Что творится в душе у Гадюки.

Pov.

Юлик.

***

Сегодня мне пришлось проникнуть в Клуб через окно в служебном туалете. Лезть туда в проливной дождь по хлипкой, едва держащейся на честном слове, пожарной лестнице, освещаемой вспышками молний, было тем ещё удовольствием. Но я упертый. С пути не свернул и с задачей справился на все сто процентов. А что мне ещё оставалось делать? Брат у меня один, и я всегда стараюсь его поддержать, хоть мы и не слишком часто общаемся в последнее время. Нет, мы не в ссоре, и обид взаимных друг на друга тоже вроде не имеется, просто два года назад наши пути разошлись и до вчерашнего дня не пересекались. Расставание с близнецом далось мне достаточно тяжело, не скрою. Для меня это было страшнее, чем потерять руку или ногу. Я потерял сердце. В тот момент оно рассыпалось на осколки, которые долгое время кололи… резали изнутри. До того самого вечера мы за все шестнадцать лет не расставались ни разу. И решение брата уйти из дому стало для меня полнейшим шоком. Если не сказать, трагедией. Мы же с ним вдвоем против целого мира: родителей у нас нет и жить приходилось с не слишком-то чадолюбивой бабушкой, поэтому о расставании с братом я и не мыслил — вместе ведь выживать в безжалостном мире значительно легче. Но Аник решил по иному. Тот вечер я не забуду никогда. Я пришёл домой из музыкалки и увидел, что брат полностью разгромил нашу уютную спаленку, просто вдрабадан. — Что случилось? — в недоумении оглядываю открытый шкаф, огромную кучу разноцветных шмоток на ковре и Аника, который посреди всего этого бедлама сосредоточенно укладывает вещи, тщательно отделяя свою одежду от моей. И при этом сохраняя на лице, и в осанке поистине царское величие. — Ты опять поссорился с бабушкой? — вскидываю руки к потолку. — Аник, ну какой же ты ещё ребёнок. Перестань. Все ваши ссоры — это такая глупость! А сам в глубине души понимаю, что всё кончено, процесс запущен и обратного хода нет. — Это не глупость! — Ох, и зол же был в тот момент Аник! Ярым взором насквозь меня прожёг. Хотя глаза у него голубые, и вроде бы, не демонические — но в них полыхал адский огонь, ни больше, ни меньше! — Всё, моё терпение лопнуло! — брат рявкнул с такой силой, что над головой люстра брейк заплясала, — хватит! Я никому не позволю указывать, что мне делать! Я уже взрослый, знаешь ли, и сам решу, с кем мне спать. И мы с Арием любовью занимаемся, а не теребонькаемся! Все понятно… Конфликт Аника с бабулей длился давно. Видимо, он пришёл к своему логическому завершению. Анику уже шестнадцать: имеет право выбирать, где и с кем ему жить… Но, как же я? Аник мои мысли уловил мгновенно. — Прости! — тихо, словно извиняясь, прошептал он. — Не могу я больше это терпеть. Я ухожу в свободное плавание, и тебя с собой взять не могу. Я устроился в Клуб, как и хотел, но тебе на Арене места нет. Ты сам об этом знаешь. Теперь, Юлик, — положил брат мне руку на плечо, — ты один по жизни пойдешь. И я это принял. Аник всегда был дорог для меня. Иногда я его даже как часть себя воспринимал, и нрав его бешеный знал, как никто другой. Понесли он решил, то его никак уже не переубедить. А значит, стоит принять и отпустить. Аник ушёл, и словно в воду канул. Ни звонков, ни общения в мессенджерах — ни-че-го! Бабушка, кстати, против исчезновения брата не была… наоборот, обрадовалась даже. Ну да, лишний рот из семьи — больше денег на свои хотелки останется. В моей жизни тоже ничего особо не поменялось, жили мы, как прежде — я учился, бабуля развлекалась, а полгода назад и вовсе нашла себе на отдыхе знойного турка: вышла за него замуж и усвистала жить в Анталию, сухо проронив напоследок: — Я сделала для тебя всё, что могла, Юлий. Квартира остаётся тебе, и ни на какую дополнительную помощь можешь не рассчитывать! Что ж, пусть будет так. Я остался один. Наладил свою тихую жизнь и наслаждался одиночеством. Друзей у меня особо никогда не было, а уж после ухода брата я и вовсе боялся доверять кому-то, не хотел снова боли. Уж лучше одному. Я закончил музыкалку, выпустился из школы, устроился в магазин, торгующий музыкальными инструментами и почувствовал себя абсолютно счастливым. Моя размеренная скучная жизнь была вчера нарушена телефонным звонком, прозвучавшим в четыре утра. Матерясь на чём свет стоит, я выудил из-под подушки одурело-верещащую мобилу и понял, что звонит брат. — Алло? — дрожащим, слабым голосом прошептал я, и не веря своим глазам, вскочил с кровати. Может, мне все это снится? — Приветикииии! — раздался из трубки, как всегда жизнерадостный голос братца. — Надеюсь, ты ещё не перекрасился? От нелепости вопроса я аж пятой точкой прилип к постели. Его что, в Клубе головой об решетку приложили, что ли? Два года не звонил, и сейчас единственное, что его интересует — не перекрасился ли я?! — Это всё, о чём ты хотел узнать? - Мда уж… не так я представлял себе наш первый после долгой разлуки разговор. — Да не бухти ты, как старый дед. Помощь твоя мне нужна, — мгновенно завёлся Аник. — Сможешь подменить меня завтра в Клубе? Боёв не будет, потусуешься с местными, улыбнёшься Саиду и спатеньки. А утром я вернусь, да и все дела. Ну о-о-о-очень надо. И в этом весь Юлик — всегда добивается желаемого, и никак его не остановить. Если надо, прёт танком. И что вы думаете? Конечно же, я согласился, даже не расспросив толком, что происходит и куда, собственно, намылился мой брат. Абсолютно мокрый, на неистово трясущихся ногах я кое-как ввалился внутрь и перекрестился. Я это сделал! Напрочь проигнорировав то, что природа разверзла хляби небесные, сумел — не сорвался! Операция по внедрению вроде бы прошла успешно и уже через полчаса я лежал на неразобранной кровати брата, не совсем понимая, что и как я буду делать на Арене сегодня вечером. Не надо считать Аника откровенным подонком. Он попросил меня заменить его в Клубе на сегодня, полностью уверенный в том, что для него боя не будет. Он не врал — точно знаю. И алая картонка на двери, извещающая о том, что Анастас Котов сегодня сражается на Арене с Гидрой стала для меня весьма неприятным сюрпризом. Брат-то — Дракон — сильный, опытный и практически непобедимый. Вон, сколько медалей и Вымпелов по стенам развешено. Ему с той Гидрой справиться, как мне мороженку заточить в жаркий полдень. А как это сделать с моим смехотворным даром? Вопрос не из лёгких. И ответа на него, увы, я пока не знаю.