Когда говорят Таро

      Феликс впервые за долгое время не берёт колоду в руки. Не потому что нет клиентов — он просто больше не может.       В тот чёртов день с тем чёртовым раскладом из Феликса то ли силы вынули, то ли душу, но к картам он прикасаться не хочет. Зато он постоянно думал о Хёнджине, и ей-богу, лучше бы он расклады конвейером выдавал.       Хёнджин этот никак не давал покоя. Кто он вообще такой, раз способен отвалить такую приличную сумму разом за «шарлатанскую науку»? Ему и раньше перепадали крупные суммы, но это уже что-то совсем из ряда вон.       Феликс пару минут посмотрел своим тяжелым взглядом на экран ноутбука с открытой вкладкой гугла и, немного посомневавшись, вбил: «Хван Хёнджин, Сеул».       Результатов оказалось немного. Пара старых интервью в каких-то нишевых творческих журналах. Что-то про благотворительный проект, что-то про музыку, которую он, вроде как, когда-то писал. Никакой тебе строчки «сын такого-то». Никакой роскошной биографии, которую можно было бы просканировать на предмет чебольских закидонов.       Как будто человек есть — а как будто и нет. Тонет в общей массе, растворяется, избегает камер и упоминаний. Но при этом — есть деньги. Достаточно, чтобы вот так просто отдать их другому человеку.       Феликс психанул и захлопнул крышку ноутбука так, что несчастная техника скрипнула. К чёрту Хёнджина, к чёрту расклад, он задолбался и идёт ныть Джисону.       С Джисоном Феликс дружил всю свою сознательную жизнь, начиная с момента, как тот зарядил ему лопаткой в песочнице. Видимо, жест показался Феликсу достаточно дружелюбным, чтобы сдружить их на годы вперёд. Попутно пришлось, правда, пережить подростковую драму с влюблённостью в него же, но это была единственная драма, которую Феликс ни за что не вычеркнул бы из своей жизни. У них с самого начала ничего не сложилось, но за опыт Феликс был благодарен.       Обитал Джисон в квартале от своей кофейни, и хоть и говорил, что это чистая случайность, Феликс бы картами поклялся, что тот просто трудоголик хренов. Не Феликсу бы, конечно, об этом говорить…       Джисон встретил как всегда кофе. Как будто и не уходил на выходной — всё как положено и с кучей сиропа. Он, пожалуй, единственный не ужасался горе потребляемого Феликсом сахара, лишь подтрунивал иногда, что «задница слипнётся», на что тот закатывал глаза и едко отвечал, что «туда всё равно никто не суётся».       — Фу, — привычно скривился Джисон на ответку про задницу, но быстро заухмылялся. — Хотя я бы поспорил. Вчера с тобой за столиком был прекрасный кандидат на твою сладкую слипшуюся… — он пожамкал в воздухе руками.       Феликс громко сюрпнул кофе и посмотрел на Джисона настолько мрачно, что тот быстро опустил руки на место.       — У тебя фетиш на мою задницу? Ты всё-таки не закрыл гештальт?       — Нет, но вероятно я совершил ошибку, не оценив её раньше, — задумчиво протянул Джисон, а Феликс мученически простонал.       — Джисон, ты мерзкий.       — Учусь у лучших, — улыбнулся тот в ответ. — Но если серьёзно, что это за красавчик был?       Феликс вздохнул и мрачно отставил пивную кружку, в которую друг соорудил напиток. Горьковатый привкус тошноты подкатил к его горлу.       — Клиент. И он… странный. Написал мне в отпуске и ни в какую не хотел ждать, — Феликс нервно ковырял палец. — Отвалил огромную сумму денег за сранный любовный расклад… — глаза Феликса забегали, пытаясь смотреть куда угодно, только не в лицо друга.       — Ииии? — подтянулся ближе Джисон, в глаза которого сейчас точно бы поместилась пара блюдец из его нового сервиза.       — Да блядь! — вспылил Феликс и жар стыда и раздражения разлился по его лицу и шее. — Я увидел в раскладе себя!       Выплеснув это наружу, Феликс словно сдулся — сам он сгорбился, а плечи опустились. Джисон задумчиво смотрел на него несколько секунд, слегка склонив голову.       — Так а проблема в чём? — спросил он, наконец, и, видя, что Феликс молчит, развёл руками. — Ну? Он женат? Он криминальный авторитет? У него лапки вместо рук? Нет? Тогда я не понимаю. Ты сам себе нагадал и сам обиделся, что выпало счастье. Это как минимум странно.       — Может и криминальный, вон сколько денег, — пробурчал тот в ответ.       — Феликс!       — Не знаю я, — выдохнул тот наконец и как-то жалко шмыгнул носом. — Карты ведь не предсказывают будущее железобетонно, они лишь говорят о возможных путях и вариантах. Хёнджин… он ищет смысл жизни, свой дом, я это понял. И я не смогу стать этим домом. Меня чёрт восьми все бросают, и он бросит, когда поймёт, что я не для него.       