Спасенный

***

264 дня до трагедии. Больше писем от Гарри не приходило. Впрочем, как и от кого-либо еще — после ужина в доме Министра для Драко начались две недели молчания и уединения (если не считать общения с посетителями в лавке). Предостаточно времени, чтобы наконец-то взять себя в руки и включить мозги. Малфой думал о Поттере — много и основательно. Да, первую неделю он все еще злился и даже проклинал придурка, но с каждым днем понемногу остывал и заглядывал за пределы обиды, пытаясь понять мотивы Гарри. Тех, увы, набиралось достаточно. Как правильно отметила Грейнджер: Поттер был напуган. После войны, лишившись магии, Гарри подвергал себя опасности одним своим существованием. На него охотились Пожиратели. Под него копали журналисты. Да и прочих недоброжелателей хватало. Про количество покушений и похищений и думать не хотелось — слишком много. Человек развивает осторожность с рождения: заработав однажды ожог, в следующий раз он подумает дважды, прежде чем хвататься голыми руками за раскаленный котел. И Гарри учился — он старался обезопасить свое жилище, закалял тело, без остановки искал замены потерянному дару, чтобы оставаться в строю. Очки, читающие мысли? От Поттера стоило ожидать чего-то подобного. Да, не самое изящное решение, да и далекое от этических норм, но вполне закономерное. Драко мог и раньше обо всем догадаться. В начале второй недели Малфой наконец-то нашел в себе смелость прочесть письма Гарри, отправленные еще до их злополучной встречи у Грейнджер и Уизли. Это было по меньшей мере мучительно. Поттер извинялся. Много. И даже не пытался оправдаться (ну, практически, в паре писем его эго все же взыграло, не без этого). От каждого признания вины у Драко сосало под ложечкой. И становилось еще хуже, когда Малфой вспоминал свои последующие действия. Непростительное, оскорбления, почти что публичное предательство — в общем, пиздец, иначе и не скажешь. Драко и раньше не питал иллюзий насчет своего характера. Но Гарри вскрывал в нем самое худшее, словно гнойные нарывы, — одно за другим. Рядом с Поттером Малфой становился импульсивным, чрезмерно эмоциональным и абсолютно невыносимым. Прямо-таки гадким. Слабым. ...Через две с лишним недели Драко набирается решимости на признание своих ошибок. Благо, Гарри так и не снял кольцо, отслеживающее его местоположение, так что Малфой, узнав в координатах на бумаге площадь Гриммо, аппарирует туда. Защитные чары пропускают без каких-либо проблем. Кажется, даже разозлившись и обидевшись, Поттер все равно оставил для него лазейки для будущей встречи. По-своему мило — никогда не теряет надежды, идиотина. Драко, сделав несколько глубоких вдохов, заходит в дом и намеренно громко хлопает дверью, чтобы обозначить свое присутствие. Спустя несколько секунд откуда-то с первого этажа доносится сердитый крик Гарри: — Черт подери, кого там уже принесло?! — М-да, теплого приема не будет… — бубнит под нос Малфой и проводит ладонью по лицу, будто это поможет успокоиться. — Поттер, это я, — уже громче говорит он. Ответа не следует. Ни хорошо, ни плохо. Решительно поджав губы, Драко отправляется на поиски Гарри, заглядывая в ближайшие комнаты. Тот оказывается в просторном, довольно мрачном помещении, которое когда-то служило домашней библиотекой: несколько книжных шкафов, камин у стены с небольшим диванчиком напротив и два старых кресла. Гарри (чего Драко ожидал в последнюю очередь) занят уборкой. Вооружившись тряпкой, протирает пыль на подоконнике. Когда Малфой входит в комнату, Поттер даже не поворачивается к нему, продолжая свое занятие с сердитым упорством. — Не станешь прогонять? — уточняет Драко. — Стоило бы по-хорошему, — безразлично отзывается Гарри. И на этом — все. Больше никаких пояснений. Малфой, восприняв дальнейшее молчание за разрешение остаться, расстегивает на себе плащ и ощупывает взглядом напряженные спину и плечи Поттера, скрытые под плотной материей серого худи. Вздохнув, Драко осторожно интересуется: — Как ты? Гарри отвечает не сразу. Сначала его рука, сжимающая тряпку, замирает. После доносится угрюмое хмыканье. — Лучше. Хочется покончить с собой от вины и стыда, но… злость помогает держаться. Малфой собирает все доступное терпение воедино и только после этого продолжает диалог, стараясь звучать спокойно, а не язвительно: — И что, уборка помогает успокоиться? Или недолюбливаешь домашних эльфов? — Скорее слишком уважаю. Зачем ты здесь? — устало вздохнув, спрашивает Гарри и наконец-то поворачивается к Драко лицом. Поттер выглядит еще хуже, чем две недели назад. Сейчас он кажется изможденным и больным, и Малфой знает, что ответственен за подобное состояние. Паршивое чувство. — Я пришел извиниться. И поговорить. Но прежде… — Драко ненавидит себя за то, что собирается спросить, но он вынужден быть осторожным, — очки на тебе обыкновенные? Без сюрпризов? Гарри, издав странный звук, прикрывает веки на пару секунд. Очевидно, что давит в себе приступ раздражения. После, вздохнув, снимает аксессуар и протягивает тот Малфою. — Я же обещал тебе. Но можешь проверить. Драко колеблется несколько секунд, а после, тихо буркнув «прости», принимает очки и взмахивает над ними палочкой. Поттер молча ждет завершения его манипуляций. Убедившись в отсутствии магических формул, Малфой возвращает аксессуар владельцу. Затем, кивнув в знак благодарности, говорит: — Извини за… за непростительное. И за все, что было после. Я погорячился. Охуеть как погорячился, — исправляется Малфой, заметив скептический взгляд Поттера. — Просто… Я не привык добровольно делиться с кем-то мыслями, а тут… Слушай, у нас обоих есть оправдания для наших конченых поступков, — вздыхает парень, положив ладонь на шею и слегка стискивая ее. — Мы можем переступить через них и пойти дальше или… Гарри, осталось девять месяцев, даже меньше. Нам нужно работать сообща. — Так вот ради чего все? — вскинув брови, хмыкает Поттер. — Чтобы работать сообща? И только? «Ты все еще влюблен в меня?» — вот что на самом деле спрашивает Гарри. Если бы Драко видел в Поттере лишь кумира, то уже давно и основательно разочаровался бы в нем. Но Малфой же законченный кретин — он умудрился влюбиться не в Национального Героя, а в травмированного, параноидального и, в некотором смысле, безумного придурка. Поэтому случай с зачарованными очками ранил Драко до безобразия, но не смог ничего сделать с его влюбленностью. К сожалению. Но нет. Любовь ослепляет. Лучше держать ее на расстоянии вытянутой руки (если нет возможности отодвинуть еще дальше). К тому же панический страх Поттера остаться одному — это не взаимность. И связывать себя отношениями с ним только по этой причине — натуральное издевательство над собственным достоинством. — Пока что речь только о работе. Простить человека проще, чем снова ему довериться, — тихо, но твердо отвечает Драко. — Особенно мне. Особенно в чувствах. И сейчас я к этому с тобой не готов. — Справедливо, — наконец-то давит из себя Гарри, скрипнув зубами. Поттер, вцепившись в тряпку, снова поворачивается к Малфою спиной и возвращается к уборке. Драко некоторое время ничего не предпринимает, гадая, что ему стоит сказать еще (и в какой форме), чтобы разделаться с последними недопониманиями между ними. Впрочем, Гарри решает этот вопрос за него: — Если хочешь еще что-то обсудить — давай. Но в процессе придется помочь мне с чертовой пылью в доме. — Магией пользоваться можно? Или заставишь пачкать руки? — робко шутит Драко, пытаясь разрядить обстановку. — Как посчитаешь нужным, — безразлично отзывается Гарри. Малфой, поджав губы, снимает плащ и оставляет тот на краю диванчика. После подходит к одному из шкафов, вооружившись палочкой. Пока простенькие заклинания убирают слой пыли со старых книг, парень бросает задумчивый взгляд на Поттера и решается на вопрос: — Ты… знаешь, кто я? Формулировка, конечно, кривая, и Драко недовольно морщится, надеясь, что Гарри все равно его поймет. Поттер же долго молчит, обдумывая ответ. Спустя пару минут вздыхает и говорит: — Ты не так часто вспоминаешь свою прошлую жизнь, как думаешь. Знаю лишь, что ты не из моего времени. О том, что Люциус тебе не родной отец, я как-то догадался, хотя о своих родителях ты почти не думаешь. Во всяком случае в моей компании. Малфой коротко кивает, продолжая поглядывать на спину Гарри. Нужно бы убедиться в том, что Поттеру не известны некоторые детали, но при этом не сболтнуть лишнего в процессе. — А из какого я конкретно времени — в курсе? Поттер замирает на пару секунд. Драко замечает, как его плечи немного опускаются, словно это Гарри нужно делиться своими секретами, а не наоборот. Когда Поттер отвечает, то поворачивается к Малфою лицом: — Без понятия. Ты правда учился в Дурмстранге? — прищурившись, любопытствует он. — Правда. — Ну. Хоть что-то, — уголок рта Поттера дергается в подобии ухмылки. К собственному вранью несложно привыкнуть. Все начинается с незначительных мелочей, а после, даже не успев опомниться, человек напрочь забывает о честности. В какой-то момент ложь начинает восприниматься как щит. И за столько лет Малфой практически сросся с ним — фальшивые имена, оборотное зелье, новые прикрытия. Он скрывался за обманом от людей, чтобы не позволить им снова ранить себя. До сих пор такое положение дел всех устраивало, никто даже не догадывался. А потом появился Поттер. Проведя рядом с Малфоем год, он регулярно сталкивался с этим долбаным щитом и терпел его, не имея возможности даже немного подвинуть в сторону. Драко лгал и умалчивал, а Гарри смиренно улыбался ему в ответ. — Я взял фамилию Малфоев для прикрытия, — вздохнув, признается парень. — Мой настоящий отец был обычным журналистом. А мать фотографировала. Они оба погибли из-за хаоса, возникшего в стране после твоей смерти. Поттер хмурится, непроизвольно стиснув пальцами тряпку. — И ты… — Да, в том числе я в этом времени из-за них, — Драко кивает, догадавшись о том, что хотел спросить Гарри. — Ну, моя судьба тоже сложилась не лучшим образом. В конце концов наемниками не становятся просто так. Лишь часть правды, но хоть какая-то откровенность лучше полного ее отсутствия. — Ты переместился в прошлое с помощью маховика? — уточняет Поттер. — Как ты