Пыль под ногами

Прошло два дня. В борделе было тише обычного. Подозрительно тише. Джин чувствовал напряжение — в каждом взгляде, в каждом шаге охраны. Ему не говорили, но он чувствовал: что-то надвигается. Чонгук держался спокойно. Но в его кабинете теперь лежал пистолет. Заряженный. Открытый. Чонгук стоял у зеркала, застегивая рубашку, когда вошёл Намиль — охранник, которому он больше всего доверял. — Они здесь. Двое. Не наши. Документы от Совета. Говорят, проверка. На самом деле ищут «дестабилизирующий элемент». То есть… Джина. Чонгук кивнул. Лицо оставалось спокойным. — Не подпускай их к нему. Пусть думают, что он уехал. Скажи — заболел. Я займусь этим сам. — Они вооружены, босс. — Я тоже. Но избежать встречи не удалось. Вечером, когда Джин уже собирался уходить, у главного выхода его остановил мужчина в чёрном плаще. Альфа. Высокий, сухой, с неприятной улыбкой. Второй стоял чуть поодаль, но оружие было на поясе. — Ким Сокджин? — произнёс первый. — Нам нужно поговорить. У нас распоряжение. Вы находитесь в списке лиц, угрожающих балансу альфа-структуры. — Что? — Джин сделал шаг назад. — Я… Я просто работаю здесь. — Именно. И вы слишком близко к тому, кто стоит у власти. Это нарушает наш кодекс. Альфы не вступают в связи с бетой. Особенно управленцы. Это может… повлиять на остальных. — Я не делаю ничего плохого, — прошептал Джин. — Я просто живу. — Именно. И это уже проблема. Он потянулся к Джину, чтобы схватить его за руку. И в тот же миг — раздался глухой удар. Чонгук. Он появился сзади, быстро, как ураган. Ударил нападающего в челюсть так, что тот рухнул на пол, с хрустом. Второй не успел вытащить пистолет — Чонгук уже был рядом, прижал его к стене, выкрутил руку, выбил оружие. — Вы нарушили границы частной территории, — прорычал он. — Без ордера. Без санкции. С прикрытием от Совета? Удачи. Но тут действуют мои правила. Джин стоял позади, потрясённый. Он никогда не видел Чонгука таким — хищным, опасным, дико альфовым, но всё это было ради него. Чонгук повернулся к нему, подойдя быстро: «Всё в порядке? Он тронул тебя?» — Нет. Я… я не понял, что происходит. Кто они…? — Они пришли забрать тебя. Устранить. Неофициально. Чтобы никто не шумел. Он взял лицо Джина в ладони, дыша тяжело, но глядя в глаза: «Я не дам им этого сделать. Никогда». Той же ночью Чонгук начал действовать. — Мы уезжаем, — сказал он Джину, собирая документы. — На время. У меня есть дом за городом. Полная тишина. Они не смогут добраться. Я разберусь с Советом позже. Сейчас главное — ты. — Но бордель… твоя работа… всё… — Ты важнее. Он посмотрел на него мягко, серьёзно. — Я не знал, что можно чувствовать так. Ты стал моей слабостью — да. Но и моей силой. Я теперь знаю, за что готов идти до конца. Джин стоял, не веря. И сказал тихо: «Я поеду с тобой. Только… не оставляй меня». — Никогда. Впереди — бегство. Впереди — попытка передышки. Но Совет Альф не забудет. И не простит. Ведь если один альфа позволил себе любить бету, значит, всё может измениться. ………………… Дом за городом оказался старым охотничьим коттеджем, спрятанным в лесу, среди елей. Снаружи он выглядел скромно, но внутри — надёжно. Чонгук сам открывал окна, проверял камеры, настраивал сигнализацию. Джин ходил за ним по пятам, не решаясь сказать ни слова. Тишина впервые давила не страхом — а незнакомым, болезненным чувством: близость. Никто не смотрит. Никто не приказывает. Никто не может разорвать. ……………….. Чонгук стоял у камина, растирая руки от холода. Джин вошёл в комнату, закутавшись в шерстяной плед, который нашёл на диване. Они встретились глазами. — Сложно поверить, что это всё — не сон, — сказал Джин тихо. — Как будто… мы вырвались. Но на самом деле просто спрятались. — Пусть так, — Чонгук подошёл ближе. — Даже если это всего лишь миг — я хочу провести его с тобой. Не прячась. Не сдерживаясь. Не боясь. Он остановился в шаге. Смотрел долго. И спросил, хрипло: «Я могу?..» Джин кивнул. Медленно. Его дыхание сбилось. Пальцы дрожали. Он не знал, как это бывает. Его никто не целовал. Никогда. Не по-настоящему. Не потому что хотел. Чонгук поднял руку, коснулся щеки. Глаза его были мягкими, почти нежными, но внутри — огонь. Такой, что Джин с трудом стоял на ногах. И тогда он припал к его губам. Не резко. Не требовательно. Словно боялся разрушить. Словно целует не губы — душу. Словно говорит: "Ты важен. Ты нужен. Ты любим." Джин зажмурился. У него перехватило дыхание. Он не знал, как реагировать — только цеплялся руками за Чонгука, будто боялся, что всё исчезнет. Поцелуй углубился. Стал чуть сильнее, жарче. Чонгук отстранился на миг, смотрел в глаза. — Скажи, если не хочешь… если боишься… — Я… не боюсь. Голос Джина дрожал. — Я просто… никогда. Но с тобой… я хочу. Чонгук обнял его