Новый год наоборот

Он сидел один в пустой квартире.

      На улице были слышны взрывы фейерверков и крики счастливых людей. Кто-то отмечал с друзьями, кто-то со второй половинкой, кто-то, наконец-то, помирился с родными и отмечает с ними, а кто-то помогает уложить детей спать. Каждый человек смог найти близкого, который будет счастлив встретить Новый год с ними.

Но не он.

      Сильнее завернувшись в одеяло и прикрыв глаза, ему потребовалось много времени, чтобы отбросить лишние мысли. Чтобы уснуть и прожить эту ночь, как и предыдущую. Как и все прошедшие за год или всю жизнь. Эта ебанная ночь ничем не отличалась. Настроения не было настолько, что он даже не украшал квартиру. Зачем? Всё равно через пару дней обратно всё убирать. Только зря силы потратит. Праздничный стол? Чай с тортиком попил и хватит.

О нëм никто не вспомнил.

      На следующий день ему было невыносимо сложно встать. Но каким-то чудом тело поднялось с кровати и смогло умыться. Кушать не хотелось. Да и нечего. Продукты покупать надо. С горем пополам собравшись, он вышел из подъезда садясь сразу в такси. Адрес пункта прибытия заранее была указана в приложении. Поэтому молча сев в машину, он ожидал, когда прибудет. Путь занял не больше часа. Повезло. Утром с похмелья мало кто согласиться ехать куда-то. Здравые люди. Так же молча он покинул салон такси. Когда он вообще последний разговаривал? Голосовые связки уже забыли каково это работать. Работать на износ, прогоняя каждый саундчек и концерт в туре будто последний. Снег под обувью хрустел. Новогоднее чудо случилось. За одну ночь всю Москву накрыло белым одеялом. Хреново. Теперь будет много грязи. Это только за городом будут сугробы, какой-никакой белый снежок и снеговики. А если здесь сделать снеговика? Если делать, надо было взять с собой хотя бы шарф.

Он его не надевал с тех пор.

      И вот ноги сами привели их обладателя к нужному месту. Остановившись, он огляделся. Странно проверять чьë-то присутствие 1 января в таком месте. Но убедившись, он медленно подошёл и присел. Стряхнув снег с каменной поверхности, он начал лепить маленького снеговика. Почему начал лепить? Чтобы ему скучно не было. Руки приятно покалывало от холода. Нашлись какие-то веточки для рук и камушки, хотя бы для глаз. Аккуратно поставив получившиеся изделие рядом, он слабо улыбнулся. Теперь надо о чëм-то поговорить.       — Привет… — в ответ вечная тишина. Голос тихий и хриплый. Ему бы не понравилось. Заставил бы рассказать почему горло не бережëт. А потом потащил бы в какую-нибудь кафешку за чашкой горячего чая или кофе, чтобы отогреть и размять связки. Ему всегда нравился его голос. Неважно когда. Утром сразу после сна или после тяжëлого концерта, где голос сорвал. Он будто слышал ту уникальность, которую не слышали другие. Моргнув, он понял, что сидит молча уже слишком долго. От него наверное ждут продолжения, а он, придурок, не отвечает. Усмехнувшись парень продолжил.       — Я… С новым годом… — и замолчал. Вроде больше нечего сказать, но горло почему-то душит. Душит от молчания длиной в год. Даже с друзьями по минимуму. Только с ним он готов был проговаривать даже свои мысли.

Ему нравился его голос.

      — Слушай… — на глазах появились слезы, а на лице улыбка. Он сумасшедший.— У меня всё хорошо… Надеюсь у тебя тоже… — и вновь замолчал. Лжëт, но кому? Он не маленький ребёнок, которого будут ругать за какие-то косяки. Хотя он бы отругал, а потом расцеловал бы лицо до широкой улыбки. Любят друг друга потому что. Тяжело вздохнув он прикрыл глаза и очень тихо произнёс.       — Я… Я до сих пор люблю только тебя и… Надеюсь ты был счастлив, когда это произошло… — на щеках появились мокрые дорожки. Слëзы… Глаза уже болят от них. Прошло несколько секунд и он очень тихо запел       — Как ты~ы там… Без меня?… Почему ты так далеко?… Мне не достать тебя… — и вновь молчание. Это только серая демка. Но он должен был услышать её раньше всех. Открыв глаза, он встал. Больше новостей у него нет. Аккуратно положил руку на каменный угол и о чём-то задумался. Долго думал. Но ничего не придумав, убрал ладонь и ушёл, бросив напоследок тихое “увидимся”. Он вернётся сюда в следующем году первого января. Обязательно. Его тут ждут и он тут нужен. Хоть глядят на него не горящие глаза, а жалкая фотография. Они не сравнятся с настоящими карими глазами.       Саша продолжит жить. Вариться в массе людей. А Глеб молча наблюдать за ним откуда-то с небес… Хотя есть ли загробная жизнь? Наверное есть. Потому что уходя с кладбища, Ясюкевич чувствует порыв ветра и фантомные обжигающие объятия со спины. Никого нет здесь. Он это знает. Через пару секунд ветер стих и ощущения пропали. Глеб отблагодарил за снеговика. Теперь у него есть друг.

Он любил снеговиков. Любил новый год и его голос.