Пролить слёзы

Что может быть хуже вражды, корни которой уходят в самое детство, отравляя все существование? Для Каэдэхары ответом на этот вопрос была жгучая ненависть к роду Райден. Райден отняла у Каэдэхары почти что самое дорогое – жизнь его лучшего друга Томо. Тогда мир Кадзухи рухнул в одно то мгновение. Горячие слезы текли по его щекам, сердце обливалось кровью. Он сжимал в руке Глаз Бога любимого друга, обжигающий ладонь, однако физическая боль не могла сравниться с душевной.  В тот момент Кадзуха всей своей израненой душой желал мучительной смерти Райден. Но что мог сделать двенадцатилетний мальчишка, практически ребенок, против могущественного архонта? Естественно ничего. Но одного удара судьбы оказалось мало. Сын Райден, Скарамучча, лишил Кадзуху еще одного близкого человека – его брата, Хэйдзо. Кадзуха любил младшего брата безмерно. И вот теперь Скарамучча, словно насмехаясь над его горем, стоял с ехидной улыбкой на лице, наблюдая, как Кадзуха, обнимая бездыханное тело мальчишки, рыдает, шепча бессвязные слова. Та же ненависть, что и к сёгуну Райден сжигала его изнутри. В тот момент он готов был разорвать предвестника голыми руками, вырвать его сердце из его груди и…  *** И что двигало Эи, когда она передала бразды правления своему сыну, остаётся загадкой. Некогда процветающая страна начала увядать под властью Скарамуччи. Ему не было дела до страданий народа, до того, что многие лишились крова, голодали и умирали. Его интересовали лишь собственные развлечения и прихоти. Каждый месяц он выбирал себе новую «игрушку» – юношу или девушку – для удовлетворения своих низменных желаний. Он осыпал их оскорблениями, унижал и заставлял страдать, наслаждаясь их болью. Его «игрушки» становились жертвами жестоких БДСМ-практик, марафонских сексуальных оргий и изощренных пыток, превращаясь в безвольных марионеток в его руках. Однажды, во время очередного отбора, взгляд Скарамуччи упал на Каэдэхару Кадзуху. Он вспомнил ярость и безысходность в алых глазах юноши, его слёзы и страдания, которые он наблюдал с таким удовольствием после мучительной смерти Хэйдзо. Вкус власти над Кадзухой опьянил Скарамуччу, и он решил сломить его окончательно, превратив в очередную бездушную куклу в своей коллекции. Скарамучча, прямо-таки одержимый желанием подчинить себе Кадзуху, обрушивал на него всю силу своего ядовитого красноречия. Оскорбления, унижения, более жесткие издевательства – он использовал весь свой арсенал психологического давления по полной программе, как и с другими своими жертвами. Однако, в отличие от них, Кадзухи он не касался, не смел осквернить его тело своими прикосновениями. Возможно, это было проявлением извращённого уважения к силе духа юноши, а может, просто прихотью. И, казалось бы, Кадзухе повезло. Но постоянное моральное давление изматывали ронина, подтачивая его силы. В конце концов, терпение юноши лопнуло. Он начал огрызаться, давать отпор, отвечая на оскорбления дерзкими выпадами. Скарамучча пытался пресечь эти попытки неповиновения, но тщетно. Кадзуха упорно сопротивлялся его воле, игнорировал приказы, сбегал и прятался, не позволяя себя унизить или обидеть. Тогда предвестник решил сыграть по-крупному. Он захватил отца Кадзухи – единственного родного человека, который остался у блондина. Пригрозив расправой над отцом в случае малейшего неповиновения, Скарамучча загнал Кадзуху в угол. Ярость захлестнула того с ног до головы . Этот проклятый род Райден уже отнял у него двух самых дорогих людей, а теперь угрожает нейтролизовать и третьего? Нет, он не позволит этому случиться. Он спасёт отца любой ценой. И раз черноволосый решил играть грязно, то и он ответит тем же.  Садист, по совместительству эгоист, наслаждающийся чужими страданиями, должен и сам познать вкус боли. 