его достал? — Поверишь, если скажу, что его принес какой-то старик в мою лавку, даже не подозревая, что это маховик? — хмыкает Малфой. — У тебя и прежде была лавка артефактов? — Для прикрытия другой моей работы, — кивает Драко. — Хах… старые привычки умирают долго, — с легкой печалью улыбается Гарри, а после озадаченно хмурится. — Мы уже были с тобой знакомы? В твоем времени? Малфой остается спокойным в лице, хотя внутри у него все болезненно скручивается. — Лично? Нет. — Тогда почему ты терпеть меня не мог? — с легким подозрением уточняет Гарри. — С первого же дня. — Скажи спасибо моему отцу. Он привил мне… некоторую неприязнь к Национальному Герою. Поттер кивает какое-то время спустя, обозначая, что принимает такой ответ. После со всей серьезностью спрашивает: — Так, а что с маховиком? Сломан или утерян? Ты бы уже сто раз перемотал время, если бы мог, разве не так? «По больному бьешь», — сокрушенно вздыхает про себя Драко. — Сломан. Однажды я смог его починить, но сейчас… едва ли уже смогу. — То есть ты конкретно застрял здесь? — Можно сказать, что да. Поттер в очередной раз кивает, и невозможно определить, с каким эмоциональным подтекстом он это делает. — Если у тебя обнаружат маховик, даже сломанный, то будут проблемы. Лучше избавиться, если он бесполезен. И Гарри несомненно прав. Но Малфой не готов сдаться — в нем еще жива наивная вера, что решение найдется. — Мы оба знаем, что сломанный маховик на фоне других моих проступков — сущий пустяк. К слову, об этом… Поттер, я… — голос Драко слегка просаживается, когда настает момент вновь заговорить о применении непростительного заклинания. — Перестань, — Гарри, поморщившись, отмахивается. — На твоем месте я бы убил. Так что… проехали, — бурчит он, отводя взгляд в сторону. Малфой вяло улыбается, услышав эти слова. Поттер всегда был скор на расправу. Вопрос лишь в том, кто именно провинился. Кое-кого Гарри все же готов прощать. — Пожалуй. И все равно извини. Я должен лучше контролировать себя в реакциях. — Ты расскажешь мне о том пожаре? — внезапно интересуется Поттер, явно пытаясь поскорей перевести тему. — В котором я погибну? Драко, обдумывая просьбу, поворачивается к книжному шкафу и накладывает очищающие чары. Гарри тем временем не сводит с него выжидающего взгляда. — Это будет двадцать седьмого декабря, — наконец говорит Малфой, неторопливо продолжая уборку. — В библиотеке Либерти Дан, если знаешь такую. На небольшой презентации нового артефакта. — Что за артефакт? — Для коммуникации. По типу того, что Панси использует для общения с Грейнджер, но удобнее и мощнее. Не думаю, что тебя могло бы подобное заинтересовать, — пожимает плечами Драко. — Ну, если это не защитное или атакующее устройство, то да, едва ли мне это будет сильно интересно, — хмыкает Гарри. — Так и… что конкретно случилось? Я не смог выбраться из пожара? — Да, — тут же мрачнеет Малфой. — Ты пытался спасти других. Если верить официальной версии. — Получилось? Ложь — это щит, и не обязательно конкретно для ее создателя. О некоторых вещах Поттеру лучше не знать. — Нет. Ты не успел никому помочь. Погибших было много, и ты оказался в их числе. Гарри, досадливо скривив губы, опускает взгляд в пол. — Прямо ни одного? Да я из будущего тот еще слабак. — Я предупреждал, что удача не всегда будет на твоей стороне. Но… ладно, честно говоря, увидев на деле твои способности, я еще больше убедился, что тот пожар явно не был простым стечением обстоятельств. — Поясни. — По официальной версии это был несчастный случай. Забини из будущего предположил, что это своеобразный суицид в твоем исполнении, — зло ухмыльнувшись, вспоминает Драко. — Я же… думаю, что все было подстроено. Слишком много странных совпадений. К примеру, не нашли никаких источников возгорания. Огонь уничтожил все возможные улики почти мгновенно — совсем не похоже на обычный пожар. — Кто нашел тело? — прагматично уточняет Гарри, даже не показывая, что как-либо взволнован обсуждением его же смерти. — Один из Фениксов. Но не из тех четырех, кто изначально был на презентации и поддерживал порядок — они все погибли. — Видимо, кто-то из экстренно вызванного отряда. Погоди, четверо Фениксов и я — мы все погибли? — Драко кивает в ответ, и Гарри хмурится. — Действительно странное совпадение. — Ты удивишься еще больше. Тебя вообще не должно было там быть. Нотт предоставлял данные для расследования, и в бумагах упоминалось, что на задание были назначены лишь те четверо Фениксов. В списке приглашенных твоего имени тоже не значилось. — И моих знакомых там… — Не было. Я проверил. Между парнями повисает тишина, наполненная тяжестью размышлений. Поттер теребит грязную тряпку, озадаченно таращась на свои руки, а Малфой тем временем легонько стучит палочкой по ладони. — Ты подозреваешь кого-то из моего окружения? — наконец решается на продолжение диалога Гарри. Драко невольно усмехается, качнув головой. — Это… не такой простой вопрос. Я ломаю над ним голову много лет. Убийцей может оказаться кто угодно, просто подстроил все заранее. Так что даже те, у кого было алиби, попадают под подозрение. Взгляды парней наконец-то встречаются. — Пиздец, — со вздохом выдает Гарри. И Малфой готов подпрыгнуть от радости: наконец-то Поттер осознает, в какой они оказались ситуации. Хотелось бы сказать «и года не прошло», но это будет ложью. — Вот именно, — сдержанно кивает Драко. — Теперь… я стал понимать тебя немного лучше, — с невеселой усмешкой признает Гарри. Как приятно это слышать. Но, как бы Малфою не хотелось насладиться маленькой победой, ему нужно продолжить обсуждение ситуации — возможно, Поттер сможет подкинуть ему новые зацепки. — У тебя самого есть какие-нибудь предположения? Относительно того, кто устроит этот пожар? — Ну, я точно могу сказать, что это не суицид. Смерть от огня — не самый умный выбор для самоубийства, — фыркает парень, округлив глаза. — Я серьезно. Ты же все это время читал мысли окружающих. Неужели не было никаких намеков? — поморщившись, припоминает Малфой. — Считаешь, если бы я узнал, что кто-то хочет убить меня, то сидел бы сложа руки? — Проклятье, — ворчит Драко, едва не добавив «ты бесполезен». — Нет. Намеков не было. Но, если судить по тем мыслям, что слышал все это время… Тео и Рону я доверяю больше всего. После — Мионе, — пожимает плечами Гарри. — Про Панси говорить не стану, я терпеть не могу эту дрянь, как и она меня. — Нотт знал про то, что ты читаешь мысли? — уточняет Драко, и Поттер отрицательно качает головой. — Как понял? — Слишком часто смешивал меня с дерьмом у себя в мыслях, — мрачно усмехается он. — Знал бы — определенно бы контролировал себя чуть больше. — И ты все еще доверяешь ему больше остальных? — Его недовольство я объективно заслуживал. К тому же… Тео всегда прикрывает меня, как бы ни злился. Он надежен. — Отлично, Поттер, тогда мы официально в тупике. Снова, — закатив глаза, ворчит Малфой. Гарри гримасничает в ответ, но очень скоро становится серьезным. — Мы можем проверить досье всех Фениксов. Начнем с тех четырех, что будут на задании в день пожара. Возможно, найдем в биографиях наших кого-то, кто может точить на меня зуб, но… я сомневаюсь, что поможет, — предлагает он. — Если вероятность успеха не равна круглому нулю, то лучше сделать. — Это займет много времени. Дохрена, если точнее, — Поттер скептически поджимает губы, а потом вздыхает. — Ладно, я займусь. Если помнишь имена тех Фениксов, что погибли, напиши и отправь мне. — Договорились. И… постарайся не распространяться. Даже если мы доверяем кому-то — лучше лишний раз не рисковать. Использовать фразу «мы доверяем» — странно. А еще невероятно приятно, и Малфою нравится это чувство. Будто он смог снять с себя хотя бы пять процентов груза и передать тот Поттеру. — Ясное дело. Не волнуйся. Я нем, как покойник. Что, в общем-то… — хмыкает Гарри, качнув головой. — Избавь меня от этих черных шуток, — кривится Драко. — Ни черта не смешно. — Определенная ирония все же есть. Знаешь, я могу стать отличной кандидатурой для исповеди, если нужно, — улыбается Поттер. — Буквально унесу секреты в могилу. — Блять, ты совершенно не умеешь вовремя останавливаться… — стонет Драко, проведя ладонью по лицу. — Виновен. Отношение Гарри к собственной кончине — это что-то непостижимое, даже для Малфоя. Любое живое существо боится погибнуть — базовый инстинкт, заложенный природой. Умные люди знают, что любая фобия происходит из ужаса перед смертью. Идиоты же храбрятся и заявляют, что им не страшно. Поправка: идиоты или психически нездоровые. И как бы Драко не хотелось признавать, но Гарри далеко не дурак. — Я хочу кое о чем тебя спросить. Ты помнишь то… то, что происходит после смерти? — Нет, — сухо отвечает Поттер, вмиг растеряв всю веселость. И Драко ему совершенно не верит. — Соврал, не так ли? — хмурится Малфой. Не хочется настаивать на ответах, но что-то внутри отчаянно желает узнать правду. Инстинктивно все люди хотят верить, что смерть — не конец. — Конечно, соврал, — тяжело вздохнув, признается Гарри. — Я помню. Помню, но… не всегда. — В плане? — Ох… Ну, это как будто… у меня в подсознании есть дверь. И обычно она закрыта, но я могу заглянуть туда, — Поттер растерянно кривится и машинально касается груди, слегка надавливая. Драко отчего-то запоминает этот жест, хоть и не понимает его значения. — Сложно описать. Пока эта сраная дверь закрыта, ты можешь спокойно жить. Не задумываясь, не осознавая. Как ни в чем не бывало. Но стоит ей открыться, становится просто… невыносимо. — Прости, но я не совсем понимаю… — Я тоже, — нервно смеется Гарри. — Это невозможно описать. Это не какая-то там пустота или новая жизнь, я даже не знаю слов, которые могли бы передать хоть каплю того, что там, и… Это просто иначе. — Хорошее или плохое «иначе»? — уточняет Драко, напрягаясь все больше. От тоскливой улыбки Поттера стынет кровь в жилах. Малфою резко хочется подойти к нему и схватить за руку, потому что возникает ощущение, что Гарри вот-вот сорвется с места и исчезнет. «Все вокруг — не реально. Я мертв. Уже мертв. Меня здесь нет». В этот момент Драко ясно понял: все живые существа обязаны бояться смерти. И вовсе не потому, что она якобы означает конец всему.

