Чужие

      Риндо нервно постукивал пальцами по колену, играя незамысловатую мелодию, просто пришедшую в голову, но снаружи он оставался максимально невозмутимым. Тишина в помещении склада недалеко от порта, где проходило собрание верхушки «Поднебесья», сдавливала виски парня в тугую хватку. Обычно тут было громко лишь благодаря Моччи и Шиону, но и те сегодня какие-то молчаливые. Всё из-за странного известия от подчинённых: кто-то напал на их ребят исподтишка, и теперь один из пострадавших лежит в коме. Новость разлетелась громом среди банды, быстро дойдя до ушей Изаны, и тот поспешил собрать своих «Небесных королей» обсудить случившееся.       На самом деле, не было интригой, что за этим стояли «Сабаку» — те, кто пошли на братьев Хайтани, устроив западню. Тогда ещё и Бенсон чуть не прибили, пока она не озверела в буквальном смысле слова. Группа этих ушлёпков перешла все границы, как говорил Шион, и в отместку хотел сорваться уже бежать бить им морды, пока его не остановил холодный и вразумительный Курокава. — Пацу еле жив остался — так его отхуярили, — с убитым видом произнёс Мацуда, один из их старших капитанов в отряде Рана.       Изана сидел в центре на ящиках их собравшегося круга, словно король на своём седалище в тронном зале. Он выглядел до нельзя спокойным, учитывая всю ситуацию с образовавшимся конфликтом.       Обычно "Поднебесье" редко пересекалось с более серьёзными дяденьками, величавшимися якудза или же преступными группировками. И хотя почти вся их компашка образовалась как раз-таки благодаря «выпускникам» ювеналки, они больше не были теми преступниками. Старались, по крайней мере, ведь мир жесток и бла-бла-бла, потому каждый выживал как может. Риндо не будет тыкать пальцами в тех, кто занимался порой незаконными делами — он и сам не лучше, но их банда собралась ради идей. Идей, передаваемых Изаной Курокавой, которого они признали своим королём. Потому ослушаться приказа и стать обычным бандитом с улицы под его покровительством каралось куда больше, чем просто избиением.       После тюремного заключения Изана дал им ясно понять, что есть куда больше дел во внешнем мире, чем в их камерах, и они могут творить бедлам все вместе снаружи. Главное — что вместе.       Потому вести о ещё не сгнивших где-то в подворотне «Сабаку» тревожили некоторых верхушек. Особенно после той драки. Ран тогда думал, что они себя изжили и больше не полезут, так как основных фигур (а именно эту крысу Нацуки Сэру и грёбаного верзилу Демона Рэя) убрали с шахматной доски. Но те настырно лезут в дела «малолеток», как их все остальные называют. За спиной, конечно, в лицо Курокаве никто этого не скажет. — Это точно могут быть «Сабаку»? — спрашивает их глава у Мацуды. Тот неуверенно кивает. Его побитая физиономия сильно контрастирует с его чистой формой — он лишь недавно вышел из больницы, так как в той драке он меньше всех получил за счёт своей отключки практически в самом начале. Кто-то специально врезал ему по затылку. — Я точно помню серые куртки. Только эти хуесосы носят такие широкие безвкусные тряпки.       В ответ Курокава хмыкает, но не выглядит неубеждённым. Просто задумался, и все вместе с ним. — Если они ещё живы и ведут дела, — подал голос Мучо, сидевший в тени под стенкой и просто наблюдавший за разворачивающимся разговором, — значит, их кто-то содержит. Кто-то, кому выгодно держать при себе таких отморозков. — И кто же? — заинтересованно спрашивает Какучо, верно стоявший по правую руку от Изаны.       Ясихиро в раздумьях пожимает плечами, однако тут же говорит свою догадку, которая, может быть, крутилась в головах у многих: — Возможно, якудза. Порт Йокогамы раньше был районом Курэганэ-кай, старого клана, но его уже давно нет. — Старая легенда, — хмыкает Моччи, сложив руки на груди и серьёзно пялясь в одну точку. — Раньше тут не проходили даже сплетни без ведома этих ребят. — Значит, кто-то решил восстановить «свой» порядок, — отрешённо произнёс Изана. — Нужно указать этим ублюдкам их место.       