Непреодолимые обстоятельства

О своей тётке Стив узнал не особо много. Мавида была не очень общительной и душевной женщиной. Никто даже не мог точно сказать, от чего и когда именно она умерла. Просто в какой-то момент на стук в дверь перестали открывать, а в окнах больше не зажигался свет. Прошло несколько месяцев — и приехали Стив с Баки. — Ведьма она была, — пожала плечами пожилая продавщица в магазине фермерской молочной продукции. — Но хорошая. Помогала. Но нелюдимая и злая. Помогала не всем. — А с кем-то общалась в городе? — поинтересовался Стив, передавая Броку купленные сыры. — Или, может, кто-то её навещал? Продукты там привозил? — Не слышала о таком, — покачала головой продавщица и протянула ему крохотный, на три унции, кусочек выдержанного овечьего сыра. — На пробу. Отказываться Стив не стал. Пробовать что-то новое теперь страшно не было. Это новое нахально ухмылялось, выбив такую скидку в бакалее, что Стив очень сильно пожалел, что Брок не переехал к ним с Баки куда раньше. — Надо взять фруктов, — заявил тот. — А то ты цвета сугробов. И мяса побольше. И рыбы. И кошачьих вкусняшек. В кои-то веки Стив сам мог оплатить всё это разнообразие и не собирался жаться, выбирать, что подешевле. Хотелось действительно вкусных органических продуктов без привкуса пластика, хотелось ярких специй, как и сам Брок — такого же острого, пряного и влекущего. Похоже, этот бог окончательно испортил Стива. — И для Баки взять то, что он любит, — добавил Брок. — Ты ведь знаешь, что ему нравится. — Конечно, — улыбнулся Стив. Возможность радовать Баки вдохновляла, но в голове Стива засела ещё одна мысль, которую он не преминул озвучить: — А что нравится тебе? — Мексиканская кухня, — ответил Брок. — Острое, пряное, мясное. Понятное дело, за один вопрос невозможно узнать о вкусах, но Стив пообещал себе присмотреться к Броку, ведь они с Баки хотели быть рядом с этим человеком, пусть он и совсем не человек. В мясной лавке Стива замутило от запаха крови. Махнув Броку рукой, мол, доверяю-одобряю-действуй, он вымелся на улицу в попытке отдышаться. Перед внутренним взором развернулась новая картина кровавой жатвы, где грозное божество, недовольное своей паствой, крушит храм и разрывает на части нерадивых жрецов. И нет, эта картина не вызывала у Стива отвращения. Руки чесались набросать хотя бы приблизительный эскиз. Он зашёл в ближайшее кафе, достал скетчбук и карандаш, с которыми не расставался, и с головой ушёл в работу. — Как Барнс тебя не терял? — грозно цокнул языком Брок где-то над головой Стива, но тот даже ухом не повёл и лишь попросил: — Кофе мне закажи, пожалуйста. Через несколько минут на столик перед Стивом опустилась чашка кофе и сэндвич с тунцом и салатом. — Ешь, — велел Брок. — Спасибо, — поблагодарил Стив и вгрызся в сэндвич, продолжая скользить глазами по листу в скетчбуке и мысленно дорисовывая недостающие детали. Эта картина должна получиться куда больше, масштабнее предыдущих, но у Стива даже холст на неё был давно подготовлен. Брок сел за столик напротив него. — Маякни, когда вернёшься в материальный мир, — попросил он. Стив кивнул и снова провалился в картину. Ему требовалось совсем немного, всего парочка штрихов, чтобы отобразить всё, чтобы запомнить идеально сложившийся в голове образ, чтобы… Аромат горького кофе взбудоражил чувствительное обоняние, заставляя Стива вздрогнуть. Чашка совсем остыла, но сэндвича на тарелке не было. Видимо, Стив его всё же машинально сжевал, даже вкуса не почувствовав никакого. — Ну что? — спросил Брок. — Мне готовиться позировать в сугробе голышом? — Голышом? — Стив снова ненадолго завис,представляя себе это, но уже немного для другой картины. — Нет, не сейчас. Точнее — да, но не голышом. Точнее, и голышом нужно будет, но потом и вместе с Баки. И скажи, что поможешь его уговорить! — Вместе убедим, — улыбнулся Брок и облизнул узкие тёмные губы. — Ты вернулся? Идём дальше? Барнс звонил, предупредил, что его дёрнули на смену. Говорил, его коллеги подвезут домой, но я лучше сам за ним потом съезжу. — Да, можно дальше, — закивал Стив, быстро допил остывший и совершенно невкусный кофе и спрятал в нагрудный карман своё главное сокровище — скетчбук с новым и достаточно подробным наброском будущей картины. Пальцы