Обещание

Я лежал на своей кровати и пялился в потолок. Было уже около двенадцати часов ночи, а сон всë никак не шëл. В последнее время я всë чаще не мог уснуть, и всë из-за одного парня, а если быть точнее, моего лучшего друга – Миши Бачинского. Этот грубоватый украинец поселился в моих мыслях, лишая меня всякого покоя. Но то, что Миша – мой друг, было не самым худшим в сложившейся ситуации. Хуже всего было то, что у него была девушка, пускай и в интернете. Миша постоянно с ней переписывался, и я видел этот огонёк в его взгляде и глупую улыбку на его лице, когда ему приходило новое сообщение от неë или когда он рассказывал мне о ней. У Бачинского не было этого огонька во взгляде, когда он смотрел на меня. Безусловно, во взгляде моего друга и в его выражении лица присутствовала некая доброжелательность, когда он смотрел на меня, но это не шло в никакое сравнение с теми эмоциями, которые он испытывал к Талье, его девушке по переписке. Темноту ночи разорвал гудок моего телефона. Я с раздражением потянулся к мобильнику и взглянул на экран. "Привет. Не спишь? "– гласил текст сообщения. На моëм лице непроизвольно появилась довольная улыбка. Это было сообщение от Миши. " Сна ни в одном глазу" – ответил я. "Можно я приду к тебе? У меня кое-что случилось и мне не с кем это обсудить" В моем сердце появилось недоброе чувство. Что такое случилось у Миши, что ему это надо так срочно обсудить? Я начал волноваться, поэтому как можно быстрее напечатал ответ: "Конечно, я всегда тебя готов выслушать. Тем более, мама ушла на ночную смену, дома никого нет" "Отлично.Я прихвачу с собой алкоголь, в качестве платы за ночлег". " Ты неисправим " Через секунду я решил, что прозвучало как-то слишком сухо и написал: "Жду тебя" После этого, я как можно скорее вскочил с кровати. Мой друг наверняка не будет медлить, а у меня в комнате бардак, да и голова грязная! Обычно я бы забил на порядок в комнате и свой внешний вид, если бы ко мне кто-то пришёл посреди ночи, предупредив лишь обычным текстовым сообщением. Но этим "кем-то" был Миша! Так что я помчался в ванную, быстро помыл голову, а потом постарался по быстрому убраться в комнате, чтобы хотя бы вещи на полу не валялись. После я принялся сушить всë ещё мокрые волосы феном. Ровно в тот момент, когда я закончил, раздался звонок в дверь. Я взволнованно подбежал к двери и взглянул в глазок. На пороге стоял мой друг. Я немедля открыл дверь. Миша предстал передо мной таким, каким я его ещë ни разу не видел. Обычно Бачинский был весел и в глазах его горел огонь. Но сейчас... Он был похож на самого несчастного человека в мире. – Проходи давай, – не зная, что ещё сказать, я чуть отступил, чтобы пропустить своего друга. Тот лишь кивнул в ответ и зашёл. Когда он проходил мимо меня, гремя бутылками алкоголя в пакете, я почувствовал, что Миша уже выпил. Я прошёл за ним в гостинную. Украинец привычно уселся на диван, и я подсел к нему. Я не решался задать вопрос о том, что же все-таки произошло, а Миша, видимо, и не собирался всë так сразу выкладывать. Он просто молча поставил на пол пакет и достал от туда бутылку водки. Открыл и отхлебнул. Потом сделал ещë глоток. Всë это время я молча смотрел на него, ожидая каких-никаких разъяснений. Затем Миша молча передал мне бутылку. Я сделал глоток. Это был первый раз, когда я пил алкоголь, поэтому водка неприятно обожгла мне горло. – Мы расстались...– это признание прозвучало, как гром среди ясного неба, отчего я чуть не поперхнулся, и посмотрел на своего друга удивленными глазами. – Но... Что случилось? – я передал бутылку обратно. – Талья сказала, что... – голос Бачинского дрогнул, – не может поддерживать отношения на расстоянии и ждать, когда же я накоплю на переезд на Украину. Я приблизился к нему и обнял, слегка похлопав по спине. Миша как-то назвал меня "человеком слова", но, как назло, в этот раз я не мог подобрать нужных слов. Что я должен был ему сказать, если в море моего сочувствия к моему лучшему другу попала капля злобной радости от того, что он расстался с моей "соперницей за сердце Миши Бачинского"? Когда я отстранился, Миша взял недопитую бутылку. Я испуганно посмотрел на него. – Миш, такое количества алкоголя не доведёт до добра... Давай лучше.... Внезапно Бачинский уселся ко мне так близко, что наши колени коснулись друг друга. Он приблизился к моему уху и едва слышно прошептал: – Наталья... Меня будто током ударило, и по моей спине прошла стая мурашек. "Неужели Миша напился настолько, что решил, будто я – его интернет-подружка? " Пока я был будто парализован, Миша так забрался, что теперь я сидел между его ног. Он обнял меня со спины. – Наталья, я тебе кохаю... – Бачинский начал говорить что-то на украинском прямо мне на ухо, а я чувствовал себя так, будто моё сердце вмиг рухнуло вниз. Я молча сгорбился в его руках, пока он продолжал нести свои пьяные бредни. Внезапно к моей шее прикоснулись губы Миши. Я попытался вырваться, но руки украинца держали меня настолько крепко, что я не смог. Миша продолжил целовать меня в шею, покрывая поцелуями ещё и мои плечи. Я почувствовал, как мои глаза заволокла пелена слëз. На моих плечах и шее вместо поцелуев будто ставили раскаленное клеймо с именем "Наталья". – Миша, прекрати... – мой голос сильно дрожал из-за едва сдерживаемых рыданий. Вдруг я почувствовал, как хватка моего друга ослабла. Я обернулся и увидел, что он медленно сопит, а его карие глаза закрылись. Вздох облегчения сорвался с моих губ, а затем я помчался в ванную. Там я закрыл дверь на замок и без сил медленно опустился на холодный кафель. Я чувствовал, что всë моё тело била мелкая дрожь. Я зажал уши руками, пытаясь перекрыть внутренний голос, который постоянно повторял одну и ту же фразу, будто заевшую пластинку: "Наталья... Я тебе кохаю". Я хотел всë это забыть,но следы Мишиных поцелуев напоминали об этом. Я принялся, сам того не осознавая, царапать ногтями шею и плечи. Моë тело пронзила такая необходимая мне сейчас физическая боль. Я чувствовал, что мне не хватает воздуха. И поэтому, сам того не осознавая, я начал хватать ртом кислород, так жадно, будто выброшенная на берег рыба. А тем временем горячие слезы всë продолжали стекать по моим щекам и подбородку. Я потерял ощущение времени и не знал, сколько проплакал. Чуть успокоившись, я подошёл к раковине и умылся ледяной водой. Взглянул на себя в зеркало. Выглядел я просто ужасно: глаза раскраснелись, шея и плечи покрылись алыми царапинами, а с лица и волос стекала вода. "Черт, надо взять себя в руки. И тазик захватить. Не хватало ещё, чтобы этот украинский алкаш мне весь диван заблевал." Я взял тазик, стоящий в ванной комнате, и направился в гостиную. Миша всë так же спал на диване,но теперь "съехал" из положения сидя в положение лëжа. Я поставил тазик рядом с диваном и положил подушку под голову Бачинского. Тот лишь перевернулся на другой бок, а я вздохнул от облегчения, что он не проснулся. Вернувшись в свою в комнату, я лëг на кровать и сразу же провалился в сон. *** Проснулся я оттого, что утренние лучи пробивались сквозь плотно задернутые шторы. Ранки на шее и плечах зудели. Голова гудела. Видимо, те пару глотков водки были лишними. Да и соглашаться с Мишей на встречу тоже было лишним. Не переодеваясь, я вышел из комнаты и направился в гостиную. Миша всë ещë спал. Его беззаботное лицо во сне заставило меня улыбнуться и подумать: "Я был бы рад, если бы тебе никогда не было так же грустно, как вчера. " На минуту я хотел поддаться соблазну и, отодвинув кудри с его лба, поцеловать его туда, но едва сдержался. Вместо этого я кинул взгляд на тазик и поразился тому, насколько же крепкий желудок у этого украинца, раз его не вырвало даже после такого количества водки. Я направился на кухню. Там я решил пожарить тосты и приготовить кофе. Когда я уже почти всë приготовил, я услышал, как мой друг проснулся в гостиной и направляется на кухню. Сердце тревожно забилось, а в голове свежими красками отобразились события вчерашней ночи. – Ноэль. Я обернулся и увидел Мишу. Его растрёпанные кудри и заспанные карие глаза придавали ему такой милый вид, что я готов был простить его за вчерашнее и забыть всë то, что произошло. – Как спалось? – спросил я, желая начать непринуждённый диалог. Вдруг глаза украинца расширились, словно он увидел нечто ужасное. Я с недоумением уставился на него. – Ноэль, что с твоей шеей случилось? Мысленно я уже проклял себя вчерашнего за этот срыв на самом себе. – Да аллергия на что-то выскочила, вот и расчесал случайно, – в итоге решил соврать я. В моих глазах эта ложь выглядела безупречной, как отполированный кристалл. – Кофе будешь? – Какой нахрен кофе, Ноэль? – я впервые видел своего друга таким разгневанным и потерянным. – Скажи честно, это я вчера под алкоголем сделал?! – Нет, я же говорю, я сам расчесал,–принялся оправдываться я, неосознанно начав ковырять свои заусенцы.