Какучо рядом обеспокоенно поглядел на друга. — Изана, может, нам стоит обратиться к «Свастонам»… — парень не успел закончить своё предложение, как Курокава чётко поставил границу, просто покрутив головой в отрицательной манере, затыкая тем самым все последующие предложения о помощи «извне». — Ещё я буду втягивать в это Майки, — он складывает руки на груди. — Не дорос этот шкет, чтобы втягиваться в дела взрослых. Тем более, что эти слабаки могут нам предложить?       На лице Изаны появляется усмешка, такая, что кажется, будто он смеётся не над силами своего недо-брата, а больше над своими словами. Риндо не хочет выпытывать у него причину отказа, тем более что у «Поднебесья» и «Свастонов» были напряжённые отношения, и он понимал, что значило обратиться за помощью к Непобедимому Майки. — Но связываться с мафией… — Какучо вновь обрывают, но уже Мадараме, выпрыгивая практически из штанов. — Изана прав, дебил! Нам нужно самим решить эту проблему с нападением, чтобы доказать, что мы не какие-то сосунки, — голос блондина звучал воодушевлённо, словно он сам сейчас запрыгнет на лошадь и побежит с мечом в руке прямо в логово злодеев. — Шион-сэмпай сегодня такой энергичный, — тихо протянул имя товарища Риндо под ухо брату. — Может, кинем его в подворотню к этим «Сабаку» как жертвоприношение? — Они ещё больше разозлятся из-за такого бесполезного дара, — усмехнулся в ответ старший, благо их никто из присутствующих не услышал.       Тихо посмеиваясь про себя, Хайтани продолжили наблюдать за собранием. Дебаты продолжались всё дальше между мягкосердечным Какучо, взывающим к отсутствующему здравомыслию некоторых, и громким не по делу Мадараме. Он, кстати, уже практически пищал от недовольства, что начинало раздражать Изану. Тот грубо сказал заткнуться Шиону, и парень с послушным рвением перед своим королём закрыл ротик, как рыбка в аквариуме, смотря с неким обожанием на Курокаву. — Нужно проследить точку их сбыта, там подкараулить их людей и потом выведать у них об их «крышах». Так мы сможем хотя бы знать, с кем имеем дело, — загорелый парень встаёт со своего насиженного места и обращается уже ко всем присутствующим своим верхушкам. — Нужно разделиться. Одни из вас будут прочёсывать окрестности Йокогамы, чтобы эти шавки не подходили близко к нашей территории. Другие же будут следить за людьми «Сабаку».       Пронзительный взгляд фиолетовых глаз перешёл медленно в сторону Хайтани. Что-то тяжёлое было в них, несказанное, будто Изана не стремится говорить всё сразу, от чего у Риндо поселилось плохое предчувствие. — Ран, ты с братом уже знаешь этих ребят. Доверяю вам обоим слежку. — Может, кто-то другой? — старший стал придуриваться как раз невовремя, театрально зевая и делая вид, словно он устал от всего этого дерьма и сам не проснулся только час назад перед выездом на собрание. — У тебя что, какие-то дела? — резко вмешался в разговор Шион, заведённый только от факта, что кто-то посмел отказать Курокаве. — Или боишься влезать, потому что отпиздят? — Уж кто бы говорил, псина, — вздыхает обречённо Ран. Шион что-то зло шипит в ответ. Изана без слов обводит старшего Хайтани своими до безумия светлыми глазами, в которых ни капли веселья, несмотря на жуткую улыбку на лице, и брат сдаётся, даже не пытаясь сразиться всерьёз. — Ладно, понял, — усталый вздох слетает с тонких губ Рана. — Всё равно нечего делать на каникулах, кроме как искать уебанов в подворотнях.       Он больше ничего не сказал, развернувшись по направлению выхода из склада, и Риндо послушно последовал за ним. Лишь у самых дверей его окликнул Курокава, когда из поля зрения пропал его старший. Хайтани удивлённо оглядел главу, стоило ему подойти ближе. Его голос был ниже обычного, обращаясь лично к нему: — Если что-то узнаешь, звони Какучо или сразу мне. Только ты, а не Ран.       