Watch Me Prove You Wrong

Саша закрыл за собой дверь в ванную и на секунду замер, щурясь от теплого пара, заполнившего все пространство. Где-то за стеклом душа шумела вода, а за ней — Леша. Наверняка с закрытыми глазами, подставляя лицо под струи и как всегда поющий вполголоса какую-нибудь фигню вроде «I Want It That Way». Он прошел к раковине, бросил взгляд на запотевшее зеркало и провел ладонью по стеклу, чтобы разглядеть свое отражение. Непослушные волосы были немного взъерошены — они всегда жили своей жизнью и выглядели ровно так, как хотели. Стоило ему машинально пригладить их пальцами, как они уже снова торчали в разные стороны на макушке. Из-за стекла донесся ленивый, чуть хриплый голос Леши: — И как, много седых волос нашел? Саша скривился, но усмехнулся. — Хоть один из нас должен следить за красотой, — парировал он, включая воду в раковине. — Тебе ведь с этим каждое утро просыпаться. Леша фыркнул, стекло со скрипом отодвинулось, и через секунду из-за нее высунулась его рука. Капли воды скатывались по запястью. — Ну, я не жалуюсь. Особенно когда ты такой… домашний. В майке и с этой своей серьезной миной. Хватит на себя так смотреть, я уже тебя полюбил — передумать поздно. Саша коротко и мягко засмеялся. Он действительно выглядел буднично: футболка, трикотажные штаны, и легкий румянец на лице — как всегда, когда Леша вдруг говорил что-то подобное. Прямое, теплое, чуть дразнящее, но совершенно искреннее. Он вытер руки, откинул волосы со лба и повернулся к душу, прислонившись бедром к краю раковины. — Я уже думал, ты там корни пустил. Леша снова высунулся, на этот раз целиком — волосы мокрые и зализанные назад, на лице играет довольная, почти дерзкая ухмылка. — Это потому, что я наслаждаюсь жизнью. И, возможно, жду, пока ты сам сюда залезешь. Саша приподнял бровь. — А с чего ты взял, что я собираюсь? — У тебя этот взгляд. — Леша кивнул в сторону. — Знаешь, типа «я ни на что не намекаю, но вдруг если сам пригласишь…». Очень красноречивый, кстати. Саша тихо выдохнул, не сдерживая улыбки. Наверное, это было глупо, но от этих слов его каждый раз будто ранило насквозь — не вожделением, а этим удивительным, теплым ощущением, когда ты дома, когда тебя любят, когда тебя знают до самых мелочей и все равно продолжают хотеть рядом. Даже после сотого совместного утра. Даже в 23:47, когда ты просто зашел помыть руки. Он медленно двинулся вперед, пальцами зацепляя край футболки. — Ну, раз ты так просишь… Он тянул паузу намеренно, сохраняя в голосе каплю драмы. Леша прищурился, уголки губ приподнялись, и он протянул руки вперед, подхватывая Сашу за бедра, как только тот оказался рядом. Мокрыми ладонями он провел по тонкой ткани штанов, оставляя следы тепла и влаги. — Я не просил. Это было приглашение с подтекстом. — С подтекстом «иди сюда немедленно»? — С подтекстом «мне надо тебя сейчас». Саша негромко выдохнул, будто сдерживая смех. В животе все сжалось приятно и дерзко, как всегда, когда Леша вдруг переставал шутить и становился Мистером Серьезностью. Он вскинул брови, чуть склонив голову: — Так уж и «надо»? Не терпится? — Очень. — Голос Леши стал ниже. — Я весь день ждал, когда ты наконец перестанешь бегать туда-сюда, сядешь рядом, замолчишь… и будешь моим. Саша сглотнул, чувствуя, как та самая дрожь проходит по позвоночнику. Он знал этот тон. Знал, что за ним последует. Знал, как Леша сейчас обнимет, как встанет у него за спиной, как прижмется лбом к его щеке или шее, мокрый и горячий. У них это всегда происходило так естественно — без резких слов, без «давай» или «хочу тебя», просто из их молчаливого «мы». Он опустил взгляд и предупредительно прошептал: — Только майку не растягивай, ладно? Она новая. Леша усмехнулся и, не отпуская его, проскользнул под ткань, к голой коже. Саша вздрогнул. — Не обещаю. — Леш… — И это «Леш» прозвучало уже не игриво, а тихо, почти ласково. Почти пораженно. — Давай решайся. Горячая вода кончится — будет обидно. Саша глубоко вздохнул, словно обдумывал что-то сложное, и наконец решился. Ткань шуршала по коже, пока он залезал в душевую, и Леша сразу обнял его, прижал к себе — такой несдержанный, жаркий, близкий. И Саше показалось, что воздух вдруг стал плотнее. Или просто сердце застучало громче. Тепло воды сразу обдало Сашу, как только он шагнул в душ. Мокрый пар осел на