***

Звон разбитого стекла эхом разнесся по коридору, привлекая внимание охраны. Несколько человек тут же бросились к источнику шума, другие замешкались, ошеломлённые появлением незнакомки со светлыми волосами и лукавыми желтовато-оранжевыми глазами в конце коридора. На мгновение покои предвестника остались без присмотра. Блондин, воспользовавшись суматохой, проскользнул в комнату и бесшумно закрыл за собой дверь, заперев ее изнутри. Скарамучча лежал на кровати, ошеломлённый внезапным появлением юноши. Кадзуха, не теряя ни секунды, подскочил к нему, залез поверх и зажал рот рукой, предотвращая возможный крик. — Что, господин Скарамучча, не ожидали увидеть меня здесь? — прошептал Кадзуха с усмешкой, заменяя свою руку заранее приготовленным кляпом. — Ходят слухи, что вы большой любитель подобных игр… — мурлыкнул он, с издевательской интонацией, и с любопытством оглядел комнату. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку. Быть может в ней есть что-то, что помогло бы Кадзухе преподать урок садисту? Наклонившись и открыв ящик интереса ради, он обнаружил внушительный арсенал: наручники, ленты, клипсы на соски, уретральный стимулятор, смазку и множество других «игрушек». — Впечатляет, — хмыкнул Кадзуха, беря в руки наручники. Скарамучча яростно зашипел, пытаясь вырваться, но безуспешно. Он не понимал, как, во-первых, Кадзуха проник в его покои, и что, во-вторых, задумал этот дерзкий мальчишка. Кляп мешал ему не только кричать, но даже сглотнуть, и слюна стекала по гладкому шарику, что выглядело, как минимум, пошло, а как максимум… жалко. Кадзуха с силой перехватил брыкающиеся руки Скарамуччи и приковал их наручниками к изголовью кровати. Теперь голубоглазый был практически полностью обездвижен. Блондин с удовлетворением отметил беспомощность в глазах того, кто ещё недавно насмехался над ним. И его взгляд вновь упал на ящик с «игрушками». — И зачем же вам столько всего в своей комнате? Поговаривают, что вы лично приходите к избраннику на ночь.— сказал Кадзуха, словно размышляя вслух. — Неужели слухи о ваших похождениях преувеличены? Тогда, быть может, вы предпочитаете испытывать все эти штучки на себе? С этими словами он прижался бёдрами к паху Скарамуччи, заставляя того вздрогнуть. В глазах пленника промелькнуло что-то похожее на… возбуждение? Алоглазому хотелось увидеть черноволосого сломленным, униженным, как и тому в свою очередь Кадзуху, но… возможно, видеть его в плену экстаза было бы не менее интересно? Кадзуха приподнялся с чужого паха и, опустившись ниже, удобно устроился между разведённых ног Скарамуччи. — Кожа да кости, — прокомментировал он, бесцеремонно задирая облегающую чёрную… Что это вообще? Водолазка без рукавов? Скарамучча в ответ лишь нахмурился, дёрнул руками, пытаясь освободиться из стальных объятий наручников. Безуспешно. Запястья отозвались острой болью.  Тонкие пальцы ронина прошлись по впалому животу предвестника, поднимаясь к груди. Острый ноготок надавил на сосок, заставляя пленника зажмуриться, выгнуться и судорожно вдохнуть. На его лице отразилась смесь боли и удовольствия. — Я думал, вы более выносливы, господин. Но, кажется, это не так.