Чужие

      Риндо в жизни не подумал бы, что после их встречи и неловкого обмена жизненным опытом он будет порой намеренно искать встречи с Рией. Ему даже не нужно было говорить с ней — достаточно было просто увидеть среди толпы или в просвете двери её фигуру и светлое лицо с лучистыми глазами — и ему становилось легче. После их разговора Бенсон вернулась в своё обычное состояние, была такой же громкой, яркой среди своих одноклассников.       Ран со временем стал замечать странное поведение брата, подозрительно поглядывая каждый раз, когда младший предлагал пройтись на крышу или выйти во двор. Только позже он начал понимать, в чём тут дело, и, конечно же, спешил поддразнить своего братика в его невольном интересе к иностраночке. — Когда пригласишь свою куколку к нам, м-м? — Ран сидел, развалившись перед телевизором на диване, попивая пиво из холодной банки. Он смотрел какое-то трешовое шоу, одно из своих любимых: с криками и драмой во всех своих щелях, где герои не забывали истерить по любому поводу, и постоянные возгласы бесили слух Риндо, пока тот собирался на тренировку в спортзал.       Он раздражённо вздыхает, потому как знает: отвечать Рану в этот момент — себе дороже, он будет копаться в его ответах и выводить на эмоции, только дай повод. Но и молчать — не вариант, иначе будет наседать ещё больше. Идёт нейтральной дорогой, чтобы понести меньше урона. — Какую «куколку»? — обречённо спрашивает он и чувствует затылком, надевая кроссовки спиной к дивану, как старший тянет лыбу от уха до уха. — Ту, с крепкими зубками, — громкий «хлюп», Ран блаженно выдыхает от глотка холодненького пива. Риндо даже завидно — он тоже хочет выпить, но перед тренировкой лучше не бухать. Проверено. — На которую ты ещё часто поглядываешь. Рия-тян. — Не буду я её никуда звать, — наконец-то он смог надеть второй кроссовок, берёт с собой воду и ключи от байка. — Если ты не заметил, то я с ней вообще не общаюсь. — Ага, потому что ты — ссыкло, — весело протараторил старший, и это прямо сильно бьёт по самолюбию Риндо, от чего тот сжимает кулаки. — Пофлиртовал бы с ней и трахнул.       Младший так быстро повернул голову к брату, будто по телу прошёлся заряд энергии, и стал уставился в затылок Рана. Тот и пальцем не повёл — всё так же пялился на героев в телике, а Риндо будто уже кипел от переизбытка чувств. Стоп. А почему его это так задело? Что он мог ждать от Рана с его дебильными шутками? И почему на его очевидные подколы младший вновь ведётся и трясётся так, будто холод прошибает его? Только почему-то лицо горит. — У тебя вообще мозги отшибло из-за твоих ток-шоу! Чё вообще такое базаришь?! — воскликнул он, а Ран повернулся на его крики с ухмылочкой до своих грёбанных ушей. — Блять, пошёл ты нахуй, сукин сын.       Младший быстро разворачивается и направляется к выходу. Он прекрасно знал, что брат специально завёл этот разговор — ему нравилось иной раз выводить на эмоции людей. Это касалось даже его, родного брата.       Напоследок, перед громким захлопыванием двери, он слышит вслед: — У меня для тебя одна новость, братишка! — и хохочет, засранец.       Старший ещё много раз подкалывал его, из-за чего спокойные деньки дома превращались в бойню между ними, и братья порой дрались, так как терпеть эти шутки младший уже устал. Однако это не имело никакого эффекта, пока самому Рану это не надоест и он не перестанет. Хорошо, что у Риндо есть наушники и плеер — хотя бы так можно заблокировать словесный понос от брата.       После занятий в школе Риндо сидел на байке возле школы и ждал Рана. Он, вроде как, был занят в классе по подготовке к фестивалю — что на первый взгляд кажется нереальным. Ран и оставаться после уроков? Ему было посрать на школу настолько, насколько и самому Риндо, но всё опять упиралось в добровольно-принудительную внеклассную херь, на которую его уговорили учителя. Это, мол, выставит его в нужном свете перед преподавателями для рекомендательного письма. Опять же, Рану посрать на это, но младший уверен — брата зацепила часть про «выставит в нужном свете». Жадный до внимания старший был даже готов остаться после школы и окружить себя вздохами и охами своих одноклассниц. Он-то был любимчиком в классе, девочки так и вились вокруг него, пища постоянно: «Ран-кун!»       Иу.       