Когда говорят Таро

      Феликс всегда мечтал быть полезным для общества. Не то чтобы он выбрал для этого самую очевидную профессию — вроде полицейского, врача или спасателя. Нет, он стал тарологом, что за серьёзную профессию обществом не считалось, и всякие службы, которым он вполне мог бы помочь, ожидаемо гнали его прочь со своими картами.       Так что открыл он себе что-то вроде кабинета да делал людям расклады.       И так уж повелось, что тех интересовала в основном любовная сфера. Колода же у Феликса была очень разговорчивая, чувствовал он её отлично, так что предсказания всегда были максимально точные и сбывались чуть ли не всегда.       Славу и клиентуру себе он в итоге заработал именно на любви.       Отбоя в заказах Феликс не знал, и без работы бы точно не остался. Сарафанное радио работало отлично, и частенько к нему приезжали из разных уголков страны. Пару раз даже из других стран. Одной из таких клиенток он нагадал в скором времени брак с состоятельным мужчиной. Вернулась она к нему примерно через месяц — с мужем. Действительно очень состоятельным мужчиной, которого Феликс даже знал лично. В кофейне недалечко от его кабинета он иногда заказывал себе латте, и кто бы мог подумать, что этот бармен окажется с кошельком? За этот расклад он в итоге дополнительно получил «премию», энное количество новых рекомендаций и удовлетворение от проделанной работы.       Ирония же была в том, что у самого Феликса личная жизнь абсолютно не клеилась. Что девушки, что парни очень быстро его бросали, и после последнего расставания он решил что «ну нахер это всё» — и забил. Не то чтобы совсем не чувствовал потребности, но перебивал её какой-нибудь случайной кратковременной связью и на время успокаивался.       Он мог бы, конечно, спросить совета у своей колоды, но карты в отношении себя он использовать категорически отказался ещё лет пять назад. Никаких предпосылок, драматических событий или нежелания карт с ним общаться — просто вдруг решил, что таро это работа, а с работой о себе не разговаривают. Колода на эту тему издевалась над Феликсом несколько месяцев, стабильно выкидывая ему вне сеансов «Шута». Словно говоря — «Шут ты гороховый вот кто». Феликс ругался, но стоял на своём. Колода в итоге остала.       Так стал Феликс едва ли не самым успешным любовным тарологом в городе, сам при этом оставаясь безнадежно одиноким.

***

      Был конец мая, тот период в году, когда Феликс организовывал себе длительный отпуск и новых клиентов не брал. Грандиозных планов на него у Феликса не было — он собирался спать, есть, лежать и заново по кругу. Последний рабочий квартал выдался напряжённым, такого огромного количества клиентов у него ещё никогда не было, так что выдохлась даже его болтливая колода. Пришлось даже временно использовать другую — она была точна как часы, но обладала очень мерзким характером, и работать с ней на постоянке было тем еще испытанием.       Поэтому на новый запрос на расклад в самое ближайшее время Феликс с чистой совестью ответил отказом.       Клиент однако оказался очень настырным, и клялся заплатить любые деньги, лишь бы только Феликс его принял. Феликс хмуро смотрел на сумму в чате какао, озвученную неким Хван Хёнджином, и думал о том, что за эти деньги он может вообще не работать весь следующий год. Повздыхал, покосил взглядом на колоду, взял её в руки и, не себе же гадает, в самом деле, поинтересовался, хочет ли она с этим клиентом поработать. Колода радостно выплюнула «Солнце», а Феликс закатил глаза.       Встречу с клиентом он назначил на следующий день, в кофейне неподалёку от дома. Светиться в офисе ему не хотелось, а в кофейне были отдаленные столики, которые в непредвиденных случаях вроде этого позволял использовать его друг и владелец кофейни Джисон.       Вечер перед встречей Феликс никак не мог найти себе места, чего с ним очень давно не случалось. Неприкаянной тенью он бродил туда-сюда по квартире, беспокойно ворочался на диване и подозрительно поглядывал на колоду карт, лежащую на журнальном столике. Те не отсвечивали — «я образцовая колода!» — словно вещали они. Феликс не верил, уж он то свою колоду как облупленную знал. Он даже взял её в руки — любила колода таким образом «обстреливать» его картами — но та продолжила молчать.       «Ну и фиг с тобой», — решил Феликс и отправился спать. Только полночи во сне он уворачивался от карточных атак, поэтому люто не выспался и пришёл на место встречи угрюмым и помятым.       Хван Хёнджином оказался весьма молодой мужчина, Феликс бы даже предположил, что они ровесники. Высокий, неброско, но опрятно одетый, у него были светлые длинные волосы, которые тот частично собрал сзади в хвостик, большие выразительные губы и милая родинка под глазом, на которую Феликс непроизвольно залип. На мгновение ему даже показалось, что он уже был с ним знаком, но нужного лица в памяти не всплыло — только странное, тёплое ощущение.       Когда Феликс сел к нему за стол, Хёнджин приветственно улыбнулся, отчего его глаза задорно прищурились, а на щеках от улыбки нарисовались ямочки. Губы Феликса автоматически разъехались в ответ.       — Хван Хёнджин, — представился тот.       — Ли Феликс, — представился он в ответ. — Не возражаете, если я сначала выпью кофе?       — Без проблем, я бы тоже хотел, — легко согласился парень и поднялся со своего места. — Я схожу, что вам взять?       — Попросите бариста «для Феликса», он поймет. И ко мне можно на ты, — Хёнджин легко улыбнулся, кивнул и отошёл.       Пока Хёнджин ходил за напитками, Феликс вытащил из рюкзака колоду, достал карты из футляра, пару раз перемешал и сложил посередине стола рубашкой вверх. Те до сих пор вели себя подозрительно прилично, что Феликса нервировало и наводило на странную мысль, что с клиентом что-то не так. Ладно. Он ни смотря ни на что быстро с ним разделяется и отправится обратно на свой заслуженный отдых.       — Это какой-то сироп с кофе, но меня заверили, что так и нужно, — неуверенно произнёс вернувшийся Хёнджин, выставляя на стол напитки. Феликс быстро сцапал свой стакан, присасываясь к трубочке и всасывая в себя сладющий напиток. Пока насыщал себя кошмарной дозой сахара, отметил, что Хёнджин взял себе обычный американо.       — Нужно, — согласился Феликс, отлипая наконец от стакана. — Теперь и жить можно, а от твоей чёрной бурды разве что вешаться.       Хёнджин заулыбался, отпивая свой отвратительно горький, по мнению Феликса, напиток.       — Ладно, — отставил Феликс стакан и подтянул к себе карты. — Мы можем начать. Мне нужно знать, что именно тебя волнует?       Хёнджин сложил перед собой руки и задумчиво сжал губы, собираясь с мыслями. Феликс, невольно скользнув по ним взглядом, взял колоду в руки и принялся тщательно её перемешивать.       — Моя личная жизнь постоянно рушится. Я бы хотел знать почему, — озвучил он наконец. Феликс про себя хмыкнул и принялся выкладывать карты на стол.       Он поочередно вытащил десять карт и разложил их в нужном порядке рубашкой вверх: одну по центру, две сверху, две по бокам, две в самом низу, пропустив пустым один ряд, и только потом заполнил его оставшимися тремя картами.       Феликс поочередно перевернул все карты, пробежал по ним взглядом и на мгновение задумался. Наконец, вынырнув из мыслей, он провёл пальцами по «тройке мечей», словно хотел сгладить её острые края, и начал говорить мягко, но уверенно:       — Начнём с того, что происходит с тобой сейчас, — Феликс указал на первую карту. — Это карта душевной боли. Сейчас ты разбит — не просто расстроен, а как будто из тебя распотрошили и вынули что-то важное. А ты всё ещё ходишь с этой пустотой внутри.       Феликс перевёл взгляд выше.       — Ты хочешь любви. Стабильной, настоящей и тёплой. «Десятка кубков» — это мечта о доме, о человеке, с которым ты сможешь быть собой. Ты не ищешь романтику ради романтики — ты хочешь смысла. Хочешь, чтобы рядом был кто-то, ради кого всё это не зря. Но, — Феликс чуть нахмурился, прикасаясь к карте, — «девятка мечей» показывает, что ты живёшь в страхе. Каждый раз, когда появляется шанс, ты заранее прокручиваешь в голове, как всё рухнет. Ты будто держишь руку на тормозе, даже если едешь по прямой.       