слилось в одну непроглядную, лагающую кашу. — Сука-а… — прошипел я, отрубая эту хрень обратно, потому что башку тут же прострелило новой вспышкой мигрени. — Как это говно настроить?! Где тут ползунки? Где консоль, блять?! Почему до этого все нормально было?! Понятно… Чит-коды забагались. Придётся куковать так. Я так и сидел на холодном камне, обхватив колени руками. Напомню диспозицию: на мне только тонкая белая футболка, короткие чёрные шорты с белыми полосками, сине-белые кроссовки на босу ногу и медальон под тканью, который сейчас ощущался как кусок льда. Идеальный прикид для прогулок по заброшенным шахтам, ничего не скажешь. Вдруг где-то в районе правого бедра раздалось настойчивое, глухое жужжание. БЗЗЗ… БЗЗЗ… Я вздрогнул. Из-за холода ноги почти потеряли чувствительность, но Нокия от Азгора внутри вибрировала так, словно пыталась просверлить мне ногу. «Папирус? — первая мысль заставила меня скривиться. — Да пошёл он нахер. Я ещё из-за его «второго шанса» лобной костью кость поймал, да и без своей одежды остался. Стоп… А какой у него вообще номер был? Записки-то нет, я ее с собой не брал, а память у меня, как выяснилось, девичья во всех смыслах…» Доставать телефон и проверять, кто там настырно ломится сквозь заблокированные таймлайны, я не стал. Руки тупо окоченели, да и смотреть на экран было больно. Пусть жужжит, на этом этаже всё равно никого нет. Тихо, как на кладбище. Кстати, о кладбище. Постепенно зрение начало возвращаться. Глаза всё ещё слезились, но сквозь пелену я наконец смог разлепить веки и не взвыть. Вокруг действительно была свалка. Огромная, тёмная дыра. Прямо над головой, где-то в заоблачной вышине, виднелось маленькое отверстие, из которого пробивался блёклый, одинокий лучик света. В этом луче, лениво кружась, вниз падал всякий хлам — куски погнутого листового железа, ржавые шестерёнки и обломки каких-то древних кинескопных телевизоров. Монстры явно скидывали сюда всё, что не подлежало ремонту. Я кое-как поднялся на ноги. Кроссовки противно чавкнули ледяным киселем. Осмотревшись получше, я понял, почему тут так тихо. Никаких искателей приключений, никаких монстров-барахольщиков. В воздухе витал едва заметный, жуткий запах… запах пыли. Той самой, которая остаётся от местных, когда их пускают в расход. Геноцид шёл полным ходом, и все, кто мог, отсюда уже свалили. Либо их стёрли. — Ну что, Шерлок… — зубы опять выдали дробь, пока я делал первый неуверенный шаг вперёд по ржавым рельсам, уходящим во тьму шахты. — Пора валить отсюда, пока та монстря с топором не решила проверить, умею ли я летать без крыльев во второй раз. Пелена перед глазами медленно рассеивалась, и я наконец смог рассмотреть, откуда вообще падает весь этот хлам. Тот блёклый лучик света пробивался откуда-то из заоблачной вышины, где во тьме под самым потолком скрежетали массивные, ржавые конструкции. Приглядевшись, я понял, что это огромные конвейерные ленты. Они лениво двигались и с глухим грохотом время от времени выплёвывали вниз очередные порции мусора. Откуда под землёй взялась автоматизированная свалка и зачем монстрам грузить тонны человеческого пластика и железа на конвейеры, чтобы сбросить их в эту дыру — я без понятия. Логика здешнего мира продолжала уверенно крутить меня на оси. Но раздумывать над урбанистикой Подземелья у меня времени не было. Зубы чеканили такой яростный ритм, что я всерьёз начал опасаться за целостность своей эмали. Моя экипировка на данный момент — это идеальный бомж-пакет для выживания. Медальон под мокрой тканью ощущался как приложенный к груди кусок льда. «Так, врубаем режим выживатора, — скомандовал я сам себе, брезгливо копаясь дрожащими руками в куче ржавого хлама, как заправский искатель цветмета. — Нам срочно нужен лут на обогрев, иначе эта тушка просто закоченеет прямо здесь». И фортуна, похоже, решила повернуться ко мне лицом, а не тем местом, которым я прыгал с моста. Среди каких-то погнутых железных листов и обломков древних кинескопных телевизоров я заметил шмотку. Это оказалась тёмно-зелёная кофта. Потрёпанная, слегка грязная, но, судя по плотности ткани, довольно тёплая. На спине у неё шла чёткая