Спасенный

***

298 дней до трагедии. Неизбежность последствий — долбаный закон жизни. Возможно, все религии ложны. Богов и таинственных, внеземных сущностей не существует. Нет какой-то неодолимой силы вселенной, а загадочная судьба — лишь выдумка зараженного отчаянием рассудка. Кто знает? Все это, впрочем, не имеет особого смысла. Есть правило, и оно нерушимо. Рано или поздно, но воздается всем. Малфой смотрит на лицо Гарри, и внизу живота что-то скручивается в тугой, кровоточащий узел. Поттер приветливо кивает, а у Драко проходится мороз по коже. Изумрудные глаза слегка прищуриваются, взгляд становится пристальным, и Малфою мерещится, что Гарри способен пробраться внутрь его черепной коробки и раскрыть все те секреты, которые должны быть навсегда похоронены. Драко замирает, словно убийца, застигнутый на месте преступления. Не дышит, не моргает, лишь молча ждет. Свяжут или прикончат без разбирательств? Хороший вопрос. «Соберись, кретин, тебя еще не поймали. Никто ни о чем не узнает. Просто забудь». — Ты заходишь? — озадаченно нахмурившись, спрашивает Гарри и взглядом указывает на дверь в кабинет Нотта. Малфой с трудом проглатывает застрявший в горле ком и скупо кивает, дергая за ручку и пропуская Поттера внутрь. Шагает следом, внутренне пытаясь встряхнуться, собраться с мыслями и перестать вести себя, как умалишенный и перепуганный придурок. Тошнотворное ощущение, что Драко подло изменил Гарри (что совершенно не так), не покидает уже вторые сутки. Головой-то Малфой понимает, что вправе спать с кем угодно и когда угодно, но вот душа какого-то драккла рвется на части. Драко нуждается в пространстве и временной передышке, чтобы успокоиться. Ему нужно убедиться в собственной невиновности или хотя бы поддаться самообману относительно нее. Что-либо из этого подойдет, способ не важен. Но времени Малфою как раз не предоставили и заставили столкнуться с Поттером лицом к лицу в момент, когда Драко был готов к этому меньше всего. Вчера вечером Тео вызвал их обоих на срочную встречу, тему которой в письме не уточнил, но пару раз подчеркнул важность. И вот Малфой вынужден смотреть в спину Гарри, мысленно умоляя всех богов, чтобы обсуждение срочного дела Нотта не слишком затянулось. Когда взгляд натыкается на Панси, стоящую около стола Тео и изучающую свиток в руках, Драко хочется завопить в голос. Только Паркинсон сейчас не хватало — именно когда Гарри рядом. Малфой и так в шаге от того, чтобы развалиться на части. Блядство. Есть состав преступления. Есть преступник. И гребаный свидетель тоже здесь. Остается лишь… Драко торопливо поворачивает голову в сторону Поттера, который, неодобрительно покосившись на Паркинсон, заваливается на небольшой диванчик, небрежно раскинув руки на спинке. — Что ты здесь забыла? — грубо интересуется Гарри, явно не обрадовавшись присутствию Панси. — Впрочем, неважно. Тебе пора на выход — мы собираемся обсуждать дела Ордена, так что делать тебе здесь нечего. — Ох, как же ты заблуждаешься, придурок… — бубнит под нос Панси, не отрывая взгляда от свитка. — Рада тебя видеть, Хорь. Вместо ответа Драко давит нечленораздельный звук, отдаленно похожий на «угу» и, немного помешкав, присаживается около Поттера, стараясь организовать максимальную дистанцию между ними. — Ты способна на радость? — саркастично интересуется Гарри, буравя девушку пристальным взглядом. — Сравнил меня с дементором? Мило. Давай, Поттер, гавкай громче, — Панси, качнув головой, кладет свиток обратно на стол. — Пока не прибыл эшелон дерьмовых новостей. — Что ты… Со стороны коридора раздаются шаги, и на пороге кабинета появляется Тео, зажав под мышкой несколько скрученных пергаментов. Он, кивнув парням в