Непреодолимые обстоятельства

— Щенята вы мои щеняточки, — ворковал Таузиг над возящимися в выгородке щенками. Величественная чёрно-подпалая сука снисходительно смотрела на него. — И чёрные, и белые, и серебряный вон даже. Стив и Баки лупили ракетками по волану, играя во дворе в бадминтон. Эллис горящими глазами смотрел на перьевой волан и кидался на него, стоило тому упасть на землю. — Уже определился с ребёнком? — не скрывая самодовольства в голосе, поинтересовался Брок. Когда посыпались первые вопросы про собак, он впал в прострацию, кинулся было к своим за помощью, но Стив опять провалился в творческую нирвану и творил нечто поистине грандиозное для анонимного заказчика из Европы, а Баки только плечами пожал. — Чем я тебе помочь могу, командир? Ты собачек создавал, тебе и выкручиваться. Брок и выкрутился. Как смог. Таузиг, почёсывая буйные кудри, выросшие на бывшей лысине, расплылся в улыбке. — Они невероятные, Брок! Они все такие!.. Я и не знаю даже. — Не забудь, что двух заберёт Роллинз для своих пацанов, — крикнул Баки, подбивая волан. — Забудешь тут, — буркнул Таузиг, но тут же снова расплылся в дебильной блаженной улыбке. Будь его воля, он всех бы щенков разом забрал или сам к ним жить переехал вместе с такой же поехавшей на этих собаках девушкой. А ведь познакомились они ещё до буйного роста волос там, где долгие годы ничего не росло, просто кто-то, тупой и стеснительный, не давал ни себе, ни девушке и шанса на что-то большее, чем просто общение. Девушка — Сьюзен — сейчас перетягивала с Лаки толстый узловатый канат, привезённый из зоомагазина псам в подарок, и смеялась. Таузиг знал её со школы — она училась на восемь классов младше и была кузиной Мэй, а сейчас держала магазинчик с товарами для рукоделия. Знал, но почему-то в упор не видел, что он ей нравится. Даже лысый. Но вот едва снова оброс… — В сторону! — крикнул Стив, стараясь отбить воланчик, и едва не споткнулся о растянувшегося на траве Князя. — Обрею и Баки на носки отдам! — мстительно пообещал он и подобрал воланчик с земли. Но на Князя угроза особо не подействовала. Тем более что Баки и так его вычёсывал на днях на эти самые носки, и Лаки вычёсывал, и даже разворчавшегося Герцога. Все коллеги Баки уже были одарены носками. А Мэй даже заказала пояс из собачьей шерсти для мамы, которую замучили боли в пояснице. Ещё немалым спросом, как ни странно, пользовались изготовленные Стивом амулеты, хотя он не особо афишировал это своё занятие. Первую пару он, конечно же, вручил Баки с Броком — одному на удачу в работе, а второму от шила в заднице. Второй амулет получился совершенно спонтанно из притащенного Лаки из лесу странного черепа, в котором Брок моментально опознал того самого вендиго, которого самолично забил зимой. Из него Стив после долгих размышлений с трубкой в зубах соорудил оберег, который Баки закрепил над дверью в дом. Амулет на удачу работал. А вот от шила в заднице — нет. Ну так тут никто особо и не надеялся. Следующей спонтанно облагодетельствованной оказалась Тара. И всего-то стоило Роллинзу невзначай упомянуть о том, что к ней по ночам муж во снах приходит, как Стив каким-то шестым чувством узнал, что делать. Сплёл ей ловца снов из ветки рябины, янтаря и розовой шерстяной нити, украсив перьями филина. Амулет помог. И весть о Стиве мгновенно разлетелась по городку. Сначала он не понял. Потом озадачился ценой. Но с этим помог Брок. Он же вёл список желающих — амулеты Стив делал исключительно под настроение и своей основной работой не считал. Он художник! Его труд — картины! У Стива даже появился постоянный агент, пусть и связывались они только через интернет, но Фил отвечал за всю бухгалтерию, за счета, за выставки и договоры со старыми и новыми клиентами, не отвлекая мастера от работы и не сбивая вдохновения. А Брок спокойно занимался хозяйством при посильной помощи Баки. В середине