Беременна в 16 | Ран

      — Ребёнка..? — дрогнувший голос Рана вмиг растворил розовую пелену перед глазами Кохаку.       Девушка так и не рассказала... Не призналась, что беременна... Не смогла... Она не нашла в себе смелости, предпочтя продолжать жить в "сказке" до её трагического конца. Новость о ребёнке поставила бы точку во всём. Поэтому лишние пару дней в беззаботных фантазиях о Хайтани на чаше весов перевешивали любые мысли о будущем, которое не сулило ничего хорошего.       Каждая мышца Симы напряглась до предела, и неосознанно она сама потянулась к Рану в поиске защиты. Парень тут же приобнял блондинку, прижав к себе. От этого действия стало ещё тревожнее. Сердце стучало в груди, словно пожарный колокол.       — Вы про мою малышку? — ехидно ухмыльнувшись, с невозмутимостью в голосе произнёс Хайтани.       Острый взгляд фиалковых очей смотрел прямо в глаза Харуо. Ран уверенно держал высоко задратой голову, даже немного наклонил её набок, чем показывал абсолютное спокойствие и непоколебимость. Его дыхание оставалось ровным, в отличие от побледневший и сжавшийся рядом Кохаку.       Отец видел, как сильно вцепилась в парня с косами его дочь, и это его даже забавляло.       — Про ребёнка, которым она залетела от тебя! — воскликнул мужчина, говоря о Симе при ней же в комнате в третьем лице.       Харуо довольно сложил руки перед собой.       "Юлить у тебя теперь не получился", — отец прекрасно помнил слова Кохаку о том, что её кавалер не знает о беременности, и первая реакция Рана стала тому подтверждением.       Вот только, желая сохранить свой имидж плохого парня-гопника, который он демонстрировал своим внешним видом, Хайтани очень быстро сориентировался и, перевернув слова, "выкрутился". Однако эта манерность и стремление ставить себя выше уж слишком задевали эго Харуо. Именно из-за этого патлатого павлина Сима окончательно отбилась от рук. И сейчас этот мерзавец ещё смел смотреть отцу обрюхаченной дочери в глаза и что-то говорить? По мнению мужчины, Ран как минимум должен порогу его квартиры кланяться и умолять о прощении, а не сидеть на кухне в качестве гостя.       — О!.. — Хайтани собирался повернуться к Кохаку, однако она его опередила, обхватив обеими руками и уткнувшись в чёрную толстовку, поэтому парень только погладил девчонку по спине и с той же непоколебимостью посмотрел на Харуо. — Вы про нашего ребёночка? Какое он вообще имеет к вам отношение? Мы без вас решим...       "Ран от меня не отказался..." — слёзы горя, которыми она вымачивала левую сторону толстовки парня, сменились слезами счастья.       Когда отец уже прямо сказал про ребёнка, блондинка, окончательно прощаясь в мыслях, потянулась, чтобы в последний раз обнять Рана, почувствовать тепло любимого родного тела, прежде тем её отвергнут. Она ожидала какой угодно негативной реакции вплоть до того, что Хайтани встанет и уйдёт, но всё приняло абсолютно противоположный оборот.       — Ты с ней не будешь! — перебил мужчина, вскипев злостью от напускного спокойствия и откровенной лжи.       Эта самоотверженность Рана слишком раздражала Харуо. Как, слыша впервые про беременность своей девки, можно так тупо и отчаянно пытаться защитить её от собственного отца? Возможно, это юношеский максимализм и реакции отказа, только вот в данной ситуации не мужчина — главный источник зла, а сам парень. Он её испортил, и ему остаётся только бросить Симу с ребёнком. Обратно Харуо не при каких обстоятельствах не примет дочь, потому что она самолично уже вычеркнула себя из семьи.       — И почему же? — Ран приподнял брови.       — Я запрещаю! — сказал как отрезал мужчина.       — Я не спрашивал разрешения, — Хайтани пожал плечами, посмеявшись. — Уже всё произошло, у нас будет ребёнок.       "У нас будет ребёнок..?" — повторила про себя Кохаку.       — Молоко на губах не обсохло, а ты дерзить мне смеешь? Выметайтесь! Оба! — топнул ногой Харуо, а затем в порыве гнева скинул со столешницы чашку с только что заваренным чаем, который приготовила и поставила ближе к мужчине Марико.       Раздался звон разбившегося стекла. Женщина, не издавшая за всё время ни звука, ахнула, когда её ног коснулись капли расплескавшегося во все стороны кипятка. Харуо злобно зыркнул на супругу, кривя лицо.       — Я заварю новый, — шёпотом произнесла Марико, тут же хватаясь за заварник.       Ран, наблюдая за этой сценой, лишь давил в себе смешок. Наверное, Хайтани не смог бы удержаться, если бы вслед за чашкой на пол бы полетело всё, что не принвинчено и не приклеено к столу. Но, пока у домашней комедии был антракт, парень спешно взял Симу за руку и повёл в сторону коридора.       Уже в прихожей Ран отпустил руку Кохаку и принялся обуваться. Его руки спокойно завязывали шнурки, дыхание оставалось ровным, словно никакого будоражащего душу разговора не было. В этом и был весь Хайтани. Именно поэтому блондинка и была влюблена в него до беспамятства.       — Обувайся, чего стоишь, — выпрямившись и увидев стоящую в прострации Кохаку, произнёс парень.       — А… Да, сейчас…       После этих слов Ран опёрся правой стороной о дверной проём, наклонив голову так, что одна коса стала визуально смотреться длиннее второй.       В девичьей голове всё никак не могло уложиться произошедшее. Сознание было перегружено мыслями, отчего Сима подвисала. Возможно, она бы за любованиями своим героем-спасителем даже забыла надеть на ноги кроссовки, если бы Хайтани не обратил на это внимания.       Взглядом Кохаку принялась метаться по этажерке с обувью в поиске своих кедов. Прежде, чем мозг осмыслил картинку перед глазами, взор девушки успел несколько раз оббежать полки с обувью. Когда она уже потянулась к кроссовкам, с кухни донёсся какой-то грохот бьющейся посуды. Вероятно, вторая заваренная чашка также полетела на пол.       Ран хмыкнул, не сдерживая ехидную ухмылку. Сима бросила на него короткий взгляд, затем украдкой глянула в сторону кухни, после чего продолжила обуваться. Руки предательски дрожали, и всё никак не хватало сил завязать бантик. Пальцы были словно плюшевыми, отчего, кроме простого перебирания шнурков, не могли никак больше помочь хозяйке.       — Мне всё же кажется, что с ребёнком ты переборщила. Если не могла придумать отговорку, чтобы вот так из дома выставили, то могла бы ко мне за помощью обратиться, — обыденно произнёс Хайтани. — Я уже сколько раз тебе об этом говорил, детка.       “Придумала..?” — Кохаку смотрела на злосчастные шнурки в своих руках и пыталась осмыслить только что сказанное парнем.       — Я не придумала ребёнка, я правда беременна от тебя, — не подымая головы, Сима ушла в отрицание.       Наступила тишина.       Пауза продлилась несколько секунд, которые как-то равнодушно прождала девушка. Она так боялась признаться, сердце уходило в пятки, а душа покидала тело от мысли о том, чтобы рассказать. Но вот это произошло. Узнали родители, её отругали, на съёмках отец то и дело срывался высказать дочери всё, что думает, потом он просто разбил ей телефон, дома запер Симу в комнате до прихода Рана, а затем устроил весьма нелицеприятный диалог. И всё это девушка придумала?! Придумала? Разве такое придумаешь?.. Весь чёртов день блондинка проживает как девятый круг ада, и услышать такие речи от любимого человека подобно прямому выстрелу в голову. Лучше бы Хайтани заявил, что бросает её, чем обрёк на ещё большие мучения. Кохаку бы поплакала да успокоилась, когда иссякли бы силы. Однако парень заявлением, что она всё придумала, тупо обесценил её.       — А?.. — Ран отлип от стены. — Ну сделаешь аборт, делов-то. Если срок маленький, то можно и таблеточку принять, — тон голоса особо не поменялся. Сначала в нём проскользнули нотки удивления, однако потом он снова стал бездушным.       — Что? — Сима наконец оторвала взгляд от обуви и подняла голову, посмотрев на Хайтани.       Фиалковые глаза смотрели на неё с каким-то сочувствием, или же так видела только Кохаку, потому что к её собственным очам подступали слёзы уже в который раз за день. Вроде бы в его взгляде даже не было отстранённости, или первые два слова в этом утверждении были ключевыми? Ран же не ушёл, он всё ещё ждал, пока Сима завяжет треклятые шнурки и пойдёт вместе с ним, а значит, Хайтани до сих пор любит её, или иначе зачем ему тогда всё это.       Было так много “или”, что девичий разум просто-напросто заплутал в собственных размышлениях. Но одно Сима знала наверняка: она любит Рана.       Чарующий, дурманящий мозг зрительный контакт первым оборвал парень. Брови блондинки уже успели опуститься к переносице, когда до ушей донёсся рёв, точно из преисподней:       — Что, блять, было непонятного в моих словах?       