Он потянулся к «двойке кубков», провёл по ней пальцем:       — В прошлом у тебя, веротно, была очень сильная связь. Может быть, даже единственная на таком уровне. И теперь ты ищешь подобной снова, боишься, что такой больше не будет. — Феликс на мгновение замолчал. — А перевёрнутая «двойка мечей» говорит о том, что ты в растерянности, ты закрылся. Боишься ошибиться, боишься выбрать неправильно. Ты сам себе мешаешь и сам не всегда понимаешь, чего хочешь.       Он указал на перевёрнутую «двойку пентаклей»:       — Сейчас ты пытаешься балансировать. Может быть, заполняешь себя работой, делами, обязательствами. Но ты на грани, эмоционально истощён, всё летит из рук.       Феликс взял «Силу» и подержал её в пальцах.       — Но ты сильный. Не в плане физической силы — у тебя есть способность справляться, и ты умеешь быть нежным, когда тебе позволяют.       Потом он посмотрел на Влюблённых. Его голос стал тише:       — Эта карта говорит, что на твоём пути появится человек. Это будет не просто «интерес», а нечто глубже. Это будет встреча, которая изменит твою жизнь и потребует принятия важного решения.       Он взял последнюю карту — Солнце — и перевернул её так, чтобы Хёнджин тоже мог на неё посмотреть.       — А это… конец пути. Или начало нового. Если ты рискнёшь, если впустишь этого человека в свою жизнь, ты можешь быть счастлив. Именно так, как хочешь быть счастливым ты. Солнце — это свет, который исцеляет.       Феликс посмотрел прямо в глаза Хёнджина.       — Все твои прошлые отношения рушились не потому, что с тобой что-то не так. А потому что они были не тем, что тебе нужно. А после ты лишь замкнулся и перестал даже пытаться. Но этот расклад говорит, что ты уже близко. Осталось отпустить страх и сделать шаг.       Хёнджин сидел словно не дыша. Он внимательно слушал и чуть ли не моргая следил за движением пальцев Феликса, движущихся по картам, закусив губу так сильно, что ещё чуть-чуть — порвётся.       — А… — запнулся он. — Как скоро это произойдёт?       — Судя по картам, в относительно скором времени, — Феликс ещё раз окинул карты взглядом. У него с самого начала сеанса свербело в груди, а сейчас он чувствовал себя так, будто его бетонной плитой придавило. Ещё и завершающие карты… Влюбленные и Солнце не давали ему покоя, было в них чувство какой-то… кармичности, что-ли.       Говорить Хёнджину об этом он, конечно, не стал, карму Феликс не понимал и в раскладах не особо жаловал.       — Думаю, наш сеанс можно считать законченным, — натянуто улыбнулся Феликс и поднялся с места, скрипя отодвигаемым стулом.       Вернулся Феликс домой, уставший, как после трёх смен подряд. Казалось бы — обычный расклад, он таких сотни делал. Но внутри никак не отпускало. Словно не клиента посмотрел, а себя.       Он мрачно заварил чай, сел на край дивана и, почти машинально, потянулся к колоде.       — Не вздумай, — буркнул себе под нос.       Колода радостно выплюнула карту «Суд». Феликс выругался.       — Окей. Допустим. Просто… Просто хочу знать, где ему искать этого «единственного», и всё. Я же не себе гадаю.       Он перетасовал, сосредоточился и выложил три карты в ряд. На столе выстроились «Тройка пентаклей», «Шестёрка кубков» и «Суд».       Феликс застыл, хмурясь. «Тройка» говорила о совместной работе, а значит, коллега или кто-то, с кем тот будет сотрудничать. Карта дополнялась ностальгией о прошлом, «Суд» говорил о судьбоносной встрече или решении, а Феликс вновь ощутил зерно узнавания и тепла.       Его руки дрожали, но он вытащил ещё карту — «Сила». Ещё одну — «Влюбленные». Те же карты, что были и у Хёнджина. «Сила», которая укротит его страхи, и «Влюбленные», которые предстанут перед ним.       Феликс отбросил колоду и кинулся на спинку дивана. Этим человеком был, чёрт возьми, он сам.        Слишком легко было сидеть с ним рядом. Слишком просто — залипнуть на родинку под глазом, на ямочки от улыбки, на то, как тот говорил: будто не клиент, а… кто-то давно знакомый. Которого всегда хотелось вспомнить.