«В конце концов, усталость взяла своё, и он погрузился в беспокойный сон»
4 ноября 2025 г., 21:53
Драко Малфой сидел на диване, отстранённо наблюдая за мельтешащими вокруг фигурами. Громкая музыка отдавалась в висках пульсирующей болью, а смех и разговоры сливались в однообразный гул, от которого хотелось зажать уши. В воздухе витал запах магии и свободы – свободы, которую он едва не потерял. Его руки машинально сжимали бокал с огневиски, но алкоголь уже не приносил того забытья, которое он искал раньше. В его голове крутились мысли о будущем, о том, как построить новую жизнь на руинах старой.
Блейз, пошатываясь, плюхнулся рядом с Драко, едва не опрокинув его бокал. Его обычно безупречные чёрные волосы были растрёпаны, а в глазах плясали озорные огоньки.
— Кажется, младшая сестра Гринграсс запала на меня, – прокричал он, пытаясь перекрыть музыку. – Она просто глаз не сводит с меня сегодня.
Драко лишь устало поднял бровь, не отрывая взгляда от танцующих в центре комнаты пар.
— Неужели? — его голос звучал глухо и отстранённо. — Я думал, Дафна влюблена в Тео.
Вздохнув, Блейз оглядел окружающих.
— Кстати о Теодоре, что-то его не видно, — ухмыляясь, он продолжил: — И его подругу тоже.
— Странная эта Грейнджер, — тихо сказал он, смотря куда -то вдаль, — Необычный выбор для Тео.
— А мне она понравилась, — протянул Забини. — От нее так и веет духом Дурмстранга.
Драко впервые увидел её на Турнире Трех Волшебников. Он отчетливо помнил, как весь женский состав Хогвартса буквально кипел от зависти, когда Виктор Крам пригласил Грейнджер на Святочный бал. Но настоящий фурор произвело её появление на самом балу – в тот вечер она предстала перед всеми в изумительном голубом платье, от которого невозможно было отвести взгляд. Тогда Паркинсон жаловалась им весь вечер. Она готовилась к этому балу две недели, чтобы в итоге девушка из Дурмстранга затмила всех студенток Хогвартса.
— Я наверно пойду, уже поздно — он поднялся с дивана, разворачиваясь к Блейзу, — Ты со мной?
— Тут веселье только начинается, — хмыкнул Забини, отсалютовав ему бокалом. — Я вернусь только к утру, друг.
Драко шагал по пустынным коридорам замка, в памяти всплывали образы других мероприятий – тех, что устраивала его семья до войны. Роскошные приемы, напыщенные разговоры, лицемерные улыбки. Теперь все это казалось таким далеким и бессмысленным. Здесь, в Хогвартсе, после войны вечеринки стали единственным местом, где студенты разных факультетов могли забыть о предрассудках и просто быть молодыми людьми.
Войдя в гостиную, Драко бессильно рухнул на мягкий диван напротив камина, издав тяжелый вздох. Оголив предплечье, он по привычке начал водить рукой вдоль метки. В голове царил сумбур – мысли кружились в хаотичном танце, словно осенние листья на ветру, не давая ни на секунду погрузиться в спасительную тишину.
Он вспомнил сегодняшний разговор с директором, которая встретила его по пути из библиотеки в гостиную. Минерва Макгонагалл была непреклонна – она настаивала, чтобы он начал посещать занятия по маггловедению. Её голос звучал твердо, но в то же время с ноткой надежды, когда она убеждала его, что это поможет убедить окружающих в его «исправлении».
Драко презрительно скривил губы, вспоминая эти слова. «Исправление» — какое смешное слово. Словно он был сломанной куклой, которую можно починить парой заклинаний и сменой интересов. Он прекрасно понимал, что это всего лишь попытка школы прикрыть его прошлое, сделать его более приемлемым в глазах других студентов. Никто не был рад его возвращению в Хогвартс. В комнате царил полумрак, лишь одинокий светильник отбрасывал мягкий свет на потертую обивку дивана. Драко закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но перед внутренним взором вновь и вновь возникала картина: толпа студентов, перешептывающихся за его спиной, презрительные взгляды, которыми его одаривали даже некоторые слизеринцы. Все, казалось, держались от него на расстоянии.
«Скорее всего, с меткой уже ничего не сделать», — с горечью подумал он. Любой волшебник с легкостью составит о нем свое мнение, достаточно лишь увидеть метку. Она навсегда останется с ним, его трофей из прошлого.