знак приветствия, быстро подходит к столу, сваливая на него свитки. Панси, дернув палочкой, захлопывает дверь, отрезая всех присутствующих в комнате от остального штаба. Паркинсон и Нотт не выглядят хоть сколько-то воодушевленными, когда переглядываются между собой. От ведьмы не следует ядовитых комментариев. Основатель Ордена не демонстрирует привычную всем расслабленную ухмылку. Все это весьма дурно пахнет. — У вас такие лица, будто кто-то умер, — Поттер озвучивает вслух подозрения Драко. — Ну? Выкладывайте. Терпеть не могу драматические паузы. — Нет, пока что без смертей, но… — Тео изображает подобие усмешки, массируя пальцами плечо, — тема, пожалуй, малоприятная. — Ой, Нотт, хватит мять яйца, — раздраженно кривится Паркинсон. — Скажи им прямо: мы в шаге от того, что вся Магическая Британия вот-вот начнет считать вас двоих, полудурки, влюбленной парочкой, — заявляет она, посмотрев на Драко с Гарри. Малфой тратит несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Его разум начинает быстро, почти в панике соображать, анализировать последние события и искать хоть что-то, что могло скомпрометировать их с Поттером. Они ведь практически не бывают на публике вдвоем, так в какой же момент все пошло не так? — Панс, детка, я же пытался начать мягко и издалека… — вздыхает Нотт, с едва заметным упреком во взгляде посмотрев на ведьму. — Чтобы чувства пощадить? — надменно выгибает бровь Паркинсон. — В пекло. Не маленькие, переварят. Лично у меня нет времени ходить вокруг да около, — отмахивается она, скривившись. — Так можешь проваливать, — встревает Гарри, и голос его звенит от металла. — Это явно тебя не касается. — Думаешь? — полный негодования взгляд Панси падает на Поттера. — Потому что Гермиона противоположного мнения. Считай, что сейчас я представляю ее интересы, которые, к превеликому, сука, сожалению, включают тебя. — Да о чем вообще речь? Между мной и Поттером ни черта нет, — спешно заявляет Драко. Его сердце бешено колотится от смятения, лишая возможности здраво мыслить. В последнее время отношения с Гарри все больше похожи на бег по лесу, усеянному капканами и ловушками, — сложно до безобразия, так что только проблем извне не хватает. Малфой, даже не глядя на Поттера, чувствует, как тот напрягается из-за последнего заявления. Но опровергать его Гарри не торопится, предпочитая молчать. — Ну, как оказалось… — Нотт берет красноречивую паузу, поджав губы и качнув головой. — Уебок Забини, будь он трижды проклят, начал копать под вас обоих, — нетерпеливо перебивает Панси. — И все бы ничего, ублюдок банально жаден до денег, обычно с ним легко договориться… — Большинство его статей даже не выходит в свет, — поддакивает Тео. — До текущего дня он заранее делился с нами своими «сенсациями», чтобы набить цену, но… — Вот только на этот раз кусок дерьма решил устроить диверсию, — Панси переглядывается с Ноттом, словно обмениваясь репликами на ментальном уровне. — Он закинул идею того, что вы в отношениях, далеких от рабочих, в пять других издательств. Минимум. О других нам может быть просто неизвестно. — Но никаких статей обо мне с Поттером до сих пор не было, — настороженно нахмурившись, качает головой Драко. — Не было. Ведь каждая статья, так или иначе упоминающая Национального Героя, должна быть согласована с Министерством до публикации, — холодно припечатывает Панси. «Беспощадная грейнджеровская цензура», — насмешливо хмыкает голос Забини в голове Драко. — Но не все обязаны придерживаться этого, — вздыхает Тео. — Стоит уточнить, что малотиражные издания не попадают под закон «О публичной экспозиции». — Вот только не начинай песню «А я говорил вам, что формулировку надо пересмотреть», — закатив