Полностью погрузившись в свои мрачные мысли о лобызании его старшего брата одноклассницами, Риндо увидел краем глаза, как из ворот школы выбежала Бенсон. Она явно торопилась, что-то бурча себе под нос, уже ускорилась на выходе из школы и бежала куда-то в сторону. Но, явно впопыхах, у неё вывалилась сумка из рук, оттуда повылетали книги и тетради, с плеча сползала лямка её чехла от гитары, когда она присела собрать свои вещи. За этим было больно наблюдать, но смешило её напряжённое и злое выражение лица и тихие чертыханья под нос. Девушка быстро встала, как только запихнула выпавшие книги в сумку, и спринтом побежала вперёд, на ходу поправляя лямку чехла и удерживая вещи ближе к груди. Странная она…       Риндо тяжко вздохнул. Это была вовсе не его проблема, что та девчонка куда-то опаздывает. Ведь как объяснить эти конвульсии перед ним? Вот же заноза. Его, в принципе, не должно это волновать, так ведь? Это вовсе не его проблемы… Тяжкий вздох. Бесят его движения на руле байка, когда он выжимает нижнюю передачу, чтобы подъехать к гарцующей Бенсон поближе. — Эй, кляча, — негромко зовёт её Риндо, всё ещё на ходу, едя рядом с бегущей девушкой. — Так ты никуда не успеешь. Рия не сбавляет шаг, бежит упрямо вперёд и даже скалится на него. — Тебя забыла спросить, Хайтани, — тяжкими выдохами проговорила она, и парень мысленно ухмыляется. Ками, даже в такой ситуации остаётся сукой до конца. — Забыла. Поэтому садись. Так уж и быть, довезу твой зад, куда тебе там надо, — и он притормаживает свой байк специально, чтобы она уселась. В ответ он видит, как её голубые глаза расширяются от удивления, обводят его в подозрительной манере, словно он ей предложил сразу выигрышный лотерейный билет. Конечно, ничего грандиозного он делать не будет — всего лишь подвезёт её до нужного места и уедет обратно за братом. Всё равно Риндо уверен, что тот будет там ещё долго. Ну или же в крайнем случае позвонит ему. Не облезет с него. — Ты меня в речку скинешь, — отрезала она, уже стоя рядом с его байком. — Или завезёшь в переулок и заберёшь все мои деньги. Он закатывает глаза. Откуда такая фантазия? — Да, вполне возможно, — саркастично начинает парень. — А могу ещё довезти тебя, потому что ты куда-то опаздываешь, да?       Бенсон молчит. В голове у неё явно происходят процессы, скрытые от глаз, но Риндо будто насквозь видит её мысли. Она взвешивает: решается, нужно ли ей верить ему и поехать с ним на байке или же дальше бежать, изводя дыхание и потея до мокрой рубахи.       Риндо незаметно ухмыляется, когда она всё же садится сзади него, неловко пытаясь удержать в руках сумку и гитару на плечах. Он чувствует спиной жар её тела, как её ляшки касаются его бедра, а сама она ворочается на неудобном сидении. — Только попробуй завезти меня куда-то, и я выбью тебе зубы, — дыхание проходится по его шее и уху, мурашки сами собой тянутся от затылка до поясницы. — Не сомневаюсь в тебе, Бенсон, — Риндо поправляет свои очки в обычной манере и вовсе не пытается скрыть от неё свою нервозность. Почему-то было неловко от их столь близкого нахождения друг к другу. В последний раз они так были близки только в драке, а сейчас спокойно, хоть и немного смущённо, едут на его красотке Шибико вперёд.       Девушка сказала ему адрес, и Риндо прекрасно знает это место, ведь сам когда-то хотел попасть туда. Это не самая грандиозная музыкальная школа, как, например, Токийская музыкальная школа (тем более она больше была ориентирована на будущих учителей), но в районе Минато это было престижное заведение, куда попадали в основном либо талантливые, либо те, чьи родители могли оплатить годичный курс. Раньше он не мог себе позволить учиться там, а потом, когда появились деньги, не было времени. Да и тем более он уверен, что там не преподавали курсы диджеинга — то, что действительно интересовало парня.       Поездка до школы прошла в полном молчании, и только рёв байка и проезжающие мимо машины нарушали между ними эту скованность. Руки Бенсон уверенно обвили его торс, и он даже неосознанно напряг его, то ли от смущения, то ли от сосредоточенности. Он, конечно же, ожидал, что она хотя бы будет пускать какие-то колкости в его сторону, чтобы разрядить между ними накалённую обстановку, но рот девушки был накрепко закрыт. Или нет — Риндо не видел её лица.       