Драко открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали — признак того, как сильно его задевал весь этот фарс. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, из которой не было выхода. Но в глубине души он знал, что у него нет выбора. Либо он пройдёт через это испытание, либо навсегда останется тем, кем его все считают — Пожирателем смерти, сыном верного пса Темного Лорда, обречённым нести бремя своего прошлого.
Звук открывающейся двери отвлек его от размышлений. Он обернулся, ожидая увидеть пьянеющего Блейза.
***
Гермиона вошла в гостиную, размышляя о вечере. Остановившись у двери, она вспомнила, как сжалось её сердце при виде Тео и Паркинсон. Они стояли так близко, что их плечи почти соприкасались. Её щёки вспыхнули. Казалось, она случайно стала свидетелем чего-то личного, что не предназначалось для чужих глаз. Гермиона обхватила себя руками, пытаясь успокоить странное чувство. Почему эта сцена так её задела? Ревность? Недоумение? Или она действительно начала испытывать к Тео что-то большее, чем дружескую привязанность? Гермиона резко обернулась на звук и встретилась взглядом с Драко Малфоем. Его бледное лицо, обрамленное светлыми волосами, казалось надменным. — Долго ещё будешь там стоять, это немного пугает, знаешь ли... — произнес он, слегка приподняв бровь. — Я... Просто задумалась. Пройдя в сторону диванов, намереваясь погреться у камина, она присела в кресло и уложила ногу на ногу. Драко откинулся на спинку дивана, его взгляд оставался изучающим. — И о чём же размышляют, стоя как вкопанная у двери? — спросил с ноткой недоумения в голосе. — Ничего особенного, — ответила она, стараясь говорить непринуждённо. — Просто думала о своём. — Бывает, — неожиданно мягко произнёс Драко. — Иногда и я застаю себя за подобными размышлениями. Гермиона удивлённо подняла брови. Она не ожидала от него такой проницательности и эмпатии. Она в принципе от него ничего не ожидала. — Странно, что... — Она замолкла на полуслове. В тусклом свете комнаты её взгляд зацепился за бледную кожу его запястья. Метка – тёмный, символ, словно живое существо, извивался на его руке. Холодная волна ужаса прокатилась по её телу, заставляя каждый нерв звенеть от напряжения. Пожиратель… Это слово эхом отозвалось в её сознании, воскрешая самые страшные воспоминания войны. Перед глазами проносились картины разрушений, крики умирающих, искажённые болью лица тех, кто не смог избежать смертоносной хватки последователей Тёмного Лорда. Гермиона застыла, чувствуя, как жизнь покидает её тело, а кожа становится ледяной под тяжестью этого открытия.. — Что… это? — едва слышно выдохнула Гермиона, её зрачки расширились от ужаса. Драко молниеносным движением спрятал руку, его лицо в мгновение ока превратилось в непроницаемую маску. — Ничего, — ответил он слишком резко. — Тебе показалось. — Не показалось, — возразила Гермиона, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. — Я видела метку. Драко медленно наклонился к ней. В глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. — И что теперь будешь делать? — издав смешок, он прошептал: — Расскажешь всем? Внезапно её охватило странное чувство дежавю — будто время замедлилось, а реальность начала размываться по краям. Память, словно старый фильм, начала прокручивать кадры прошлого. Школа Думстранг. Август, 1996 год. — И что теперь будешь делать? — с горькой усмешкой спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвестника катастрофы. — Расскажешь всем? Они сидели на полу в маленькой комнате, освещённой лишь дрожащим пламенем свечи. Тени, словно демоны, плясали по стенам, создавая зловещие узоры. Мэри Стил, её соседка по комнате, держала руку, обмотанную грязной, пропитанной кровью тряпкой. — Нет, конечно нет, Мэри… Почему ты не рассказала мне? — только и смогла выдавить Грейнджер, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Потому что мы отдалились, Гермиона. А точнее, ты сама от меня отдалилась. Всё это время ты будто не обращала на меня внимания, избегала, даже не пытаясь скрыть этого, — голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Я… Я не отдалялась от тебя намеренно, — ответила она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Просто столько всего происходит. Нападки Пожирателей, бездействие Каркарова. Прости, я… — Ты просто предала меня! — вдруг взвизгнула Мэри, её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Они… они сделали это, Гермиона. Каждый день с Его возвращения говорили мне, что это мой чёртов долг, что я должна