чёрная вертикальная полоса, которая поднималась вверх и заходила прямо на капюшон. Пахла она сыростью и старыми подвалами, но выбирать не приходилось. Я быстро натянул её прямо поверх своей мокрой белой футболки. Стало чуть-чуть, но легче. Глубокий капюшон я сразу же набросил на голову, полностью скрыв от греха подальше свои светящиеся неоновые сосульки-волосы. Теперь я хотя бы не работал аварийным маяком для местных жителей, если они тут еще остались. «О, тёмно-зелёная… Стильно, модно, молодёжно, — оценил я шмотку, натягивая её прямо поверх мокрой белой футболки. — Почти как мерч по какому-нибудь хоррору. Главное, что сухая, а на запах подвала мне сейчас глубоко насрать». Чуть дальше, в той же куче мусора, торчало кое-что ещё более монументальное. Настоящая, тяжёлая шахтёрская кирка. Металлическое рабочее остриё было покрыто царапинами, но держалось на деревянном топорище намертво. «Опа, кирка! Тяжёлая, сука… — я перехватил деревянную рукоять одной рукой, чувствуя странную легкость, возможно полученную от экспериментов с решимостью. — Скажи мне кто неделю назад, что я буду бегать по пещерам с кайлом наперевес — плюнул бы в рожу. А сейчас — ничего, даже баланс веса нормальный. Скала и камень, мазафака!» Закинув кирку на плечо, я поплёлся прочь от конвейеров, ориентируясь на ржавые рельсы под ногами. Пещера впереди начала ветвиться, как лабиринт в ублюдских олдскульных РПГ, где авторы пожалели денег на мини-карту. Из некоторых проходов веяло такой абсолютной, глухой и зловещей тьмой, что туда даже смотреть было стрёмно. Ну уж нет, спасибо. С меня на сегодня ожогов роговицы хватит. Я целенаправленно выбирал только те туннели, которые были хоть как-то осветлены. На их стенах тускло, но стабильно мерцали синие и фиолетовые магические кристаллы, вырывая из темноты неровные каменные своды. Стараясь обходить стороной любые тёмные пещеры и подозрительные провалы, я медленно шёл вперёд. Оружие есть, шмотки обновил, телефон в кармане шорт вроде затих… Жить можно. Главное теперь — не встретить очередного чемпиона по баскетболу с кальциевыми снарядами. И так, я шёл вперёд уже… хрен знает сколько времени. Шагать по рельсам в мокрых кроссовках удовольствие ниже среднего, но ещё хуже было осознание одного простого факта. «Так, стоп… — я резко остановился, уставясь на массивный фиолетовый кристалл, торчащий из стены справа. — Мне кажется, или я этот булыжник вижу уже в третий раз? Да не, бред какой-то. Хотя… вот этот скол в форме жопы я точно помню!» До меня наконец-то допёрло. Моя гениальная стратегия «идти только по освещённым туннелям» дала сокрушительный сбой. Эти пещеры были не просто коридором, они ложились в гигантскую, запутанную сеть лабиринта. И выбирая только те проходы, где мерцали кристаллы, я просто грёбаный час нарезал круги по одному и тому же замкнутому маршруту! «Пиздец. Навигация уровня «Я умею пользоваться картой, честно». И что теперь делать? Лезть в кромешную тьму, чтобы окончательно потеряться или ослепнуть? Ну уж нет…» Мои размышления прервал очередной приступ вибрации в шортах. Нокия жужжала так яростно, что, казалось, её батарея сейчас сдетонирует от усердия. «Да чтоб тебя… Ладно, уговорил, железка», — матерясь сквозь зубы, я полез окоченевшей рукой в карман, выудил не убиваемый аппарат Азгора и уставился на экран. На чёрно-белом дисплее светилась надпись: «Входящий вызов» и длинный, абсолютно незнакомый мне набор цифр. Никакого имени. «И кто это? Папироса? Не, у него, наверное, номер другой… Или это та металлическая херня с топором решила поинтересоваться, как я долетел? — я с сомнением покрутил телефон в руке. — Знаешь, что, анонимный абонент? Иди-ка ты нахер. Я в хоррорах трубку не беру. Плавали, знаем». Я со всей дури нажал на красную кнопку сброса и засунул телефон обратно в шорты. Звонить в ответ я, естественно, не собирался. Меньше знаешь — крепче спишь. Если, конечно, в этом подземелье вообще можно спать. Я снова поплёлся вперёд, вяло помахивая киркой, но теперь звенящая пустота заброшенных шахт начала по-настоящему давить на мозги. И чем дальше я шёл, тем сильнее начинал нервничать. В голову, как назло, полезли