Среди Безликих

Дорога в храм была тихой. Я молчал, погруженный в свои мысли. Камиль не смел меня беспокоить, заметив мое скверное настроение. — Шеф, вы заметили? — спросил вдруг Камиль. — Зомби… бешеные… бегут мимо нас. Они не кидаются на машину. Я насторожился. Глянул в окно. Действительно, бешеные мчались мимо, издавая ужасные вопли, хотя обычно они кидались прямо на капот. Это встревожило меня… Только Жасмин могла так повлиять на зомби, но зачем… — Жми на газ, Камиль! — приказал я. — Есть! — отозвался он. Через десять минут мы были у ворот храма. Я вошел во двор. На пороге меня ждал Оркан, а это означало, что Жасмин хочет меня видеть. Так и оказалось. Я чувствовал неладное и спешил в ее покои. Резко распахнув тяжелые деревянные двери, я вошел. Оркан последовал за мной, но остался у двери. С Жасмин разговаривал один из жрецов, но, как только я вошел, он замолчал и отступил в сторону. — Выйдите, оба! — приказал я, не церемонясь жрецам. — Подождите за дверью! — сказала Жасмин жрецам, поднимаясь с трона. Они вышли, а я подошел к ней вплотную, пытаясь заглянуть в заделанные тканью прорези маски. — Что происходит с зомби? Они ведут себя странно, — произнес я и отвернулся. — Об этом позже! Лучше скажи, где ты был сегодня! Ну конечно, она все знает….. Те зомби, которых я видел по дороге в храм были направлены самой Жасмин на Луцию.… — Ты ездил к ней! — прошипела она, делая шаг ко мне. Я резко обернулся, сжал кулак от злости. — Это не твое дело, Жасмин! — Ты нарушил наш договор! — Я даже не подошел к ней! И она не видела меня! — Плевать! — крикнула она. — Я уничтожу ее, как и обещала! Стая уже в пути! По спине пробежал холодок: я давно не испытывал этого отвратительного чувства. Страх за жизнь Луции сковал меня на долю секунды, но я тут же собрался. — Ты остановишь их! Сейчас же! — прорычал я, хватая ее за плечо. — Никогда! — вскрикнула она, отбрасывая мою руку. — Пусть сдохнет! — Если она пострадает, я разрушу твой храм! Я перебью всех здесь, а потом примусь за твою паству, Жасмин! — Ты не посмеешь! — Еще как посмею! Останови стаю! — Нет! — захрипела она так, что даже старинные вазы задребезжали на полу. Времени не было. Я не мог терять ни секунды. Решение созрело мгновенно. Я расстегнул кобуру, достал пистолет и, выйдя из зала, выстрелил в одного из жреца, что стояли напротив дверей у перил и беседовали ничего не подозревая. Жрец рухнул. Маска слетела, и я увидел лицо одного из старших помощников Матери. Но мне было плевать. Оркан в ужасе попятился в сторону, шепча молитву, и пытаясь стереть с рясы кровавые брызги, но лишь размазал их. Жасмин взревела, оглушив меня на мгновение. — Что ты наделал!? — задыхалась она, Я затолкал ее обратно в покои и запер дверь, медленно шагая к телу жреца. — Останови стаю, или Оркан будет следующим! — О, Солнце! Ты ужасен! — Быстрее! — Подошел я к ней и снова тряхнул за плечо. — Хорошо… — прошипела она. — Я остановлю их. Но бешенные плохо управляемы, и не все могут уловить мой приказ. — Что? Ты серьезно? — воскликнул я. Если она говорила правду, Лу все еще была в смертельной опасности. — Пуля уже выпущена, Амир! — Сука! — выругался я, выбегая из зала. Я бросился во двор. Солдаты дозаправляли внедорожник, и Камиль был рядом. — Камиль! За руль! — крикнул я. Он кивнул, вскочил в машину и завел мотор. Стража открыла ворота. — Еще одну машину! Быстро! — Я махнул рукой пятерым солдатам. Я запрыгнул на переднее сиденье, и Камиль дал газу. Оба джипа вынеслись из ворот. — Куда, шеф? — бросил он, поглядывая на меня. — К Крейну! Быстрее! — Понял! Мы неслись, сбивая с дороги зомби и срезая путь по бездорожью. Шел снег. Крупные хлопья залепляли стекло. Я сходил с ума от беспокойства. Одна мысль успокаивала: Лу была не одна, Крейн защитит ее. Спасти от бешеных. Но осознание, что он мог уехать, заставило меня схватить рацию и набрать цифры частоты, которые я давно знал наизусть, но никогда не использовал. — Крейн, прием! — прорычал я в микрофон. — На связи. Кто