Младший кивает, а внутри у него словно вулкан горячей лавы взорвался, растекаясь по груди и ниже, разогревая тело.       Обычно всем рулил Хайтани-старший, так как он и являлся тем «Небесным королём» их банды, а младший был как правая рука в его отряде. И хотя их не воспринимали по раздельности, обычно все почести и те же задания доставались старшему, пока младший ходил рядом и глядел на это со стороны. Ему не привыкать быть где-то за братом — тот брал на себя всю ответственность за их дела, пока Риндо лишь мог мяться с места на место и иногда помогать Рану. Но теперь ему дали возможность показать себя и наконец-то выйти из-за спины старшего, перестать прятаться за ним. Давно пора.       Видя настроенный боевой режим в глазах вечно расслабленного Риндо, Изана довольно хмыкнул и, не прощаясь, пошёл обратно, говорить с Какучо, а Хайтани, ещё больше воодушевлённый, словно на пружинах пошёл за Раном на улицу.       Начинать они решили с их района, где «Сабаку» чаще всего ошивались и где их отряду дали хорошенечко по башке. Сидя за столом в до блевотно-милой кафешке у главной эстакады Токио, шум бушующего послеобеденного города заглушали огромные толстые стёкла заведения и поп-музыка очередной женской айдол-группы. Риндо куксился и выглядел недовольным выбором места для перекуса, но Рану было всё равно — он безучастно пялился на одну из официанток. Та всё рдела и рдела от пристального взгляда парня, однако он быстро отвёл свои глаза от неё, словно ничего и не произошло.       Ран драматично вздыхает, также театрально ложится телом на стол и вытягивает руки, касаясь формы брата, а Риндо с раздражением их отпихивает. — А я думал, что отдохну на каникулах, — ноет он, и младший готов поспорить, что только что увидел свой мозг — так сильно он закатил глаза на поведение, вроде бы, своего старшего брата. — Эти выблядки могли подождать со своей дурью хотя бы пару неделек. — Так ноешь, будто без перерыва работал. Даже на дрочку времени не было, — Риндо откидывается на спинку большого красного сиденья и хмыкает.       В ответ сквозь шум в кафе слышится шипение — Ран недовольно что-то отвечает ему, но так как старшему невероятно лень поднять свою башку со стола, Хайтани-младшему приходится слышать эти жалкие звуки.       Всё же, соизволив осветить кафе своим безупречным ликом, Ран поднимает голову и садится уже нормально, когда им обоим приносят их заказ — ему, конечно же, Монблан, а Риндо — обычное ванильное мороженое. Брат лениво ковыряется в еде, без всякого интереса начиная самую болезненную тему, которую только можно было выбрать на сегодня: — Кто бы говорил, Рин-тян. Сам присунуть своей блонде не можешь и что-то мне тут пищишь, — на долю секунды издевательская улыбка появляется на лице Рана, но тут же исчезает, как только его языка касается любимая сладость, и он блаженно закрывает глаза. — Ебало завали, — Риндо старается отвечать спокойно, даже если в разговоре задевают его «нежную» тему, а точнее — его странные отношения с его некогда задирой. Если Бенсон вообще можно так назвать. — Ну-ну, не красней, братик. Я уверен, что ещё пару свиданий в парке, и она точно поцелует тебя в щёчку, — а потом ещё ехиднее добавляет: — Только не опозорься и не спусти всё сразу в штаны.       Нет, его слушать невозможно. За выслугу лет перед японской нацией Риндо должны подарить не просто медаль, а отдельный остров, где он точно не сможет видеть и слышать своего долбаёба-брата, ведь терпеть этого язвенного пубертатника должно считаться героизмом. А он с ним ещё и живёт с самого рождения.       За свои слова Ран справедливо получает толчок по ногам, довольно мощный, так как младший не пропускает день ног. Брат шипит от ощутимого удара по голени, но ничего не говорит.       