Непреодолимые обстоятельства

Старина Дюк принялся ворчать на них, как только они дооткапывались до его двора. Дело выдалось тяжёлое и долгое. Выглядывающая из-за его спины жена и пара тощих подростков выглядели помято и виновато. — Хорош буркотать! — рыкнул на него Таузиг. — Могли бы и сами начать откапываться. Три здоровых лба! — Дык это… болел я, — сразу скуксился Дюк. — И плечо вот… Он и правда был перекошен чудовищно. Но Баки видел, что страдает человек не от боли — это абстинентный синдром. Видимо, за время снегопада он выпил всё припасённое. — Ты хоть нам-то не рассказывай, — покачал головой Роллинз, отодвигая Дюка плечом и входя в тёмную гостиную его небольшого домика. — Пойдём, котёл гляну. Джон, канистру с солярой из багажника принеси! Дом старины Дюка выглядел куда меньше и хуже, чем то, что увидел Баки, едва они только со Стивом приехали. Чувствовалось, что хозяин не особо следил за домом, но и родне воли не давал, он ведь глава семьи, а значит, как скажет, так и будет. Мать семейства выглядела жалко. Да и дети тоже не ахти. Баки решил, что переговорит об этом потом, в машине. А то сунешься вот так спасать и помогать — и только наломаешь дров, разрушив стабильную в целом систему. Нет уж. С едой у Дюка оказалось всё не так плохо. Охотничья лицензия позволяла ему запасать мясо в сезон. Жена готовила неплохие консервы и даже продавала часть в городе, на что Дюк и покупал выпивку. На сыновьях же был огород с курятником, пусть и выглядели они так, словно постоянно недоедали. — Телефонная компания ремонтников обещала прислать через неделю, — оповестил семью Роллинз, выдав им комплект раций. — И найди работу, Дюк. Встань на учёт в центре занятости, или детей снова заберут. — Я инвалид! — взвился тот. — У меня пенсия! Женщина тяжко вздохнула. — Мистер Роллинз, можно я с вами в город? — спросил старший из мальчиков. — Маме лекарства купить. — Да нафиг этой дуре лекарства! — замахнулся на него отец. — Заберут, — двинулся на него Роллинз. — Я завтра привезу. Как всегда? — Да, сэр. А Таузиг сунул громадный кулачище под нос Дюку и что-то шепнул ему на ухо. — Занятия в школе начнутся, как только потеплеет, — продолжил Роллинз, но уже глядя исключительно на женщину и детей. — Автобус будет приезжать, как и прежде. — Я хочу перевести их на домашнее обучение, — пробурчал Дюк, но Роллинз оборвал его: — Это не обсуждается! — Это моё законное право! — повысил голос Дюк. Таузиг поманил Баки, и они вышли во двор, чтобы обойти хозяйственные постройки. — Сделать ничего нельзя? — спросил Баки. — Совсем? — А что тут сделаешь? — криво усмехнулся Таузиг, сунув руки в карманы куртки. — Тара от него не уйдёт всё равно. Любит дурака этого, а страдают дети. Дюк, когда не бухает, нормальный, но бухает он чаще, чем бывает трезвым. Вот и думай. — А с плечом что? Воевал? Раз пенсия. — Да, но мудачизма это не извиняет. В нашем городке большинство мужчин — бывшие военные, — Таузиг закурил и предложил пачку Баки. — Кто-то находит себя, кто-то, как Дюк, нянькает своё ранение и надеется, что за одно это его станут уважать и больше платить. — Спасибо, — Баки взял предложенную сигарету и закурил. — Он по профессии кто? — Столяр, но с синьки руки трясутся, инструмент уже не удержать, да и кто будет запойного пьяницу ждать из очередного загула? — перечислил все проблемы Дюка Таузиг. — Если б не Тара, он бы сдох давно. — Тару жалко, — вздохнул Баки. И подумал, что можно же попросить Брока… А, собственно, о чём? Прибить Дюка? С какой стати Рамлоу этим займётся? Ни поэзии, ни доблести, ни битвы — прибить пьяницу-инвалида. Баки понимал, что это жизнь и она такая, что всех не спасёшь, не накормишь и не согреешь, что всё это глупости и сентиментальность, что просто надо чаще трахаться… Он тряхнул головой и спросил: — Дальше куда? — Обратно в город и по домам, — ухмыльнулся Таузиг. — Наша работа на сегодня всё. Ещё по дороге столб посетим, где обрыв произошёл… или столбы, если в нескольких местах. А Тару да, жалко, но что мы, брат, можем? Дать Дюку в печень? Так мы уедем — он на детях и жене отыграется. Соцслужба к ним и так как на работу ездит… — Хорош пиздеть, — рявкнул Роллинз, выходя из дома. — По машинам. — На столбы лезть придётся? — спросил Баки. — Не, отметим и электрокомпании сообщим, — ответил Таузиг. Обратная дорога заняла столько же времени, и всё из-за того, что обрывов на линии оказалось немало и все их нужно было занести в программу, а заодно пометить столбы краской. — Для наглядности, — пояснил Таузиг. — Чтобы потом не говорили, что мы пиздоглазые и что-то пропустили. Тебя до дома после смены подбросить? — Тебе разве