***

257 дней до трагедии. Бесконечно долгая, затянувшаяся больше, чем на месяц, ссора Поттера и Малфоя подошла к концу. Оливковая ветвь, что была несколько раз выброшена и безжалостно истоптана ботинками Драко, наконец оказалась в его руках и принята в знак перемирия. Казалось бы, отличные новости. Вернулись в жизнь старые привычки, такие как ежедневная переписка с Гарри, а также его спонтанные и короткие визиты под вечер. Драко скучал по этим мелочам. Глубоко в душе тосковал по сминающей все вокруг безудержной энергии Поттера, по его дурацким ухмылкам и голосу, снова лишенного затаенной обиды и злости. Но проблема все-таки была. Поттер с Малфоем отлично умеют делать вид, что все в порядке, когда такового не наблюдается. По негласной договоренности они видятся только в лавке Драко. Потому что в ней Малфой может свободно и без опаски думать в присутствии Гарри. И лишь в ней Поттеру не нужно терпеть трехминутный приступ вины и разочарования в себе, пока Драко проверяет его очки. Лавка амулетов — нейтральная, безопасная зона. Кротовая нора, где время застыло еще пару месяцев назад — когда между Гарри и Драко все было относительно понятно. Восстановление доверия — на самом деле та еще задачка. …Малфой, от усердия прикусив губу, упаковывает клиентский заказ, когда дверь в лавку тихонько скрипит. Уже вечер, посетителей быть не должно, и несложно предположить личность гостя. Только один человек обладает столь наглой бесцеремонностью, чтобы являться без приглашения. — Поттер, тебе придется подождать с… чем бы то ни было, — бурчит Драко, даже не подняв головы. Он прижимает сверток к столешнице стойки, закрепляя край обертки кусочком скотча. — Без проблем. Поправка: видимо, два человека. Малфой, недоуменно нахмурившись, поднимает взгляд на Панси, которая без какого-либо интереса оглядывает помещение и параллельно этому расстегивает на себе темно-коричневую кожаную куртку. На Паркинсон ярко-синий топ и узкие брюки — девушка явно пришла не из Министерства, где предпочитает носить исключительно строгие костюмы. Панси, явившаяся в лавку без приглашения — это… необычно. На мгновение Драко кажется, что он все еще торчит в своем подсознании, потому как подобное могло случиться лишь там. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Малфой, оставляя упаковку в покое и выпрямляясь. Взгляд Паркинсон падает на лицо Драко, и в ее слегка прищуренных глазах мелькает огонек, не предвещающий ничего хорошего. После алые губы ведьмы изгибаются в коварной усмешке, а тонкие пальцы поддевают край топа, будто собираясь стянуть тот с тела. Малфой наблюдает за представлением с высоко вскинутыми бровями. — Не смешно? — задорно улыбается Панси, прекращая паясничать. — Да как-то не особо, — с постным лицом отзывается Драко. Уж точно не после того, как Паркинсон разболтала об их сексе, так еще и преподнесла так, что он был ни черта не разовым. У Панси вообще имеется особый талант собирать секреты других и разбрасываться ими после без каких-либо угрызений совести. — Что, еще рано для таких шуток? Тц, — изображает разочарование ведьма, закатив глаза. — Какие мы ранимые. Паркинсон, перекинув куртку через локоть, подходит к противоположной от Малфоя стороне стойки. Какое-то время девушка молча рассматривает лицо Драко, а последний не торопится повторять вопрос. От Панси можно ждать всего, буквально всего. — Слышала, вы с Потти в жестких контрах в последнее время, но… судя по твоему лицу, все не так и плохо уже, м? — задумчиво интересуется она, подперев рукой подбородок. — А чего ты ожидала? Фингалов и ссадин? — Ну. В том числе. Но, знаешь, сердечные муки изматывают похлеще лихорадки, а ты выглядишь бодрячком. Аж противно смотреть, — усмехается Панси. — Как трогательно ты изображаешь заботу. Давай ближе к делу? — Вау, и откуда это стойкое ощущение, что ты мне охуеть как не рад, Хорек? Но да ладно, я действительно по делу. Как считаешь, насколько велики мои шансы уговорить тебя присоединиться к миссии мракоборцев, что начнется через неделю? — Извини? — глаза Малфоя слегка округляются. — Кажется, я окончательно сбрендил и мне послышалось, что ты меня вербуешь. — Сбрендил? Пожалуй. Послышалось? Нет, — лицо Панси становится кислым. — Миона отправила уговорить тебя попробовать свои силы в настоящей охоте на Пожирателей. Одна миссия в отряде Уизли, длительность от пары дней до пары недель, там как пойдет. И за пределами Лондона. Больше деталей дать не могу до твоего согласия, — пожимает плечами Паркинсон. — Отказываться от мантии Феникса тебе не придется, просто побудешь приглашенным гостем. Если сам, конечно, не захочешь сменить потом сторону. У Драко от подобного предложения отвисает челюсть. Он недоуменно таращится на Панси, пытаясь понять, не шутит ли она. И что-то ведьма не торопится смеяться. — И что же так заинтересовало Грейнджер в моей кандидатуре? Едва ли навыки бойца, — наконец подает он голос. — Вот почему ты вечно задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ? Ужасно раздражает, — цокает Панси, поморщившись. «Потому что вся эта ситуация — абсурд чистой воды». Очевидно, что сам по себе Малфой мало кому интересен. Нотт держит его в Ордене исключительно из-за каприза Гарри. Гермиона присматривается к Драко по той же причине. Все всегда сходится к Национальному Герою — это изначально была его история. — Госпожа Министр действительно верит, что я могу влиять на Поттера? Не замечал за ней наивности, — с явным пренебрежением отзывается Драко. Глаза Панси опасно прищуриваются — Малфой вошел в опасные воды, и ему это хорошо известно. — Хорошо. Давай уточним кое-что на старте. С каким собеседником ты хочешь продолжить этот диалог? С секретарем Министра или твоим другом? — медленно проговаривая слова, уточняет ведьма. Драко знает, что принципиальной разницы нет. Верность Панси своей госпоже даже не ставится под сомнение. Если Гермиона попросит связать и приволочь Малфоя в Министерство силой, Паркинсон, скорее всего, это сделает, мгновенно наплевав на их с Драко «дружбу». — Как посчитаешь нужным, — вздохнув, отмахивается он. — Тогда скажу как друг. Хватит выебываться и делать вид, что не замечаешь очевидного. Да, Потти — не послушная собачка, которой только свистни, и она уже у твоей ноги, — морщась, язвит Панси. — Но давай откровенно: на твои слова он хотя бы реагирует. Из Малфоя вырывается скептичный смешок, который портит и без того ни черта не стабильное настроение Паркинсон. — И какой же план? Хотите уговорить меня переманить Поттера в Министерство? Убедить его отказаться от собственного детища в виде Ордена? — Для начала вытащить тебя из рядов Фениксов, — буркает Панси. Не сказать, что Малфою дико нравится быть членом Ордена, но он уже привык. К тому же Нотт совершенно не нагружает его работой, особенно последние месяцы, пока Гарри занят другими делами. Но от мысли работать на Министра Драко становится невероятно смешно. Бывший киллер в рядах мракоборцев — сущий бред. — Я должен быть рядом с Поттером. Это расходится со службой в Министерстве, — как можно сдержаннее отвечает он. — Разве? Мне казалось, что в первую очередь ты хотел его защитить. Или что-то изменилось? — Не цепляйся к словам, — ощетинивается Малфой. — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. — Драко. Министерство может защитить Поттера, — с нажимом заявляет Паркинсон. — Мы — настоящая сила, а не ее видимость. Позволь показать это. Дай нам шанс — всего одна совместная миссия. Поверь, тебе даже не придется там особо напрягаться. Изначальная цель Министерства состоит в защите Поттера? Что-то с трудом верится. Грейнджер может и одержима опекой над Гарри, но явно не до такой