вчерашние воспоминания. Огонь. Суета. Крик тех монстров про убийцу… И слова Папируса: «Она сгорела из-за тебя». «Да какого хрена?! — я сердито дёрнул плечом, пытаясь отогнать душные мысли. — Я что, специально её поджигал? Я просто хотел расслабиться! Откуда я знал, что она такая дура, что вместо того чтобы выбежать из здания, попрёться в самое пекло? Походу спасать свои сбережения… Сама виновата, технику безопасности соблюдать надо! И вообще, цены у неё были конские, так что это карма… Да… Карма…» Я пытался оправдаться перед самим собой, но внутри всё равно скреблись черти. Мой УР теперь второй. Система чётко зафиксировала фраг. Я убийца. И это осознание медленно, но верно сводило меня с ума. Пещеры хоть и были «светлыми» по сравнению с абсолютной тьмой соседних туннелей, но здешний полумрак всё равно оставался жутковатым. Длинные, уродливые тени от кристаллов тянулись по стенам, изгибаясь при каждом моем шаге. И в какой-то момент мне показалось, что одна из теней шевельнулась. «Что за…» — я резко вскинул кирку, уставившись в тёмный угол туннеля. Сквозь пелену полумрака мне отчётливо померещился многорукий силуэт, сотканный из пепла и пыли, который беззвучно тянул ко мне свои конечности. Сердце сделало кульбит, на лбу выступил холодный пот. Я зажмурился, потряс головой, а когда открыл глаза — там был всего лишь обычный выступ скалы. Галлюцинации. Мой собственный мозг, помноженный на похмелье, холод и тонну вины, начал развлекать меня весёлыми картинками. «Так, Тоха, если ты сейчас сойдёшь с ума в этом лабиринте, то мелкая маньячка выиграет даже без боя… Надо двигаться. Быстро». Я стоял на очередной развилке, как витязь на распутье, только вместо коня у меня были мокрые кроссовки, а вместо меча — ржавое кайло на плече. Налево уходил обманчиво уютный, неоново-синий туннель, который со стопроцентной вероятностью вёл на очередной стопроцентной круг к тому самому кристаллу в форме жопы. Направо зияла глухая, непроглядная чернота. Полный, абсолютный ноль освещения. Словно туда просто забыли завезти текстуры. «Так, давай раскинем мозгами, пока их окончательно не вышибли, — я перевёл взгляд со светлого прохода на тёмный, сверяя шансы. — Ходить кругами по освещённому маршруту — это тупо сливать выносливость в никуда. Рано или поздно я здесь просто замерзну. Значит, единственный логичный выход — лезть в эту темную задницу». Я уставился в темноту правого туннеля, пытаясь силой воли подавить противный мандраж в коленях. «Да я темноты не боюсь! — упрямо подумал я, пытаясь взять самого себя на слабо. — Я что, маленький что ли? Да я в хорроры на ультрах в наушниках играл! Мне ли бояться обычного отсутствия света в пещере?» Конечно, моё сознание сейчас нагло и трусливо пиздело самому себе. Наше серое вещество устроено просто: оно до усрачки боится не самой темноты, а неизвестности. Того факта, что ты ни хера не контролируешь ситуацию. Но в такие тонкости психоанализа я углубляться не стал — не до умных мыслей сейчас, когда шорты к заднице прилипли от ледяного киселя. Надо было просто идти. Переступив через себя, буквально заставив свои окоченевшие ноги сделать этот шаг, я двинулся прямиком во тьму. Как только свет кристаллов остался за спиной, меня поглотил абсолютный мрак. И в этот же миг где-то глубоко в груди, прямо там, где под мокрой футболкой лежал металлический медальон, зародилось странное ощущение. Это был не холод пещер и не ледяная склизь «Чужого». Это был странный, едва ощутимый, но упрямый внутренний жар. Он рос с каждым шагом, словно подталкивая меня в спину и заставляя переть напролом сквозь темноту, даже несмотря на то, что моё очко сейчас сжималось до размеров атома от первобытного страха. Я шёл вперёд на ощупь, выставив перед собой свободную руку и аккуратно переставляя ноги, чтобы не пропахать носом гранит. Картинка перед глазами отсутствовала, но этот странный внутренний подогрев не давал мне остановиться. «Иди, Тоха, иди… — мысленно подгонял я себя, пока зубы снова не застучали. — У тебя ЛВ второй, кирка на плече и капюшон на башке. Прорвёмся. Главное — не думать о Маффет… Вообще о ней не думай, понял?! Да лучше