дрожали, хотелось поскорее вернуться домой и взяться за работу, но Брок был прав: нужно было закончить начатую работу, а это закупки продуктов на ближайшие недели, куда входили вкусняшки для Баки, и всякие уходовые ништяки для его волос и бороды. Стив помнил, что последняя банка увлажняющего бальзама сегодня утром улетела в мусорку, и вряд ли у Баки будут силы или желание после смены тащиться и искать магазин с косметикой или делать заказ на Амазоне. — Тебе тоже не помешает всякое, — заметил Брок, когда Стив залип перед стеллажом с мужскими уходовыми средствами. — Позовём ту очаровательную даму, чтобы помогла с выбором? Стив пожал плечами и кивнул. Он брился почти каждый день, когда Баки был дома, но стоило тому уехать на работу, как станок начинал покрываться паутиной. Мылся обычным мылом, какое находил в ванной, а сейчас тем, что подарила заказчица этикеток для этого самого мыла. Голову мыл шампунями Баки, не особо вчитываясь, для чего именно они нужны. Чистый? И хорошо. Но можно было попробовать новое и в этом? — Я сделаю тебе подарок, — вкрадчиво сказал Брок, и Стив почувствовал жар его рта в дюйме от своего уха. — Сидни, нам очень нужна ваша помощь, — позвал он консультантку. Стива бросило в дрожь, а Брок лишь ухмыльнулся и подмигнул ему. — Засранец, — одними губами прошептал Стив и направился к полке с уходом для бороды. — Твой засранец, — заметил Брок. — И барнсов. Такое заявление не вызвало отторжения, а наоборот, согрело и заставило улыбнуться. Проходя мимо зеркала, Стив аж завис, поражённый мыслью — а ведь благодаря Броку не только Баки, но и он сам стал улыбаться куда чаще. И дело ведь не только в хорошем самочувствии и расположении духа? Жизнеяростность Брока — вот что плеснуло перца в привычную кисловатую похлёбку их отношений. Жизнеяростность, решительность, прямота и отвага. — Вдохновляющий засранец, — ухмыльнулся Стив. Уходовая линейка, что использовал Баки, стоила прилично, но Стив даже в уме подсчитывать не стал общую сумму, хотя раньше без купона и не сунулся бы в такой дорогой отдел. Сидни изучила лицо и волосы Стива, с его разрешения потрогала их, расспросила об аллергиях и воде в его доме и живо подобрала ему базовый уход для волос и тела. Подобного количества средств за один раз Стив никогда не использовал. Единственное, о чём он никогда не забывал — это о чистке зубов, всё остальное было очень опциональным и зависело от времени года, морального состояния и да, от Баки. А тут аж пять банок — и это минимум. Что радовало, линейка средств приятно и ненавязчиво пахла свежестью, без добавления цветов или лимона. — Серебристая полынь, пихта и чуть-чуть замши, — определил Брок. — Отличные ароматы и очень тебе подходят. — Ещё надо купить сигарет, — пробормотал Стив, к своему удивлению, ощущая смущение от слов Брока и желание и дальше ему нравиться. — Купим, — кивнул Брок. — Табак — это святое. В буквальном смысле. Только давай лучше сигариллы? Современные сигареты — это профанация сакрального, там от табака ничего не осталось. Он оплатил покупки и получил дисконтную карту с повышающейся скидкой. — Лучше и то, и то, — мягко возразил Стив уже на выходе из магазина. — Сигариллы я не пробовал курить, не знаю, подойдут они мне или нет. Снеговые тучи, висевшие над штатом все последние недели, разошлись, открывая глубокое, усыпанное мелкими звёздами небо. — Мы всё купили? — спросил Брок. Стив мысленно пробежался по списку необходимого и кивнул. Купленное едва умещалось в багажник Татанки и заняло даже часть задних пассажирских мест. Будь с ними Баки, Броку точно пришлось бы ехать в обнимку с мешком картофеля и пучком зелени в зубах. — Люблю, когда еды вдоволь и про запас, — признался Брок, пристёгиваясь. — Вся история человечества до пятидесятых годов прошлого века — недоедание и голод. Если очень повезло — скрытый голод. — Когда я родился, отец решил, что больной сын ему не нужен и ушёл, оставив маму одну обо мне заботиться, — вздохнул Стив. Он не любил вспоминать ни своё детство, ни отца-урода, не просто смотавшегося, едва жена вернулась из роддома, а прихватившего с собой все сбережения. — Еды всегда не хватало. — Мы это компенсируем, — сжал его холодную костлявую ладонь своей — сильной и горячей — Брок. — Ты же наша поэзия, детка.