степени. Нет. Есть и другая причина, по которой Министерство готово нянчиться с лишенным магии Национальным Героем. — Вы хотите упразднить Орден Фениксов? — без обиняков спрашивает Малфой. Мимолетный блеск в глазах Панси говорит о том, что парень попадает в самую цель. — Хм. Скажем так… Сейчас упразднение Ордена будет большой потерей для страны, — расплывчато отвечает Паркинсон. — То есть, когда Орден перестанет быть ценным… — Это ведь в порядке вещей, разве нет? Избавляться от всего бесполезного. — Изящно, — саркастически хмыкает Драко. Панси постукивает указательным пальцем по своей щеке, размышляя, стоит ли ей развивать диалог в этом направлении. После она решительно вздыхает: — Ладно. Скажу как есть. Орден — это большая-большая заноза в заднице. Все было бы гораздо проще, правь миром сильнейший. Но на деле власть достается самым изворотливым. Сейчас Орден не обладает весомой боевой мощью. Национальный Герой — пустышка, и среди Фениксов ни одного ветерана войны, который когда-то сражался бок о бок с Поттером. Мракоборцы гораздо сильнее и опытнее. — И тем не менее. — И тем не менее, — кивает Панси. — Союз Поттера и Нотта — это натуральная катастрофа. Потому что половинчатый ублюдок не только хороший стратег, но еще и охуенно талантливый шоумен. Он крутит Гарри, как рекламным баннером, привлекает кучу спонсоров и выставляет даже мелкие достижения за великие подвиги. Ты уже успел поносить форму Феникса, так? Согласись, не особо удобная, не правда ли? — зло усмехается девушка. — Но пиздец какая броская и красивая. Включи мозги, Драко. Ты угодил в цирк уродов. — Но этот самый цирк до усрачки вас пугает, — надменно выгнув бровь, резонно подмечает Малфой. Ему, конечно, плевать на честь Фениксов, но они — детище Поттера, а это немного меняет дело. — Да. Ты прав. Рано или поздно мракоборцев просто возьмут числом, — не спорит Панси, чудом оставаясь уравновешенной. — Мы уже начали терять в новобранцах. Молодые идиоты не хотят работать в Министерстве, их магнитом тянет в Орден, основанный Национальным Героем. — Я все еще не улавливаю суть проблемы. Какая разница, у кого численное преимущество? Будто Нотт способен развязать настоящую войну между Фениксами и Министерством. — Да-а? Посмотри мне в глаза и скажи, что это не так. Думаешь, Тео — не тот человек, который откажется править страной, даже если и из тени? — вскидывает брови Панси, усмехнувшись. Драко ловит себя на мысли, что Нотту и без этого проблем хватает. Как минимум, в лице буйного Поттера, что вечно норовит влезть в неприятности. Тео вечно в делах Ордена и практически спит на работе, каким-то чудом удерживая бизнес на плаву (даже несмотря на все ограничения, вводимые Гермионой). Откровенно говоря, основатель Ордена производит впечатление парня, который очень давно нуждается в отпуске, а не в еще большей власти. — Что не так с Ноттом? Дело ведь не только в интересах Министерства или даже Грейнджер, не так ли? Нет, твоя неприязнь — личная, — предполагает Драко, слегка нахмурившись. Панси едва заметно вздрагивает, и это подтверждает догадки Малфоя. — Нотт сказал, что ты была влюблена в него. Правда или ложь? — Влюблена? О-о, — Паркинсон, опасно прищурив глаза, ухмыляется. — Не удивлена, что он так сказал. Половинчатый урод не мог не воспользоваться столь удобным шансом — слишком велик соблазн, чтобы удержаться, да? Если олень сам прыгает в капкан, то зачем его останавливать? — Да или нет, Панс? — Нет, — сквозь сцепленные зубы отвечает девушка, и оттого звучит совершенно неискренне. — У нас с Ноттом своя история, которая темы не касается. — Так ли уж не касается? — Малфой скрещивает руки на груди и слегка приподнимает подбородок, глядя на Паркинсон сверху-вниз. — Потому что на данный момент у меня полное ощущение, что вы с Грейнджер придумали себе фантомного злодея и воюете с ним, попусту тратя время. И, честно? У меня никакого желания в это ввязываться. Лицо Панси мгновенно искажается недовольной гримасой. Не сдержавшись, она бьет рукой по стойке и делает резкий шаг назад. Что-то прошипев под нос, Паркинсон проводит ладонью по волосам, а после бросает на Драко взгляд, полный свирепой решимости. — Значит так. Слушай внимательно. Мне больно признавать, но Поттер, даже лишившись дара, остается самой сильной фигурой на этой огромной доске. И дело не в самом Поттере, а в его репутации и истории. И да, Гермиона любит этого высокомерного уебка всем сердцем и ни за что не поставит его жизнь под угрозу, — цедит Панси и наклоняет голову вбок. — Но время и упорство что угодно сотрут в порошок. Малфой не торопится что-либо отвечать, ожидая, пока Паркинсон закончит мысль. — Так что, Драко, расклад такой: у меня весьма гибкая мораль. Веришь ты или нет, но Тео опасен для всех нас. Если я почувствую, что он начинает побеждать в этой шахматной партии, я скину в пропасть его ебучего ферзя. С согласием Гермионы или без. По сути Панси только что сказала следующее: если придется, я убью Гарри Поттера. Никак иначе это слова трактовать невозможно. И Малфой задается вопросом, способна ли она на это в действительности или разбрасывается пустыми обещаниями? То, что Паркинсон не обременена моральными принципами, Драко знает прекрасно. Только при нем она убила сразу нескольких человек без какого-либо сомнения. И плевать, что Пожирателей. Что еще хуже, Панси уже пробиралась в дом Поттера, пока тот спал, чтобы зачаровать очки. А Драко она без промедления оглушила на пресс-конференции и впоследствии похитила. Эта ведьма далеко не безвольный подчиненный, строго следующий приказам. Нет, она вполне самостоятельна в принятии решений и не будет оттягивать их реализацию, это уж точно. Ноль сомнений. Так что да. Панси способна на что угодно. — Это угроза? — слегка охрипшим голосом уточняет Драко, кое-как сдерживаясь от того, чтобы схватится за палочку. — Нет, — холодно отрезает Панси, набрасывая на себя куртку. — Данные, которые нужно учесть, пока будешь размышлять, стоит ли тебе пойти нам навстречу или нет. Гермиона терпелива и деликатна. Я — нет. Девушка, взмахом пальцев откинув пряди с лица, поворачивается и идет к выходу из лавки. Перед тем, как исчезнуть за дверью, она говорит, так и не обернувшись: — Твой ответ жду до завтрашнего вечера. Обдумай все тщательно, Хорь. Дверь с хлопком закрывается, и Драко, промычав, наклоняет голову вниз и стискивает пальцами переносицу. Следующие пару часов он размышляет: не стоит ли ему рискнуть и убить Паркинсон до того, как ведьма станет настоящей проблемой. Но после, решив действовать осторожно, пишет письмо Нотту, где сообщает о предложении Министра, не упомянув ни единой угрозы при этом. Поттера Малфой благоразумно не ставит в известность, предположив, что взрывной идиот моментально придет в неистовство и пойдет лично разбираться с Гермионой. Ответ от Тео приходит в максимально короткие сроки, хотя Драко ожидал его лишь с утра. Кажется, Нотт, несмотря на приближающуюся ночь, все еще торчал в штабе Ордена, заканчивая дела. Драко, Прости за долгий ответ. Мне потребовалось какое-то время, чтобы отсмеяться. Сказать по правде? Это было до слез — все еще прихожу в себя. Если не захочешь участвовать — я с легкостью тебя прикрою, не переживай. Но я бы все же попросил тебя присоединиться. Не буду лгать, что это ради налаживания добрых отношений между Орденом и Министерством. Просто уж очень хочется немного поглумиться над нашими чудесными дамами в ответ и составить такой контракт о твоем сотрудничестве, чтобы в будущем они сто раз подумали, прежде чем заниматься подобными глупостями. Дай, пожалуйста, знать, как что-то решишь. И спасибо, что сообщил сразу, — я очень это ценю. Т. Нотт.

