Чужие

      Тишина в машине давила на уши, и рёв заведённого мотора дорогой японской иномарки не смог заглушить эту давящую атмосферу внутри. Делия знала: как только она перейдёт порог участка, то тут же получит не просто гневный взгляд от матери, но и целую лекцию. Ей бы привыкнуть к постоянным монологам мамы о поведении дочери, однако девушка знала, что сегодня её ждёт что-то похуже.       Это было ясно уже по подозрительной холодности женщины. Она молчит, даже когда садится на переднее сиденье, пока Рия пристёгивает себя ремнём безопасности. Она специально садится сзади матери, чтобы не сталкиваться лицом к лицу. Ей уже хватает напряжённого ожидания последующего взрыва.       Хаято, точнее, папа, сидит за рулём, обеспокоенно оглядывается и на Рию, и на свою жену, хотя в его случае он должен вести себя разозлённым. Но нет — он, как и всегда, просто ангел воплоти, даже сейчас беспокоится о них больше, чем о произошедшей ситуации. Краем глаза девочка замечает, как он кривится от её вида — и Рия понимает его. На себя саму она ещё не успела посмотреть, из-за постоянной спешки она толком не понимала, что происходит. С трудом вспоминается, что было час назад, лишь синяки напоминают ей о не так давно прошедшей драке — саднящие и болящие. Невесомо касаясь носа, она чувствует, как кровь уже запеклась, пошла корочкой прямо над губой; шероховатая поверхность застывшей жидкости была словно по всему лицу. Нос ей этот урод, Демон-как-его-там, точно разбил, что медики, приехавшие на вызов так же скоро, как и полиция, вправили ей костяшку обратно. Хорошо, что без смещения — вроде это не деформирует ей её нос.       Машина тронулась с места, плавно выезжая с полупустой парковки. Мама на переднем сиденье быстро качает головой, даже Рия замечает, с какой силой она это делает. Потом она прерывает гнетущую тишину: — Невероятно… — французская речь, как тонкий ручей, плавно срывается с губ женщины. Несмотря на её явную раздражённость, слова были мягкими, красивыми на слух. — Просто невероятно. Не этого я ожидала, когда Хаято позвонил мне. Я думала, случилось что-то страшное. И каков же был мой шок, узнав, что мою дочь подозревают в насилии над человеком!       Про себя Делия хмыкнула — сейчас было опасно даже дышать как-то не так для мамы. Как же, неужели можно назвать человеком того, кто бьёт других ради удовольствия? Особенно тех, кто меньше по росту и комплекции? Ладно, она опустит эту деталь — ведь когда мама начинает разглагольствовать о чём-то, то её не остановишь и никакие аргументы не приведёшь. — Но тут даже не подозрения, а факт налицо! В буквальном смысле. Я просто в шоке! Даже сейчас, глядя на тебя, я не могу смотреть спокойно. Ты вся в чужой крови, как маньяк из переулка. Гренуй будто с тебя списан! — в своей эмоциональной речи мама вертела руками, не замечая, что порой задевает ведущего машину папу. — Но это не самое отвратительное. Ещё хуже то, что ты так избила того парня, что он в больнице, и теперь ему светит операция! Из-за тебя он чуть не лишился уха, но, благо, это был лишь кусок, который ещё можно восстановить.       Мама была в своём репертуаре: если проблема её слишком задевала, то она тут же включала в себе профессора из университета и начинала «экспромт»-лекцию на волнующую тему. Может, студенты из её универа не привыкли к такому погружению в предмет, но Рия уже давно свыклась с этим. У матери всегда найдётся повод, чтобы повоспитывать дочь, читая очередную нотацию. Даже сейчас, после немного унизительного освобождения из участка, Рия чинно выслушивала маму, не перебивая. Хотя безумно хотелось.       