— продолжал Кадзуха тем же издевательским тоном. — Что ж, тогда будем исправлять. Он потянулся к тумбочке и достал оттуда пару зажимов для сосков. Прицепив их к чувствительным точкам на груди Скарамуччи, он слегка дёрнул за соединяющую их цепочку. Тело черноволосого содрогнулось. Он всё ещё пытался вырваться, но неудобная поза и волна возбуждения, разливающаяся по всему телу, сковывали его движения. Кадзуха с интересом наблюдал за реакцией Райдена, отметив внушительный бугор в его штанах. — Так вы и садист, и мазохист в одном лице? — усмехнулся он, снова дёрнув за цепочку. — Любопытно. Скарамучча скривился. Ощущения были странными: смесь удовольствия и раздражения. Слюна продолжала стекать по кляпу, пропитывая ткань его чёрной недоводолазки. Кадзуха, решив наконец уделить внимание нижней части тела своего «господина», ловко стянул с него шорты и бельё. Взгляд юноши упал на эрегированный член брюнета, который, казалось, сам просил ласки. А тот продолжал извиваться и издавать нечленораздельные звуки из-за кляпа, но Кадзуха не обращал особого на это внимания. Прозрачные капли предэякулята стекали по напряжённому стволу. Усмехнувшись про себя, блондин снова обратил внимание на содержимое ящика. Его взгляд упал на уретральную палочку  – идеальную вещицу для того, чтобы помучить своего пленника чуть дольше.  Преодолевая сопротивление брыкающегося Скарамуччи, он ввёл палочку до упора, ловко уворачиваясь от ног, которые норовили ударить его по лицу. Захватив бёдра Скарамуччи, Кадзуха развёл их в стороны и прижал к кровати. — Впечатляющая гибкость… — удивлённо выдохнул он, осознав, что Скарамучча без особого труда может достать коленями до простыни, лёжа на спине. Предвестник в ответ злобно сверкнул глазами, но эта злость мгновенно сменилась приглушенным кляпом стоном наслаждения, когда рука Кадзухи обхватила его член и начала двигаться вверх-вниз. Скарамучча рванулся, пытаясь остановить Кадзуху, но стальные браслеты врезались в запястья, причиняя резкую боль. На его глазах выступили слёзы. Он зажмурился, беспомощно изгибаясь на кровати. Кадзуха в ответ на это лишь тихонько хихикнул и, протянув руку, вытер влагу с его щеки. Когда-то предвестник наслаждался слезами отчаяния ронина, а теперь сам рыдал от боли, унижения и… возможно желания продолжить? — Как жаль, что ваша гордость так легко сломлена одним лишь непокорным слугой. — промурлыкал Кадзуха, облизывая свои пальцы. — Должно быть, очень обидно. Не дожидаясь ответа, он резко ввёл пальцы в сухую плоть, заставляя черноволосого вскрикнуть и запрокинуть голову. — Больно? — с поддельным сочувствием спросил ронин, шевеля пальцами в поисках нужной точки.  Скарамучча перестал дёргаться, понимая бесполезность своих попыток. Запястья были стёрты в кровь. Слёзы застилали глаза, но Кадзуха тут же стирал их подушечкой пальца, не позволяя пленнику и отвести взгляда. Но чуть погодя, вновь собравшись с силами, Скарамучча снова заёрзал, пытаясь уйти от полного проникновения. Боль была почти невыносимой, но закричать он не мог. Кадзуха же, казалось, не замечал его страданий, забавляясь беспомощностью голубоглазого. — А так? — снова прошептал он, наконец найдя нужную точку внутри. Надавив на неё, он почувствовал, как внутренние мышцы Скарамуччи сжались вокруг его пальцев. Пленник запрокинул голову, тело его обмякло. Но Кадзуха не дал ему передышки. Вынув пальцы, он выдавил на них щедрую порцию смазки и, приподняв бёдра Скарамуччи, возобновил свои действия. Пальцы на ногах  черноволосого конвульсивно поджались. — Хм~м. — протянул Кадзуха, — а вы оказывается, неплохо растянут. Не поделитесь секретом, с кем же вы так…? Или вы сами… — прошептал он, наклоняясь к лицу Скарамуччи и продолжая ритмичные движения пальцами. Скар хотел кончить, но эта грёбанная уретральная херня не давала этого сделать. Решив, наконец, избавить предвестника от кляпа, Кадзуха одной рукой расстегнул