Непреодолимые обстоятельства

Трудяга Таузиг работал, не разгибая спины, до самого вечера под присмотром собак и то и дело выглядывающего на крыльцо Эллиса. Брок дважды выносил гостю горячий шоколад и сэндвичи, но зато когда окончательно стемнело, кузов грузовика полностью опустел, а вот в сарай войти из-за количества аккуратно сложенных в нём дров стало сложновато. — Впечатляет, — признал Стив, принимавший работу на правах хозяина дома. Полезность Таузига примирила с его практически енотьей наглостью. Джон потянулся и улыбнулся. — А ты красивый, — внезапно сказал он. — Барнс-то эстет. Стив окинул гостя насмешливым взглядом и решил никак не комментировать данное заявление. Так вот, значит, кого так активно прикармливал Баки. Полезный товарищ и сильный. Возможно, его удастся летом припрячь к расчистке лесной тропинки от бурелома. И придуманная Броком кличка тоже подходила этому бандиту как нельзя более. — Ну что, детка, одобряешь гостя? — поинтересовался Брок, собственнически облапав Стива прямо на глазах у Таузига. — Скоро на стол накрывать. У меня почти всё готово. Даже рога на собак надеты! — Одобряю, — кивнул Стив. — И рога на собак тоже. А чем Баки занят? — Только из города вернулся и пытается впихнуть невпихуемое, — хохотнул Брок, зарывшись носом в волосы на его макушке. — Всё покупки распределяет по полкам, а я не помогаю. Меня он выгнал. — Ну так подарки же, — обхватил его рукой за шею Стив. На Таузига они не обращали внимания. — И чего? — фыркнул ему в губы Брок, лизнул нижнюю. — Мне же интересно. Мимо них, пыхтя и сбивая с ног снег, протопал Таузиг и скрылся в доме. Полыхающие ярко-алым щёки гостя не заметить мог только слепой. — Ты специально, да? — тихо поинтересовался Стив, поглаживая Брока по вихрастому загривку. — Территорию метишь? — Не вижу смысла что-то изображать из себя дома, — ответил тот. — Сам пришёл, мы не звали. — Может, он тоже из тех, кому одиноко и очень нужен дом? — поинтересовался Стив, не спеша выворачиваться из объятий и возвращаться в дом, слишком хорошо было стоять вот так. Совсем идеально, если бы и Баки присоединился сейчас к ним. — Но почему наш? — резонно возразил Брок. — Он с Барнсом работает всего ничего. Стив коснулся его губ своими и только после этого предложил: — Пойдём в дом. Надеюсь, ты не расстроился, что я тебе не анальную пробку дарить собрался? — А ты собирался дарить мне анальную пробку? — с интересом спросил Брок, затаскивая его в дом. — Но я буду рад любому подарку. — Я рассматривал разные варианты, — принялся рассуждать Стив, помогая Броку раздевать себя. — Среди них были и анальная пробка с несколькими режимами вибрации, и съедобная смазка. — Это на Валентинов день! — заорал из гостиной Баки. — И обязательно чтобы пробка со стразом в виде красного сердечка на стопоре! — Реально эстет, — хохотнул оттуда же Таузиг. Стив уже и забыл как-то, что они не одни в доме, расслабился в умелых ласковых руках их личного бога, но пришлось сгребать себя в кучу и хотя бы сделать вид, что он радушный хозяин. За такое количество дров это самое малое, что он мог сделать. Тем более что для Таузига даже подарок нашёлся, пусть и не такой, как для Брока с Баки. — Брок, а если я «Тихую ночь» хочу петь, это ничего? — спросил Баки. — Какое-то настроение такое… Не знаю. — Хоть на два голоса, — фыркнул Брок, как бы намекая на устроившегося прямо на полу у камина гостя. — Тем более что мне нравится твой голос, котик. — Хм, — подал голос Таузиг. — Вон Барнс котик. Я енот. А Стив тогда кто? — Злая чихуйня! — гордо ответил тот и захихикал. — А это кто такой или такое? — шёпотом поинтересовался Таузиг у Баки и получил в руки телефон с открытой фотографией мелкой чихуахуа с чёрным ирокезом на маленькой голове и в шипастом ошейнике. Таузиг посмотрел на фото. На Стива. Снова на фото. И высказался: — Похож. Злобный. Яйца в прыжке отгрызает. — Смотри-ка, а глаз у человека намётанный, — хохотнул Брок, спихнул с дивана нагло развалившегося там Лаки и упал среди покрытых равномерным слоем шерсти подушек. — Я в людях хорошо разбираюсь, — выпятил грудь Таузиг. — А чего один тогда в Рождество? — глянул на него с прищуром Стив. — В бабах — не очень, — тут же сдался енот-потаскун и смущённо потёр лысину. Брок хмыкнул, определившись с подарком для внезапного, но полезного гостя. — В бабах мы тоже никак, — признался Баки, подошёл к Стиву, обнял его и поцеловал в щёку. — Любовь с первого взгляда. — Я женился так, по любви, — вздохнул Таузиг и снова потёр лысину. — А потом лысеть начал. Чёртовы отцовские гены. Клэр на развод и подала, я же не мужик, раз тестостерона не хватает. Ей волосатики нравились. Он с нескрываемой завистью глянул на Баки и понурился. — Ну и дура, — вынес вердикт Стив. — Потому что как раз ранняя лысина — признак обильной выработки тестостерона, — добавил Баки. — К тому же можно сделать пересадку волос. — Да ну, — отмахнулся Таузиг. — Это