глаза, ощетинивается Паркинсон. — Или я выйду из себя. — Сегодня, так и быть, воздержусь, — хмыкает Нотт, на короткое мгновение становясь беспечным. — Возвращаясь к теме. Есть подозрения, что Блейз хочет немного потрепать нам нервы и подвинуть границы… цензуры, скажем так. — Полегче, Нотт, о цензуре речи не идет, — цедит Панси. — Мы не запрещаем публиковать статьи о Поттере. Свобода слова, как никак. Закон всего-то выигрывает время, чтобы мы могли договориться с издательствами на определенную корректировку содержания. Исключительно на добровольной основе. — Ну да, верно, — кивает Тео без тени сарказма, хотя каждый в кабинете испытывает определенные сомнения относительно характеристики «добровольно». — Сейчас несколько крупных изданий, исключая «Ежедневный Пророк», заинтересовались в ваших, парни, отношениях. Фактов у них нет, только домыслы и пара колдографий, где вы всего лишь стоите рядом. — Но это пока. Почуяв кровь, бесы обязательно начнут копать глубже, и тогда… — И что «тогда»? — перебив Паркинсон, сурово интересуется Поттер, скрещивая руки на груди. — Ничего не найдут. — Ой ли? — скептично выгибает бровь ведьма. Она хватает со стола одну из колдографий и швыряет ту Гарри в лицо. Поттер с легкостью ловит карточку и, поправив на переносице очки, смотрит на содержимое. — Давай-давай, полюбуйся. Ты там как раз таращишься на Драко, словно влюбленный щенок. Малфой даже не хочет смотреть на снимок. Он, проведя ладонью по волосам, обращается к Нотту, стараясь звучать спокойно: — Я так и не понял, что эта история даст Забини? И почему так внезапно, я ведь в Ордене уже год? Тео, поведя плечами, присаживается на край стола и прячет руки в карманы, тратя полминуты, чтобы подобрать более подходящие формулировки для объяснения. Наконец, коротко кивнув, он говорит: — Личная жизнь Гарри всегда была одним из самых лакомых кусков для репортеров. Они годами ждали, чтобы он засветился с кем-нибудь. И сейчас, когда есть возможность развить хоть что-то в рамках этой темы, они вряд ли легко отступятся. А Блейз знает, как старательно мы с Мионой избегали подобного. — Мы годами выстраивали непогрешимый образ Национального Героя, и его плейбойские замашки явно не вписываются в это, — добавляет Панси, обменявшись недовольными взглядами с Поттером. Гарри безмолвно крутит в пальцах колдографию, даже не пытаясь поспорить с обвинением. Драко без понятия, по какой именно причине: либо не считает нужным доказывать Панси обратное, либо элементарно согласен. — Ну, склонность к невинному флирту сложно назвать плейбойскими замашками, — встает на защиту друга Тео. — Хотя Блейз и из такого настоящий пожар раздует, красноречия ему не занимать. И его же стараниями сейчас все вцепятся в вас двоих и будут писать об этом до тех пор, пока лавина из подобных статей не завалит Министерство, — со всей серьезностью заявляет он. — И мы рискуем не справиться с объемом и будем вынуждены выпускать их грязные заявления без возможности повлиять на содержание. Закон жестко ограничивает нас по времени, — сухо напоминает Панси. — Мы можем оттягивать публикации о Поттере жалких три дня, не больше. — Что очень нежелательно допускать, — кивает Нотт и подходит к притихшим парням, становясь напротив них. — Потому как… — Любой, кто напишет клевету обо мне или о Драко, должен молиться, чтобы встретиться со мной на суде Визенгамота, а не в обстановке, лишенной свидетелей, — грубо перебив сооснователя, отрезает Гарри. — В остальном не вижу проблемы. Из одних моих взглядов уроды многое не выжмут. — Да? — в сомнении вскидывает брови Тео. — Так уж не выжмут? Потому что с места, где я стою, выглядит так, будто вы двое… — парень, поджав