стать Пожирателем… А ты даже не заметила, как я исчезала на эти встречи! Гермиона осторожно взяла руку Мэри, разматывая пропитанную кровью ткань. Каждое движение отзывалось острой болью в сердце. На внутренней стороне запястья отчётливо виднелась метка — символ вечного проклятия, пульсирующий, словно живое существо. — Как они смогли? — прошептала Гермиона, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Стил подняла на неё глаза, в которых отражалась такая боль, что у Гермионы перехватило дыхание. — Я сопротивлялась, клянусь… Я кричала… Билась, как могла. Но когда они привели меня в тот зал… — её голос дрогнул, превращаясь в едва слышный шёпот. — Я будто не могла пошевелиться. А в центре стоял он… Тёмный Лорд… восседая на чёрном троне, словно сам дьявол. Её тело сотрясала крупная дрожь, слёзы оставляли мокрые дорожки на грязных щеках. — Когда наши взгляды встретились… — продолжила Мэри едва слышно, её голос дрожал от ужаса. — Я почувствовала, как будто тысячи ледяных игл пронзили мой разум. Он не просто смотрел — он проникал внутрь меня. Я видела свои самые страшные кошмары, свои страхи… Всё, что я пыталась скрыть даже от себя самой. Гермиона замерла, покрываясь холодным потом. Слёзы заблестели в её глазах, готовые вот-вот скатиться вниз. — Он заговорил со мной… без слов, прямо в голове, — прошептала Мэри, её голос был похож на предсмертный стон. — Его голос был подобен шёпоту смерти. Он знал всё: о моих мечтах, о моих надеждах, о том, как я всегда сопротивлялась родителям. И в тот момент… Я не могла сопротивляться. Моё тело само опустилось на колени, рука сама протянулась к его ждущей метке. Стил отстранилась, её глаза горели отчаянной решимостью, смешанной с первобытным ужасом. — Но я никогда не буду такой, как они! — воскликнула она, её голос эхом отразился от стен, превращаясь в крик отчаяния. — Помоги мне избавиться от неё, прошу тебя. Не оставляй меня, только не ты, Гермиона, я умоляю тебя. Я не хочу становиться убийцей, я не хочу… Гермиона молча смотрела на Мэри, чувствуя, как её собственное сердце разрывается от боли и бессилия. В мерцающем свете свечи лицо подруги казалось особенно бледным, а в глазах читалась такая мука, что у неё перехватывало дыхание. — Всё будет хорошо, — наконец прошептала она, сжимая руку подруги, хотя сама не верила в эти слова. — Мы найдём способ убрать метку и сбежим. Мы… мы что-нибудь придумаем. Звук щелкающих пальцев заставил её вздрогнуть, она перевела взгляд на Драко. Воспоминания растворились так же внезапно, как и появились. — И насколько часто ты так зависаешь? — спросил он, приподняв бровь. — Или это только в моём присутствии? Гермиона поморщилась, пытаясь собраться. Алкоголь все еще плескался в ее крови. — Это не имеет значения, — ответила она, стараясь говорить твёрдо. — Неужели? — он внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь прочесть её мысли. — Почему тебя допустили к учёбе? — спросила Гермиона, устраиваясь удобнее в кресле. — Особенно учитывая, что ты до сих пор носишь метку Пожирателя смерти. — До сих пор? — произнёс он, усмехнувшись и поднимаясь с дивана. — Ах да, забыл использовать Фините. От нее невозможно избавиться, Гений. — Разве? — она повернулась к огню, чувствуя, как воспоминания о Мэри всё ещё пульсируют в сознании. — Может, ты плохо искал? — Ты, похоже, сильно перепила, Грейнджер. — Я не пьяна, — резко ответила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Ладно, возможно, немного. Но это не значит, что я не знаю, о чем говорю. Он направился к входу спальни, устало потирая глаза: — Слушай, уже поздно или даже рано. Тебе стоит проспаться, пока еще есть время. Драко медленно закрыл дверь спальни, словно отрезая себя от всего мира. Он подошёл к окну, вглядываясь в чернильную тьму за стеклом. Холодные волны бились о невидимые стены комнаты, создавая гипнотический ритм. «Какая наивность», — подумал он, но в мыслях засела нотка сомнения. Его пальцы машинально коснулись метки снова, словно пытаясь стереть её прикосновением. Малфой думал о том, что сказала Грейнджер. Но ведь это невозможно… Или он действительно недостаточно хорошо искал? Драко опустился на кровать, зарываясь лицом в прохладные простыни. Сотни вопросов вертелись у него в голове, но ни один ответ так и не пришел на ум. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его рваным дыханием и мерным плеском волн над головой. Он перевернулся на бок, прислушиваясь к ритму воды. В конце концов, усталость взяла своё, и он погрузился в беспокойный сон.
