Непреодолимые обстоятельства

— Спаситель мой! — Таузиг жадно протянул руки к замотанным в майлар контейнерам. — Всё что угодно! — Дрова, — живо ответил Баки. — У нас камин. Дрова кончаются. Я не рассчитал. Что отапливается дом вовсе не камином, он говорить не стал. Против ожиданий Таузиг рук не отдёрнул, а лишь сильнее прижал контейнер к груди. — Много надо? И когда? — мечтательно зажмурившись, поинтересовался он. И ведь Баки ещё не говорил, что внутри. А Брок расстарался для самой мрачной поры года: в контейнерах были чили кон карне, жареный картофель по-русски, нарезанные дольками зелёные яблоки и даже бельгийские вафли с мягкой карамелью. — Да вчера, — вздохнул Баки. — Пустые ёмкости верни только. — Так вчера бы и позвонил, чего как не родной? — уставился на него Таузиг, заглянул в один из контейнеров и застонал. — Барнс, ты негодяй! Твой Стив — чудо какое-то! А ты всё ещё не окольцевал его! Смотри, за такую жрачку даже я готов отсасывать на постоянной основе. — У меня Стив ревнивый, — рассмеялся Баки, хлопнув Джона по плечу. — Что у нас сегодня? — Хрен знает, никак до Роллинза дозвониться не могу. Впервые на моей памяти он опаздывает, — пожал плечищами Таузиг. — Обычно, как ни приду, он уже на месте. А тут… Давай перекурим и сами сводку глянем, покатаемся без старшего. Но ни сесть, ни закурить у них не вышло. Из диспетчерской выскочила озадаченная сверх меры Мэй и замахала руками. — Мужики, давайте-ка ко мне, и быстро! — Что стряслось? — спросил у неё Баки. — Джек в порядке? Хмурый мрачный молчаливый Роллинз ему отчего-то очень импонировал. — Нет, совсем не в порядке, — понизила голос до шёпота Мэй. — Он только что сам на себя наряд вызвал. — Ебать… — выдохнул Таузиг, вперил внимательный взгляд в девушку, но та лишь руки на груди сложила. — Ты за идиотку меня не держи. Вызов нигде не зафиксирован. Из базы я его подтёрла. Но вы езжайте. Он у Дюка сейчас. Таузиг помрачнел ещё сильнее. Хотя куда уж дальше. Сгрёб в свои медвежьи объятия Мэй, крепко её сжал и звонко чмокнул в лоб. — Ты настоящий мужик, Мэймарис! — И яйца у меня с кулак каждое, — криво усмехнулась та, слабо отбиваясь. — Валите и вставьте этому долбонавту мозги на место. — Это мы сможем, — кивнул Баки. Когда они зашли в гараж, он предупредил: — Две минуты, возьму кое-что из Татанки. Таузиг тоже быстро метнулся до своей тачки и обратно, сунул в багажник небольшой топорик и какие-то тряпки. На разговоры не тянуло. Музыку в этот раз тоже включать не стали, слишком пессимистичные рисовались прогнозы в воображении. По пьяни Дюк мог таких дел натворить, что волосы дыбом вставали от одной только мысли о его жене и мальчиках. Несмотря на довольно раннее утро, они никого не встретили и не обогнали за пределами города. Ехали с мигалками, но без сирены. Роллинз ждал их на крыльце дома старины Дюка, свесив покрасневшие без перчаток руки между колен. На зачёсанные назад рыжеватые волосы опускались и таяли редкие снежинки. — Вас прислали? Это даже иронично, — очень нехорошо усмехнулся Роллинз, отчего повидавшего столь многое Баки пробрало холодным потом. Он знал и этот взгляд, и такую усмешку. И уже представлял, что они обнаружат, войдя в дом, но сейчас больше всего хотелось двинуть по перекошенной роже товарища, чтобы перестал городить чушь и собрался. — Какая, к херам, ирония, Джек? — подлетел к Роллинзу Таузиг, схватил его за грудки, дёрнул что было сил. — Ты что творишь такое? — Спокойно, — холодно скомандовал Баки. — Дети живы? Жена? — Да. Целы, — безэмоционально ответил Роллинз. — Мальчики в подвале. Прятались. Тара без сознания, гипергликемия, я сделал укол. — Молодец. Скорую Таре? — У неё нет денег на оплату больничных счетов, — покачал головой Роллинз. — Укол должен помочь. Таузиг осел прямо там, где стоял. Судьба Дюка его нисколько не волновала, как, впрочем, и Баки, а вот с самим Роллинзом нужно было что-то делать. — Много крови в доме? — сразу уточнил Баки. Если Тара без сознания и ничего не видела, то запертых в