Не то чтобы Делии не было жалко того парня — ей, скорее, было всё равно. Она толком не помнит этот момент. Только боль по телу и лицу. Иногда вспышкой в воспоминаниях появляется кулак, направленный на неё, но она уже не уверена, кому он принадлежал. Весь этот ворох событий словно сплелся в единый тягучий узел, который никак не может разорваться и его тянут из стороны в сторону. Потому она не хотела особо вдаваться в подробности. Если мозг это смешал — значит, так и надо.       Мама продолжала словесное насилие дальше: — Это такой позор, Делия, я даже не знаю, как смотреть теперь людям в глаза. Ты избила человека! И не просто кулаками — ты оторвала ему ухо! — Рия посмотрела в окно, чтобы узнать, где они и сколько им ещё ехать домой. Судя по всему, ей ещё долго терпеть это. — Позорище… — голос женщины теперь казался таким усталым. Она прикрыла глаза, оперлась о руку. — Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти, чтобы тебя выпустили?       Делия не хочет отвечать. — Хоть бы об отце подумала! Он всё время вертится вокруг тебя, пылинки сдувает, балует. «Его дочурка» должна обязательно побывать в Окинаве, поедем в самый шикарный отель, чтобы она насладилась пляжем, отдохнула. А теперь мы забираем её с полиции — ведь она подралась с мальчиком! — заходилась мама. — Столько труда в тебя вложили. Учили, растили, дали всё, что душа твоя пожелает — школу, гитару, даже на эти уроки боевого мастерства записали. А ты что?! В итоге идёшь против догматов своего учителя?       И на это девушке не нашлось, что сказать. По сути, да, она опозорила свою учительницу по борьбе, которая с детства вбивала ей правила боя. Важно было не махать кулаками, а защищать себя. Но она и защищала! Неужто нужно было принимать каждый удар по себе? А вдруг это закончилось бы чем-то похуже? Рия была убеждена в своей правоте: она не бросалась бездумно на каждого человека и в бою смогла защитить свою честь. Только разъярённой матери это не докажешь — её упрямство как карикатура о баранах. — Вдруг сплетни о твоём проступке просочатся? Как же это повлияет на нас? Ведь мы только устроились в новом районе. У отца приличный коллектив — там такого не приветствуют. Тем более от девушки. Девушки!       В который раз Делия убеждается в странной иерархии в мире, где всё, что бы ты ни делала, будет обозначено твоим полом. Она это давно заметила — ещё с младших классов, где мальчиков называли хулиганами, которые перерастут свой «бунтарский» период, а девочкам можно было сразу ставить клеймо «бешеная». Особенно если не перерастаешь этот обозначенный «возраст». Слышать это от матери было вдвойне странно поначалу — ведь она никогда не была такой загнанной в рамки женщиной. Сколько себя помнит Рия, мама могла быть иконой той самой самодостаточной женщины, которая тянула и быт, и работу. Тем более, что она могла параллельно учиться в университете на аспирантуру, пока кормила мелкую Рию на стульчике. Такие слова стали часто звучать из уст женщины, как только они переехали в Японию, где общество было слишком идеализированным — как по мнению мамы. Для Рии они были просто ханжами. Порой совсем не понимаешь, что скрывается за доброжелательным лицом одноклассников или же учителей. Соседи тоже недалеко ушли — они первые, кто спешит говорить за спиной. — Тебя только одно и волнует, — бурчит Рия, сверля взглядом окно машины, где потоком проплывают здания и люди. — А меня ты даже не спросила, что произошло. — Что мне спросить тогда? — мама обернулась. Её холодный взгляд голубых глаз пронизывал нутро. — Если на лице у тебя всё написано. Тебя арестовали, обвинили в причинении вреда с особой тяжестью, да и ещё нашли среди гопников и бандитов. Что мне думать, по-твоему?       В мгновение голос её приобрёл истерические нотки, когда она возобновила свои возмущения: — Ты даже не представляешь, что поставила под угрозу! На кону могли быть наши имена, наше и твоё будущее, карьера! — Это только твои планы! — взрывается Рия, сжимая кулаки до белых костяшек. — Я и так делаю то, что тебе нравится! Ещё скажешь мне думать по твоему приказу?! Эта драка — вынужденная мера! Я защищала себя от нападения урода, который плевать хотел на то, что я девушка!       