Они решили пока дождаться ночи, прежде чем начинать свои поиски людей «Сабаку». Тараканы вылазят только в темноту, и те должны себя показать в переулках у клубов где-то между двенадцатью ночи и четырьмя утра, что является типичным режимом подростка во время каникул. Ран не горел желанием возиться со шкетами у чёрного входа, он вообще не хотел сегодня никуда идти, ловя атмосферу ленивого лета, а Риндо нужна была разгрузка.       Ему хотелось пойти развеяться, как пушок с одуванчика по ветру, вливая в себя крепкие шоты под улюлюканье его дружков или просто знакомых, а потом затянуться одной самокруточкой и плясать, плясать, плясать…       Полностью погрузившись в свой мир грёз о сегодняшнем вечере, парень не замечает удивлённого взгляда брата куда-то ему за спину, а потом застывает на месте, когда перед глазами резко становится темно и в ухо ему громко орут: — Угадай кто!       Вот вспомни о черте — и он тут же объявится. Сквозь писклявую песню о любви на фоне мелодичный голос Бенсон резко резонирует с окружающим шумом. Он выделяется для него, и Риндо инстинктивно расслабляется, опуская до этого каменные плечи. — Дура, которая не может нормально подойти поздороваться? — Риндо получает толчок в спину и злое «Дебил» на свои слова. — Привет, куколка, — Ран внезапно меняет свою позу на более расслабленную, откидывая руку за спину и невзначай потягиваясь. — Что-то в последнее время стал тебя часто видеть…       Бенсон подходит ближе, становится у их столика и пожимает плечами на слова парня. — Судьба сводит, наверное, — бросает она в воздух, а Риндо чуть не поперхнулся мороженым, не ожидая такой замаскированный флирт от неё. Хотя, глянув вверх на выражение лица девчушки, он и не видит какого-то интереса. По крайней мере, к Рану.       А тот уже плавился от её слов, улыбаясь своей фирменной кокетливой улыбкой. — Чего приперлась? — бурчит Риндо, отворачиваясь и утыкаясь в тарелку. — Мороженое поесть, а то жарко, — словно в подтверждение своих слов девушка машет рукой у своей открытой ключицы. Риндо подмечает, что впервые видит её не в школьной форме, а в обычной одежде, что даже как-то непривычно. В правой руке у неё какой-то цветной коктейль с клубникой на дне.       В своих недолгих мыслях она пришла к какой-то идее, и глаза её загорелись знакомой энергией. Она тут же села рядом с Риндо, нагло пихая его в бок и устраиваясь слишком близко. В кафе хоть прохладно благодаря кондиционеру, но всё равно ощущать её липкую кожу так близко он не хотел. Он послушно пододвигается.       А Бенсон не чувствует этого дискомфорта, садится всё ближе и ближе, чуть ли не в рот ему заглядывая. Она положила руку на его плечо и начала возбуждённо трясти. — Слушай, у меня будет концерт в сентябре! Консерватория устраивает благотворительный вечер для сирот и приглашает всех желающих. Ты должен прийти!       Сначала Риндо даже не понял, что это говорят ему, а не Рану. Затем он пытался найти связь в её предложениях и уловить смысл: вдруг она что-то хотела этим сказать, вроде как манипуляция. Но это вряд ли: за всю их недолгую историю общения Бенсон как раз-таки не была способна на хитрые ловушки, будучи невероятно открытым и честным человеком. Помотав головой, парень смотрит на неё с удивлением в который раз, хотя она подошла к ним пару минут назад. — Зачем? — задаёт он самый важный вопрос. — Просто, — так же пожимает плечами, как и раньше на слова Рана. — Разве я что-то опять не так сказала?       Она выглядела теперь озадаченной, точно вся ситуация её смущала. Брат со стороны тихо наблюдал за всей этой до скрежета зубов неловкой ситуацией перед ним и наслаждался этим получше своего Монтбланом. То, что он любит видеть в телевизоре, — было буквально перед ним.       Риндо вздыхает, как работяга-учитель, час объяснявший простую тему болвану, и тот, очевидно, ничего не понял. Он продолжает медленно поглощать свою сладость, уже устав от всего вокруг. — Проехали. Всё нормально, — Бенсон рядом ощутимо становится расслабленной. — Но я не пойду.       