К тому же, это оправдание не являлось ложью, а скорее полуправдой. – Ты же врешь мне, да? – Э? – я почувствовал, как глупая улыбка застыла на моëм лице, будто каменная маска. – Когда ты врешь, ты всегда начинаешь ковырять свои заусенцы, – Миша стремительно сократил расстояние между нами, из-за чего мне пришлось упереться в кухонный гарнитур. – Скажи мне правду, Ноэль. К моим глазам подступили слезы. Он не должен знать! – Я тебя поцеловал? – вопрос Бачинского разорвал повисшую между нами тишину. – Так ты... – я сглотнул слюну от напряжения – Помнишь события прошлой ночи? – Да. Я потерял дар речи. Миша тоже молчал. Спустя пару секунд я всë же едва слышно пробормотал: – Я виноват. Извини. – Какого чëрта, Ноэль?! Это заставило меня ещё сильнее вжаться в кухонный гарнитур. – Какого чёрта ты извиняешься за то, в чëм виноват я?! – Я сам не очень-то и сопротивлялся, – я не мог более вынести зрительного контакта с этими карими глазами и отвëл взгляд. – Всë в порядке. – В порядке? – Да. – А я так не думаю. Если причиняешь боль дорогому для себя человеку –явно не всё в порядке. На слове "дорогому" у меня непроизвольно вырвался нервный смешок. Для Миши Бачинского я не хотел быть просто "дорогим" человеком, я хотел быть "любимым". Миша продолжил: – Ноэль, посмотри на меня. Я глубоко вздохнул и собрал всю свою решимость, чтобы посмотреть на украинца. Мои глаза будто прилипли к его раскаянному лицу; оно меня словно загипнотизировало. " Миша Бачинский, – подумалось мне. – Твоё лицо – это запрещённый приём " – Ноэль, это прозвучит очень странно, – в тоне моего друга слышалась едва скрываемая нервозность. – Но мне кажется, что я люблю тебя. Мои ноги подкосились, из-за чего я едва не рухнул на пол. "Что за бред несëт этот убеждённый натурал? " – Тебе лишь кажется... – едва слышно прошептал я. – Но как иначе объяснить то, – тон голоса Миши чуть повысился, – что я испытал облегчение, когда Талья бросила меня? Я промолчал. – И может, она вообще не та, за кого себя выдаёт, – внезапно сказал он. На моëм лице застыло выражение полного шока. Неужели Миша от Оушен такого нахватался? Та тоже постоянно говорила, что его интернет-подружка какая-то подозрительная и что, скорее всего, такого человека вообще не существует. – Миш, не нужно сомневаться. Вы же так любите друг друга, и я уверен: она бы тебя никогда не обманула! – Тогда как объяснить то, что как только я написал Талье о том, что почти собрал деньги для переезда и осталось накопить буквально четверть от нужной суммы, она написала, что нам нужно расстаться?! – Это действительно странно, но... – И несмотря на эту ошеломляющую новость, я обрадовался! – перебил меня украинец. – Потому что в последнее время вместо того, чтобы думать о том, как мы с ней могли гулять, держаться за руки, петь, танцевать и, конечно же, вместе выпивать, я думал о том, что хочу всë это делать совершенно с другим человеком – с тобой, Ноэль! – Мне кажется, ты путаешь дружеские чувства ко мне с любовью, – я парировал его пламенную речь. – А если нет? – Никаких "нет" тут быть не может! – Ноэль, – мне показалось, что за это утро Бачинский назвал меня по имени больше раз, чем за весь наш период общения. – Ты настолько не можешь поверить в то, что я тебя люблю? Я потерял дар речи. Этому тугодуму удалось попасть в самое яблочко! Я и правда не мог в это всë поверить, в конце концов редко бывает такое, что на многолетнюю одностороннюю влюблённость отвечают взаимностью. – Миша, я думаю, что я тоже в тебя влюблён, – увидев, что украинец уже пытается что-то сказать, я приложил свой указательный палец к его губам, а затем быстро убрал. – Уже два года. И всë это время я наблюдал, как ты радостно ведешь любовную переписку с Натальей. Мне сложно тебе поверить. Миша промолчал, но и до этого маленькое расстояние между нами сократилось: он обнял меня, и я почувствовал как быстро билось его сердце. – Прости меня, я поступил с тобой так жестоко... – пробормотал Бачинский. –Но я всë равно не могу отказаться от своих слов. Я люблю тебя, Ноэль Грубер. И хочу провести эту жизнь именно с тобой. Мы можем остаться в Канаде или поехать в любую другую точку мира, куда ты захочешь, мій коханий. Я не понял его последних слов, но они прозвучали так нежно и ласково, что я осознал их суть, и на моëм лице расплылась довольная улыбка. – Я тоже тебя очень люблю, Миша. И готов тебе поверить. Только – слышишь? – никогда не отказывайся от своих слов! Обещаешь? – Обещаю. – И давай когда-нибудь съездим во Францию. – Обязательно. И это я тоже тебе обещаю. – на этих словах Миша обнял меня ещë крепче, и я почувствовал, что моë сердце наполнилось теплом.