Тяжёлые громадные шаги сотрясли квартиру. Девушка не успела вслед за Хайтани обернуться, когда Харуо, словно шторм, подлетел к дочери и, схватив её за волосы, потащил в сторону комнаты. Кохаку завизжала от боли, бесполезно стала хвататься за руку отца, однако это не помогало.       — Ублюдок, ты что творишь! — спохватился Ран и кинулся на помощь.       Харуо резко с силой потянул Симу за волосы, чтобы убрать её из-под ног, но то ли случайно, то ли намеренно шибанул Симу об угол. Сам же мужчина со звериным оскалом уже готовился драться с парнем дочери. Его выражение лица приобрело какой-то живой оттенок, как будто маска слетела, и осталась только неприкрытая агрессия.       Удар пришёлся в подбородок. Его Харуо не успел блокировать — Хайтани оказался быстрее. Почти сразу же прилетел второй, не уступающий первому по силе. Мужчина его тоже пропустил, и третий, и четвёртый.       — И где же твой гонор? — с нескрываемой надменностью Ран поинтересовался у разбитой рожи Харуо.       Удар за ударом он огребал от парня, не имея возможности отступить назад, потому что за спиной была стена.       — А такое как тебе? — со стёбом спросил Хайтани, прежде чем схватил мужчину за чуб и отшвырнул, словно вещь, к противоположному концу прихожей.       Безвольной куклой мужчина сложился под весом своего тела, стоная от боли и крехтя. Вся спесь давно сошла с лица, на котором остались лишь кровоподтёки и ссадины. Теперь к этому ещё добавилась жгучая боль в области волосяного покрова, если такой ещё на голове остался, потому что вырванный клок волос Харуо отчётливо видел в руке направляющегося в его сторону Рана.       Нависающей фигурой парень стоял над скорчившемся на полу мужиком и прожигал взглядом. Убивать было нельзя. К сожалению. Поэтому дальше Хайтани принялся избивать его ногами, раз удачно так получилось, что Ран успел обуться.       — Остановись! — раздался женский крик, а следом со спины парня окатило кипятком.       Горячая вода попала на толстовку, моментально впитываясь, и на шею, за которую схватился парень, шикая от боли.       “Ебаный чай…” — ругался Хайтани, пока оборачивался.       Возле лежащей без сознания Кохаку стояла её мать с ножом в одной руке и чашкой, откуда был выплеснут кипяток, во второй.       — Уходи, — потребовала Марико.       — Только с ней.       — Я вызвала полицию, так что это твой шанс уйти, — крепче сжимая рукоятку, угрожала женщина.       — Это мне одолжение? — рассмеялся парень.       — По-хорошему прошу, — добавила Марико, прекрасно понимая, что при плохом раскладе событий правоохранителей она может не дождаться.

* * *

      — Да, есть такая запись, вам в кабинет двести два, — подтвердила девушка в регистратуре. — Только огромная просьба, если вы снимаете шоу, не мешайте врачу выполнять свою работу. В кабинете должна быть пациентка, мать пациентки и максимум один оператор, там мало места.       — Да, конечно, — ответил старший из съёмочной группы.       — Вот ваш талон, — Марико забрала протянутую ей бумажку с информацией о записи на приём. — Вам направо до конца коридора, там будет лифт и лестница.       — Спасибо, — женщина благодарно кивнула.       По подсказке девушки с регистратуры Марико с Симой и съёмочной бригадой направились к кабинету ультразвуковой диагностики. Перед непосредственным заходом к врачу старший из операторской группы помог надеть героиням микрофоны-петлички, пока двое других настроили камеру.       — Ведите себя естественно, как на обычном приёме врача, — комментировал старший.       — Хорошо, — согласилась женщина, в то время как Кохаку просто кивнула.       Незадолго до наступления времени записи Симы из кабинета вышла девушка-пациентка. Она была небольшого роста, хрупкого телосложения, чем-то похожего на Кохаку, но с очень большим животом. Он настолько выделялся, что казался причудливо-мерзким — просто огромный шар, который уродовал фигуру.       Ошарашенная увиденным блондинка проследила взглядом за уходящей незнакомкой, с ужасом представляя на её месте себя. Хоть это всё и была природа, но с таким “пузищем” Ран её точно любить не будет…       — Сима, — звала Марико, держа открытой дверь в кабинет.       — А… Иду… — опомнилась девушка, тут же интересуясь: — А как же съёмка?       — Пока ты ворон считала, оператор уже переговорил с узистом.       Кохаку кивнула и поспешила пройти в кабинет. Это оказалось затемнённое помещение с ширмами. Марико медсестра проводила к стульчику возле стола врача, а девушку — к небольшой зоне для переодеваний. Там её попросили оставить личные вещи и кофту, затем проследовать на кушетку рядом с огромным аппаратом на колёсиках с монитором, клавиатурой и датчиками. При виде УЗИ-аппарата Сима занервничала ещё больше: её руки похолодели, мышцы напряглись.       Пока блондинка выполняла указания медсестры, узист стала собирать анамнез. Возраст. Жалобы. Дату последнего менструального цикла. Оператор фиксировал на камеру весь разговор доктора с матерью пациентки.       После этого врач приступила непосредственно к ультразвуковой диагностике: на оголённый участок кожи живота узист нанесла гель, после чего приложила датчик, и на экране появилась чёрно-белая картинка.       Сима внимательно вглядывалась в монитор, однако ничего не могла понять. Неожиданно в голову закралась мысль: а вдруг тест ошибся, и никакой беременности нет? Тогда девушка сможет продолжить встречаться с Раном, как будто ничего и не было, а главное её драгоценная фигура не испортится из-за огромного живота! Размышления на эту тему дальше только больше радовали Кохаку, думать становилось легко, а на душе — радостней. Ведь всё же куда приятнее тешить себя фантазиями, чем принимать суровую реальность.       — Ну что там, доктор? — интересовалась Марико.       Сразу после её слов оператор с камерой приблизился к узисту и сделал подсъём её работы:       — Беременность есть, маточная. Визуализируется одно плодное яйцо. Срок беременности семь недель, размер плода составляет примерно десять миллиметров, — спокойно произносила врач, что-то фиксируя и нажимая на аппарате.       “Ну да, беременна, а на что я понадеялась?” — разочаровавшись в собственных мыслях, которым в моменте она дала волю, Сима перевела взгляд с экрана монитора на руку узиста.       Никогда прежде девушке не делали УЗИ. По рассказам других, процедура была безболезненная, и, в целом, так оно и было. Только небольшой дискомфорт доставляли холодный гель и датчик, которым не сильно, но всё же надавливали на нижнюю область живота. Пока врач не подтвердила беременность, неприятных ощущений за общим волнением Кохаку не чувствовала, однако теперь девушка считала секунды, когда ей наконец перестанут давить. Больно.       “Да что там вообще можно так долго смотреть, если теперь понятно, что я беременна?!” — кривя лицо, Сима отвернулась.       Её движения не скрылись от оператора, который честно выполнял свою работу, и снимал реакцию участницы. Блондинка на это закатила глаза.       — Хотите послушать сердцебиение? — вдруг поинтересовалась узист.       — Что? — изумилась Кохаку. — Хочу… — недоумевающая ухмылка растянулась на девичьем лице.       Врач нажала какую-то кнопку, и раздались частые звуки биения сердца, звучащие как-то неразборчиво, словно какой-то гул. Удивление Симы сразу же сменилось непониманием, а с лица сползла улыбка. Видя это, врач поспешила объяснить пациентке:       — Нормальное сердцебиение плода выше, чем у взрослого. Оно составляет сто двадцать-сто шестьдесят ударов в минуту. Это связано с тем, что сердце ребенка должно обеспечить интенсивный рост всех органов, развитие нервной системы и доставить питательные вещества через активно работающий плацентарный круг кровообращения.       — Ого, я не знала, — Кохаку вновь заулыбалась. — Скажите…       Только девушка собралась задать интересующий её вопрос, когда в помещении раздалась вибрация мобильного. Кохаку перевела взгляд на сидящую чуть поодаль маму, та спешно поднялась:       — Извините, мне звонит следователь. Я отойду ненадолго.       Марико пулей вылетела в коридор. Оператор с некоторым вопросом посмотрел на Симу, но та только пожала плечами.

* * *

      Не успев покинуть кабинет, женщина поспешила ответить:       — Алло, я слушаю, — голос в трубке что-то спешно стал тараторить, но чем дольше он что- то наговаривал, тем сильнее Марико менялась в лице: — Как это понимать? Почему дело закрыто? У меня муж уже неделю в больнице лежит! На нём живого места нет, а вы вот так дело закрываете?