подвале детей пугать развешанными по всем комнатам кишками явно не стоило. Кто ж знает, как Роллинз постарался над Дюком? — Без, — обронил Джек. Баки вошёл внутрь, огляделся. Дюк бескостным мешком валялся между кухней и гостиной. Баки проверил пульс. Мёртв. Роллинз просто свернул ему шею. Отлично. Тара лежала на диване в той же гостиной, укрытая пледом, и ровно дышала. — Джон! — позвал Баки и жестом указал на тело, стоило Таузигу появиться в коридоре. — Пакуем и увозим. — Тю, всего-то!.. — с облегчением выдохнул тот. — Щас! Он выскочил во двор и рявкнул на Роллинза: — Хорош хуйнёй страдать! Детей в город, Тару в больницу, счета оплатишь, мы приберём. — Я убил его, Джон, — севшим голосом пробормотал Роллинз, не двигаясь с места. — Знаешь что?.. Как говорила одна моя русская подружка — сдох дед Максим, ну и хер с ним! И Таре, и детям легче теперь станет, а ты о них позаботишься, раз завалил единственного воспитателя, понял? — ехидно поинтересовался Таузиг, тряхнув Роллинза за плечо. — Поднимай жопу и, как мы уедем, берись за дело. И чтобы я больше не слышал таких разговоров, понял? Роллинз тяжело встал с крыльца, пошатнулся, словно заново обретая силы, и крепко обнял товарища. Баки тем временем вытащил труп во двор через заднюю дверь и спустился в подвал. Из-за дальнего стеллажа, почти пустого, на него уставились две пары угрюмых глаз. — Мама жива, поедет в больницу, — сказал Баки. — Вы — в город. — А этот? — спросил младший мальчик. — Нет этого, — ответил Баки. — И не было никогда. — Он деньги на лекарства пропил, — тихо сказал старший. — Напился, а я водить не умею. Позвонил дяде Джеку, а этот и меня избил, и маму хотел. Мама нас спрятала. Этот про подвал не помнит никогда. — И славно, — кивнул Баки. — Выбирайтесь. А мы тут пока живенько приберём. Знаете, что для мамы в больницу взять? — Да, — ответили оба. — Этот напился, ушёл и пропал, а? — добавил младший мальчик. — Мама заболела и мы позвонили дяде Джеку. Он приехал и вызвал скорую. — Всё так и было, — согласился Баки. — Вы очень смелые и умные парни. Давайте наверх. Мальчишки рванули из подвала, стуча пятками по ступенькам. Баки их только взглядом проводил. Это же как нужно было довести детей, чтобы они так обозлились на собственного родителя. Обычно дети любят безусловно, а тут… Мальчики с радостью вычеркнули пьяницу-отца из своих жизней, радуясь тому, что теперь им и маме ничего не будет угрожать. Тело Дюка упаковали быстро. Таузиг сноровисто замотал его в пакеты и перевязал скотчем и верёвками, демонстрируя немалый опыт в упаковывании неучтённых трупов. Если он ещё и промёрзшую землю так же хорошо копает, то ему вообще цены нет. Пока Джон в одиночку волок свёрток в машину, Баки подошёл к словно пристукнутому Роллинзу, не нашедшему до сих пор, куда себя приткнуть, и сказал: — Хорош корчить новобранца. Он твой не первый. Ты всё сделал правильно, боец. Мы защищаем слабых. Сопли подобрал! — Спасибо, — выдохнул Роллинз, и обнимашки достались на этот раз уже Баки, крепкие такие, медвежьи. Мальчишки «проводить» отца не вышли, даже в окно не выглянули. Когда Баки в последний раз заходил в дом, старший проверял рюкзак младшего, пока тот доставал с полки какую-то толстенную книгу. Молодцы, короче. Тара с такими точно не пропадёт, особенно если Роллинз останется рядом и подставит плечо. — Куда теперь? — спросил Баки, сев в машину к Таузигу. — Земля мёрзлая, копать будет тяжело. — Горожанин ты, — усмехнулся тот. — Мы сейчас на север, там заброшенная ферма с офигенными силосными башнями. Туда и скинем. К весне даже зубов не останется. — Проверял? — спросил Баки. — Тебе не нужно об этом знать, поверь, — добродушно хохотнул Таузиг, и сразу стало понятно, что даже если он сам и не проверял, то знает парочку тех, кто уже затерялся на этой самой ферме. Палец сам собой потянулся к кнопке автомагнитолы. Музыка им в дороге совсем не помешала бы, настроение располагало. — Рамштайн или Металлика? — спросил Таузиг. — А давай Рамштайн! — ответил Баки.