Может, если бы он обернулся, то увидел, как она с восторгом смотрела по сторонам, едя на невысокой скорости по тонкой улочке от школы. И как она наслаждалась порывом ветра в лицо, пока волосы волной развивались сзади, цепляя взгляды некоторых прохожих.       Подъехав к зданию музыкалки, где также быстрыми шагами подходили другие школьники, Риндо остановился у лестницы, как раз ведущей ко входу. Бенсон ещё раз неуклюже встала, чуть не уронив эту несчастную сумку, и встала перед ним в каком-то немом ожидании. Будто специально медлит перед уходом. Хайтани обводит её взглядом и молчит, также выжидает, кто первый из них что-то скажет.       Но, в итоге, девушка медленно разворачивается, её глаза ещё раз недоверчиво оглядывают Риндо, и она направляется вверх по лестнице. Мда, манер у неё точно нет, а сама, вроде, из мажорной семьи. Но ему как-то плевать, зато она не трепыхается перед ним больше, а то реально было больно смотреть на эти попытки бежать с таким количеством вещей.       Он заводит мотор и готовится к отправке, как вдруг слышит окрик. Поднимает взгляд вверх, а она — у самых дверей, машет ему и кричит: — Спасибо за то, что подвёз. Мне понравилось! — и скрывается за тяжёлыми деревянными дверями с вырезанным изображением льва.       Приходится пару раз моргнуть, чтобы убедиться: это всё вовсе не наваждение от душного воздуха вокруг. Что это вовсе не безумная фантазия Риндо. Что он, реально, услышал слова благодарности от неотёсанной девчонки. Уголки губ сами поползли вверх, и он на это лишь хмыкает, всё ещё держа эту ухмылку при себе. Всё же, ей нужно попробовать подучить манеры.       Этот жест в виде доброй воли от Риндо был лишь единожды: он особо не думал, когда заводил мотор байка — ему было скучно, и ждать засранца-брата уже выводило его тонко натянутые нервы, так как ему тогда хотелось просто выпить чего-то. И он не думал об этом, когда уже отвёз раздражённую Бенсон куда ей там нужно было. Только он и не думал, что девушка воспримет это как приглашение крутиться рядом с ним постоянно.       Раньше они сталкивались случайно, по воле судьбы и близкорасположенных классов, но теперь она буквально выискивала его повсюду, невзначай подходила и начинала разговор так, словно они его и не закончили вчера. Обычное «привет», которое говорят нормальные люди друг другу, стало — «эй, очкарик, видел вчера серию какого-то-там-идиотского-сериала?». И он даже не знал, что отвечать. Сказать, что он вчера сосался с янки возле туалета в клубе и до сериалов ему не было дела? Или послать в пешее эротическое — как обычно? Всё не то. Она вечно подходила с этим своим «эй, очкарик», будто они с ней не дрались, а дружили с детства. Ему всё равно не находилось, что ей ответить, он каждый раз на её вроде как дружелюбный разговор обводил её фигуру подозрительным взглядом, потому как не знал, что ждать от неё. Вдруг это одна из её целей: расслабить его в своей компании, чтобы потом натянуть ему трусы до ушей? Или вовсе ободрать его до нитки… Он не знал, что творится в этой светлой головке, когда она с улыбкой подходила к нему и невзначай крутилась рядом, пока он что-то делал.       Изначально она ходила вокруг да около, пока не было Рана рядом, а потом, как только старший появлялся на горизонте, выходя с сонной миной из своего класса, она куда-то упархивала, придумав идиотскую отмазку. «Мне нужно пойти погладить котика во дворе».       …У них нет котов во дворе школы?       Что?       Ран провожает её таким же подозрительным взглядом, подходя к младшему. Его косички уже аккуратно заплетены, и Риндо на сто процентов уверен, что его одноклассницы, которые также, кстати, выглядывали из-за двери и пускали слюни, переделали ему его неуклюжую причёску. Старший ничего не говорит, смотрит странно на брата, а тот лишь плечами пожимает. Он-то и сам не в курсе, что происходит. Хорошо, что Ран не обостряет на этом внимание. Он уже насладился своими пытками, когда ждал Риндо после той поездки к музыкальной школе. Такой ехидной морды младший ещё не видел.       «Ненавязчивое» трение возле него Бенсон постепенно прилепилось к нему, и он стал ловить себя на мысли, что ждёт её. Ждёт, когда она подойдёт и начнёт какой-то бесцельный разговор о чём-то, пока Риндо будет стоять и иногда кидать фразочки ей обратно. Он бы не сказал, что именно активно участвует в беседе, однако ему постепенно начали нравиться обычные разговоры с ней. Они держали его… приземлённым, что ли?       