***

244 дня до трагедии. Гарри отреагировал на удивление сдержанно, когда Нотт и Малфой сообщили ему о грядущей миссии мракоборцев, на которую Драко все-таки согласился. Единственное, что он сказал, это отрывистое: — Тео. Убедись, что мы поимеем максимум информации о Пожирателях с этой операции. Выжми из них все. Когда Поттер посмотрел на Драко, то заметно смягчился в лице: — Раз Рон будет с вами, то переживать не о чем. Держись его, хорошо? Честно говоря, Малфой слабо понимал, чем вечно уставший, несобранный и рассеянный Уизли заслужил столь трепетное уважение Гарри. Но спорить не стал. …Миссия (хотя правильнее будет назвать это гребаным походом) мракоборцев — совершенно другой уровень. За время работы с Поттером в Ордене Драко ни разу не участвовал в чем-то подобном. Все время их отряд из десяти человек (включая Малфоя) перемещался по стране, устраивая налеты на убежища Пожирателей и егерей. Мракоборцы наверняка готовились к этой миссии многие месяцы: на поиски время они не теряли — появлялись в нужном месте и сразу вступали в схватку. Честно говоря, до сих пор Драко недооценивал масштаб проблемы, связанной с Пожирателями. Этих ублюдков оказалось гораздо больше, чем он предполагал изначально. Фениксы в действительности редко сталкиваются с последователями Волан-де-Морта. А вот для мракоборцев это неотъемлемая часть трудовой службы. Мрачная и опасная. В каком-то смысле Вторая Магическая Битва все еще продолжается, просто Министерство мастерски скрывает это от граждан, убеждая, что Крауч не так уж опасен, просто слишком везуч и изворотлив. Но на деле Барти перехватил на себя управление остатком войска Реддла, которое Уизли и его подчиненные беспрерывно выслеживали и сажали под арест. Ну, зато стало ясно, почему Рон редко бывает в столице и при встрече выглядит так, будто устал еще до своего рождения. Драко в сражениях не участвует, лишь наблюдает со стороны, что его вполне устраивает. На самом деле стратегия мракоборцев довольно однообразна: они разбивают лагерь в нескольких километрах от предполагаемого убежища Пожирателей, разведывают обстановку, после нападают и быстро захватывают врагов. Всех пойманных двое из отряда транспортируют в Министерство при помощи порт-ключей, пока остальные переводят дух. Короткий отдых, и отряд отправляется к следующей точке, которая запросто может оказаться в другом конце страны. Так проходят шесть дней, а на седьмой сценарий внезапно меняется. На лагерь мракоборцев, расположенный на территории Сноудонии, нападают посреди ночи. Когда защиту, установленную чарами вокруг нескольких палаток, прорывают, грохот и сигнал тревоги будит Малфоя. Он, распахнув глаза, резко скатывается с койки, хватает палочку и выскакивает наружу. Снаружи все пылает — настоящая преисподняя. Огонь всюду: он жует высокую, сорную траву, срывается язычками в воздух, но каким-то образом не трогает палатки мракоборцев. Драко замирает на месте, тратя пару секунд, чтобы взять себя в руки и сориентироваться в происходящем. Мракоборцы выглядывают из своих палаток, но не спешат выходить наружу. При этом на их лицах ни тени беспокойства, все они будто заколдованы. Взгляд Малфоя выхватывает несколько фигур за пределами лагеря и смутно догадывается, что это напавшие. Нахмурившись, Драко делает шаг вперед, но его останавливают, крепко схватив за запястье. — Воу, тихо, смельчак, все под контролем, — уверяет Санни, сосед Малфоя по палатке. — Если ввяжемся в бой, начнется хаос. Ронни разберется, — говорит он и кивает в сторону. Драко смотрит в указанном направлении и напряженно замирает. Там, где раньше был щит, стоит Уизли, облаченный в форму мракоборцев (наверное, он так и не ложился спать). Он совершенно один, а вокруг него возникает все больше противников. И огонь. Очень много огня, а у Рона даже нет палочки. — Но… — Все под контролем, не переживай. Смотри, — широченная улыбка Санни, совсем неуместная в данной ситуации, тревожит Драко еще больше, но он послушно наблюдает за Уизли. Руки главы мракоборцев энергично порхают в воздухе, будто перебирая невидимые струны, спрятанные в воздухе. Взмах влево — и десятки алых стрел пролетают в считанных сантиметрах над головой Пожирателя, заставляя того испуганно рухнуть на землю. Движение правой руки, и стена огня целиком поглощает летящее в Рона заклинание со стороны врага. Вот оно что. Магия элементалей. Пламя — стихия Уизли, и все, что происходит вокруг, его рук дело. Безумие. Драко прекрасно помнит, как одно мощное заклинание едва не лишило Панси сознания. А Рон, уже потратив в десятки раз больше энергии, даже не запыхался. От количества огня вокруг светло, как в полдень. Но ни одна искра так и не коснулась тентов, хотя глава мракоборцев ни разу не оглянулся себе за спину, чтобы проконтролировать происходящее в лагере. — Знаешь, Ронни не всегда в себя верит, но… все наши предполагают, что именно он поймает Крауча. Никто другой не справится. В том числе Фениксы, — тем временем говорит Санни, с открытым восхищением наблюдая за поединком. — Не-ет. Это может сделать только он. Факт. Десятки пламенных ястребов атакуют Пожирателей, опаляя их одежду. Уизли стоит в центре бушующего огня с безукоризненной осанкой, будто ему вся эта безумная магия не стоит ровным счетом ничего. Мракоборцы вокруг наблюдают за происходящим с восторгом, словно пришли на представление, а не бой. Проклятье, они даже не сомневаются, что их глава справится со всем в одиночку! — Не устаю поражаться, знаешь… Все считают Поттера сильнейшим волшебником, но на деле… — карие глаза Санни наполняет блеск неприкрытого обожания, очень похожего на одержимость. — Ронни очень могущественен. Возможно, он сильнейший среди живущих. Драко сейчас, к своему ужасу, тоже так думает. И Рон каким-то образом все еще остается в тени Поттера?! Даже обладая подобной силой?! Да он мог бы сжечь целое здание одним щелчком пальцев! От последней мысли Малфою становится совсем дурно. Под ботинками Уизли буквально искрится. Медные волосы ярко переливаются алыми бликами. Танцующее вокруг пламя даже не смеет касаться формы парня. Невероятного уровня контроль магии — и при этом Рон даже не сутулится от напряжения — его выправке может позавидовать любой солдат. Сейчас Уизли мало чем напоминает человека — скорее древнее божество или же… — Проклятье… Он же сейчас похож на… — Заметил, да? — хмыкает парень. — Ронни буквально был рожден, чтобы стать символом Фениксов. Уизли скрещивает руки перед лицом, а после резко разводит те в стороны, сделав при этом небольшой наклон вперед. И весь огонь в округе моментально гаснет, не оставляя после себя даже малейшей искорки. На пару секунд все погружается в густой мрак. Пахнет сожженной травой и паленой одеждой, даже плотью. Ночную тишину нарушают лишь тихие стоны поверженных. Рон похож на Феникса больше, чем кто-либо еще. Больше, чем сам Поттер. И он невероятно силен, уж точно сильнее нынешнего Национального Героя. Но Уизли — глава мракоборцев, который пользуется уважением лишь среди своих подчиненных, когда как Гарри вся страна готова носить на руках. Мотив ли это? Еще, блять, какой. Особенно учитывая, что Уизли по итогу станет гребаным Фениксом. Как раз после смерти лучшего друга. Мракоборцы достают палочки и колдуют люмосы. Холодный свет озаряет лагерь, и Малфой снова может видеть Рона. Когда тот оборачивается и взглядом находит мракоборцев, безотрывно наблюдающих за своим главой, то изображает сконфуженную улыбку и дает команду: — Дальше вы знаете, что делать. Подчиненные взрываются криками и одобрительным гудением, чем смущают Уизли еще больше. Он прикрывает одной ладонью рот, а второй отмахивается. — Ай, ну будет вам!.. Давайте за работу. Следующие полчаса мракоборцы подлечивают, связывают и транспортируют в штаб десятерых егерей и трех Пожирателей. Малфой наблюдает за происходящим с холодной отстраненностью, но в груди его бурлит тревога. Настороженный взгляд Драко то и дело вылавливает Уизли, что с вымученной улыбкой контролирует весь процесс. Когда с Пожирателями было покончено, лагерь перемещают в другое место. Установив защиту, мракоборцы расходятся по своим палаткам как ни в чем не бывало. Малфой ворочается на койке час с лишним, но сон не приходит из-за переполняющих голову мыслей. Плюнув на попытки поспать, Драко, закутавшись в мантию, выходит наружу, ежась от предутренней прохлады. Парень неспешно бродит по лагерю, погруженному в тишину. Когда он отходит от палаток, то замечает силуэт недалеко от невидимого щита, скрывающего пристанище мракоборцев от непрошенных гостей. Уизли, так и не переодевшись, сидит на траве, подогнув под себя ноги. Медные, спутанные волосы рассыпаны на сгорбленных плечах. Когда Драко подходит ближе, то замечает, что Рон неторопливо курит, рассеянным взглядом гуляя по линии горизонта над полем. — Кхм. Не найдется еще одной?.. — слегка осипшим голосом спрашивает Малфой, кивая на сигарету в пальцах Уизли. Рон хмыкает и приглашающе хлопает ладонью по земле около себя. Драко присаживается и достает сигарету из протянутой пачки. Когда фильтр касается его губ, Уизли щелкает пальцами, и на кончике сигареты вспыхивает искорка. — Спасибо, — кивает Драко, делая затяжку. — Не спится после нападения? Понимаю, — тихо говорит Рон спустя пару мгновений. — Прости, я не большой мастер в успокоении. — Я в порядке, — немного помедлив, отвечает Малфой. — Это… обычная ваша тактика? Я имею в виду тебя в лагере… — М? — Уизли поворачивает голову в сторону Драко. Выдохнув дым, он пожимает плечами. — Не сказал бы, это… просто прижилось, как-то естественно сложилось. Я редко сплю в походах, поэтому быстрее прочих реагирую на возможное нападение. Вот и все. — Ты силен. — Думаешь?.. Хах, спасибо, — Рон вяло усмехается и растирает ладонью глаза, под которым пролегли глубокие тени. — Это все техника элементалей, тут мало моей заслуги. — Не сказал бы. Уизли больше не спорит. Он молча делает еще одну затяжку, на этот раз последнюю, тушит и выбрасывает окурок прочь. От Рона несет гарью, на его мундире еще можно заметить мелкие остатки пепла — доказательства его недавнего подвига. Если бы Гарри победил в одиночку столько противников, то еще несколько часов раздувался бы от гордости и добивался комплиментов. Уизли же… Уизли молчит. Тишина — это всегда секреты. И чем она оглушительней, тем больше за ней прячется. Драко докуривает сигарету, но уходить не торопится. Он задумчиво косится на Рона. — Если бы не нужно было работать мракоборцем… — тянет Малфой, внимательно наблюдая за Уизли. — Никогда не думал, кем ты хотел бы быть? — Без понятия, — рассеянно отзывается он. Рон запрокидывает голову и, прикрыв глаза, вздыхает. — Ощущение, что за последние несколько лет уже ничего не осталось. Я почти не вижу жену. Я просыпаюсь. Работаю. Иногда ем. После засыпаю, — перечисляет он и открывает глаза, чтобы посмотреть на Малфоя. — И, сказать честно? Весь этот блядский день я могу думать только об ублюдке Барти. Где он, что затевает на этот раз, чего вообще добивается… Я так ненавижу все это. Вопреки своим словам Рон пытается изобразить улыбку, но получается из рук вон. Вокруг постепенно начинает светать, но в лагере все так же висит тишина — мракоборцы безмятежно спят, пока их глава несет бдительный пост, в любую минуту готовый отразить возможное нападение, хоть в этом и нет необходимости при наличии щита, который сообщит об угрозе. — Иногда я спрашиваю себя… Если бы все сложилось иначе, если бы Гарри не… — Уизли запинается, не решаясь сказать вслух про потерю дара, — если бы он занял мое место, то был бы я счастлив? Какой стала бы моя жизнь? Возможно, мы с Мионой даже завели бы детей? Кто знает… Многотонная, удушающая печаль, исходящая от Рона, ощущается физически. Да настолько явно, что Малфой незаметно ежится. Ему не нравится ни то, что он видит, ни то, что слышит. — Что ж. В любом случае… Все однажды закончится, — пожимает плечами Уизли и вяло усмехается, отвернувшись. — Как бы то ни было.