одежду, футболка прилипла к спине, а штаны быстро начали тяжело оттягиваться на коленях. Он чуть поежился — не от холода, а от контраста: горячая вода, мокрая ткань, и Леша, стоящий вплотную. — Ты выглядишь нелепо, — прошептал он, скользнув пальцами по мокрой ткани на груди Саши. — Как грустный герой мокромюзикла. — Я… всего на секунду. — Саша попытался отступить назад, но за ним была только стенка. — И уже ухожу. Все. Леша качнул головой, подался ближе и провел ладонью по животу, медленно, надавливая, чувствуя мелкую дрожь через мокрую ткань. — Поздно. Ты добровольно зашел в логово хищника. Это юридически обязывает тебя участвовать в… — он наклонился к уху Саши, — контактной терапии. Саша сглотнул. Его ладони инстинктивно легли Леше на плечи, чтобы оттолкнуть — или наоборот, притянуть, черт его знает. Губы слегка дрожали — от возбуждения или смеха, граница была тонкой. — Ты, может, сначала выключишь воду, а потом будешь раздевать меня? — Нет. Мне нравится, как к тебе все прилипло и соблазнительно обтянуло. — Леша ухмыльнулся и легко сжал пальцами Сашину промежность, чувствуя, как она напрягается, твердеет. — Особенно вот это место. — Леш… — почти сорвался с губ Саши уже не игривый выдох. Его тело знало, к чему все идет, и заранее предательски реагировало. Грудь чуть вздымалась, кожа под тонкой мокрой одеждой чувствовала каждый миллиметр чужого прикосновения. Леша склонился ниже, прикусил мочку уха — не сильно, просто чтобы поддразнить, и сразу после облизал ее, будто извиняясь. Одна его рука медленно, почти лениво, скользила вверх по животу Саши, а вторая уже уверенно легла на пояс штанов. — Ну и кто из нас тратит больше воды? — прошептал он прямо в шею, прерывисто дыша. — Заткнись, — тихо сказал Саша, но пальцы уже вцепились ему в спину, а ногти чуть царапнули кожу. Леша рассмеялся — грудным, низким звуком, который всегда выбивал из Саши последние остатки самообладания. И в следующую секунду он начал стягивать с него футболку, больше похожую на мокрую тряпку, медленно, нарочно неуклюже, наслаждаясь тем, как та тяжелеет и липнет к коже и как Саша терзает — то ли от возбуждения, то ли от раздражения. — Если она порвется — ты покупаешь новую, — пробормотал Саша. — С удовольствием, — ответил Леша. — Но сначала я разберусь со старой. Леша снова прижал Сашу к стеклу — решительно, но не грубо. Как будто знал: тут не нужно торопиться. Их тела почти соприкасались, разделенные лишь тонкой, мокрой тканью, и от этого все только усиливалось. — Ты дрожишь, — прошептал он, скользя губами вдоль линии шеи. — Это от холода или от меня? — От воды, — выдавил Саша, но голос его предал. Он уже давно перестал притворяться, что все под контролем. Сердце билось в горле, низ живота стягивало сладким ожиданием, и все внимание сосредоточилось на том, где именно прикасается к нему Леша. А он прикасался — то нарочно легко, то с жадным нажимом. Пальцы изучали каждую линию — ключицы, грудь, живот, спускаясь все ниже. Он провел ладонью по линии талии, дразняще медленно, пока другой рукой все-таки не начал стягивать с Саши штаны — тяжелые от воды, липкие, но поддающиеся. Саша выдохнул резче, дернулся, но не сопротивлялся. Напротив — сам подсобил нетерпеливым движением бедер. Когда ткань упала на пол душевой, Леша на секунду замер, окинув его взглядом, и хрипло выдохнул: — Ты не представляешь, как долго я этого хотел. Он прижался к нему всем телом, и Саша застонал — глухо, в губы Леши, когда тот, больше не оттягивая то, чего оба желали, жадно поцеловал его. Целуя, он вел рукой между ног, уверенно, но не спеша, будто наслаждаясь каждой реакцией. Саша сжал его за плечи, голова откинулась назад, и из горла вырвался глухой, сдавленный стон. Леша знал каждую его чувствительную точку, каждую слабость. Он наклонялся, шептал что-то грязное, интимное, лизал мочку уха, сжимал его бедра, доводя до дрожи. И когда Саша уже едва держался на ногах, он прошептал: — Повернись. И тот без слов подчинился. Саша обернулся, уперся ладонями в прохладное стекло душевой кабины. Дыхание сбивалось. Капли воды стекали по его спине, по ягодицам, по внутренней стороне бедер. Он чувствовал, как Леша прижался сзади — крепко, плотно, уверенно, вдавливая его в запотевшее стекло. Их тела словно искали друг друга, как будто и не могли иначе. Леша провел ладонью по