ремешок, откидывая шарик в сторону, а затем вынул и палочку, одновременно надавив на особо чувствительную точку внутри Райдена другой рукой. Скарамучча, прикрыв глаза, судорожно вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Взгляд Кадзухи скользнул по тумбочке с открытым ящиком, но на этот раз его внимание привлекла не коллекция игрушек, а ваза с фруктами, стоявшая сверху: сочные яблоки, спелые груши и ярко-красная клубника. — Клубнички не желаете, господин? — с усмешкой поинтересовался он, ускоряя темп движений пальцев. Тело Скарамуччи напряглось, выгибаясь навстречу прикосновениям. Новый пик наслаждения захлестнул его с головой. И, дождавшись, пока Скарамучча излился, Кадзуха взял две ягоды клубники и, собрав ими капли спермы с его живота, одну отправил в свой рот, а вторую поднёс к губам пленника, размазывая липкую жидкость по ним. Предвестник плотно сжал губы, отказываясь подчиниться. И тогда блондин легонько дёрнул за цепочку, соединяющую зажимы на сосках. Приглушённый стон вырвался из горла второго, губы невольно приоткрылись. И ронин, не теряя ни секунды, протолкнул ягоду внутрь. — Ну как вам? — прошептал он, с едва заметной улыбкой на губах. — Сладко? — Иди ты… — начал было Скарамучча, но Кадзуха, предвосхищая оскорбление, накрыл его губы своими. Жадно целуя до головокружения, лишь изредка прерываясь, чтобы дать пленнику возможность вздохнуть. — Полагаю, на этом прелюдии можно закончить, — выдохнул Кадзуха тихо, отстраняясь. Он перевернул предвестника на живот и поставил на колени. Наручники врезались в истёртые запястья, выбивая из предвестника новый вскрик боли. Скарамучча вновь уткнулся лицом в подушку. А Кадзуха успокаивающе погладил его по спине, спускаясь к пояснице. — Не сопротивляйся и не дергайся, тебе же будет легче, — прошептал он, давая понять, что сопротивление лишь усилит боль. Решив немного подразниться и продлить игру, блондин обвёл языком его вход, посасывая яички и целуя основание члена. Невнятные стоны удовольствия вырывались из горла Скарамуччи. Тот, кто привык ставить других на колени, теперь сам оказался в унизительной позе и ситуации. Но вопреки всему здравому смыслу, ему это нравилось, и эта мысль приводила его в недовольство. Незнакомые ощущения, сочетание боли и наслаждения… Кадзуха надавил на головку, и Скарамучча кончил во второй раз, выругавшись сквозь стон. Кадзуха отстранился, скинул одежду и, встав позади, обхватил парня за талию, резко насаживая на свой член. Предсветник вскрикнул, слёзы вновь брызнули из его глаз. Наслаждение внизу смешивалось с болью в запястьях и затёкших руках, что от резкого движения дернулись, больно резанувшись  по наручникам. Кадзуха, заметив его страдания, осторожно вошёл до конца. Скар задохнулся от неожиданного ощущения полноты. Он был знаком с различными игрушками, но всегда выступал в роли активного партнёра. Либо же во время особенных самоутешений он использовал фаллоимитатор совсем небольших размеров. И такого, как сейчас, он ещё, конечно же, не испытывал – ни боли от чужих действий, ни удовольствия от подчинения своей персоны. И сейчас ему было всё равно, что человек, покоряющий его своей воле и доставляющий эти странные ощущения  – тот самый, кого он сам хотел сломать как соломинку еще день назад. Но Кадзуха – это Кадзуха. Конечно он не собирался подчиняться тому, кто принёс столько горя ему и всей Инадзуме. Его могли покорить лишь любовь и свобода. Ни того, ни другого здесь не было. Зато был поверженный враг, чью волю он сломал, заставив подчиниться своим прихотям.