это? — Полковник Амир. Где ты находишься сейчас? — Не твое дело, полковник! — усмехнулся он. — Сейчас не до шуток, щенок! Луция в опасности! Она с тобой? Отвечай! — Что? Что ты несешь, Раис? — он опешил. — Луция с тобой?! — Нет! Я оставил ее в лагере. Черт! Я сейчас же выезжаю! Я швырнул рацию на заднее сиденье и достал сигареты. Я наблюдал за зомби. Жасмин действительно имела над ними контроль, но не над всеми: многие бешенные бежали за нашими машинами, но некоторые все еще стремились в сторону лагеря, где была Лу. Дорога казалась бесконечной. Каждая секунда тянулась, обжигая сознание. Я представлял страшные картины: самое ужасное… что я не успеваю, опаздываю… нахожу ее растерзанное тело… или, что хуже, обращенной. И мне придется… сделать то, что должен: убить ее своими руками. — Шеф, подъезжаем! — сообщил Камиль, когда вдалеке показалась крыша фермы. — Вижу. Подъезжай прямо к дому. Сквозь валивший с неба снег, я разглядел зомби, повисшего на заборе. Хорошая ловушка, — мелькнула мысль. Скрипнули ворота, и в проеме показалась Лу. Я с облегчением выдохнул, ведь она была жива. Но зачем она вышла из дома?. Я вскинул пистолет и выскочил из машины. И вовремя — из-за угла выскочил бешеный и сбил ее с ног. Два выстрела — и тварь замерла, навалившись всем телом на Луцию. Я подбежал, сбросил тушу и припал к ней. Ее светлые локоны скрыли лицо. Я аккуратно убрал волосы и наконец увидел ее. — Лу! Слышишь меня? — Я бегло осмотрел ее, ища раны. Она пошевелилась. Веки приподнялись, и ее взгляд встретился с моим. Я не сдержал вздоха облегчения. — Раис… — прошептала она и обмякла. Не думая, я подхватил ее на руки, прижал к себе и рванул во двор. Позади послышались выстрелы — мои люди добивали бешеных, которые все еще нападали на лагерь Я внес ее в дом, нашел спальню и опустился на кровать, не в силах отпускать ее из своих объятий. Я впивался взглядом в ее родные черты, желая, но не смея прикоснуться губами. Я с горечью понимал, что она уже не моя… не моя женщина. — Лу, что же я наделал… — вырвалось у меня. — Глупец… Я прильнул к ее голове, уткнулся лицом в волосы и вдохнул этот райский аромат. Я сдался. Губы сами нашли ее лоб, затем щеку. А внутри все ныло от боли и тоски. — Что ты делаешь? ! — прогремел голос Крейна за спиной. В последний раз коснувшись ее головы, я уложил Лу на подушку и поднялся. — Что ты тут делаешь, кретин! — Крейн вцепился мне в воротник. — Не смей к ней прикасаться! Понял? — Остынь, Крейн! Я спас ее! Из-за ТЕБЯ она чуть не погибла! Какого черта ты оставил ее одну в этой глуши? — У нее лихорадка! Я ездил за лекарствами! Его слова заставили меня снова взглянуть на Лу. На ее бледное лицо. — Тебя это вообще заботить не должно! Вали отсюда! — проскрежетал Крейн. — Наследница все еще под опекой храма. Матерь заботится о ней, — бросил я и повернулся к выходу, но слабый стон заставил замереть. — Раис… — донесся дрожащий голосок. Сердце замерло. Я обернулся. Лу металась в жару, шепча что-то беззвучно. Крейн смотрел на нас, и в его взгляде читалась немая ярость. — Раис… — снова сорвалось с ее губ, словно молитва. Я перевел взгляд на Крейна. Он был обескуражен, зная нашу историю. Боялся, что все рухнет — я видел это по его глазам. Но даже желая того всем сердцем, я не мог этого сделать из-за угроз Жасмин. — Не говори, что я был здесь. Так будет лучше для нас всех. Крейн не ответил. Я и не ждал ответа. Вышел. Камиль дожидался у дверей. Снег все шел и укутывал землю белым саваном. — Все в порядке? — Да. Возвращаемся в храм. Я достал сигарету, надеясь, что дым заглушит боль. Но с каждой затяжкой она лишь разгоралась. Когда мы вернулись, я был подавлен, но все же мне пришлось подняться к Матери, чтобы закончить начатый разговор. Она сидела на троне, держась за голову. Тела жреца уже не было в коридоре, как и следов крови. — Ты вернулся? — радостно спросила она. Я опешил. Ее настроение переменилось, как у капризного ребенка. Видимо вирус разрушал ее мозг, вызывая что-то похожее на деменцию. — Я