губы, крутит головой, — ну, как минимум, спите. Взгляды — капля в море. Больше меня тревожит то, сколько времени вы проводите вместе, а также ваши замашки женатой пары. Мерлинова борода, сколько раз Драко ночевал у тебя дома? — слегка поморщившись, припоминает Нотт. Малфой ловит на себе взгляд Гарри, в котором написано так много, что разобрать содержимое не представляется возможным. Чуть погодя Поттер, вздохнув, словно готовится без обезболивающего ампутировать себе конечность, цедит: — Не выдумывай. Между нами только дружба. И… ничего больше. Драко с трудом сглатывает, на мгновение прикрыв глаза. Будь возможность, он бы закричал, раздирая глотку в кровь. Каждое слово, произнесенное Гарри, металлическими кольями вонзается в позвоночник. И Малфой чувствует себя трусливой тварью. — Мне бы хотелось думать, что проблемы нет, приятель. Но, — Тео проводит ладонью по аккуратно уложенным волосам. — Повторюсь, со стороны выглядит иначе. И я сейчас не буду говорить про однополые отношения, хотя сами знаете — тема весьма скользкая. От Национального Героя ждут чего-то традиционного. Верная, поддерживающая жена, кровные наследники и прочая моногамная чушь. Подожди, — взмахивает рукой Нотт, заметив, что Поттер собирается перебить его. — Это даже не половина беды. Драко, заранее прости за следующие слова… но сын Пожирателя Смерти в качестве любовника — это то, что порвет всем задницы. Стопроцентно, — ультимативно заявляет он. Малфой незаметно стискивает пальцы в кулаки. Один раз он уже пожалел из-за выбора фамилии для прикрытия, хоть встреча с Поттером так или иначе была неизбежной (если не сказать, что судьбоносной). Сегодня Драко разочаровался в себе по этой причине еще раз. И, понятное дело, ни о каких романтических отношениях с Гарри и речи быть не может, однако несправедливость ситуации все равно больно бьет. Поттер косится на Малфоя и недовольно поджимает губы. — Тео. Пиар и переговоры с жадными до сплетен ублюдками — твоя работа, — грубо напоминает Гарри, выглядя при этом невероятно раздраженным. — Лично мне насрать, что там пишут, — он кивает на стол. — Хоть то, что я сплю с бывшим Пожирателем. Плевать. Панси с цоканьем закатывает глаза, а Нотт тяжко вздыхает, пару секунд избегая тяжелого взгляда сооснователя. — Если у вас нет решения, на кой черт вы позвали нас с Драко? — продолжает давить Поттер таким тоном, от которого кости трескаются. — Хах… Решение, вообще-то, есть, — объявляет Тео. — Нужно переключить их внимание с ваших… окей, ладно, несуществующих отношений на что-то более приемлемое. — Поясни, — глухо рычит Гарри, свирепо насупившись. Сейчас он похож на дикого зверя, рьяно защищающего свою территорию. — Закинем несколько слухов, что ты встречаешься с какой-нибудь девушкой. Колдографии в публичном месте, за руки подержаться, может даже пару поцелуев, — перечисляет Тео, загибая пальцы. — Как насчет Джинни? Думаю, она с удовольствием согласится. Малфой отвешивает себе мысленную пощечину, когда чувствует укол ревности к самой идее того, что Поттер будет изображать с кем-то «любовь». Особенно дурно становится после упоминания девчонки Уизли. «Вот только не эта рыжая сука», — проносится в голове Драко. — Я не поступлю так с Джинни. Не с сестрой своего лучшего друга. — Хорошо, не вопрос. Подыщем кого-то из Фениксов, — мгновенно подстраивается Тео, и его взгляд падает на Малфоя. — И какое-то время вам обоим лучше не контактировать. Пока шумиха не уляжется. — Исключено, — обрубает Поттер прежде, чем Драко успел переварить смысл сказанного. — Постой, Гарри, ты немного не понял сут… — Все я правильно понял. А вот ты, кажется, начинаешь забываться, — буравя Нотта взглядом, чеканит