Я помогу тебе, Нео

Тихое воспевание ласкает слух. В не особо обширном пространстве, где белый цвет почти слепил глаза, были раскинуты белоснежные крылья. Величественные, без единого изъяна, чистые, сильные, но владельцу не нужны уже. Яркие лучи солнца падали недалеко от парня, играя на стенах и полу. Освещая собой все пространство, но оставляя небольшой тенёк для ангела. Его пение переходило от низкого тона, на высокий, и опять по новой. Перетекая словно волны моря. Также плавно и успокаивающе. Между ними были небольшие паузы, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить. Жираф, что является сторожем данного существа, мелодией откровенно наслаждается. Вслушивается в незамысловатую мелодию, похожую на колыбельную для младенцев. Но в ней есть что-то такое, что объяснить он не в состоянии, тоска или же что-то похожее на нее. Он будто чужие эмоции и чувства улавливает в протяжных завываниях. На душе спокойно и тревожно как-то. Тоскливо. Он вздыхает почти бесшумно, не желая своим дыханием затмить мелодию. В коридоре, в котором он стоит совсем один, рассеянный свет с комнаты ангела. Он слабо освещает пространство, но этот полумрак даже даёт лучше сосредоточится на голосе существа. Вот только в один момент, пение прекращается. Жираф мысленно расстраивается, что она закончилось так быстро. Что идиллия растворилась в звенящей в ушах тишине, словно и не было ее. Такого спокойствия и умиротворения Жираф не чувствовал кажется никогда. И сердце удар пропускает, когда тихий, настороженный голос вновь звучит. Только не в мелодией своей, а точными словами. В нем он свое имя распознает. Жираф косится на вход в комнату. Зайти туда - грехом считается. Себя святым он не считал, но было боязно. Ему строго настрого запретили даже заглядывать туда. Только его имя с чужих уст опять слетело, в добавок с разрешением войти. Любопытство поборола его. Он шагнул бесшумно в сторону входа. Набравшись уверенности показался на пороге. Заглядывая внутрь. Взгляд сначала по полу скользит, потом по стенам, где солнечные зайчики играли, сверкая ослепительно. Жираф нахмурился, глаза прикрывая. Белизна в комнате слепила глаза, а свет после полумрака удвоил эффект. Смешок существа заставил Жирафа побыстрее ладонью прикрыть источник света - окно в потолке, но стекла в прорези не было. Так стало легче и теперь он мог видеть того, чьим пением вот-вот наслаждался. Голубые, будто ясное небо, глаза на него смотрели. Уголки губ в усмешке замерли. Их взгляды встретились, сцепились крепко, не в силах разойтись, замерли в ожидании чего-то. Прежде Жираф никогда не видел его, хоть охраняет его покои продолжительное время. Взгляд чужой изучающий, скользит по Жирафу, от чего по спине мурашки идут. Может от прохлады, что была здесь постоянно, может от его глаз-ледыжек. Ангел казался для Жирафа слишком.. правильным? Чистым, божественным, святым и ещё много неприятно-приторных прилагательных и сравнений, что на языке привкусом сахара ощущались. Сладкий вкус Жираф не особо любил. Неужели он весь такой? Жираф этой мысли придерживался, но верить в нее никак не удавалось. Не бывает ничего идеального. Тишина постепенно давила. Так невыносимо, что Жирафу хотелось ее чем-то разбавить. А чем? Что сказать, как поступить? Все его коммуникабельные навыки испарились. Все мысли рассеялись, как только ангел голос подал. - Ты особого приглашения ждёшь? - Голос красивый, но тон, с которым к нему обратились выражал недовольство. Жираф опешил на мгновенье, но ноги сами повели его на место напротив ангела. Садясь в метрах двух от него. Чувство неловкости не покидало его, но и не заставляло уйти. Взгляд Жирафа проделал путь от