Вновь её осанка выпрямляется, она становится какой-то встревоженной и снова пододвигается ближе к нему, заглядывая в его глаза. — Но почему? — спрашивает она, и голос её был как смесь обиды и мольбы. — Занят, — просто отвечает Риндо и не думает что-то объяснять. — Козёл, — дуется девушка, откидывается на спинку сиденья в порыве своего недовольства, скрещивает руки на груди. — Твой брат всегда такой уебан? — С рождения, — откликается сладко Ран, и ему тут же прилетает по голени очередной удар. — У меня есть свои дела, — он заканчивает есть свой десерт и указывает теперь своей чистой ложкой в её сторону, чувствуя себя вновь тем учителем-работягой с указкой у носа своего недотёпы-ученика. — И мне некогда идти и смотреть на детдомовцев. — Там не только сироты будут выступать! Я ведь не сирота. — Пофиг. Мне некогда.       По сути, дел особых у него не было — просто он не видел смысла идти туда. Зачем он ей там, среди очередных фанатов творчества натянутых струн и тучных труб в оркестре? Тем более, Риндо уверен, что их милую затейку с благотворительным концертом в честь безмамных малолеток поддержит много людей. Не из их с Раном круга. Потому он считал свой отказ вполне справедливым.       А также на носу были эти ублюдки из «Сабаку», которые словно охотились на них, и ещё раз подвергать Бенсон риску столкнуться с ними могло им стоить свободы. А может и жизни, если её отец — важная шишка. Было куда рассудительнее держать её на расстоянии вытянутой руки и не давать приближаться слишком близко, а то он точно не ручается за её сохранность. Уличный мир жесток, в нём много теней, завистливых и внимательных глаз, потому он не горел желанием посещать места, где часто бывает сама девушка. Желательно свести с ней общение до минимума, дозволенного в их ситуации.       Увы, у той было какое-то шестое чувство оказываться рядом в неподходящие моменты и лезть в их проблемы с головой. Даже сейчас она сидела спокойно за столиком и непринуждённо болтала ногой, попивая свой коктейль из трубочки, при этом противно хлюпая. Прямо как Ран. — Мог бы и попробовать найти время, — пробубнила под нос она, но всё равно со своим неидеальным слухом Риндо уловил эту обиду.        — Почему ты прилепилась именно ко мне с этим концертом? Позови кого-то другого или с родителями сходи, я не знаю.       Моментально настрой Бенсон меняется — в другую, уже не слёзно-молящую сторону. В ярких, как ледники на полюсе, глазах плескается неподдельная злость. — Мне некого больше пригласить! Разве сложно поддержать местных артистов, Рин-Рин?! — вновь пододвигается ближе, её кулак стучит по столу, тем самым привлекая внимание рядом сидящих посетителей. — Каким боком эти «местные артисты» относятся ко мне? — в тон отвечает он. — Тебе же нравится музыка! — И что? Я могу слушать песни дома, как и ты! — Дебил, это будет концерт живой музыки. Никогда не слушал любимых артистов вживую?       Этот спор мог продолжаться вечно. Ран со стороны мог сказать — это как притча о двух баранах, встретившихся на тонкой горной дорожке и не уступающих друг другу место, но всё было куда проще. Они оба были упрямыми идиотами, которые закатывали сценку в кафешке, обращая на себя взоры людей с соседних столиков и вызывая обеспокоенность обслуживающего персонала. — Рия-тян, ты просто… чудо, — промурлыкал старший, что вызвало недоумение у обоих. — Вот бы ты пришла к нам в гости и выбешивала там Рин-тяна.       Разом замолкшие парень с девушкой выражали свою реакцию по-разному: если Риндо сначала шокировано открыл рот, а потом закатил глаза, то Рия глядела тупо на Рана. Что-то не сходилось в её голове, и она не уловила сути разговора. — В смысле? Ты приглашаешь пойти к вам домой? — она вскидывает брови.       