Чужие

      Привычная сырость помещения, где Риндо сидел с братом, была знакома братьям уже давно. Не в первый раз сидят за решёткой. И гул самого обычного полицейского участка за дверьми их вовсе не смущает. Ран даже поболтал с одним из полицейских, который, к счастью братьев, оказался достаточно сговорчивым, чтобы посадить их в одну камеру. Осталось только ждать, когда их вызовут.       Ран развалился на лавке, периодически вздыхая, из-за чего спокойствие на момент улетучивалось. Их тут держали до допроса, а пока на очереди была Бенсон. Впрочем, братья были не против пропустить её вперёд, однако Риндо волновался, как бы она не сказала чего-то лишнего. Ран же, казалось, смирился с долгосрочной поездкой в колонию для несовершеннолетних. Верно, это было логичное завершение этого дня, не так ли? Они пришли на стрелку к нарикам, избили кучу народа, ещё притащили девочку (пусть даже она сама пришла — в суде мало кто поверит в это), а та, в свою очередь, уже разошлась и выгрызла одному из парней ухо. Что за история! Никто не поверит, если Риндо будет это рассказывать на очередной вечеринке. Когда он выйдет из тюрьмы.       Интересно, сколько им дадут на этот раз?       Особенно забавно было наблюдать за ошарашенными офицерами, которые прочёсывали парковку в поисках уцелевших после драки. Один, завидев на земле Рэя в отключке, пришёл в просто немой шок от оторванного уха. Риндо ухмыльнулся незаметно для всех. Почему-то это зрелище доставляло ему странное удовольствие. Наверное, потому что Демон Рэй был уебаном, и по нему уже плачет не только тюрьма, но и дурка. И какая-то девчонка уложила его на лопатки, при этом откусив пол уха.       Слышится очередной вздох от Рана, на что Риндо не может не обратить внимания и тут же оборачивается, перестав пялиться в решётку. — Чего?! — вспылил он, но старший и пальцем не повёл. Он лениво закидывает руки за голову, облокачивается на стену и тупо пялится в потолок. Риндо на это выгибает бровь. — Просто… скучно, — и младший обречённо вздыхает. Можно было и не ждать чего-то умного от Рана. — Но ты видел, что твоя девушка выкинула?       Руки рефлекторно сжимаются на решётке. Риндо отвернулся от брата, тихо бурча: — Она не моя «девушка». — Да-а, — Ран явно не слушал, лишь говорил свои мысли вслух, а младшему только и оставалось, что слушать. Делать всё равно нечего, в этой клетке были лишь они вдвоём. — Ты только не давай ей минет делать, а то откусит.       Риндо рванул прутья решётки с такой силой, что вся клетка затряслась, и из соседнего угла раздался окрик полицейского, требовавшего вести себя тише. Подколы Рана бесили, особенно то, что он задевал Бенсон, совсем не в том ключе, в котором Риндо видел её.       Она раздражала, но только поначалу. Сейчас же… Он даже не знал. Перед глазами всё ещё был тот её образ. Вся в крови, с пустыми глазами, так небрежно стукнувшая ногой по голове Рэя. Она вызвала тогда лишь немой шок. Теперь, обдумывая произошедшую ситуацию, Риндо даже не знает, что и думать. Его восхитил её несломленный дух — как она отбивалась до последнего и не постыдилась применить жестокий метод, в стиле самих Хайтани, приложив Демона камнем. Потом же, как загнанный зверь, выбила свою победу перед ним, пойдя на самую крайность. Или же это не было такой нуждой для неё — покалечить того амбала? Было ли это просто зверским порывом, то, что скрывалось в ней? Зная её вспыльчивость, Хайтани подозревал, что порог её агрессии не пройден. Дерясь с ним, она не давала себе выпустить злость в полную меру, но там, на парковке, она словно полностью отпустила себя. И это пугало.       Она ведь откусила ухо человеку!       Мурашки прошли по спине. Если бы Риндо задел её за живое или же довёл до этого, то что бы ожидало его самого? С чем ему стоило бы попрощаться? — Думаешь, она всё свалит на нас? — Ран спрашивает будто в пустоту, особо не ожидая ответа, но младший ведёт безразлично плечами и тихо отвечает: — Не знаю. Мне посрать, если честно. — Хм-м, — тон у брата недоверчивый, это раздражает. Иногда это проклятие — хорошо знать друг друга. — И что же у тебя на уме? — Ну, например, то, что мы попались мусорам. А это значит, что Изана шкуру с нас сдерёт. Или же будет посылать нам записки в тюрьму с угрозами открутить нам голову, — Риндо тяжко вздыхает. — Даже не знаю, что лучше в этом случае — пойти отчалиться на пару годиков, а потом выйти и попасть в лапы Курокаве, или же сейчас отплясать за наш проёб перед ним.       