вообще не думай! Думать вредно! Это был несчастный случай! Форс-мажор, блять…» Но чем дальше я углублялся в тёмный туннель, тем сильнее этот внутренний голос казался мне жалкой попыткой трусливо сбежать от реальности. В абсолютной темноте время теряет всякий смысл. Ты просто идёшь вперёд, шлёпая мокрыми кроссовками по невидимым рельсам, и считаешь шаги, чтобы окончательно не сойти с ума. Но вместо этого с ума начинает сходить твоё собственное восприятие. Спустя какое-то неопределённое время мне начало казаться, что в этом туннеле я не один. Тишина больше не была пустой — она стала тяжёлой, обитаемой. В ушах стоял странный гул, а в спину словно дышало что-то холодное, пахнущее гарью и старой жжёной паутиной. «Так, это просто эхо. Обычная акустика глубоких пещер, — судорожно пытался я успокоить бьющийся в панике мозг. — Тут никого нет. Хватит ловить паранойю…» Но паранойя только набирала обороты. Вдруг по правому плечу словно скользнуло что-то невесомое и ледяное. Будто чьи-то невидимые пальцы аккуратно коснулись кофты. Меня передёрнуло так, что я чуть не выронил кирку. «Блять! Что это было?! Скример?!» Мне до безумия хотелось развернуться и побежать назад, к спасительному синему свету лабиринта. Но оглянувшись через плечо, я понял, что позади осталась точно такая же непроглядная, глухая тьма. Светлый туннель полностью исчез из виду. Если я сейчас начну крутиться на месте и метаться назад — я просто потеряю направление, сойду с рельс и останусь в этой чёрной дыре навсегда. Привидевшиеся касания стали настойчивее. Казалось, что невидимые тени уже, буквально облепляют меня со всех сторон, трогают за капюшон, тянут к себе. Дыхание перехватило, сердце колотилось где-то в горле, а зубы выстукивали уже не от холода, а от первобытного, дикого ужаса. «Да ну нахуй! Всё, блять, не могу!» Уже чуть ли, не срываясь на панический крик и бег, я рванул вперёд, наплевав на осторожность. Плевать на рельсы, плевать на камни, просто бежать прочь от этих чертовых призрачных ожогов за спиной! Я пролетел вслепую метров десять, выставив перед собой левую руку, и… со всего маху врезался во что-то твёрдое. Из лёгких выбило остатки воздуха. Пальцы уткнулись в холодный, шершавый гранит. Тупик. Судорожно, со слепой паникой в движениях, я начал шарить руками по сторонам. Впереди — глухая стена. Слева — монолитный камень. Справа — то же самое. Пещера просто сузилась и закончилась каменным мешком. Три тупика на одну маленькую, замерзающую тушку. Настоящая, удушающая паника накрыла меня с головой. Пути назад я не видел, впереди — стена, оружия против невидимых теней нет, а звенящая темнота вокруг, кажется, стала ещё плотнее. Я оказался заперт в коробке из собственной трусости и чужих грехов. «Так, стоп. Сделай глубокий вдох, Тоха. Без паники. В хоррорах паника — это самый быстрый способ поймать глупый скример и сдохнуть», — мысленно приказал я себе, изо всех сил прижимаясь спиной к холодному камню. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на бесполезную черноту, я выставив руки вперёд и начал методично, сантиметр за сантиметром, прощупывать шершавую стену. Пальцы скользили по холодному граниту, натыкались на трещины, пока ладонь не упёрлась во что-то слишком ровное для природной пещеры. Это напоминало каменную плиту, слегка выступающую из скалы, как бывает в некоторых играх. Я попробовал надавить на неё всей массой своего мелкого тела. Плита с глухим, тяжёлым щелчком ушла вглубь стены, и где-то в недрах породы заскрежетали старые шестерни. В ту же секунду кромешный мрак взорвался ярким неоново-синим светом. По стенам, словно дорожки из пикселей в сломанной матрице, побежали цепочки светящихся символов. Сначала они выглядели как инопланетная абракадабра или те самые руны из стола зачарования в Майнкрафте. Но стоило мне моргнуть, как символы перед глазами начали перестраиваться на ходу и… превратились в обычные, печатные русские буквы. Я ошалело завертел головой. Паника наконец-то отступила. Свет, хоть и ядовито-синий, заливал всё пространство, возвращая мне контроль над ситуацией. Никаких призраков Маффет, никаких тянущихся из углов пепла рук здесь не