Будучи подростком, Риндо редко задумывался о вещах, которые волнуют его сверстников: школа, первые чувства, мечты о будущем. Всё это казалось ему далёким, как свет Токийской телебашни из окна их квартиры. Он был уличным псом, как обозвал его как-то старик из забегаловки: они с братом выживали на улицах Роппонги, в ржавых переулках под неоновым светом и тяжёлым запахом бензина. Пока его одноклассники зубрили контроши после уроков, он гонял с Раном по району, выбивал долги, начищал чужие лица, шарил по углам клуба травку. В его мире не было места «типичным» подростковым переживаниям, не было места для домашки или глупого волнения перед милой девчонкой. В его мире всё было намного проще — или ты держишь район, или тебя держат за горло. Почти каждый соплежуй в районе Минато знал его имя, боялся, что Хайтани разгневается на него и приплющит как таракана, если захочет. Тем более их с братом нахождение в «Поднебесье» только усиливало их авторитет. Потому Риндо уверен, что он был далёк от этих подростковых драм, крутясь с детства в грязи улиц.       Слушать то, как проходит обычный день Бенсон, было непривычно, но он находил в этом какое-то своё очарование. Порой ухмылка сама расползалась по его лицу на очередную жалобу от неё, находя это таким мелочным и почему-то простым. — Чё лыбишься? — обиженно спрашивала белобрысая, кривя своё лицо в недовольной моське. — Думаю — нахера ты мне это рассказываешь, — парень всё ещё улыбается и заправляет руки в карманы, облокачиваясь на стену здания. Они стоят во дворе школы во время небольшой перемены, ждут звонка на нелюбимые уроки и наблюдают за бегающими туда-сюда школьниками. Они одни, кто стоит под навесом крыши, пока жаркое июльское солнце жарило бедную землю.       Девушка хмыкает, будто он задал глупый вопрос, и её нахождение здесь было как само собой разумеющееся. — Чтобы ты не скучал, а то на твою рожу без слёз не взглянешь, — теперь её очередь нахально ухмыляться, а ему — хмурить брови, прежде чем возмутиться. — Эй, за себя говори, дура! Ничего мне не было скучно, — он легонько толкает её ладонью в плечо, неощутимо, так, лишь бы поддразнить. А она рассмеялась. — Да-да, ты просто стоял тут, весь такой мрачный и загадочный, — и тоже в ответ толкнула. Несильно.       Пока они просто стояли и болтали, по сути, ни о чём, Риндо понял, как ему стало вдруг легко. Все тягостные мысли, которые были у него с утра и не давали толком расслабиться, улетучились в тот момент, как только он увидел её в коридоре возле его класса. Он забыл на какой-то момент о проблемах в банде, о Роппонги, даже о брате и просто мог насладиться обычным моментом школьника, общаясь с кем-то помимо его гоповской шпаны.       Так же незаметно, как она вошла в его обычную рутину в школе, так и стала виться в его жизни, тихо подбираясь всё ближе и ближе к нему самому. Так они стали выходить вместе со школы, шли вместе по домам, если Риндо не был в тот день на байке. А если же приезжал на своей Шибико, то предлагал подбросить её, куда Бенсон нужно было.       В начале она глядела на него как голубка на солнце, чтобы потом по морде расползлась ехидная ухмылка, почти что как у Рана, и поток саркастичных изречений валился на его голову, пока Хайтани не вспылит и не скажет что-то грубое. На удивление, это затыкало её постоянно говорящий рот, и она молча, почти что с послушным видом, садилась сзади, крепко прижимаясь к нему.       Он делал это не из доброты. Просто знал, как она пялится на Шибико — с таким же выражением, как он сам, когда впервые увидел этот байк в журнале. Ну и что с того, что она подлизывается? Ему приятно. И байк кайфует. Взаимовыгодно. Среди его компании у него самый крутой байк, потому что собрали его за океаном, для американцев, и Хайтани пришлось много поработать и потом также много заплатить за чёрную красавицу. А у Бенсон губа не дура — сразу учуяла хороший вкус и стала подмазываться. Потому он и подумал, что с него не убудет иногда баловать девушку, чтобы иной раз разворошить его самооценку.       И дело было вовсе не в её светящихся глазах, когда он предлагал довезти её. Нет. Это было ради выпендрёжничества.       Он не думал, что будет ждать её. Не думал, что «эй, очкарик» будет звучать… приятно.       Не думал, что он вообще кого-то будет подвозить просто так.       А теперь вот едет с ней. Слушает, как она дышит ему в шею. И улыбается, блять. Сука.