парень. — Я, блять, Национальный Герой, а не цирковая зверушка. Черта с два мне будет кто-то указывать. Особенно, подчеркиваю, с кем я контактировать должен, а с кем нет. Я понятно изъясняюсь? — Гарри рывком подается вперед, складывая руки на колени и наклоняя голову в бок. — Или повторить по буквам? Голос Поттера гремит в кабинете, словно лязг цепей. А когда он стихает, никто не отваживается нарушить тишину, даже Панси, которую обычно трудно заткнуть. Атмосфера становится, мягко говоря, напряженной. Глаза Нотта немного сужаются, а лицо искажается и мрачнеет. В это мгновение от него исходит ледяная ярость — глубоко спрятанная, но все же ощутимая. Всего на долю секунды маска добродушного, понимающего Нотта трескается, пропуская наружу нечто иное. — Я слышу тебя. Четко и ясно, — слегка приподняв подбородок, отвечает Тео. Его губы растягиваются в кривой усмешке. Гнев Гарри можно сравнить с камнепадом, от которого нет спасения. Громкий, беспощадный и необузданный. А вот ярость Тео… совсем другое. Будто медленный шаг черной вдовы по руке, неощутимое прикосновение ее чешуйчатых лап. И тот самый роковой миг, когда ядовитые челюсти смертоносного паука вот-вот вонзятся в плоть. Сходу и не скажешь, что из этого пугает больше. — Эй, Нотт, отомри. Поттер попусту бесится, как обычно. А у Драко ноль романтического интереса к твоей дойной корове, — вкрадчиво говорит Панси, делая шаг в сторону основателя Ордена. Выглядит она собранной, словно готовится к атакующему прыжку или побегу. — Нет никакого смысла держать их подальше друг от друга, они же напарники. Таким решением мы только подтвердим слухи. Тео невероятно медленно поворачивает голову к Паркинсон, словно ему силой приходится оторвать свой взгляд от Гарри. Со стороны, особенно в исполнении Нотта — того самого дружелюбного и неконфликтного Нотта — это действие выглядит жутковато. Проходит несколько секунд, прежде чем Тео становится собой прежним. — Ха-ах… напряженный, конечно, разговор, — вяло улыбается парень, тряхнув головой. — Что-то я слегка завелся. Прошу прощения, ребят. Панси, а ты не могла бы… поделиться идеями? Потому что я немного в тупике, — смущенно хмыкает он. Паркинсон ловит взгляд Поттера, и создается впечатление, что она пытается прочесть его мысли, потому как молчание длится минимум полминуты. После девушка, продолжая смотреть Гарри в глаза, говорит: — Поттер, ты сейчас в проигрышной позиции. Идея с фиктивным романом превосходно отвлечет внимание. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы завтра же лавку Драко оцепили твои одержимые фанаты? Тебе, может, и плевать, с кем спать, а вот им — нет. Тебе было недостаточно визита Пожирателей туда? — вопросительно вскидывает она брови. — А мою фиктивную подружку, можно подумать, они безоговорочно примут? — скептически хмыкает Поттер, дернув головой. — Да, если она им понравится. К слову, Джинни бы понравилась — героиня войны, а еще успешная спортсменка и красавица. Что же касается Драко… — поспешно добавляет Паркинсон, почувствовав, что Гарри собирается спорить, — то он в любом случае занят. Так что не тяни его за собой только из-за упрямства. — Занят? О чем ты? — едва заметно хмурится Тео. Панси выгибает бровь, а затем, покосившись в сторону замершего Малфоя, холодно усмехается. Драко неосознанно накрывает глаза ладонью и судорожно вздыхает, проклиная все на свете. — Мы с ним спим, что именно тебе непонятно? — надменно уточняет Паркинсон, обращаясь к Тео. — Удивлена, что ты сам еще не догадался, ведь все было очевидно с момента его ареста у меня дома. «Твою мать», — единственная осознанная мысль, на которую способен пораженный паникой мозг Драко в данных обстоятельствах. Малфой