Что творится в душе у Гадюки.

Pov.

Влад.

***

«Ох, грехи наши тяжкие!» — с раздражением думаю я, слыша над ухом звонкий, пронзительно-чистый смех Толика. Вот никогда не подумал бы раньше, что Демонюга так умеет смеяться. Им же вроде мрачно-ужасными быть треба, не? И тут от жгучего осознания меня аж на кровати подкидывает — он вернулся — это не сон! Наконец-то! — Просыпайся уже, — откровенно ржёт Толик, целуя меня куда-то в ухо, — что… думал, небось, от меня избавиться? Да не тут-то было. И не мечтай! — и довольно трясет сильно отросшими смоляными кудрями. На самом деле, я жутко боялся остаться без своей «бесятины», но никогда в жизни в этом не признаюсь: что-то многовато ему чести. — Я вернулся! — торжественно заявляет Толик и с размаху плюхается на мою кровать, едва не расплющивая моё несчастное, избитое после вчерашнего боя в лепешку, тело. — Нелегко это было, но я сумел! Знал же, что нельзя такого как ты чудилу одного оставлять. Вот прям жопой неприятности твои почувствовал. Ну, рассказывай, недоразумение, чего опять случилось? — Ты не наглей-ка, — я недовольно морщусь, — тоже мне, нашёлся тут Демон-спаситель. И без тебя неплохо справлялся, знаешь ли. Толик резким движением сдёргивает с меня одеяло и судорожно вздыхает, оглядывая огромные багряно-красные синяки, глубокие порезы и жуткие ожоги, которыми щедро усыпан мой обнаженный торс. — Ох, Мать моя Демоница! Не дай Сатана никому справляться так. Это кто ж тебя так разрисовал-то, болезныыыый? — Мантикора, — прямо признаюсь, закатывая глаза к потолку, — это жесть была, если честно. В жизни никогда больше не подпишусь на то, чтобы с такими на Арену выходить. Но я её уработал, конечно, в последний момент. — В последниииииий? — на мой несчастный загривок обрушивается солидный подзатыльник. — Ты совсем, что ли, конченный? Ты зачем на это соглашался? Совсем мозгов нет? — Ну, приз за победу тааакой пообещали! — чуть стыдливо сминаю губы, и прям по-черепашьи втягиваю голову в туловище, — что удержаться было выше моих сил просто. — Это что ж тебе пообещали ТАКОГО, что ты на Мантикору голой грудью попёр? — подозрительно интересуется Толик, наклоняя голову набок. — А я думал, что на деньги тебе плевать давно. — А мне и плевать… На деньги точно плевать. Их у меня столько, что Боинг вместе с экипажем свободно купить могу, не поморщившись. Только вот, зачем он мне… — Если не деньги… То, что?! Что могли пообещать Великому Темному Волку? Не томи! Я уж, если честно, все мозги сломал! — Мозги?! — насмешливо щурюсь в красноречивом молчании. — Тоже мне, мозговитый нашёлся. Да были б у тебя, милый мой, мозги, ты б в жизни ко мне не приблизился. И уж точно не стал бы спасать из петли. А раз уж ты на такое подписался, прости: вывод о не особо высоком интеллекте напрашивается сам собой. Глаза Толика горят бешеным, тёмным огнём, и я понимаю — он не отвяжется. Пытать будет с особым пристрастием до тех пор, пока не расколюсь. Не из тех он, кто отступает. — Билет. Тот самый, — сухо, коротко и лаконично. Ой, мамочки, вот сейчас наслушаюсь по самые помидоры! Ох, и влетит мне! Толик давно уже вышел из категории просто Демонов. Он мой старший брат - по сути и предпринимаемым действиям, и сейчас мне от него достанется по полной! — Билееееет?! Это из-за этого ты с Мантикорой сражался?! Руки Толика утрачивают белизну, теперь это лапы Зверя, с острыми, угрожающе длинными когтями. — Ты попутал что-то, милый мой?! Да я тебя лучше сам убью, чем пущу в эту… обитель разврата! — волосатая лапища прижимает меня за горло к кровати со всей дури. «О, Боги! И это, на минуточку, мой Личный Демон! Он ведь меня совращать должен, на гадости разные подбивать, не?». Рука Толика ощутимо давит на кадык, лишая меня возможности дышать: да он что, реально меня придушить собрался? — Толиииик!!! — Из моего горла вырывается придушенный писк. — Ну, перестань, ты чего, больно же! Рука разжимается, и воздух со свистом врывается в мои измученные легкие. — Ты! Туда! Не! Пойдешь! — командирски заявляет Толик, гипнотизируя меня огромными чёрными глазами. — Я тебе реально говорю: не будет Мой подопечный по злачным местам подобного пошиба таскаться! Я судорожно перебираю в голове варианты того, как мне обойти запрет и все же попасть на вожделенное шоу. Мыслей, если честно, нет никаких. И я уж было впадаю в уныние, как Толик внезапно заявляет: — Ну, если только ты меня с собой не возьмешь. Билет-то на двоих у тебя, верно? Есть, есть у меня кровный интерес в эту Юдоль греха попасть, есть… Так что, решай, малыш, всё в твоих руках. И он начинает сверлить меня большущими, горящими как уголья глазами. От чего-то чувствуется, что для него это действительно важно… Но, по сути, тут и решать-то нечего, я уже согласен, вот только… «Ох, ты ё, как интересно, а чего это Толик на подобном Шоу забыл?».