***

242 дня до трагедии. С миссии мракоборцев Драко возвращается в лавку ранним утром — выжатый, опустошенный и полностью сбитый с толку. Корвус, как единственный встречающий, провожает хозяина недовольным взглядом и ждет, пока его впустят внутрь. Малфой на время своего отъезда выселил ворона на улицу, рассудив, что в апреле достаточно тепло для выживания птицы, но что-то питомец в особый восторг не пришел. Впрочем, плевать, не до него сейчас. Драко заходит в лавку, стягивает с себя мантию, небрежно швыряет ее на пол и плетется на второй этаж, едва передвигая ноги. Душ. Свежая одежда. Чашка кофе. Ураган тревожных мыслей в голове. От образа Уизли, ленивый взмах руки которого заставляет пространство вокруг моментально воспламениться, раз за разом становится дурно. Но то, куда заводят размышления Драко дальше, делает еще хуже. Что, если убийц Поттера на самом деле трое? Гермиона приняла решение, Панси продумала план и взяла на себя организацию всего необходимого, а Рон щелкнул пальцами, подпалив фитиль. Они, замыслив устранить весь Орден, убрали Национального Героя с дороги. Единственное, что не вяжется с этой теорией, это будущее Рона в рядах Фениксов. Но наверняка и это можно объяснить. Стискивая кружку, Драко медленно спускается со второго этажа. Ему нужно добраться до подвала и постараться систематизировать все имеющиеся догадки на данный момент. Он знает, что не поможет, давно перестало помогать. Но все равно идет. Когда Малфой почти добирается до первого этажа, входная дверь со скрипом двигается вперед. Драко замирает на предпоследней ступеньке, с легким удивлением глядя на Поттера. Шум в голове из тревожных мыслей мгновенно стихает на пару секунд. — Эм, прости, я не был уверен, что не помешаю тебе, все-таки рано, а ты только с миссии и… — Гарри морщится и, через силу усмехнувшись, перестает тараторить. — Ты как? Губы Малфоя трогает скупая улыбка. До того, пока Поттер не появился на пороге, Драко даже не осознавал, насколько нуждается в его компании. — Ты отслеживал по кольцу, когда я вернусь? — любопытствует Малфой, спускаясь с лестницы. — Ну-у… Да, и я совсем не следил за твоими перемещениями всю эту неделю, — коснувшись брови, ухмыляется Гарри, прикрывая правду саркастической интонацией. — Ни разу. Парни подходят друг к другу, останавливаясь около стойки. На Поттере джоггеры и худи под старой джинсовкой, никаких дорогих костюмов. Гарри по-особенному красив, когда одевается по своему вкусу, а не рекомендации Тео. Приятно смотреть. Драко не удивляется, что Поттер все время присматривал за ним. Он знал, что так будет, да и специально не стал снимать кольца, чтобы у Гарри была подобная возможность. Небольшая уступка, ведь Поттер не может устоять, когда дело касается бывших слуг Волан-де-Морта. — Все укрытия Пожирателей вычислил? — вяло подтрунивает Малфой и делает глоток кофе. — А ты сомневаешься? — вскидывает брови Поттер, отвечая не сразу. — В любом случае позже нам предоставят полную информацию по этой миссии, Тео договорился. Так что еще будет шанс свериться, — парень берет чашку Драко, делает из нее глоток и возвращает обратно. — Как все прошло? Малфой, поджав губы, заглядывает в кружку и отставляет ту на столешницу. Мимолетное чувство покоя улетучивается в ту же секунду, как Драко вспоминает о миссии мракоборцев. — Уизли… был неподражаем, — тихо и неохотно признает он. — Даже не сомневаюсь. — Нет, Поттер, серьезно. Я в жизни подобного не видел. Его огненная магия… это ебаное безумие, — нервно усмехается Малфой, поднимая взгляд на Гарри. — Поле. Он чуть не сжег целое поле за пару минут!.. Поттер, в легком недоумении нахмурившись, рассматривает лицо парня, пытаясь понять, в чем, собственно, проблема. Когда правильный ответ приходит на ум, Гарри вздыхает и говорит, стараясь звучать максимально спокойно и уверенно: — Драко. Не делай поспешных выводов. Знаю, что элементаль огня хорошо подходит для поджога, но… Возможно, убийца как раз и хотел, чтобы мы проследили эту параллель. Малфой обреченно мычит, запрокинув голову. Он прекрасно понимает, как иррационально выглядят его опасения, но дело не только в магии Уизли, но и в мотивах для покушения, накопившихся уже достаточно. Но всего этого будет мало, чтобы убедить Поттера, поэтому Драко даже не пытается что-либо доказать — бесполезно. Гарри, немного помедлив, подходит и обхватывает плечи Малфоя, притягивая к себе. Драко не сопротивляется, потому что объятия Поттера сейчас — одна из самых желанных вещей. Это убежище, утешение и единственное место, где Малфой, честно говоря, хочет находиться. Он судорожно вздыхает и обнимает спину Гарри в ответ. — Мерлин… как же я надеюсь, что это не Уизли. Потому что я без понятия, как ему противостоять, если придется. Хотя теоретически подобное осуществимо. В конце концов, Рон погибнет на одной из операций Фениксов. Проблема в том, что Драко так и не узнал, при каких конкретно обстоятельствах, что тревожит его теперь еще больше. — Я тоже надеюсь, что это не Рон. Хоть и по другим причинам, — тихо хмыкает Гарри. Его ладонь осторожно опускается на затылок Малфоя, и это служит сигналом, что пора отстраниться. Прочистив горло, Драко делает шаг назад, разрывая объятия, и старается смотреть куда угодно, лишь бы не на лицо Гарри. — Кхм. Есть какие-то подвижки с досье Фениксов? — Нет. Боюсь, что пока нет, — отвечает Поттер, касаясь пальцами своей переносицы. — Прости. Малфой от досады закусывает щеку и таращится в стену. Глупо было рассчитывать на легкую победу, но все равно обидно. Гарри задумчиво рассматривает его, слегка переминаясь с ноги на ногу. Чувствуется, что хочет как-то помочь, отвлечь от мрачных размышлений, но не представляет, как именно может сделать это. — Так, а… Что ты думаешь о мракоборцах? — осторожно интересуется он после долгой паузы. — Я же знаю, что Миона не просто так предложила тебе поучаствовать в миссии. Чтобы ты присмотрелся и, возможно… — Ради всего святого, Поттер, ну какие мракоборцы? Что я там забыл с моим послужным списком? — поморщившись, отмахивается Драко. — У Пожирателя на должность в Министерстве прав больше, чем у меня с учетом всех моих… подвигов. — Ну, да, пожалуй. Кстати, касаемо этого… Есть одна вещь, о которой я размышлял, пока ты был на миссии с Роном. Малфой вопросительно кивает и тут же хмурится, заметив поджатые губы Поттера. Так, если бы последний не хотел что-то говорить, но мысленно принуждает себя к этому. — Маховик времени, — наконец поясняет Гарри, слегка мрачнея в лице. — А что с ним? Едва ли он чудесным образом починился, пока я отсутствовал, — ядовито отшучивается Драко. — Хотя было бы славно. — Нет, я… Ты можешь мне его показать? Малфой скептично выгибает бровь, совершенно не понимая, зачем это Поттеру. Немного обдумав просьбу, вздыхает и магией зашторивает окно. После подходит к стеллажу и снимает скрывающие и запирающие чары с одного из ящичков. Драко достает наручные часы из серебристой стали и протягивает те Гарри. Поттер, нахмурившись, долго крутит сломанный маховик в пальцах, внимательно рассматривая с каждой стороны. — Хм. Не такой, какой я когда-то встречал, — вздыхает он после своих изучений и возвращает артефакт Драко. — Чт… Ты когда-то пользовался маховиком?! — не сдержавшись, восклицает Малфой. — Да, было дело. Еще в школьные годы, когда маховики не были запрещены, — кивает Поттер. — Мы с Гермионой однажды воспользовались им, чтобы перемотать время на день назад, но… тот выглядел, как старинные часы, а этот же… М-да. — Даже если бы у меня оказался тот же маховик, то как это меняет ситуацию? Объясни. Только не говори, что у тебя завалялся другой такой, — бурчит Драко, недоверчиво прищурившись. — Нет. Но я предположил, что вот этот, — Гарри выразительно кивает на часы в руках Малфоя, — может существовать в нашем времени. Ну, та версия, которую ты смог однажды починить. Драко медленно моргает, обдумывая данное предположение. Маховики времени перестали изобретать много лет назад, так что теория Поттера небезосновательна как минимум. А мысль, что Малфой может достать артефакт, который в состоянии починить (если его вообще придется чинить) весьма соблазнительна. Но… — Ты прямо сейчас думаешь, как я умен, да? — хмыкает Гарри, горделиво вскинув брови. — Нет. Прямо сейчас я думаю, что это очередной тупик. Как ты предлагаешь мне его искать? Я не помню ни имени, ни даже лица того старика, который мне его продал. И, просто напоминаю, эти штуки запрещены законом, — ворчит Драко, выразительно тряхнув часами. — Да, но вот знаешь… Если закон обошел стороной один маховик, то вполне мог обойти и второй, — с непоколебимой уверенностью заявляет Поттер. — И я, кажется, знаю, кто может помочь нам в поисках и при этом не донесет в Министерство.