осторожно косится в сторону Гарри, и сердце падает вниз, словно брошенный в озеро камень. Поттер сидит без движения, устремив пустой взгляд в пол. Его выражение лица нечитаемо, а дыхание почти не чувствуется. И Гарри молчит. Самое худшее, что он молчит. Драко становится невыносимо даже сидеть рядом — настолько аура Поттера подавляет и удушает. И, честно? Малфою хочется бежать и больше никогда не попадаться ему на глаза. Чуть погодя Гарри медленно поднимается с дивана и подходит к окну, прислоняясь бедром к подоконнику и складывая руки на груди. Он не смотрит ни на кого из присутствующих. — Эм, вау?.. Поздравляю? — тянет Нотт, озадаченно хмыкнув. — Не с чем, — наконец-то открывает свой проклятый рот Драко, найдя решимость сказать хоть что-то. — Просто секс. Разовый. Панси в ответ на его слова с недовольством поджимает губы, а из Поттера вырывается странный звук, отдаленно похожий на презрительный смешок. — Превосходно. Теперь главные переживания народа — это не Пожиратели, а то, с кем сплю я или мое окружение, — свирепо усмехается Гарри. — Так и почему бы мне вообще не трахнуть кого-нибудь на главной площади? Что насчет тебя, Панси? — бросив уничтожающий взгляд на девушку, интересуется он. — Кажется, ты становишься невероятно востребованной среди парней. Может, тогда и мне стоит попробовать? — Ого, — лицо Паркинсон вытягивается. — Секс с Драко сделал меня шлюхой? Кажется, теперь тебе придется на мне жениться, — обращается она к Малфою. — Для восстановления моего доброго имени и все такое… — Как мы недавно выяснили, моя фамилия произведет обратный эффект, — давит парень, стараясь не смотреть на искрящегося от ярости Поттера. — Я не это имел в виду, приятель! — спешно оправдывается Нотт. — А давайте-ка возьмем паузу в этом разговоре, потому что мы все немного начинаем перебарщивать и… — Да нет, мы только начали говорить предметно, — хищно, словно бешеный зверь, скалится Гарри. — Ну так что, Панс? Или мне стоит поговорить с Мионой, чтобы она приказала тебе переспать со мной? Полагаю, трудностей не возникнет. Ей ведь плевать, чего тебе это будет стоить. Главное — избежать публичного скандала. По тому, как искажается лицо Паркинсон, становится очевидно: слова Поттера попадают в самую цель. Но, даже будучи взбешенным из-за недавней выходки девушки, Малфой понимает, насколько болезненным для Панси является подобное заявление. — Ты — редкостная дрянь, Поттер, — шипит она, зыркнув на Гарри исподлобья. — Наложил кучу и бесишься, что другие за тебя ее разгребают!.. Национальный Герой награждает девушку таким взглядом, что комната едва не покрывается инеем. В изумрудных глазах читается что угодно, но не обещание быстрой и безболезненной расправы. — Да. Так и есть, — скупо кивает он. — Желаю тебе не задохнуться смрадом, пока возишься с моим дерьмом. — Оу, полегче, — Нотт присвистывает и подходит к Гарри, осторожно касаясь его плеча. — Драко, проводи, пожалуйста, Панси к выходу. На сегодня достаточно драмы. Малфой только счастлив покинуть кабинет под каким бы то ни было предлогом. Находиться сейчас в удушающем обществе Поттера, что готов рвать на куски любого, попавшего ему под руку, мучительно. В частности Драко, который послужил причиной подобного состояния. Он поднимается и, положив ладонь на спину Паркинсон, подталкивает ту к выходу. Перед тем, как вывести ведьму из помещения, Малфой тщетно пытается поймать взгляд Гарри и мысленно передать, как ему… жаль? Но Драко не жаль. Драко хочется прибить себя к драккловой матери. А еще Панси, Нотта, Забини и вообще всех причастных. Но Гарри на него так и не взглянул. На какое-то время Малфой будто перестает существовать для Поттера. Наверное, это к