мая, когда основательно потеплело, он даже перебрал каминную трубу. И, не слушая возражений Стива, установил в кухне посудомоечную машину. Баки немедленно назвал её Мидой и нежно возлюбил, хотя ни чугунные сковороды, ни деревянные разделочные доски, ни тонкий фарфор мыть в ней было категорически нельзя. Главным было следить, что запихал в её нутро в очередной раз задумавшийся Стив, и всё. В итоге дом смирился с новыми жильцами. Позволил полностью разобрать все комнаты, выбросить всё ненужное. Нежно возлюбил крылатого любопытного котёнка, выросшего к лету в здоровенного пушистого и очень наглого зверя, который слово «нет» воспринимает лишь как незначимое кратковременное препятствие. Хорошо хоть животина оказалась действительно умной и при посторонних как-то умудрялась прятать свои крылья, очень походящие на совиные. С мадам Луизой и Эллисом кот по имени Сипух ладил. А вот белок в округе повывел под ноль. В том числе и ту наглую, что тырила еду из кошачьих и собачьих мисок. Он даже енотам быстро объяснил, чьи в лесу шишки, и эти полосатые бандиты теперь если и появлялись на участке, то со всем почтением и мелкими презентами своему крылатому патрону. В основном презентовали мелкие черепа, которые Стив пускал в работу, но однажды, скооперировавшись, приволокли сброшенные и не источенные за зиму мышами оленьи рога. Как только дотащили? Отбив в последний раз воланчик, Стив вскинул ракетку вверх. — Всё! Перерыв! Устал. Хочу пить и чего-нибудь сладкого, очень сладкого и очень шоколадного. — И что бы это могло быть? — задал риторический вопрос Брок и двинулся в дом — готовить шоколад на всех. Острый для себя, Баки и Таузига, сладко-сливочный с карамелью и розовым перцем — Стиву и Сьюзен. Чуть больше года прошло с тех пор, как Баки со Стивом перебрались в Мэн, в небольшой ведьмин, как потом оказалось, домик на отшибе. Изменилось многое, в том числе и они сами, обросли кошками, собаками, вещами, новыми привычками и личным богом на двоих. Баки раз в неделю общался онлайн с психологом. Стив — два. Обоим это пошло на пользу. Правда, Стиву помогла ещё и хорошо подобранная фарма. Вдобавок то ли помог божественный шоколад, то ли божественный секс, то ли божественный табак, но к лету Стив забыл и о том, что он мерзлявый, и о том, что он малоежка, а не простужался он вообще с того самого ноября. Выправилась осанка и улучшилось зрение, даже борода стала расти гуще. Но Стив всё равно брился. И никуда при этом не делась общая тщедушность, которую Баки упорно называл изяществом, а Брок — стильной худощавостью. Стив не переживал. Раз Брок тащился по его костлявости, Баки всё более чем устраивало, то зачем забивать самому себе голову никому не нужными проблемами? Благодать от довольного жизнью и спутниками этой самой жизни бога распространялась по округе, выражаясь не только в повсеместно и внесезонно цветущей календуле. Джек Роллинз внезапно похорошел и даже перестал косить. Его мальчишки выправились и больше не напоминали замученных зверят. Диабет Тары Роллинз очень скоро перестал угрожать её жизни, к удивлению эндокринологов. Даже у шапочно знакомой с Броком Мэй личная жизнь попёрла в гору, и через пару месяцев она грозилась уйти в декрет, но потом вернуться на любимую работу, посадив мужа дома заботиться о пока не родившихся двойняшках. — Как же хорошо, — протянул Стив, замерев на крыльце. — Да отлично просто, — согласился Баки, закинув руку ему на плечо. — А ты ещё сюда ехать не хотел, помнишь? — Помню, и ни о чём не жалею, — искренне улыбнулся Стив, прижался крепче к Баки и мысленно поблагодарил и свою тётку, и этот дом, и Лаки, что нашёл к ним дорогу, а затем привёл своих братьев. — Жрать идите! — заорал в распахнутое кухонное окно Брок. Первым делом по весне он отвадил от дома всех насекомых. — А то остынет! — Люблю вас обоих, — рассмеялся Стив и потянул Баки в дом. The End