***

240 дней до трагедии. — Поттер… Ты буквально генератор паршивых идей, — ворчит Драко, с нескрываемым сомнением глядя на многоэтажное здание перед собой. Гарри не без раздражения вздыхает и, положив ладонь на спину Малфоя, подталкивает того вперед. — Хватит. Поздно давать заднюю, ты уже согласился, не забыл? Или хочешь потратить еще три часа на очередной раунд споров? — поддразнивает Поттер. И Гарри еще скромничает — на уговоры Драко у него ушла пара дней. Малфой закатывает глаза, но позволяет себя вести. Парни проходят вестибюль и заходят в лифт, который поднимает их на последний, шестой этаж. — Удивлен, что Нотт решил обосноваться в пентхаусе. Разве не должен наследник древнего волшебного рода обитать в каком-нибудь поместье? — Это достаточно скользкая тема, — неохотно отзывается Гарри. — Родители Тео примкнули к Пожирателям на войне. Сам он не последовал, но… его родителей отправили в Азкабан, а имущество изъяли. Так что он начинал все с нуля. Погоди… А разве ты еще не был дома у Тео? — Ты прекрасно знаешь ответ. Драко хмыкает. Конечно же он бывал здесь пару раз, хоть и без приглашения (поэтому и не обсуждал странный выбор для жилища с Гарри ранее). Ничего любопытного в те разы Малфой не обнаружил. Да и Нотт чаще бывал в штабе, чем у себя дома. Лифт останавливается на последнем этаже, где всего одна дверь, которая открывается лишь через пару минут, как Поттер постучал. Нотт слегка морщится, окидывая растерянным взглядом незваных гостей. — Это халат? Ты носишь халаты? — фыркает Гарри, кивая на темно-синюю материю, которую Тео спешно запахивает на себе, затягивая пояс. — Эй! Это удобно! — возникает Нотт. — И я бы оделся приличней, если бы знал, что жду гостей сегодня вечером, — позволяет себе парень немного ехидства. — Ты так реагируешь, будто не привык, что он, — Драко кивает на Поттера, — никогда не предупреждает о визите. — Что правда, то правда… — Тео отходит назад, открывая для парней проход внутрь пентхауса. — Заходите, я все равно один. Итак… Дайте спойлер. Насколько масштабный пиздец меня ждет, раз вы здесь? — непринужденно интересуется он, заходя в огромную гостиную, панорамные окна которой открывают вид на центр Лондона, окутанный полумраком вечера. Малфой, изображая легкое любопытство, осматривает интерьер, будто видит впервые. Много свободного пространства, стильная мебель бежевых оттенков, сильно контрастирующая с темными стенами, выполненными из гранита. Взгляд Драко натыкается на ряд картин, выхватывая из них портрет Нотта, написанный еще в юношестве. Классическая мантия, аккуратно уложенные назад волосы, приподнятый подбородок, прищуренный лукавый взгляд и высокомерная полуулыбка на губах — полная противоположность нынешнего Тео. Едва Драко успевает всмотреться в нарисованную брошь с семейным гербом семьи Ноттов, как голос Гарри привлекает его внимание. — Налей себе что покрепче, Тео. Поговорим про маховик времени. Поттер совершенно не умеет начинать издалека. Драко, осознав, что разговор не кончится ничем хорошим, с обреченным видом касается пальцами своего лба. — Маховик? Это ты про штуку, за одни мысли о которой нас отстрапонит Визенгамот? — преувеличенно спокойным голосом уточняет Тео, застыв в центре гостиной и вопросительно посмотрев на Гарри. — Все так. — Угу, — лицо Тео становится задумчивым. — Ну, тогда нужен абсент, не меньше. Нотт прогулочным шагом идет в сторону кухонной зоны. Либо парень в совершенстве изображает невозмутимость, либо настолько привык к Поттеру и его запросам, что давно перестал удивляться. — Итак… — Тео ставит на островной стол три бокала и наполняет их алкоголем цвета лимонной зелени. — Садитесь и рассказывайте все по порядку, — он взмахивает палочкой, добавляя к абсенту воду и сахар. Гарри и Драко, переглянувшись, опускаются на диван. Нотт магией левитирует к ним бокалы, а после возвращается в зал, опускаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. Его лицо полностью расслаблено, но взгляд пристальный, словно парень прицеливается перед ударом. — Для всех будет безопасней, если мы не станем нагружать тебя деталями, — пожимает плечами Поттер, делая глоток напитка. — Нам нужна твоя помощь в поисках маховика. Это все. Тео после столь наглого заявления даже не морщится, хотя Драко на его месте определенно бы послал Гарри куда подальше. — Хотите изменить прошлое? — уточняет Тео, посмотрев на Малфоя. — Какое именно? — Мы не планируем отматывать время, — уклончиво отвечает Драко. — Всего лишь страховка. — Очередная страховка? — брови Нотта слегка приподнимаются. Парень неторопливо делает глоток абсента, и его взгляд будто бы случайно падает на черное кольцо Малфоя. — От чего страхуемся на этот раз? Драко отворачивает голову в сторону, а инициативу перехватывает Гарри, говоря: — Я могу всю ночь перечислять тебе возможные риски, но какой в этом смысл? Ты и сам их прекрасно осознаешь. — Ты прожил двадцать пять лет без использования маховика. Что изменилось-то? Не-ет, вы что-то дико не договариваете, парни, — качает головой Тео, хмыкнув. — Выкладывайте, мы же одна команда. Малфой знал, что обсуждать эту тему будет сложно, особенно не раскрывая деталей. Поэтому и был против втягивать Нотта в поиски маховика, но Гарри не оставлял в покое, без устали убеждая, что они должны хотя бы попытаться. — Чем меньше будешь знать, тем крепче будет сон. Все, что сейчас тебе стоит знать, это его острую необходимость для меня, — стоит на своем Поттер. — Ты знаешь меня и можешь мне верить — я не стану перематывать время без веской причины. — Ха-ах… — Нотт, вздохнув, делает еще глоток абсента и отводит взгляд в сторону. Какое-то время он сидит молча, раскинувшись на спинке кресла и ритмично постукивая пальцами по подлокотнику. Драко напряженно размышляет, стоит ли ему тоже что-то сказать. Гарри же продолжает молча сверлить Тео требовательным взглядом. — Я верю в тебя больше, чем в себя, — наконец подает голос Нотт, посмотрев на сооснователя. — Но сейчас ты лезешь в болото, от которого мне становится жутко, приятель. Маховики запрещены не просто так, тебе ли не знать? Посеявший ветер пожнет бурю… Из Малфоя вырывается нервный смешок. — Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь представь, что прямо сейчас где-то у нас под носом существует маховик, которым в любой момент могут воспользоваться те же Пожиратели, — суровым тоном давит Гарри, оставляя бокал с напитком и складывая руки на коленях. — Вообразил последствия? — Откуда такая информация? — Нотт натыкается на упрямый взгляд Поттера и взмахивает ладонью. — Ладно, понял. Но… Даже если и так, а с какой это стати мы должны с этим разбираться? Поиск запрещенных артефактов полностью в юрисдикции Министерства. — Уверен, что готов увидеть маховик времени в руках Паркинсон? — саркастически интересуется Гарри. — У меня почему-то ощущение, что он тогда в них и останется. Тео передергивает плечами, и это более, чем красноречивый ответ на вопрос Поттера. — Итак, подводя итоги. Мы знаем, что существует уцелевший маховик времени. Но… не знаем, где он находится? — Нотт, прищурившись, оценивает выражения лиц парней. — Ага, ясно. И мы хотим найти его и хранить в тайне от Министерства, чтобы иметь возможность его задействовать, если задницы начнут гореть? Я все правильно понял? — Почти, — хмыкает Гарри. — Хранить его буду я, как и решать, воспользоваться им или нет. И вообще информация о маховике должна остаться между нами тремя. — Допустим. И… как именно я должен помочь вам с поиском? — уточняет Нотт. — Потому что до вот этого разговора я даже не подозревал о существовании уцелевшего маховика. — Блять, Тео, завязывай уже, — поморщившись, грубо требует Поттер. — Перед кем ты тут изображаешь невинность?! Или хочешь сказать, что среди наших спонсоров не найдется никого, чью незаконную деятельность ты прикрываешь перед Мионой, чтобы