Чужие

      Следующая неделя была прохладной, пускай солнце всё так же светило ярко на небе, свежий ветерок приятно обдувал разгорячённые тела школьников, пока те гуляли по территории школы. Многие были поделены на группки, каждая из которых что-то обсуждала или же тихо посмеивалась с чего-то. Кто-то даже бегал по мощёной дорожке, громко крича чьё-то имя, пока не скрывался за углом или же в самом здании.       Наблюдать за ними с крыши здания было в какой-то мере интересно, будто за муравьями следишь в их муравейнике. Пока вся масса народа развлекалась внизу, кто-то решил провести время в одиночестве. На крыше практически не было людей, все ребята были внизу, кроме двух фигур.       Риндо затянулся, смотря вниз на двор, не думая ни о чём, кроме того, что рядом, прижав ноги к груди, сидела его заноза в заднице. Почему его? Потому что она буквально не хотела отлипать от него, въевшись ему в подкорку мозга. Бенсон сидела чуть поодаль, но парень мог разглядеть хмурый и понурый вид девушки. Её глаз был перекрыт белой повязкой, скрывающей большой синяк и красную склеру, а лицо было заляпано разными пластырями, словно ребёнок приклеил на неё эти разноцветные херни.       Прошла неделя после той злополучной драки, после которой Хайтани удачно выпустили из-за решётки благодаря вмешательству этой иностранки. И за это время в жизни Риндо мало что изменилось, кроме одного: тишина рядом с Бенсон вдруг стала громче любых ссор. Он не видел её пару дней, пока та не появилась снова — немного подбитая, но выглядящая чуть лучше, чем в последний раз. Равнодушный к таким проблемам, Риндо даже немного посочувствовал девушке, потому что в каком-то роде ему было жалко её. Он чётко осознавал, что жизнь в роскоши, без опыта обитания в уличной среде, с которой он и его брат сталкиваются постоянно, может быть весьма травмирующей при внезапной встрече с этой реальностью на улице.       Но опять же — сама виновата. Он пытался увести эту упрямую овцу с той бойни.       Хотя она выглядела как ободранная кошка — стойкости ей не занимать. Вид она держала уверенно, словно ничего её не задело, а самое главное то, что она не лезла к нему. Порой они встречались на территории школы, но Бенсон не предпринимала ничего, стараясь явно игнорировать его присутствие.       И это должно было вроде как расслабить Риндо — он только и делал, что возился с ней, пока они устраивали свою своеобразную игру в подлянки друг другу. Но нет — душное чувство вины так обвило его, что он порой просыпался посреди ночи. Он плохо помнил эти сны, но отчётливо видел перед собой в темноте комнаты эти светлые глаза с окровавленным лицом. После такого он чувствовал, как холодный пот на спине неприятно проходился по коже.       В одну из таких ночей, когда он от бессонницы решил повозиться со своим диджейским пультом (тихо, конечно, он не хотел умирать молодым от руки Рана), внимание его внезапно приковала мелкая штучка на столе. Он и позабыл о том брелке с Микки Маусом, который нахально украл у Бенсон. Взяв в руки эту безделушку, парень осмотрел её со всех сторон и мог лишь пожать плечами. Обычная штучка, которую можно купить в любом магазине в Шибуе или в том же Диснейленде в Ураясу. И ради этого стоило устраивать сцену? Она чуть ли с кулаками на него не лезла. Вот дура…       Хайтани хотел уже было кинуть эту кривую рожу мыши обратно на стол и забыть навеки-вечные, но взгляд зацепился за криво нацарапанную фразу внизу. Он включил свет поярче на лампе и стал приглядываться. Слова были на английском и едва читабельны, надпись была сделана давно, как он понял по почти стёртой поверхности.       «to my dear Minnie»       Ну, это Риндо мог ещё понять, слава Ками. Может, ещё не всё потеряно с английским.       А также это значит, что это был какой-то важный брелок, раз она поплелась за ним и даже была готова драться.       Как-то неприятно кольнуло в области груди, и едкое чувство вины вновь поползло где-то между его сердцем и лёгкими. Тяжесть сдавливала в тиски будто все внутренности, и Риндо не понимал, почему. Он вовсе не был из тех людей, что плачутся о своих провинностях — ему бы просто плюнуть на всё это. Но рука теперь дрожит, не повинуется его разуму, когда он просто хочет оставить эту безделушку где-то в своих вещах, позабыв о ней. Наоборот — кладёт её в свою сумку, в отдельный карман и думает, где искать эту чертовку завтра. Может, просто подбросить незаметно ей на парту, словно ничего и не было? Как взял — так и вернёт.       