Папа своим твёрдым голосом прервал зарождающуюся ссору, даже не отрывая взгляд от дороги. Вокруг виднеются знакомые дома. — Хватит. Обе.       И они замолкают, вмиг закрыв рты и посмотрев в сторону Хаято. Он не смотрел на них, его руки сжимали руль, а сам он выглядел настолько уставшим, будто работал три дня подряд в офисе. Опять. — Элоиза, сегодня у тебя был тяжёлый день, но, несмотря на всё, Делия в порядке. Это самое главное.       Мама отворачивается, и Рия уверена, что она поджимает губы, чтобы не сказать чего-то ещё. Мысленно девушка улыбается. Но эта фантомная ухмылка спадает, когда отец обращается к ней, и его тон был таким стальным, что непривыкшая к такому избалованная девчушка вздрогнула. — Делия, после ужина нас ждёт разговор.       Они как раз заехали в свой двор, автоматические ворота сзади закрылись за ними, и мама быстро выходит из машины, не забыв показательно громко хлопнуть дверью. Дома их встречает взволнованная горничная, которая случайно узнала о произошедшем от Элоизы, а теперь шокировано смотрит на окровавленную Делию. Девушка уверена, что та перекрестила её в спину, пока она поднималась по лестнице в комнату.       Комната встретила привычной прохладой — всё благодаря кондиционеру, ведь жара тут её не достаёт. В большом шкафу она нашла домашнюю одежду, так любезно сложенную аккуратно там той же горничной. Сил не было не то что переодеваться — даже на мысли о переодевании. Но впереди ещё ожидает промывание ран, а ещё хорошо бы умыться. Ванна, пристроенная специально к её комнате и являющаяся её личной, была не такой просторной, как у родителей или общая, но была по-своему уютной. «По-делиевски», как говорит папа.       Зеркало над умывальником блеснуло в свете, и тогда-то Рия поняла, почему все смотрели на неё так, словно она сам Сатана из ада. Кровь была так размазана по лицу, будто она ещё и успела вишнёвый пирог съесть — причём дико, не пользуясь руками. Ужас. А ещё подбитый глаз, который толком не открывался и теперь опух. Про ссадины и синяки она не хотела думать — уже этого разбитого вида ей хватило.       Странно, что Хайтани, например, не выглядели такими побитыми, как она после этой драки. Их вообще там трогали, или это был всеобщий пранк над ней? Видимо, Риндо решил в полной мере отыграться на ней за все её шалости. Она задумалась: а что теперь будет с ними? После её показаний в участке полицейские ничего толком не сказали — они лишь присматривали за ней, пока не пришёл старший офицер вместе с мамой и не выпустил её из камеры.       В том, что родителям пришлось как-то повлиять на её нахождение в тюрьме, Рия не сомневалась — там было проплачено немало сумм. И всё же, неужели всё повесят на братьев? Только их двоих и поймали из их группировки.       Прохладная вода освежила, но смотреть на то, как в умывальник сливается тупо красная жидкость, немного беспокоило. Раны на лице и руках резко жгли светлую кожу, а дальше ещё ожидалась перекись водорода.       Выражение лица Риндо всплыло перед ней, когда она осматривала себя в зеркале. Рия уже умылась, и теперь вода просто стекала с её синеватой физиономии, но руки больше не шелохнулись. Взгляд упёрся в отражение, где ей в немом оцепенении глядел её предмет раздражения. Этот идиот крутится в её мыслях слишком часто в последнее время, что уже даже не смешно. Цвет полевой фиалки так резко впивался в неё саму, заставляя светлые брови нахмуриться от беспокойства. Почему он так смотрел на неё, будто она какой-то монстр?       Мысли прервала горничная, звавшая девушку к ужину. Значит, впереди по плану очередной разговор.