было — обычные фокусы уставшего мозга. Осмотревшись, я понял, что наткнулся на небольшую круглую пещеру. И, что самое паршивое, она была абсолютно тупиковой. Никаких секретных проходов дальше. Единственный путь наружу — это тот самый тёмный туннель, из которого я только что прибежал. Но моё внимание намертво приковал текст на стенах. Локализация от местной системы сработала просто шедеврально. — Офигеть… — тихо пропищал я вслух, напрочь забыв про свой новый аниме-голос. — Откуда этот механизм вообще знает, мой язык? Система что, чекает регион по IP моего подсознания? Настоящий некст-ген, сука, даже пиратский перевод накатывать не надо. Наболело, видать, у разработчиков этого измерения. Немного успокоившись и переведя дух, я опёрся на кирку и начал вчитываться в светящиеся строчки. Для меня это были просто древние надписи на стене — местный сюжетный лор, который обычно оставляют в записках, чтобы игрок глубже прочувствовал атмосферу. «Пророчество гласит… Предание о «Руне Дельта» уходит корнями в те времена, когда мы ещё видели звёзды. Это символ Королевства. Круг символизирует Монстров, а крылатый треугольник — Ангела. Легенда гласит, что Ангел, видевший Поверхность, однажды спустится из верхнего мира… и Подземелье опустеет». Я дочитал до конца, и на моём лице сама собой поползла циничная, кривая усмешка. Этот синопсис сейчас выглядел как самый чёрный юмор, который только можно было придумать. -«Подземелье опустеет», надо же… — я покачал головой, чувствуя, как внутри разливается горькая ирония. — Ну да, авторы этого пророчества явно были оптимистами. Думали, прилетит какой-то добрый крылатый спаситель, взмахнёт волшебной палочкой и заберёт всех на солнышко. Вот только они не учли, какой именно «Ангел» к ним свалился в итоге. Я вспомнил безумный взгляд той мелкой девки с сковородкой, которая устроила здесь тотальную зачистку, и бронированную херь, которая в ярости размахивала топором. — Подземелье опустеет, это точно. Тут авторы угадали на все сто, — мрачно констатировал я, закидывая кирку обратно на плечо. — Просто они не уточнили, что оно опустеет потому, что этот грёбаный «Ангел» пустит всех местных жителей в расход. Сюжетный поворот года, что еще сказать. Я постоял ещё пару минут, тупо уставившись на мерцающие синие буквы. Мысли о древних пророчествах, ангелах-геноцидниках закружились в голове унылым хороводом. «Ладно, лор — это, конечно, круто для погружения, но чисто геймплейно: что мне дальше-то делать? — я обречённо выдохнул, переводя взгляд на единственный тёмный проход. — Идти обратно? Серьёзно? Опять тащиться сквозь эту кромешную, пугающую темноту, ловить галлюцинации и надеяться не сойти с рельсов? Выбор между тупым блужданием по кругу и глухим тупиком. Гениальный левел-дизайн, десять из десяти!». Сил двигаться дальше прямо сейчас не было совершенно. Кроссовки по-прежнему противно чавкнули ледяным хладогеном, потрёпанная кофта пахла сырым подвалом, а моё ментальное здоровье после всех этих американских горок уже висело на честном слове. Тяжело вздохнув, я расслабил колени и устало облокотился спиной об одну из каменных стен пещеры, надеясь просто посидеть пару минут в относительном свету и прийти в себя. Опора исчезла мгновенно. Древняя каменная кладка, подточенная временем и влагой, тупо не выдержала веса моего тела и с оглушительным скрежетом рухнула внутрь. Я с коротким матерным писком полетел спиной назад, увлекая за собой лавину из булыжников и вековой пыли. В лицо тут же ударил мощный, оглушительный рёв, от которого заложило уши. Это был не просто гул пещер — это был звук бешеного, неистового потока. Пробив стену, я со всего маха вылетел прямиком в русло огромной подземной реки. Ледяная, бурная вода подхватила мою тушку секундой позже, напрочь лишая возможности дышать или за что-то уцепиться. Кирку выбило из рук в первые же мгновения. Меня закрутило, как щепку в унитазе, и понесло вперёд по дикому, сумасшедшему течению куда-то вглубь подземных туннелей. «Да сколько можно!» — пронеслась в голове последняя паническая мысль, прежде чем я окончательно ушёл под воду, уносимый мощным течением навстречу неизвестности.