И вот, когда он вышел на заслуженный перекур на следующий день, чтобы насладиться тишиной и спокойствием подальше от всех, он встречает Бенсон. Риндо она не заметила — сидела на подогретом покрове крыши, скучающе наблюдая за небом и горизонтом. Это создавало некоторый контраст с тем, какой был оживлённый двор внизу и как тихо было здесь. Вокруг словно был купол, прикрывающий их двоих от внешних шумов, когда парень ступил на крышу.       Он хотел бы уйти, ведь видел, что девушка не в настроении — по её опущенным уголкам губ и какой-то напряжённой атмосфере вокруг неё. Но в кармане брюк он нащупал тот сраный брелок.       Нутро кричало ему: «подойди и отдай», а мысли так и посылали Бенсон куда подальше — потому что из-за неё и её гадюшного поведения он сейчас был в такой ситуации. Видел бы это Ран — то он просто рассмеялся бы и толкнул брата к ней, «родственно» насмехаясь над ним. Но у старшего были какие-то свои дела со старостой их класса, и ему срочно требовалось их решить. Вот утырок. Как обычно, ничего не говорит, а Риндо знает, что он просто ухлёстывает за своей старостой Мицуко.       Спустя короткое время он со скрипом зубов поворачивается и идёт к девушке, проклиная всё на свете. От столь несвойственного ему поведения плечи сгорбились, он подальше засунул руки в карман и встал рядом с Бенсон, не забыв проклясть всё в этом мире. Девушка, либо в своих мыслях, либо специально игнорировала его — не повернула голову и никак не отреагировала на его появление рядом. Краем глаза Риндо поглядывал на неё, пока доставал сигарету и подпаливал её, но видел лишь отрешённый взгляд.       Она казалась далёкой сейчас, словно и не в этом мире — где-то её мысли витают среди того же горизонта, обрамляя облака в небе. Тело её было неподвижным, и единственным признаком, что она не превратилась в статую, было почти незаметное движение её плеч при вдохах и выдохах. В мелодии гуляющего ветра вокруг них светлые волосы легонько покачивались, её длинный хвост доходил чуть ли не до задницы. Они казались мягкими на вид — хотелось просто потрогать эти прямые локоны. Интересно, почему у Риндо проснулись такие мысли?       Вокруг них так и была эта тишина, которую никто из них не хотел нарушать — уж слишком хрупкая она была. Хайтани вообще не знал, что сказать. С чего начать вообще? «Хей, дебилка, вот твоя хуйня, которую ты явно потеряла, а не кто-то украл». Нет, точно будет скандал, а этого не хотелось именно сейчас.       Пока парень напряжённо решал, как начать разговор и просто отдать ей её брелок, Бенсон глубоко вздохнула, прикрыв глаза, словно устала от гляделок в никуда. Она явно была расстроена, даже раздражена, что не укрылось от проницательных глаз парня. Вся она была точно соткана из ниток злости, разочарования, грусти, одиночества… И вправду — он впервые видит, как она просто тихо сидит и грустит. Обычно такого за её бойкой натурой не наблюдалось. — Кто-то из вашей гопоты проболтался, и теперь мои одноклассники шушукаются, как я влезла на вашу стрелку, — Риндо передёрнуло от её голоса, что с упрёком кольнул ему по ушам. — И из-за тебя, уебана, мои школьные «подружки» сплетничают за моей спиной. — А я тут вообще при чём? — резонно спрашивает он. — Не будь у тебя клептомании, то я бы не пошла за тобой и твоим дебилом-братом, — она всё ещё не обернулась к нему, и всё, что оставалось парню — это смотреть на её профиль с этой идиотской повязкой на глазу. — Хотя, вроде бы, знала, что это хорошим не кончится…       Риндо фыркает. Ну да, он ведь сам спровоцировал её ввязаться в драку, сам позвал за собой, сам ещё попросил откусить нахер ухо тому амбалу. Что он логично привёл в пример, но девушка лишь повела плечами, неоднозначно хмыкнув. — Конечно, у меня была невероятная мания побывать среди вонючих байкеров в их естественной среде обитания, — глаза парня на это автоматически закатываются. Её оскорбления какие-то сегодня слабые — Бенсон теряет хватку в этом, ведь раньше они были куда оригинальнее и грубее. — Будет уроком, чмонька. Нужно быть аккуратной, с кем водишься, — он стряхивает пепел прямо на пол, который тут же подхватывает ветерок и несёт в сторону куда-то подальше. Наблюдая за замысловатым танцем ветра и пепла, Хайтани слышит только протяжный вздох, и его взгляд обращается обратно к Бенсон. Её голова покоится на коленях, единственный глаз пялит прямо на него, светясь как фонарик на улице. И в нём ни капли злости. Только усталая раздражённость и