Феликс сидел, поникший, а Джисон тяжело вздохнул и отодвинул свою чашку.       — Знаешь, что я думаю? — начал он мягко, почти нежно. — Ты — трус.       — Что?! — взвился Феликс, искры возмущения вспыхнули в его глазах.       — А кто ещё? — не отступал Джисон. — Ты всем своим клиентам рассказываешь, как рискнуть, как довериться судьбе. А сам, когда она тебе прямо в руки подкидывает красивого, порядочного и щедрого парня, орёшь «фол!» и делаешь ноги. Ты не картам не веришь, Феликс, ты себе не веришь. И это, прости, самое унылое зрелище.       Джисон сделал паузу, переводя дух. Возмущённый Феликс уже готов был выдать в ответ гневную тираду, но тон друга вдруг смягчился.       — Твоя колода, она же часть тебя. Она не звёзды с неба, она душу твою читает, — Джисон ткнул в него пальцем. — Она тебе выложила не «возможный путь», а зеркало тебе поднесла. И показала, чего ты на самом деле хочешь. А ты теперь трясёшься и ноешь: «Ой, а вдруг я не выдержу, вдруг я не тот, кого он ищет». Может, хватит уже решать за него? Может, пора наконец дать себе шанс и просто посмотреть, что будет дальше?       — Дать себе шанс? — Феликс встал, а его голос стал хриплым и неестественно тихим. Внутри всё сжалось в болезненный комок. — Ты думаешь, я не давал? Я давал, каждый раз, с каждым новым идиотом, я давал себе этот гребаный шанс! И ты ли не знаешь, чем всё кончалось? Не у тебя ли я рыдал каждый раз после? Мне не нужно больше такого «счастья», меня устраивает жить так, как я живу сейчас!       Старая, знакомая пустота зашевелилась внутри Феликса. Джисон тихо вздохнул.       — Я знаю, что тебе было больно и понимаю, почему ты закрылся. Но хотя бы подумай об этом, такие знаки не каждый день бывают. Если так хочешь стать затворником, сделай это после этой попытки.       Феликс не ответил, только стоял, чувствуя, как в его глазах собираются предательские слёзы. Он сдавил ладонями виски, пытаясь вернуть себе контроль.       — Ладно, — хрипло выдохнул он, не глядя на друга, и перевёл на него влажный, усталый взгляд. — Я подумаю. Только подумаю и всё.       Джисон медленно кивнул, явно понимая, что это максимум, чего он сможет добиться сегодня.       — Хочешь, сходим в парк аттракционов? — предложил он. — Я слишком сильно тебя загрузил, извини.       Феликс коротко кивнул. Он, на самом деле, не особо любил парки аттракционов — слишком много людей, слишком громко, слишком много всего. Но выдохнуть было полезно, и вот они уже битый час плелись по аллее, попивая напитки и споря, кто быстрее свалится с тарзанки, если решится на неё.       — Ну давай, рискни, — подначивал Джисон, указывая на гигантскую конструкцию, от одного вида которой Феликса начинало подташнивать.       — Сам рискуй, — бурчит Феликс, отпивая из стакана и отключаясь от трещащего Джисона. Он видит неподалёку знакомую фигуру у автомата.       Хенджин, склонённый к аппарату с напитками, явно пытался отжать у него законно купленную бутылку. Судя по напряжённой спине, аппарат сопротивлялся. Судя по выражению лица — весьма успешно.       — Вы издеваетесь, — прошептал Феликс, но ноги уже сами понесли его ближе. — Проблемы с техникой? — сухо поинтересовался он, когда подошёл вплотную.       Хёнджин дёрнулся, будто его застукали за чем-то преступным, и обернулся. Узнал — и на мгновение растерялся, но потом медленно улыбнулся, уставившись на Феликса так, будто действительно был рад его видеть.       — Автомат решил, что я не достоин колы, — пожал плечами он, театрально постучав по стеклу, и взглянул на аппарат таким недовольным взглядом, словно тот отобрал у него всё.       — Отойди.       — А?       — От аппарата, говорю, отойди. Сейчас я с ним поговорю.       Хёнджин послушно сделал шаг в сторону. Феликс со всей решимостью навалился на бок машины, несколько раз резко дёрнул её корпус, вмял ладонью кнопку, пнул снизу. И — чудо, с предательским дребезгом в отсек упала бутылка колы.       Феликс нагнулся, достал её, вытер о футболку и протянул Хёнджину:       — Держи.       — Ты впечатляющий человек, Ли Феликс, — тихо рассмеялся тот, принимая напиток и выглядя впечатлённым. — Не ожидал тебя тут встретить.       — Мир тесен, — пожал тот плечами так равнодушно, словно не плакал из-за их возможного взаимодействия не так давно. — Отдыхаешь? — спросил и сразу почувствовал, насколько это глупо звучит, когда человек буквально находится в парке развлечений.       — Ага! — невозмутимо ответил Хёнджин. — А ты? Ты не кажешься любителем таких развлечений.       — А, я пришёл с другом, — спохватился Феликс и завертел головой, но Джисона и след простыл. Предатель.       Они стояли в неловком молчании, под крики радости и рёв моторов с американских горок. Феликс чувствовал, как каждая клетка его тела требует немедленно сбежать, но ноги будто вросли в асфальт.       — Ну, раз друг тебя бросил, может, прогуляемся? — предложил Хёнджин, улыбаясь.       — Я не особо люблю шум, — неловко признался Феликс.       — Тогда… может, колесо обозрения? — указал он пальцем. — Там тихо и вид красивый. Если ты, конечно, не боишься высоты.       Феликс поднял голову. Прямо над ними, медленно вращаясь, висело огромное колесо обозрения. Кабинки-шарики сверкали розовым и золотым.       — Это самый безопасный аттракцион в парке, — заметил Хёнджин, и в его глазах плескалась тёплая, живая заинтересованность.       И Феликс, к собственному ужасу, услышал, как его собственный голос говорит:       — Я не боюсь.       Они купили билеты под пристальным взглядом Джисона, который затаился у ларька с попкорном и одобрительно подмигнул Феликсу, прежде чем снова раствориться в толпе. Феликс закатил глаза.       Дверца кабинки закрылась, и мир снаружи внезапно отдалился. Стало тихо, как и обещал Хёнджин. Феликс прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как земля уплывает из-под ног. Сердце колотилось где-то в горле — от высоты, от страха, от близости другого человека в этом маленьком и шатком пространстве.       — Красиво, — тихо сказал Хёнджин, но смотрел не на раскинувшийся внизу парк, а на Феликса. Он чувствовал этот взгляд на своём затылке, горячий и неотступный.       Повернуться было равносильно прыжку с той самой тарзанки, но и не поворачиваться стало невыносимо. Он медленно оторвался от стекла.       — Да, — хрипло согласился Феликс, глотая воздух. — Красиво.       Кабинка слегка качнулась на ветру, и Феликс инстинктивно вцепился в поручень. Хёнджин улыбнулся — не той широкой, беззаботной улыбкой, что была в кофейне, а какой-то другой, тихой.       — Боишься? — спросил он, не сводя с него глаз.       — Нет, — автоматически солгал Феликс.       — А я — да, — признался Хёнджин, и его признание повисло в воздухе, смешавшись с тихим гулом механизма.       — Чего? — спросил Феликс, неловко обхватывая пальцами свою шею.       — Боюсь, что мы приземлимся, ты откроешь эту дверцу и убежишь.       — Я не… почему я должен убежать?       — Ты смотришь на меня так затравлено, словно я тебя сейчас сожру. Я что-то не так сделал? - как-то грустно спросил Хёнджин.       Слова повисли в воздухе. Феликс почувствовал, как по его шее снова поползла предательская волна жара. Он ждал всего чего угодно — лёгкого флирта, намёков на расклад, только не этой прямой, почти ранящей честности.       — Нет, — выдавил он, отводя взгляд. — Вовсе нет.       — Тогда что? — Хёнджин не отступал. Его голос звучал не зло, а с лёгкой долей усталости. — Я не понимаю правил этой игры.       В груди у Феликса что-то надломилось. Не злость, а горечь от осознания, что он сам всё усложнил, сам накрутил, сам превратил в невыносимую драму.       — Это не игра, — его голос дрогнул. Он снова посмотрел на Хёнджина, и на этот раз позволил ему увидеть всё — весь свой страх, всю неуверенность. — Ты ничего не сделал. Прости, я загнался из-за твоего расклада и теперь сам не свой.       Хёнджин склонил голову, внимательно его рассматривая.       — Слушай, — начал он. — Не знаю из-за чего именно ты загнался, но… я услышал всё, что хотел, и сделал для себя выводы. Тебе не нужно об этом волноваться.       — Выводы?       — Ага. Не цепляться за каждого, но и не уходить в себя, если мне кто-то нравится. Пусть в моменте мне будет больно, но если это когда-нибудь приведёт к счастью — оно того стоит.       — Хах, а я слабак, — вздохнул Феликс и взъерошил свои волосы.       — Прости? — недоуменно заморгал Хёнджин.       — Забей, — Феликс, наконец, улыбнулся и взглянул на город снаружи с верхушки колеса. — Мы всё равно больше не встретимся, не грузись.       В глазах Хёнджина мелькнуло что-то странное.       — Ладно, — сказал он, наконец, и тоже посмотрел в окно на приближающуюся землю. — Но всё же мне бы хотелось увидеть тебя снова.       Феликс, словно оглушённый, кивнул. К глазам, в который раз за день, подступили слёзы.