едва успел! Ты сходишь с ума, Жасмин! Твоя ревность доходит до идиотизма! — Не смей осуждать меня! Я несчастна! — Ты больна, если думаешь, что, убив Луцию, я вдруг воспылаю к тебе чувствами! Приди в себя! Это невозможно! — Пусть! — она встала и подошла ко мне. — Но зато она не будет счастлива! — Ты не тронешь ее больше, поняла?! Жасмин молчала, грудь вздымалась. — Поняла меня?!! — крикнул я в нетерпении. — Поняла, — смиренно ответила она. — Не трону, если ты не подойдешь к ней. Условия те же. Я вышел. Мне нечего было сказать. Я оставался заложником Жасмин. Пленником, вынужденным охранять чужое счастье ценой собственного.Мне приходилось выполнять ее условия, чтобы Лу, которая когда-то была моей, могла жить счастливую жизнь с другим мужчиной. Моим врагом. Я шел по темным коридорам, погруженный в свои черные мысли, когда впереди мелькнул знакомый силуэт. — Дядя Амир! — крикнула радостно Нисса, чуть не сбив с ног. — Где ты был? — Были важные дела. — Мы сегодня потренируемся? Я нож наточила! — Не сегодня. — А завтра? — Не знаю. Я скажу. — Что ты такой скучный? Как старик. — Я устал. Иди, займись делом, — сорвался я, не в силах нянчиться с расспросами. — Ладно… — обиделась Нисса. Я дошел до комнаты, принял душ и рухнул на кровать. Было обеденное время. Из окна доносились голоса солдат и послушниц…. За окном кипела жизнь, а я медленно угасал. Среди тьмы моей жизни, Лу появилась словно луч надежды, создание света… И я не успел насладиться ее светом. Понимание того, насколько она дорога мне пришло ко мне слишком поздно: только после ее ухода из храма. Вот тогда и наступила жестокая зима в моей жизни. Время мук… Каждый день я пытался стереть Лу из памяти, забытье навсегда, но как только наступала ночь начинался Ад. Пытки воспоминаниями. Я мечтал о ней и сердце разрывало от крика в этой душной тьме. Только во сне я мог снова ощутить ее нежную кожу, ее теплые трепетные объятия полные любви. Только в мечтах мог почувствовать вкус ее губ, услышать ее шепот. Ее губы… слаще них я никогда не пробовал…. А теперь ее целует этот пес Крейн…он трогает ее тело своими руками, лапает ими ее спину, ласкает грудь. Он входит в неё, доставляя ей наслаждение и наслаждаясь ею сам. Он засыпает в её объятиях, и обнимает ее, чувствуя тепло ее тела, биение ее сердца, ласку ее рук… Каким самонадеянным дураком я был, когда отпустил ее, считая, что она не сможет быть ни с кем кроме меня. Какой же я идиот…. А я сижу здесь один, совсем один, впервые в жизни по настоящему потерпев поражение. Не потому, что враг оказался сильнее или хитрее, а потому что я сам по глупости отдал победу прямо ему в руки… Я уснул в этих терзаниях и проснулся, когда за окном была ночь. Мне нужно было проветриться, забыться, занять себя чем-то, чтобы не сойти с ума. Я пошел в казармы, и позвал Камиля в свой кабинет, чтобы обсудить с ним планы на неделю. Мы заканчивали, когда постучали. Дежурный доложил: Эсмина пришла по приказу Матери. — Ну, раз по приказу… — развел я руками, — Зови. Камил ушел, а вошедшая Эсмина несла поднос. Запах еды моментально напомнил мне, что сегодня у меня во рту не было ничего, кроме сигаретного дыма. — Здравствуй, Амир, — ласково произнесла она. Она поставила передо мной поднос. — Неужели Жасмин обо мне позаботилась? — усмехнулся я. — Пф! Конечно, нет. Но разве я могу попасть к тебе иначе? — Ясно. Тогда можешь идти. Я устал для разговоров. — Хорошо. Я уйду. Только поешь, пожалуйста. — она шагнула ближе, с любовью глядя мне в глаза. Ее рука потянулась к моему лицу, несмело коснулась щеки. Она пыталась вызвать во мне чувства, но их не было… не было ничего , кроме куска льда в груди… и это касалось не только Эсмины… это касалось всего… — Амир, любимый, сколько ты будешь наказывать меня? — в ее глазах выступили слезы. Я отступил. Слезы покатились по ее лицу. — Я помогу тебе забыть ее, только дай мне шанс! Прошу тебя, дорогой. — Уходи, Эсмина, — тихо сказал я. Она опустила голову, смиренно кивнула и, поправив локоны, вышла.