взносы пожирнее получить? — скептически вскидывает он брови. — Уверен, ты можешь пробить по своим каналам информацию, где нам стоит искать маховик. — Ну, не прям уж незаконная… Скорее не совсем стандартная, — шутовски ухмыляется Нотт, не растерявшись. — Не одобряешь? — Хуже — мне плевать. Так ты поможешь? Или я еще недостаточно показал свою заинтересованность в маховике? У Гарри разгон от активных торгов до открытого давления — пара секунд. Драко уже и забыл об этой несносной особенности Поттера. Но Малфой не влезает в переговоры: никогда не отличался талантом в этом вопросе. — Я… могу попробовать. Но обещать ничего не стану, старина, уж прости, — качнув головой, осторожно отвечает Тео. — Прекрати. Если кто и может справиться, так это ты, — Гарри, потянувшись к бокалу, залпом допивает остатки и, подавившись, откашливается. Драко несколько раз шлепает его по спине. — Сука-а. Я сейчас… Поттер, вытирая ладонью лицо, уходит в уборную. Нотт и Малфой обмениваются взглядами. — Есть ли смысл пытаться узнать у тебя, что именно происходит? — уточняет Тео с многозначительной усмешкой. — Боюсь, что нет. В другом конце апартаментов слышится шум воды. Нотт не сводит с Драко внимательного взгляда. Следующая фраза, которую произносит Тео, сбивает Малфоя с толку. — Знаешь, я все еще удивлен, что вы с Панс… Ну, ты понял, — хмыкает парень. — Стоило ожидать, что она попытается переманить тебя в Министерство. — Мы не в отношениях, если ты об этом, — выгнув бровь, холодно отрезает Драко. — Ничего такого. — А. Даже так? В таком случае будь осторожней, — Нотт с улыбкой допивает свой напиток и поднимается с кресла. — О чем это ты? — А разве не очевидно? — Тео подходит к кухонному столу и делает себе вторую порцию коктейля. — Скажи, она уже провернула свой коронный прием? Грубая недотрога-красотка, которая презирает и отталкивает всех вокруг. Поправка: всех, но не тебя. Нет, ты особенный: ее единственный друг, ее родственная душа, — Нотт с рассеянной улыбкой помешивает напиток. — Манипуляция, на которую невозможно не повестись. Действенная на девяносто девять процентов, особенно в исполнении крошки Панс. Драко не пытается ни отрицать, ни соглашаться. Он пристально наблюдает за Ноттом, впитывая каждое слово и запоминая. — Я тоже на нее нарвался в свое время, — Тео на мгновение мрачнеет в лице. — Но мне ли осуждать? Будь у меня меньше совести и выразительные, грустные глаза, я бы тоже не побрезговал этим приемом. — Уверен, у тебя полно своих козырных карт в рукаве, — замечает Драко и, поднявшись с дивана, подходит к основателю Ордена ближе. — Пожалуй. Но я хотя бы не шулер, — Нотт пробует приготовленный коктейль и удовлетворительно кивает. — Как насчет небольшого обмена? Я тебе свой секрет, а ты мне свой? «Может, ты и не шулер. Но неплохо знаешь чужие карты, не так ли?» — Поттер как-то долго не возвращается, — замечает Драко, не сводя пристального взгляда с расслабленного лица Тео. — Да? Наверное замок в туалете снова заедает, — пожимает плечами Нотт и усмехается. Малфой понимает, что гребаный замок заедает вовсе не случайно. — Так и? Что скажешь? — Кажется, ты перебрал с абсентом, — изображает ухмылку Малфой, но на деле он внутренне подбирается. — Какой секрет ты хочешь узнать? — Зачем тебе потребовался маховик? Нотт выделяет обращение особой интонацией, подчеркивая, что не поверил в личный интерес Гарри. И в этот момент Драко кажется, что они с Поттером совершили огромную ошибку. Его правая рука непроизвольно напрягается, готовясь вцепиться в палочку и атаковать в любой момент. — Всего лишь любопытство, — тем временем поясняет Тео. — Я в любом случае уже пообещал помочь. Просто хочется знать, ради чего на самом деле. Ничего ответить Малфой не успевает. Где-то в стороне слышится грохот, а после отборный мат. Через мгновение в комнате появляется Поттер. — Тео, ради всего святого, почини ебучую дверь! Я ее чуть ли не выломал, чтобы выбраться, — раздраженно рычит Гарри, подходя к парням. — Что обсуждали? Тео ловит взгляд Малфоя и одаривает его дружелюбной усмешкой. После открыто признается: — Выпытывал у Драко детали о ваших поисках. Он не сломался. — Даже не сомневался, — вскидывает брови Гарри, совершенно не удивленный пронырливости партнера, а затем обращается к Малфою: — Я готов. Идем? Драко кивает в ответ, немного расслабляясь. Они с Поттером собираются на выход, но у самых дверей Гарри останавливается и, бросив взгляд на Нотта, говорит: — Тео. Я рассчитываю на тебя. Такой тон не подходит для обращения к лучшему другу или равному по статусу сооснователю. Нет, это интонация, с которой командир отдает приказ. Нотт же отвечает Гарри легкой, понимающей улыбкой. — Сделаю все возможное. Спасибо за доверие. …Оказавшись в лифте, Драко какое-то время молчит, обдумывая все произошедшее. В груди вертится неприятное предчувствие. — Успокойся. Тео можно верить, — говорит Гарри, догадавшись о сомнениях Малфоя. — Он задавал слишком много вопросов. — Любой адекватный человек задал бы еще больше вопросов. Тео предстоит поспособствовать в нарушении законов, так что… — Поттер беспечно хмыкает, пожав плечами, — его интерес полностью понятен. Не параной. Драко недовольно закатывает глаза. — Не учи меня хладнокровию. И вообще… Не слишком ли ты жестко обходишься с Ноттом, прося об услуге? Уже не в первый раз. — Поверь, я и сам не в восторге так поступать, — морщится Гарри. — Но порой на Тео нужно надавливать, чтобы он начал что-то делать. Если с ним нежничать, то ничего не добьешься. Ну, исключая ситуации, когда он сам заинтересован, конечно же. А ввязываться в историю с маховиками времени… никто добровольно не захочет в здравом уме. — Но ты захотел. — Не совсем так, — размыто отвечает Поттер. — Я не захотел, чтобы оставшееся время ты сходил с ума от тревоги, ожидая конца декабря. Тебе нужен страховочный трос, чтобы хоть немного успокоиться. Если маховик окажется таковым, то мы должны его достать, — со всей серьезностью объясняет он. «Я делаю это для тебя. Я готов нарушить чертов закон ради тебя», — вот что на самом деле сказал Гарри. Малфой непроизвольно задерживает дыхание. Еще недавно подобное заявление вызвало бы волну раздражения в нем. Потому что Поттер в первую очередь должен переживать о своей жизни, стараться предотвратить покушение всеми силами, а не делать вид, что все само образуется. Но Гарри ничего не сказал о том, что маховиком придется воспользоваться. Этот идиот верит, что у них все получится: покушение не состоится, а гребаный маховик нужен лишь для успокоения самого тревожного среди них. — Ты… тот еще придурок, — ворчит Драко, качнув головой. «Но я влюбился в тебя в том числе из-за этого». И в этот момент ему плевать, читает ли мысли Гарри или нет. Скорее всего лицо Малфоя и так выдает его с потрохами. Двери лифта разъезжаются в стороны, когда тот прибывает на первый этаж. — Ну, а чего ты еще ждал от меня, Драко? Я же Национальный, мать его, Герой. Помогать отчаявшимся… хах… — Поттер со сладким стоном потягивается, а после бросает на Малфоя взгляд и игриво салютует ему, — моя прямая обязанность! — Фу. Ненавижу этот твой жест. Гарри выходит в вестибюль, равнодушно отмахнувшись от слов Драко. — Вранье. Ты считаешь его крутым, я же знаю! — заявляет гриффиндурок. — Правда что ли? Из мыслей моих вычитал? — подтрунивает Малфой, догоняя его и пристраиваясь сбоку. Первый раз, когда он шутит на эту тему. Без тени яда или злости в голосе. В глазах Гарри мелькает слабое удивление, а после парень усмехается и качает головой. — Хотелось бы, но… в мыслях ты разносил меня сильнее, чем вслух, — с притворным разочарованием стонет он. Драко не без удовольствия улыбается. Возможно, восстановить в себе доверие к кому-то — не всегда огромная проблема. Вопрос лишь в том, заслуживает ли этого на самом деле человек или нет. Поттер определенно заслуживает.