кончиков крыльев до самого тела ангела. Интересно, а он умеет на них летать? Так хотелось спросить, но ему показалось это глупым. Жираф от своих мыслей отвлекается. Те начали превращаться в какую-то непонятную кашу. И кажется ангел заметил, что смертный перед ним в реальность вернулся. В этот раз уже Жираф говорил. Смелый от чего-то. - Тебе нужно было что-то? - Не церемонился Жираф. Каких-то уважительных слов или обращение на "вы" он не любил с детства. Его воспитывали так, что каждый равен. И плевать ему, что человек перед ним не обычный совсем. Ангел хмыкнул, глаза щуря. - Зови меня Нео. - Произнес он. И над вопросом подумал. Создавая короткую тишину. - Скучно мне. Жираф хмыкнул. Сел поровнее, смотря в глаза Нео. Ему определенно подходит. Хоть Жираф ожидал совершенно иное имя. Какое-то христианское или что-то подобное. В его глазах блеснул интерес. - А я на шута похож? - Жираф посерьёзнел. Вот что можно ожидать от обычного стража? Что он ему споёт с балалайкой? На лице Нео отразилось удивление. - Я как бы здесь сторож. Нео оскорбился. Вот что из него делают недалёкого, только исходя из того, что он не совсем земной и не по своей воле в четырех стенах сидит? - Не делай из меня тупого. Расскажи что-нибудь. Ты же выходишь на улицу в конце концов! Нео хочет знать, что за стенами белыми происходит. В прорезь в потолке толком не заглянешь, - высоко, так ещё и не за что ухватится, если даже подлететь. Всё продумали до мелочей, от чего появлялось чувство беспомощности. И комната его небольшая, не хватает места, чтобы крылья полностью расправить. И это давит на него ещё сильнее. Он жаждет свободы, голубого неба, яркого солнца, бескрайних полей и их полевых цветов, высоких густых деревьев. Хоть что-то, но никак ни то, что он имеет сейчас! Но мысль о том, что это лучше, чем смерть, что грозила ему как только его люди нашли, вынуждала ценить. - Выхожу в свет говоришь, - усмехнулся Жираф, - хорошо. Ну.. По началу он пытался что-то да и рассказать, но получалась так себе. Неловко было, мысли и слова путались, не желая быть связным. Пока он во вкус не вошёл. Рассказывая всё-всё, что мог узнать когда ненадолго выходил из церкви. Ведь замены ему нет. Почти все часы дня он должен был просто стоять и охранять толком никем неведомого ангела. Друг Жирафа здесь был чуть ли не во главе, а доверие между ними проверялось годами. Ему срочно нужен был сторож для падшего существа, во избежании лишних проблем. А так как найти достойного человека он никак не мог, Жираф вызвался добровольцем. Вот его и поставили. Тогда он без работы был и ухватился за такой шанс всеми руками и ногами. И шанс свой не упустил. Конечно его друг сомневался долго, всё-таки Жираф не самый лучший кандидат, но выбора не было, ибо нужно было быстрее найти сторожа. И такую небольшую откровенность Жираф Нео рассказал, хоть и укрыл некоторые моменты. Жирафа слушали внимательно, даже задавая уточняющие вопросы, на которые он охотно отвечал. Им обоим не хватало общения. Это ощущалось. Они говорили до самого заката, пока Жираф не был вынужден уйти. Дальше служба проходила легче, а желание работать усилилось. Конечно, когда тебя ждёт ангел и вы проводите часы напролет. В разговорах и глупых мечтаниях. Так Жираф узнал, что Нео хочет сбежать от сюда, но не может. Все пути от сюда идут прямо на люди. Его пристрелят сразу же, как только увидят за приделами церкви. Церковь для Нео стала убежищем, хоть и здесь к нему не питалось особое тепло. Его все всё равно считали падшим ангелом. Не смотря на враньё, что он им наплёл, когда его жизнь колебалась между "соври и выживи или ты труп". Лишь некоторые относились к нему нормально