Младший хлопает себя по лбу — больше от глупости их разговора, нежели от вопроса девушки. Ран, как обычно, вкинувший какую-то херь, теперь просто пожимает плечами и наслаждается созданным хаосом. — Никуда не приглашаем. У аники отбита половина мозга из-за драк — иногда не думает, что говорит. — Да ладно, давай сходим к тебе! — теперь она вновь вернулась к своему восторженному «я», поворачиваясь с горящими глазами к Риндо. — О, можем посмотреть что-то с проката, или я принесу диски с фильмами! У вас есть DVD? — Хм, я знаю, какие фильмы можно посмотреть, — тон брата меняется, становится ниже и более сладким, не оставляя сомнений в том, что этот хрыч имел в виду. — Даже не думай, — угрожает Риндо. — У тебя есть предложения? О-о, скажи! Может, у меня есть такой в коллекции. — Ты слышала о «Это семейные дела»? — Хватит! — уже пищал младший, прикрывая уши радостной Бенсон, которая и не понимала всей драмы перед ней, очевидно, слишком взбудораженной перспективой провести с ними время. — Это комедия про семью? — невинно спросила она, а Ран начал улыбаться ещё шире своей невероятной шутке. — Ага. Просто обхохочешься. — Какой же ты долбаёб. Пошли, выйдем, Рия, — бросает Риндо брату и толкает девушку к выходу. Та ворчит, но послушно двигается и встаёт.       Улица, как и ожидалось, встретила шумом и вознёй, от чего жара вокруг сильнее давила. Его форма «Поднебесья» неприятно начала липнуть к спине, но это не так волновало. Тело требовало срочно дозу никотина, и он, ведомый своими слабостями, достал сигарету из пачки, подпалив её и предварительно отойдя чуть поодаль от девушки.       Он решил увести её подальше от грядущей катастрофы в виде брата и его грязного языка. Они и так устроили там цирк для гостей, потому уйти подальше от любопытных глаз вернуло ему контроль над ситуацией. — Зачем мы вышли? Разве я сказала что-то не так? — её яркие глаза лупили на него выжидающе, что он нервно выдыхает дым в сторону. — Наоборот. — Что? Ты о чём?.. А, поняла, — и тут внезапно её визуально накрывает неловкость, ощутимо обрамляя их двоих в некий кокон короткого молчания. — Никакого фильма нет…       Она тяжко вздыхает и чешет свой затылок в смущённой манере. Риндо не знает, поняла ли она весь смысл этого явно бессмысленного разговора с его старшим. Но она почему-то кажется расстроенной. — У меня проблемы с «чтением между строк», — объявляет она, вовсе не гордясь этим. — Поэтому иногда не понимаю шуток. — Сам Ран — всеобщая шутка, — кидает окурок под ноги и тушит своим громоздким ботинком. — Не обращай на него внимания.       Она отстранённо кивает, всё ещё вся в своих мыслях, смотрит себе под ноги. Со стороны глянуть на неё — ну точно выкинутый котёнок на улицу, который нашкодил хозяевам, и сердце Риндо так неприятно сжимается. Его вообще она не должна была заботить со своими проблемами и плохим настроением, но, увы и ах, у парня был хоть какой-то эмоциональный интеллект; он дёрганными движениями суёт руки в карманы своей чёрной формы и отворачивает голову, чтобы просто не наблюдать эту душещипательную картину.       Однако сдаётся под напором лавины своих нерадостных мыслей и угрызения совести. Нужно начать серьёзный разговор: — Тебе нужно держаться от нас подальше, — рубит Хайтани с плеча, и внутри он бьёт себя по лицу. Кто так начинает?.. Решает спасти ситуацию и не чувствовать себя идиотом: — Та банда, которая на нас напала, промышляет в Роппонги и, видимо, хочет с нами конфликта. Лучше тебе следить в оба, чтобы на них не напороться.       Рия удивлённо глядит на него, очевидно не веря, что не так уж неожиданно. Она молчит, ждёт, вдруг Риндо что-то ещё скажет, но ему больше и нечего добавить. Деталей она может не ждать — её это вообще никаким боком не касается. Говорить ей слова утешения вовсе не нужно — она вполне большая девочка и может это понять. Тем более что сама неплохо сражается, и это не преувеличение, а даже приуменьшение, учитывая неожиданный и горький опыт Хайтани-младшего в битве с ней. — О, — тянет Бенсон, отводя глаза в сторону улицы. — А вы?       