лучшему. Когда дверь в кабинет Нотта закрывается, а Панси с Драко отходят на достаточное расстояние, Малфой, грубо схватив девушку за локоть, тормозит ее и рычит: — Зачем ты все рассказала?! — А ты не понял? — на лице Панси написано искреннее изумление. — Да я тебя спасла, придурок!.. — Каким это, блять, образом?! — О, уверена, тебе придется поломать над этим голову какое-то время, — цедит Паркинсон, выдергивая руку из захвата. — Потому что я не собираюсь снова разжевывать очевидное, когда никто не хочет меня слушать! Она наклоняет голову вбок и таращится на Малфоя исподлобья — так, как обычно делает, чувствуя, что вынуждена нападать ради собственной защиты. Драко сердито жует губу, но не торопится что-либо отвечать и еще больше накалять обстановку, зная вспыльчивый нрав Панси. — Думаешь, я сильно хотела поделиться со всеми подробностями своей интимной жизни?! — Так оно и выглядело. Ты не упускаешь ни единой возможности поддеть Поттера побольнее. Возможно, что и та ночь… — Не смей заявлять подобное. Не вздумай. — Хорошо. Я слушаю и ничего не предполагаю. Говори, — преувеличенно спокойным голосом просит Драко. Паркинсон косится Малфою за спину, в сторону кабинета Тео. — Я знаю Нотта больше, чем кто-либо из ныне живых. Ты не поверишь, редко кто верит. Но ты видел тот взгляд? Драко, — тихо говорит Панси, — мой тебе совет: позволь половинчатому ублюдку сделать то, что он хочет. Пусть хоть женит Поттера насильно — не лезь. Не мешайся на пути у Нотта, он таких вещей не прощает. — Что?.. О чем ты вообще сейчас? — Нотт — психопат. Не смотри на меня так, я прекрасно знаю, как это звучит! Этот парень только прикидывается хорошим! Но разозли его только раз… И второго не будет. Помни об этом. Видимо, скепсис на лице Драко настолько читаем, что Паркинсон выходит из себя еще до того, как он что-то отвечает вслух. Поморщившись, она отмахивается и шипит: — Я предупредила. Что делать дальше — решай сам. Ведьма стремительно шагает прочь, но внезапно тормозит, дернув головой, будто решаясь на что-то. — Ах, почти забыла. Раз уж Потти решил поиграть в мразь, то почему бы и мне не присоединиться? — Панси поворачивается, пристальным взглядом вцепившись в Малфоя. — Помнишь наш разговор про зачарованные очки, читающие мысли? — К чему ты клонишь? — О-о, ты прекрасно знаешь, к чему, — злобно усмехается Панси, постукивая пальцем по дужке. — Ты не мог не заподозрить, нет, ты слишком недоверчивый, чтобы даже не задуматься. Напряги мозги, Драко… Чутье наверняка уже подсказывало тебе что-то, правда же? Очки, чтение мыслей… Загадка ведь простая. Всего один сладостный миг, когда Малфой не верит. Когда продолжает отрицать очевидное, надеясь на лучшее. Но разум саботирует его, плюет на желание хозяина оставаться в неведении и подкидывает дополнительные факты. То, как часто Гарри поправляет очки, пристально глядя на собеседника. Или же моменты, когда он снимает их, устало растирая глаза, если диалог для него становится болезненным. А еще ситуации, в которых Поттер с легкостью угадывает, что тревожит Драко. Гарри почти не прислушивается к тому, что ему говорят вслух. Ему и не нужно. Чужие чувства у него всегда на раскрытой ладони. «Нет ничего хорошего в чтении мыслей». — Нет… — судорожно выдыхает Малфой. Так, будто его только что под дых ударил тролль своей дубиной. Губы Панси растягиваются в улыбке, полной злого торжества. — Еще как да. Впредь будь осторожен в мыслях, — советует она и машет рукой на прощание, разворачиваясь. Перед глазами Драко, который будто врос в пол, начинает плыть. Его пальцы в приступе леденящего ужаса немного дрожат. Малфой контролировал мысли в обществе Паркинсон. Но никогда в присутствии Поттера.