по пути? — спросил Баки. — Скажи куда тебе — решим, — по-доброму усмехнулся Таузиг. — Или жена будет против? Если что, я на ужин не напрашиваюсь. — Мы пока не женаты, — усмехнулся Баки. — На ужин ты напрашиваешься, но Стив не любит чужих. Если мы в следующей смене совпадаем, я тебе принесу домашний обед. — Договорились! — расплылся в довольной улыбке Таузиг. — Сто лет не жрал домашнего. У самого руки для этого дела не пригодны, а кафешки — это не то всё. Так куда тебя везти-то? — Дом Мавиды, — ответил Баки. — Стив её двоюродный племянник. Получил наследство. Мы там с мая живём. Высадишь меня у поворота к нему, мы всё расчистили с утра. — Так вот кто там поселился, а то разговоры ходили всякие, — сделал страшные глаза Таузиг. — Идёт, мне недалеко ехать, так что доберёмся без проблем. Но про обед не забудь! В управлении их долго не задержали. Роллинз как старший сам пошёл к начальству, махнув на прощание рукой и бросив, что график пришлёт сообщением. — Он всегда такой? — спросил Баки, расписавшись в табеле. — Джек? Ты не думай, он мужик хороший, а друг ещё лучше, невезучий просто, — почесал бороду Таузиг. — С бабами ему тотально не прёт, детей он страшно любит, а своих после ранения иметь не может. А тут ещё и к Дюку ехать… Сам понимаешь. Тут и у меня постоянно кулаки чешутся. Баки кивнул. Ну что ж. Дюк — пиздюк, а насчет Роллинза, может, со временем он с Броком и поговорит. Таузиг, как и договаривались, довёз Баки до поворота, напомнил об обещанном домашнем обеде и унёсся обратно в город, грохоча AC/DC на всё ночное шоссе и уснувший лес. Баки проводил его взглядом и пошёл к дому, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться на полное небо звёзд и выкатывающуюся в зенит луну. Окна дома уютно светились. Из каминной трубы в высокое чистое небо поднимался столб белого на фоне тёмно-синего неба дыма. На окне первого этажа фарфоровой статуэткой застыла мадам Луиза, а стоило Баки только ступить на крыльцо, как она сверкнула глазами и поскакала к двери, оповещая весь дом скрипучим мявом о том, что сейчас все будут дома. Баки открыл дверь, переступил порог, и на него тут же взлетел Эллис и принялся рассказывать что-то на своём, кошачьем. Князь и Лаки просунулись в узкую прихожую и обнюхали Баки. Герцог не втиснулся, но сверкал глазами из-за их спин. — Я дома! — громко сказал Баки, чувствуя, как согреваются и тело, и душа. — Как раз вовремя! — раздался с кухни голос Брока. — Чего не позвонил? Я бы тебя забрал. В доме пахло мясом, специями, какими-то травами, красками Стива и — домом. Именно так себе Баки и представлял место, куда хотел бы возвращаться после тяжёлого рабочего дня. И теперь оно у него появилось. У них появилось. — Меня Таузиг подбросил до поворота, — ответил Баки и начал раздеваться. — Как вы тут? Что купили? — Что ещё за Таузиг? — раздался от камина голос Стива. — Звучишь прямо как ревнивая жена, детка, — рассмеялся Брок, выходя с кухни, облапал Баки, чмокнул его, раз уж теперь имел на это полное право, и подтолкнул в спину в сторону гостиной, куда уже вернулись собаки. — Нормально я звучу, — буркнул Стив, не поднимая взгляда от скетчбука. — А купили всякого и много. Баки опустился перед ним на колени, чтобы заглянуть в лицо. — Я дома, — сказал он. Скетчбук и карандаши тут же были отложены, и Стив подался вперёд, коснулся щеки Баки ладонью, ласково погладил. — Скучал по тебе страшно. И поцеловал. — Не могу, какие вы сладкие котики, — расхохотался Брок, налетел сверху, сграбастал Баки со Стивом в объятия, крепко собственнически сжал и, громко чмокнув каждого в губы, поинтересовался: — Пожрать, а потом в постельку, или наоборот? Учтите, я многозарядный! — И пиздливый как кукабара, — добавил Стив. — Я есть хочу. — Тогда за стол, — скомандовал Баки. — И завтра мне на смену. — Собрать тебе ссобойку, чтобы ел вкусное домашнее, а не по кафешкам с сослуживцами шлялся? — поиграл бровями Брок и деловито принялся разворачивать кокон из пледов, явно намереваясь достать оттуда Стива вручную. — Хотя что я спрашиваю? Ничего нет лучше домашней еды. — А теперь ты ведёшь себя, как ревнивая жена, — не удержался Стив, не особо-то и отбиваясь от чужих рук. — Приготовь два обеда, — попросил Баки. — Я сослуживца прикармливаю. — Таузига? — с подозрением спросил Стив. — Он красивый? — Лысина на всю башку, плечи как у гризли, любит классический рок и металл, — отчитался Баки. — Зачем тогда? — не понял Стив, но на всякий случай ткнул Баки пальцем под рёбра. — Учти, я ревнивый как чёрт! Брока принимаю, но всяких там Таузигов не тащи в дом. — Не буду, — пообещал Баки и поцеловал его в нос. — Просто подкормлю.