позвоночнику Саши — от шеи до копчика, заставив того прогнуться. Потом чуть сжал бедра, наклонился, прильнул грудью к спине. — Если что-то не так… — начал он, но Саша прервал его: — Молчи. И возьми меня. Леша провел пальцами между ягодиц, ощущая тепло, влажность — не только от воды. Он взял с полки немного смазки, чтобы добавить скольжения, и разрабатывал Сашину задницу спокойно, нежно: в таком деле спешка была не нужна. Его прикосновения были точны, чувствительны, терпеливы, методичны, и Саша ощущал это каждой клеткой. Мышцы сокращались вокруг Лешиных пальцев, затрудняя движения, но быстро вновь расслаблялись, когда Леше удавалось отвлечь его легким поцелуем в спину. — Ты готов? — закончив подготовку, прошептал он в затылок Саше, и тот кивнул, не оборачиваясь. Когда Леша вошел, медленно, сдержанно, Саша всхлипнул, но не от боли — от напряжения, от наполненности, от этого невероятного чувства близости, которое сводило с ума. Он чувствовал Лешу в себе — целиком, глубоко, и с каждой секундой напряжение только росло. Его член оказался в нем практически до упора всего одним плавным скольжением и сразу попал по простате. В глазах вспыхнули и начали разгораться искры, и Саша почувствовал, что поплыл. Движения были ритмичными, с нарастающей силой. Влажные звуки воды смешивались с мокрым хлюпаньем, стонами, с шепотом Леши: он не умолкая называл возлюбленного по имени, целовал шею, гладил грудь, живот, держал крепко, не давая выпасть из ритма. Саша терся щекой о стекло, прикусывал губы, пальцы сводило от напряжения. Он чувствовал, как с каждой секундой в груди закипает жар, как все тело будто сгорает в этом ритме — и как Леша доводит его до точки, откуда уже не вернуться. Левая рука Леши легла на его руку, переплела их пальцы и сжала, пока Саша с силой вдавливал их в стекло, справляясь с возбуждением. Саша уже не чувствовал его перед собой — только сильную руку Леши на своей талии, горячее дыхание у уха и нарастающий жар внутри. Но Леша не отпускал. Его движения становились грубее, глубже, он входил в него так, будто хотел стереть расстояние, вдавить в эту несчастную душевую и оставить след в нем — навсегда. — Леш… — Саша пытался что-то сказать, но каждый толчок выбивал слова, превращая их в стон. Леша наклонился, укусил за плечо — не сильно, но с яростью. Он больше не был сдержанным. Он брал. Жадно, требовательно, с такой уверенностью, как будто Саша — его суть, его дом, его нужда. — Глубже… — прохрипел Саша, и Леша ответил без слов — он углубился до предела, до самой точки, где Саша всхлипнул, выгнулся, уткнулся лбом в руку на стекле, сжав кулаки. Темп стал диким — слаженным, но неукротимый. Их бедра громко соприкасались, заставляя Сашины ягодицы слегка подпрыгивать. Каждый толчок отзывался внизу живота, расползаясь по нервным окончаниям, вынуждая Сашу стонать все громче, срываясь на хрип. Он чувствовал, как Леша сжимает его талию и держит, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Как он полностью погружается в него. Как все его естество оказывается в нем. — Ты мой, слышишь? — прохрипел Леша, прижавшись к его уху. — Я чувствую тебя изнутри… такой теплый… родной… Саша только кивнул — или попытался: все тело горело, колени дрожали, а в его глубине что-то сжималось, как пружина, вот-вот готовая лопнуть. Леша почувствовал это, ускорил темп и в несколько особенно мощных движений довел его — резко, ярко, как удар током. Ярчайший по своей интенсивности оргазм накрыл обоих. Саша закричал и кончил — громко, сдавленно, дернувшись всем телом, пока Леша все еще оставался в нем, все еще двигался, все еще крепко держал его. Скоро он тоже задрожал и напрягся всем телом. Он несколько раз толкнулся глубоко-глубоко и, сдавленно выругавшись, кончил с глухим, почти звериным стоном, прямо внутрь. Все это время он крепко сжимал Сашу в объятиях, будто хотел раствориться в нем. Они стояли так еще несколько секунд — липкие и мокрые, слившиеся воедино, тяжело дышащие, пока вода продолжала стекать по их телам, смывая остатки напряжения. Минуты спустя, когда вода уже начала остывать, Леша аккуратно прижал Сашу к себе, обнял сзади за живот и прошептал: — Тебе не мало? — Мало, — выдохнул Саша. — Но у нас вся ночь впереди. И Леша, довольный, громко рассмеялся и поцеловал его в шею. — Тогда держись, зайчик. Я только разогрелся.