грусть… — Со мной теперь не хотят разговаривать. Считают меня агрессивной сумасшедшей — почти что вровень с вами, Хайтани. Они об этом говорили ещё с момента нашей драки во дворе, но хоть тогда не сторонились, как сейчас, — как-то странно спокойно она говорит об этом. В глазах ни слезинки, а тут в пору рыдать, как подумал Риндо. Но это если бы он был обычным сопляком, который дрочит на популярность в школе и признание со стороны своих одноклассниц. Как хорошо, что ему было похуй на это. — Это типичное общество, так что привыкай, — он беспечно пожал плечами, будто говоря что-то понятное, но так оно и было. Как он давно заметил, это было самым обыкновенным действием со стороны толпы — осуждать. А что им делать ещё, если они видят одну сторону медали и не удосужатся даже посмотреть с другой? Он и сам нередко сталкивался с таким — когда его недооценивали, ложно вешали на него какие-то ярлыки, лишь видя вершину айсберга. А сколько раз он набивал рожи тем, кто недооценивал его из-за брата, то и всех пальцев на руках и ногах не хватит.       На его мудрость Бенсон неблагодарно фыркает, не забыв сморщить свой вздёрнутый носик, и Риндо это забавляет. Он ухмыляется, вновь затягивая сигаретный дым. Вдалеке плывут облака — словно вата, они текут по течению, управляемые ветром. Хм, а и вправду завораживает. Даже дремать захотелось. — Тебе легко это говорить. У тебя есть брат, а ещё тебе плевать на всех остальных, — внезапно подала голос девушка, её голубой глаз — цвета этого дневного неба — вновь вернул своё внимание к нему. Хайтани всматривался в эту яркую синеву, пока она ждала какой-то реакции, как учительница на свой вопрос.       Сигарета закончилась — фильтр уже не давал ту сладость, которая заполняла до краёв и так пропахшие дымом лёгкие, лишь горечь отдавала во рту. Потом этот горький вкус перешёл ниже — к горлу и дальше, до живота. Стало неприятно от слов, слетевших с потрескавшихся губ девушки. — Ты тоже забей. Жить будет проще, — бычок отлетел куда-то в сторону, но это не заботило его, как и чистота этого места. Почему-то больше заботило одиночество во взгляде напротив. — А я так не могу, — упрямо отвечает девушка, а потом тихо добавляет, словно только для себя, но Риндо улавливает: — У меня не получается. — Ну ты и дура, Бенсон, — слабый смешок вырывается из груди парня, потому как внезапная откровенность девушки удивляет его. — Когда ты сама себе станешь важнее, то и на остальных будешь плевать с высокой колокольни.       Среди их такого маленького мирка, окружённого небесной синевой, запахом сигаретного дыма и гула внизу, слышится пищащий звук звонка. Перемена закончилась, даже не успев начаться для него, и Риндо обречённо вздыхает. Он уже подумывает о том, как свалить с урока, пока есть ещё возможность.       Бенсон всё ещё сидит неподвижно, не сводя взгляда с него и задумавшись. На её лице так и можно было увидеть, как внутри явно работают шестерёнки — что забавляло Хайтани. Он сунул руку в карман, вынул оттуда эту долбаную фигурку и протянул ей, сунув прямо перед глазами. Этот жест казался немного неловким для него — вроде как он тут пытается извиниться. Или поднять ей настроение? Ни то, ни другое. Он просто возвращает ей эту херь, чтобы она больше не лезла к нему и не сидела с такими грустными глазами, как у щеночка у дороги.       Риндо чувствует, как щёки немного нагрелись, и чтобы не выслушивать смешки от неё, он отвернул голову в сторону. Но Бенсон и не смотрела на него — лишь уставилась, не мигая, на висящий перед ней брелок. Она даже берёт аккуратно его в руки, не веря полностью своим глазам. — Мы в расчёте. Или что-то типа того, — Риндо всё ещё не повернулся к ней, но уже чувствует, как его уши начинают гореть, отчего он старается напрячь своё лицо и сделать так, чтобы кровь перестала приливать к его щекам.       Он направляется к выходу, стараясь идти не спеша и чтобы она не подумала, что он тут чувствует себя неудобно. Его походка вальяжная, неспешная, похоже на то, как он обычно ходит по коридору в школе. И в ответ он ничего не слышит, хотя и не ждёт чего-то от неё. Этого вовсе не нужно было — он просто вернул ей долг за их задержание. Всё-таки она поспособствовала их освобождению, даже если косвенно. Он с братом не сидит сейчас в тесной камере в малолетке.       Без всяких прощаний или «спасибо» он заходит обратно в здание, оставляя такую непривычно молчащую девушку на месте. Риндо уже не видит, как на её лице постепенно появляется улыбка.