и только один на равных. Их взаимоотношения налаживались. Их разговоры намертво впечатались в стены. Храня их шепоты о заветных мечтах. В них больше не было ангельского пения, ведь теперь причин для смертной скуки и тоски больше не было. Жираф для него стал солнцем, которое он может видеть напрямую, а не в лучах. Они хранили секреты друг друга, хотя казалось от кого? Ближе самих себя и друг друга у них не было. И каков был удар по Нео, когда этот единственный человек от него отвернулся. Причем резко. Что выбило Нео из колеи. Жираф перестал к нему заходить, предпочитая оставаться снаружи комнаты. Он молчал и звука не издавая. На его зов, вопросы, на любую попытку привлечь внимание Жираф не отвечал. Нео даже кричал, но страх того, что он нарушает тишину в таком месте и ему что-то будет, вынудило быстро заткнуться. Вот же только вчера они с ним тихо посмеивались, а сейчас Жираф его словно не знает! Нео не знал что делать. Он не знал что происходит. Опять давит на грудь чертова беспомощность. Он мог бы подойти к нему, если бы смог. Но ноги его прикованные к этому месту, дальше двух метров не отойти. Похожее с виду на кандалы, только посередине цепи ещё одна, которая уходила в противоположный конец от входа. Так что увидеть Жирафа - невыполнимая задача. В тот день он возненавидел его. Возненавидел, потому что тот его так легко бросил. Что стал всем, стал надеждой на то, что Нео не сойдёт с ума. А в итоге он получает это безобразие. Хотя нет, чёртову бездушную тварь на подобии человека. Из-за этого он возненавидел апрель, возненавидел это место с новой силой, возненавидел этот мир и свое существование. Всё напоминало Жирафа и оно давило на Нео морально. Нео с начала даже не верил. Думал, мол случилось чего. Надо немного подождать и Жираф опять придет с широкой улыбкой, сядет рядом и расскажет то, что успел со своих выходов повидать. Наивные надежды. Он замолчал. Не желая издавать и звука. И петь как тогда тоже не хотелось. Ведь Жираф любил его голос. Было невыносимо от осознания, что вот через стенку, совсем рядом стоит Жираф. С каменным лицом, без единого движения. И с каждой ночью Нео надеялся, чтобы тот где-нибудь проебался и его больше здесь не было, либо люди что-нибудь решили и не было бы Нео. Он сильно уставал от своих навязчивых мыслей. Они давили на голову словно пресс. И не прекращались ни секунду. Даже во время сна, Нео мучали кошмары, которые на утро он не помнил. Но липкий осадок оставался на коже и в груди. Холодил и так далеко не теплое тело. Время шло для Нео по ощущениям очень долго, но как оказалось дни менялись быстро. Он не успевал понять как по стене скользят последние закатные лучи солнца. Оставляли за собой слабое тепло, которое быстро растворялось в прохладной ночи. Птицы давно затихли, как только темнеть начало, а по стечению ещё какого-то времени, стихали люди. Как и шаги Жирафа, что свое время охраны окончил. Нео скривился, желая, чтобы тот споткнулся и упал носом об пол. Украсив пол своей кровью. И чтобы у него вторая горбинка на носу появилась. Если бы сейчас упала звезда, и он верил в сказки, именно это Нео бы загадал. Жалко только, что чудес не бывает. И Жираф ушел спокойно, даже ради приличия не споткнулся! Из видимого неба было немного с того самого окошка в потолке. Толком не было видно, но он видел парочку звёздочек и отдаленный свет луны. В его комнате темнота ужасная, но как раз таки лунные лучи немного разбавляют страшную темень. Ангел темноты не боится, но она все равно вызывает у него чувство тревоги и мурашки по коже. Мысли вновь заполоняют его голову. Он готов уже ею об пол или стену биться, дабы мысли ушли. Жаль, что он терпеть