всё обманка. Я-то знаю, что лысый. Прикинь, я же парик даже купил. Знаешь, которые приклеивать к лысине нужно. Такое убожество. — Перевернётся ещё и у твоего порога грузовик с пряниками, — пообещал Брок, сверкнув золотом глаз. Стив и Баки переглянулись и хмыкнули. — Время, — сказал Баки. — Притащу сюда стол. А то индейка пахнет уже неприлично. В кухне тесно. — И непразднично, — добавил Таузиг. — Я помогу. Стив предсказуемо с места не двинулся, даже когда Брок выгнал из гостиной собак в коридор, чтобы не мешались под ногами. Только поднялся, чтобы застелить стол красивой новой скатертью и указал Броку, какую посуду в этот раз он хочет. — Свечи! Давайте свечей на стол побольше поставим! — загорелся идеей Баки. — Стив, тебе же пробников надавали всяких громадную корзину. В спальне жечь нельзя, в мастерской тоже. Давайте сейчас на стол! — Несите, — разрешил Стив. — Только посмотрите по ароматам, чтобы не диссонировали. И принялся выкладывать на стол антикварное серебро, начищенное до мягкого блеска, и льняные салфетки. От всего этого великолепия Таузиг слегка прибалдел, но легконогой феей летал по дому, повинуясь любым командам Брока, словно тот действительно всегда был его командиром. — Красотища какая! Только в ресторане видел такую эту… ну… как там её? Сервировку, — выдал он, в очередной раз остановившись около стола. — На свадьбе на своей. Баки, насвистывая «Тихую ночь», расставлял по всем поверхностям свечи — в подсвечниках и баночные, тонюсенькие и здоровенные трёхфитильные, высокие и низкие. Следом за ним шёл Брок и зажигал их. В доме умопомрачительно пахло едой, горящими в камине дровами, свежей хвоей и ароматическими маслами. Все эти запахи смешивались в один, создавая праздничное и в то же время уютное настроение. Даже неугомонный Эллис предпочёл не лазать на ёлку, а вытянуться на спинке дивана и громко урчать. Наконец стол был накрыт, и Стив пригласил: — Прошу. Собаки снова заняли диван, тоскливо пялясь на глянцево поблёскивающую индейку. Мадам Луиза разлеглась на Князе и заурчала, когтя его от избытка чувств. Таузиг с благоговением оглядел приборы, заткнул за воротник потрёпанной толстовки тканевую салфетку и немного смущённо пробормотал: — Я не очень в этикете. — У нас главное, чтобы было вкусно, — улыбнулся ему Стив и глянул на Баки. — С Рождеством. — С Рождеством! — с улыбкой откликнулся тот и сжал руки сидящих по бокам от него Стива и Брока. — Оно сегодня волшебное. — Потому что мы вместе, — мягче обычного улыбнулся Брок и тоже гаркнул: — С Рождеством! Словно поздравил кого-то невидимого. Сначала все ели. Молча. Слишком вкусно было, чтобы говорить. Потом пили и разговаривали обо всём подряд. Таузиг особо не смущался, сыпал байками из своей жизни, делился историями из несостоявшейся семейной, то и дело потирая лысую голову, а когда пришло время дарить подарки, он налил себе шестой по счёту бокал красного и густого, как кровь, вина и отошёл к камину, чтобы не мешаться. — Ты куда, Джон? — удивился Стив. — Возвращайся. Брок встал из-за стола, подошёл к Таузигу и звонко чмокнул его в лысину. — Не дури, мужик. Праздник для всех. Тем временем Баки притащил откуда-то здоровенный свёрток в алой бумаге и, подмигнув Стиву, взгромоздил на стол возле стула, где сидел Брок. Плевать они все хотели на традиции и на День подарков. Дарить будут сегодня! — Как хозяин дома, — заговорил Стив, когда Таузиг устроился в кресле, с интересом воззрившись на свёрток, что приволок Баки, — дарить первым буду я. Баки досталась косуха, расписанная Стивом. Со спины кожаной куртки, весь в перьях и языках пламени, радостно скалился ацтекский бог, очень знакомый Баки и Стиву. — Охренительно! — аж подпрыгнул в кресле Таузиг и удивлённо заморгал, получив самое настоящее волшебное мыло, способное смыть все неприятности и беды. Броку же Стив подарил громадные меховые тапки с монстрическими когтями, меховую же жилетку и шапку-ушанку под цвет Лаки. — Оу, какая прелесть! — воскликнул тот, немедленно напялив обновки. — Мне идёт? Лаки звонко залаял, одобряя. В жилетке, шапке и тапках он был похож на выбравшегося из берлоги белого медведя и вёл себя соответствующе: полез обниматься-целоваться, не обращая внимания на жалобы и возражения. — Тогда теперь я! — заявил Брок, ушёл на кухню и вернулся оттуда с маленьким меховым пищащим комочком, который тут же сунул в руки Баки, а заодно на ухо ему шепнул. — Крылатый, но не при госте же… Стиву он протянул длинную трубку и красивый, вышитый явно вручную кисет с табаком. — А чего свой подарок не разворачиваешь? — спросил Баки и указал на стол. Брок облизал губы и потянулся к свёртку. Руки у него заметно подрагивали. — Смелее! — улыбнулся ему Стив. — Чего тебе бояться? Ярко-красная обёрточная бумага полетела во все стороны, а Брок так и замер перед громадным букетом из календулы, оранжевых маков и стрелиций. — Ты наше лето, — сказал Стив. — Всегда.