Это сбивает с толку вечно холодно думающего Риндо. А они? Это почти что святой долг — отбить у слишком храбрых в последнее время гопников свой район. Тут даже никто возникнуть не мог — аксиомой было неоспоримое царствование Хайтани в Роппонги. — Это наши дела, Рия, и ты в них не вписываешься, — грубо обронил он. — Ну да… — отрешённо соглашается девушка и задумывается о чём-то.       Тишина вновь накрыла их двоих — уже более комфортная. Несмотря на резкий выпад Риндо, Бенсон вовсе не выглядела разочарованной и не спешила переубеждать его в обратном. Может, она и не была такой оторвой, как казалась ему, а даже с работающими мозгами. Он смог расслабиться — не пришлось ругаться с ней уже на улице. — Ладно, мне всё равно не интересны ваши тёмные делишки. Вся эта муть с делёжкой района или товара — не для меня, — пожимает легко плечами, и Риндо радуется такому быстрому соглашению на их «переговорах». Зря. — Но тогда с тебя поход на летний фестиваль.       Мысленная улыбка так быстро ещё не падала с его лица, как в этот момент, услышав выдвинутое предложение. Или даже требование. Чертовка, даже не слушала его, или что? Он буквально только что сказал, что им нельзя находиться вместе — иначе она будет под угрозой. — У тебя проблемы ещё и со слухом, не только с «чтением между строк», — раздражённо выгибает бровь Хайтани, складывая руки на груди в замок. — Я зачем тебе только что всё это сказал? — Я поняла, — да ну? — Но это же летний фестиваль! Разве они будут нападать среди толпы людей? И я буду рядом с тобой, а к тебе они не полезут.       Логика не просто железная. Алмазная. Тут уже даже тяжкий вздох и трение переносицы не помогут не чувствовать надвигающуюся мигрень. А девушка продолжает: — Что? Среди других людей с тобой мне будет спокойнее. И там точно не будут к нам лезть, так как за такими мероприятиями обычно следит полиция. — Ага, гопники как раз особые фанаты порядка. Точно не будут ждать где-то в парке или в закоулке. — Не будут. — Нет, Рия. Ты идиотка.       Она охает, драматично берётся рукой за сердце — и либо вот-вот упадёт в обморок, либо замахнётся кулаком. Риндо всё равно. Он донёс до неё чётко и ясно свою позицию. Пускай попробует хоть что-то сказать… — Не забывай, что ты мне должен. Как и твой братик.       Упрямая овца, вот кто она. И даже на шантаж пойдёт, если что-то нужно. Однако стоило отдать должное — это именно то, что и цепляло в ней Хайтани: это отстаивание своих желаний. С одной стороны, можно было сказать, что это отголосок её взращённого в изнеженной среде эгоизма, только тёплые улыбки и почти что бессовестное чистосердечие в этом промёрзлом мире никак не сходились в одну картину с этим «балованным» характером.       И всё же ей не стоило давить на больную мозоль Риндо. — Я тебе вернул твой хренов брелок. Мы теперь квиты, — он поворачивается теперь всем телом к ней, ожидая какого-то неопровержимого ответа, на который он не сможет парировать. — Да. Спасибо, конечно, что вернул украденный тобой брелок. Это было благородно, — сарказм так и лился из её пухлых губ, пока она непосредственно крутила в руках свой светлый локон волос. — Но это засчитаем за тот бой. Я сражалась на вашей стороне и помогала вам.       Он застыл на месте, переваривая вынесенный на их общий стол аргумент. Ему и ответить было нечего, кроме как показательно шлёпнуть себя ладонью по лицу, как после очередного странного изречения Рана. Риндо, видимо, строит своё типичное выражение «что ты только что сказала», которое он корчил, когда старший творил какую-то дичь. Взъерошенная перед ним Рия фыркнула и отвернулась. — Хватит делать такое лицо — ты же знаешь, я права! — восклицает она после недолгого молчания между ними. — Я вообще не понимаю, каким боком ты себя приплела к этой драке. — А тем, что даже с численным перевесом у противников вы, точнее, МЫ, выиграли, — с умным видом сказала девушка, теперь упирая одну руку в бок, а другой поднимая палец вверх, привлекая его внимание. — Ну, да. Ты там человеку просто ухо оторвала. Зубами.       Она натянуто кашляет, между делом говоря, что это была необходимость в той ситуации, и явно старается уйти от темы.       