не может даже самую лёгкую боль. Жираф, черт его побрал, знал это. И с этим знанием нанес ему самую сильную и невыносимую боль. Со временем он научился жить с пустой в себе и вокруг. Это привычное одиночество было его другом, которое было с ним всегда. Никогда не бросит, ведь приходит когда бросают тебя. Утешает своей тишиной, даёт разобраться в себе и мыслях, даёт покой и вновь стать собой. Лето проходило ужасно из-за жары, даже ночью было ужасно душно. Он задыхался горячим воздухом, но до конца задохнуться никак не мог. В такой пытке прошли все три месяца с хвостиком. И какое было для него облегчением, когда началась осень. Но с ее приходом и приходом холода, на небо он больше смотреть не мог. Ему ограничили этот доступ, чтобы он не погиб от холода. Лучше бы и так. Погибнуть в мучениях рук холода, чтобы они кости его сломили, чем жить вот так. Опять эта беспомощность! Его тело как у людей. На первый взгляд кажется, что они умирают как мошки, а по другому посмотришь - живучие оказывается твари. Постепенно он отказался от большей части своей и так скудной порции еды. Та была пресной и невкусной. Не хочет он травить свой организм этой гадостью. Ел только редкие овощи и фрукты и пил воду. Благо последнее ему давали в неограниченном доступе. Также Нео заметил, что в его комнату с иных начал приходить холод. Неприятный, который поиграется над кожей, оставляя мурашки, и уйдет с дрожью. Хочется найти что-нибудь теплое, но в его доступе ничего. Кроме собственных крыльев. Под которыми если долго пролежать, то начитает теплеть. Он не знал сколько дней проходит, какая сейчас погода и что вообще происходит во вне. Ему изредка казалось, что он сходит с ума. Что теряет рассудок пока прожигает многочасовым взглядом стену, не двигаясь вообще. Так бы могло продолжаться пока он не разбил свою голову о пол комнаты, уставший терпеть все это. А мысли медленно не поглотили его окончательно ослабшее исхудалое тело, что неподвижно лежало на полу. Но что-то заставляло его жить, нет, существовать дальше. Странное чувство накатывало в момент страшных мыслей и он выходил обратно в реальность. На вид, он редко менял положение и толком не подавал признаков жизни, кроме редких движений и дыхания. И то, дышал Нео медленно, будто это даётся ему больших усилий. Его глаза давно потухли. А когда-то они сияли при лучах солнца, сверкали счастьем и жизнью. Он никогда не плакал, но в эту ночь слезы сами полились из глаз. Грудь сдавила та же беспомощность, сковывала в свои оковы, давая возможность ужасу растечься по телу. Жеткие мысли вихрем завертелись в голове словно ураган. Лицо исказилось в гримасе, а из открытого рта вышел немой крик. Ком в горле душил, но и помогал в подавлении звуков. Нос забит и не дышит, а слюни стали вязкими. Он не всхлипывал, пытался почти не дышать, чтобы их не было. Задыхался, воздуха не хватало, но он продолжал быть беззвучным. У него закололо сердце. Прям болью колкой появилось и через несколько секунд исчезло. Истерика закончилась. Нео лежал с распахнутыми глазами, пока ладонь лежала на месте сердца. Возможно он заслуживает такой участи. Он ведь падший ангел. Он отрекся от Бога, которого никогда не видел. Его статус не позволял, от чего у него появлялись сомнения. Об этом узнали и вот он здесь. Он просто утерял хрупкую у него тогда верю. А может ее вообще не было. Может все до этого - просто навязали. Нео не хотел больше верить в ничего. Он устал. Зачем бороться, если знаешь, что акулы в воде все равно съедят тебя, как бы ты не пытался забраться повыше на свое тонувшее судно? Не о также думал. Нео бороться и перестал. Принял свою участь быть съеденным акулой судьбы.