Но ответа Риндо не слышит — лишь протяжный и очередной вздох брата — значит, задумался.       Так они просидели ещё какое-то время. Точно Хайтани сказать не мог, сколько, так как все вещи у них сразу же конфисковали. Дежурный полицейский куда-то ушёл, и не у кого было спросить, сколько им ждать.       В своей будто бесконечной скуке среди тишины коридора Риндо услышал торопливые шаги. Шли двое, и он думал, что наконец-то за ними уже пришли, и пора давать свои показания. Однако он увидел, как по коридору шла высокая женщина-иностранка, которая крепко держала за локоть Бенсон. Хайтани сразу же понял, что это её мать — они были очень похожи внешне. У них обоих были блондинистые волосы, обе высокие, одинаковые черты светлого лица.       Женщина буквально тащила девочку по коридору, пока та как-то неуверенно плелась за ней, порой останавливаясь или упираясь. Похоже на Бенсон — упёртая, словно баран. Мать не обращала внимания на выходку девушки, что-то говорила на иностранном языке — то ли испанском, то ли французском. Риндо не интересовался иностранными языками, даже английский у него был на уровне «хаваю, а что хаваешь», потому особо не вслушивался. Они проходили мимо их решётки, и парень заметил, как лицо девушки всё ещё было в крови, там красовались синяки и подбитый глаз. Одежда, в которой она дралась, всё ещё была на ней — значит, что всё-таки вещи не забирали на проверку, в поисках улик. Ха, может, это значит, что дочурку забрали под залог?       Бенсон будто почувствовала на себе чей-то взгляд и повернулась к нему, пока мать волокла за собой. Их глаза встретились. Табун мурашек вновь прошёлся по спине и рукам. Такой неестественный для здешних мест цвет прожигал его, как солнечные лучи в аномальную жару. Какой-то особенный эффект она имеет на Риндо — и ему это не нравится. Он провожает её нечитаемым взглядом, потому как не знает, что думать. Вмиг отключился мозг, и оставалось только смотреть на её удаляющуюся фигуру.       Внезапно она зовёт его. По имени. — Риндо! — она никогда так не называла его. Лишь надменное «Хайтани» слетало с пухлых губ при каждом споре с ним. Это удивляет Риндо — он чуть ли не впечатывается в железные прутья, не разрывая зрительный контакт.       Женщина грубо потянула её на себя, толкает ближе, не забывая бросить холодный, уничижающий взгляд в их с братом сторону. Однако это не волнует парня — его глаза только на фигуре Бенсон и на том, как она с огромной неохотой плетётся за матерью. Двери участка наконец закрываются за ними, и Хайтани-младший вдруг осознаёт, что всё это время задерживал дыхание.       Брат же успел встать со своего насиженного места на скамейке и подойти ближе к решётке, чтобы тоже посмотреть вслед Бенсон с её матерью. Пока Риндо смотрел на девушку, словно пёс в приюте, Ран выглядел расслабленно — даже ухмыльнулся женщине своей фирменной улыбочкой. Младший уверен, что именно из-за этого мать Бенсон так посмотрела на них, как на грязь под ногами. — Вот это девчонка. Будь она с нами в банде, то пацаны даже на метр к ней не приближались.       Старший ожидал хоть какой-то реакции от Риндо, но тот подозрительно молчит. Ран удивлённо приподнял бровь, обеспокоенно, насколько это возможно для старшего брата, оглядывая его. — Ты чего? — этот вопрос выводит Риндо из оцепенения, он вновь начинает думать. Пальцы на решётке, которые он неосознанно сжал на прутьях, расслабились. — Просто… тебя она не пугает?       Ран выглядит удивлённым ещё больше от вопроса младшего. Хмурится, думает, что ответить, а Риндо уже кажется, что с ума сходит. Почему он так реагирует на неё? — Не сказал бы, что пугает, — жмёт плечами брат. — Я бы сказал, что она стала даже интереснее.       Лёгкая улыбка растягивается на побитом лице Рана — даже с синяками и ссадинами он выглядел утончённо. Риндо фыркает.       Их разговор прерывает пришедший офицер. Он выпускает их из камеры, говоря следовать за ним в комнату допроса. Что ж, теперь их очередь отчитываться перед представителями закона. Они оба уже проговорили свою версию произошедшего — осталось только не запутаться в событиях, чтобы выдать всё как можно правдоподобнее. Ран шутил, что так им «скосят срок», но Риндо кривил лицо на это. Не смешно.