Если же рассматривать с этой стороны, то её довод был логичен, однако Риндо, будучи хоть и благоразумным (насколько это возможно), не хотел признавать её правоту. Он ей ничего не должен и не обязан, но понимал, что так просто не отвяжется от неё. Упрямство было вторым именем Бенсон. И если она хотела пойти с ним на фестиваль — стоило об этом, хотя бы, подумать.       После недолгих размышлений Риндо показательно тяжко вздыхает, чтобы девушка поняла, как он этого не хочет. С него не убудет сходить с ней на один вечер куда-то, зато потом она не будет вертеться вокруг, заставляя его переживать за её задницу. В тюрьму он не хотел больше всего — даже больше, чем быть побитым теми же «Сабаку». — Ладно, схожу с тобой. Только от меня не отходишь и слушаешься беспрекословно, — девушка на это активно кивает, на её лице растягивается довольная улыбочка, и выглядит она как хорошо поевший кот. — Заберу тебя из дома вечером. И лучше не опаздывай — я не буду ждать тебя.       На том и порешали: Рия радостная, в припрыжку, пошла куда-то, попрощавшись с ним, а Риндо с тяжёлым осознанием предстоящего дня идёт обратно в кафе. Перед тем как зайти в охлаждённое помещение с жаркой улицы, он краем глаза замечает, как девушка машет кому-то в окно. Уже возле своего столика он понимает, что она прощалась с Раном, лениво махающему ей в ответ.       Она скрывается из их поля зрения так же внезапно, как и появляется, оставляя братьев в такой нужной им сейчас тишине. Хотя, наверное, только Риндо она была нужна, так как брат тут же взбодрился, однако не показывал вида, что ему безумно хотелось узнать весь их разговор.       Старший выжидающе смотрит на него, приподнимая постепенно брови с каждой секундой молчания своего младшего, а тому не хотелось даже рот раскрывать.       Не удержавшись от переполняющего его любопытства, присущего наглой натуре парня, Ран тут же тянется вперёд и занимает весь вид перед ним. — О чём вы там так мило ворковали, хм-м? — тянет он и кокетливо оглядывает из-под своих густых ресниц брата. — Сказал не лезть к нам, — младший уставился на столешницу, почему-то находя её в этот момент более интересной, чем их разговор. — И договорились пойти на летний фестиваль вместе.       Послышалось не то хрюканье, не то хрипение, и Риндо, подняв голову, увидел, как его брат прикрывает рукой рот, явно сдерживая смех. Засранец. — Иногда я тебя не понимаю, Риндо, — спустя время отозвался уже успокоившийся брат, хотя на лице всё ещё играла улыбка. — То ты мне говоришь, что она тебя бесит, и ты не хочешь даже видеть её, то зовёшь куда-то. Ты уж определись.       На это младший может только вздохнуть. Да, он понимал, что имел в виду его брат, но и ситуация так сложилась, что он выбрал меньшее из зол. Лучше он будет с ней гулять вдоль реки Сумида, чем думать, с какой стороны она может появиться в самый неудобный момент. Ведь так обычно с ними двоими и бывает — им лишь бы встрять в неприятности. — Это ненадолго. Чтобы она отстала от меня, — вздыхает он, а Ран задумчиво смотрит ему прямо в глаза, заставляя даже немного нервничать Риндо от спокойствия в родных глазах напротив. — Ты правда хочешь, чтобы она отвяла от тебя?       Младший фыркает с театральной легкостью, но тон брата заставляет его немного напрячься. Обычно так он говорил, когда что-то задумал. — Я просто хочу тишины.       Ран не отвечает, лишь его взгляд заставляет усомниться в поставленной точке в их диалоге. Риндо не знает, стоит ли ему волноваться за дальнейшие последствия после своего ответа, и решает пока отпустить эти мысли в свободный поток — вместе с машинами за окном кафе. Всё равно он не сможет выведать у старшего, что тот задумал. Свои мысли он оставлял при себе… и, может, даже унесёт их в могилу.       Тишина, как по велению парня, накрыла их стол, пока они просто наслаждались спокойствием перед загруженной ночью.