крепко, всем телом. И прошептал в волосы: «Я никуда не уйду. Даже если весь мир будет против. Пусть они сожгут всё — я останусь. Потому что ты — мой». Они так и стояли у камина. Не нуждаясь в словах. Пока за окнами медленно начинал падать первый снег. ………………… Джин сидел на кровати, поджав ноги, в старой футболке, которую дал ему Чонгук. Та была велика, почти с плеч сползала. Он нервно перебирал край подола. Сердце стучало как безумное. Чонгук вышел из душа, волосы чуть влажные, взгляд спокойный, но… слишком тёплый. Он посмотрел на Джина — долго. Словно всматривался в него — в настоящего. — Всё хорошо? — спросил он. — Я… да. Просто… волнуюсь. Это глупо. — Не глупо. Это важно. Он подошёл ближе, опустился на край кровати. Не прикасаясь. Просто рядом. — Ничего не будет, если ты не захочешь. Никогда. Даже намёка. — Я хочу, — вдруг выдохнул Джин. И сам испугался этих слов. — Но я не умею. И боюсь, что… испорчу всё. Что буду нелепым. Чонгук развернулся к нему. Положил ладонь на его колено. — Ты ничего не испортишь. Потому что я рядом. Я чувствую, как ты смотришь на меня, как говоришь со мной. Там столько… тепла. - Он улыбнулся чуть-чуть. — Это самое прекрасное, что я вообще когда-либо чувствовал. Джин опустил голову, но потом решился и коснулся Чонгука пальцами — легко, по щеке. Словно проверяя: правда ли он здесь. Чонгук поймал его ладонь и осторожно поцеловал в запястье. — Ложись, — прошептал он. — Просто рядом. Я обниму. Ничего не будет без сигнала. — Какого сигнала? — Твоего дыхания. Твоего взгляда. Всё остальное — шум. Они легли. Джин — на спине, Чонгук — сбоку, обняв его мягко, почти незаметно. Минуты текли, и напряжение постепенно таяло. — Можно?.. — шепнул Джин. — Я хочу попробовать… тебя поцеловать. Сам. Чонгук кивнул. Ничего не сказал. Только посмотрел — с замиранием. И Джин наклонился. Несмело. Осторожно. Губами к губам. Трепетный, почти подростковый поцелуй. Он дрожал. Чонгук держал его за талию, уверенно, надёжно. Потом чуть глубже. Немного сильнее. С дыханием, с тем тихим стоном, что вырвался из Джина, самопроизвольно. — Я хочу… ближе, — прошептал Джин, прижимаясь к нему. — Я не знаю, как… Но я хочу. Только с тобой. Только сейчас. — Тогда скажи, когда остановиться, — выдохнул Чонгук, целуя его в шею, в ключицу. — Я буду слушать каждый твой вздох. Одеяло сползло на пол. Луна осветила их силуэты. И ночь стала настоящим началом. Не страстью. А доверием. Когда каждый поцелуй говорил: «Ты жив. Ты важен. Ты не один». …………. Они были близко. Теплее, чем можно было представить. Джин лежал под Чонгуком, тяжело дыша, ощущая каждое движение, каждую вибрацию тела над собой. Его пальцы сжимали край простыни, а губы были влажными от поцелуев — нескончаемых, медленных, почти молитвенных. Чонгук не торопился. Он словно читал Джина кожей — запоминал каждую реакцию, каждый трепет, каждый вдох. Он касался его груди, гладил под футболкой, проводил ладонью по рёбрам, так легко, будто боялся оставить след. — Ты дрожишь, — прошептал он, скользя губами вдоль линии шеи. — Это не страх, — прошептал в ответ Джин. — Это… я просто никогда не думал, что кто-то сможет быть так... нежен со мной. Так терпелив. — Потому что ты заслуживаешь нежности. И не только ночью, — выдохнул Чонгук, прикасаясь лбом к его лбу. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя касались так, будто ты — ценность. Джин закрыл глаза. Его сердце билось быстро. В этом ритме было что-то правильное, настоящее. Чонгук снял с него футболку так осторожно, будто боялся ранить, а потом просто смотрел. Не с похотью, не с желанием, — с удивлением. — Ты красивый. Не смей больше думать, будто ты — меньше. Ты не бета. Ты Джин. И этого достаточно, чтобы я хотел обнять тебя навсегда. Он снова прижался. Кожа к коже. Жарко, но не обжигающе. Они двигались медленно, почти как во сне — без слов, только с мягкими звуками, дыханием, сдержанными стонами. Каждый вздох Джина становился всё увереннее. Он поднимал руки, обнимал, гладил, прикасался — впервые не боясь, что его оттолкнут. И когда всё перешло границу, когда их тела соединились — это было не страстью. Это было домом. Никакого насилия, никакого унижения, как бывало раньше, в его мире. Только он. И Чонгук. Глубокие толчки. Сладкие губы. Руки, удерживающие на грани. Шепот: — Ты мой. — И ты… мой. ………….. Когда всё закончилось, и они лежали, обнявшись, под одним покрывалом, Джин впервые за долгое время не чувствовал одиночества. Он не отворачивался. Не прятался. Не стыдился. Он положил голову на грудь Чонгука и слушал его сердце. — Мне кажется… я начинаю верить, что могу быть счастлив. Чонгук поцеловал его в волосы. — Я докажу тебе, что можешь. С каждым утром. С каждым шагом. Даже если весь мир будет против — я останусь рядом.