***

288 дней до трагедии. Всего один вопрос. Вопрос, от которого у Драко стынет кровь, а после почти сразу же закипает. Вопрос, вызывающий желание размозжить себе голову, лишь бы им больше не задаваться. Вопрос, из-за которого все внутри сворачивается в тугой узел. Вопрос, причиняющий колоссальную боль, сравнимую лишь с вырванным из груди сердцем. Вопрос, которым Малфой предпочел бы никогда в своей жизни не задаваться, но тот преследует целую неделю, лишая сна и покоя. Насколько глубоко Поттер, этот грязный ублюдок, успел пробраться в мысли Драко? Гарри шпионил за разумом Малфоя с самого начала, с первой встречи, и только поэтому подозрительно быстро поверил в намерения Драко. И наверняка по этой же причине большинство планов Малфоя Поттер с легкостью саботировал в свое время — он читал о них заранее, если Драко неосторожно мог подумать о чем-то в присутствии шрамоголовой сволочи. Единственное место, где Малфой оставался в безопасности от вторжения в разум — его собственная лавка. Но, проклятье, они с Поттером не раз коммуницировали за ее пределами! В курсе ли Гарри, что Драко прибыл из будущего? Знает ли, что спасет его из пожара? И, о Мерлин, слышал ли Поттер все те мысли влюбленного и одержимого кретина в исполнении Малфоя?! Блять, да естественно слышал, проклятье-проклятье-проклятье! Чувствовал ли Драко себя униженным? Хах. Скорее уж грубо изнасилованным и преданным — это куда более подходящая формулировка для описания его чувств. С момента, как Панси открыла Малфою глаза, с Гарри он не контактировал. Драко банально не мог поручиться, что сдержит себя в его присутствии и не попытается убить. И он был откровенно не в том состоянии, чтобы контролировать мысли рядом с Поттером. А еще Драко нужно было время. Требовалось срочно решить, как дальше строить отношения с Гарри. За подобное предательство мало бы кто простил — факт. И Малфой не собирался закрывать на это глаза. Но просто бросить все и уйти Драко тоже не мог. Он столько времени и сил отдал Поттеру, и идея сбежать за несколько месяцев до покушения казалась кощунственной, несправедливой по отношению к самому себе. Нет, Малфой должен предотвратить гребаное покушение и навсегда разорвать порочную связь между собой и Гарри. Он не позволит спасти себя еще раз. …Поздно вечером Драко, окончательно преисполнившись беспощадной решимостью, кладет чистый пергамент на столешницу и опускает на него ладонь, активируя следящее кольцо. То рисует на бумаге координаты дома Поттера. — Хорошо, — кивает парень сам себе, а после поднимает голову и находит взглядом Корвуса на шкафу. — Если не вернусь к утру, ищи себе нового хозяина, — мрачно советует он. Если Гарри умрет раньше положенного, то будущее изменится, и Малфой (скорее всего) перестанет существовать в прошлом. Ведь Деон либо погибнет, либо лишится повода перемещаться во времени. Сейчас Драко не исключает возможности, что грядущий разговор для Поттера может закончиться фатально. Но и дальше ждать Малфой не может — неизвестность убивает медленно и мучительно. Прежде, чем воспользоваться порталом в дом Гарри, Драко стоит у зачарованной кровати несколько минут, глубоко и медленно дыша и морально подготавливая себя. Ему нужно быть собранным в своих мыслях, не дать Поттеру прочесть лишнее. Один шаг. Падение. И вот Малфой уже в коридоре дома Гарри, держит палочку за спиной наготове. Никаких четко сформулированных мыслей. Полное отсутствие планов — лишь инстинкты и импровизация. Только так Поттера можно будет застать врасплох. В гостиной горит свет. Сглотнув, Драко проходит туда и взглядом выхватывает Гарри, что стоит около дивана, с угрюмым видом перебирая стопку писем. Услышав шаги, Поттер поднимает голову и смотрит на Малфоя поверх очков. Взгляд, которым награждают Драко, полон затаенной обиды и злости. Губы Малфоя трогает едкая усмешка. Не так давно он тоже винил и ненавидел себя за то, что оттолкнул Поттера. Пренебречь его и своими чувствами, а после переспать с Панси было подлым поступком. И на этой мысли Драко концентрируется, чтобы не выдать себя. — Ты один? — уточняет он. Поттер хмурится и снова возвращается к сортировке писем. — Да. И тебе лучше уйти сейчас же, Малфой, — ворчит он. — Я пока не готов к разговорам с тобой. — Отлично. Значит, нам не помешают. И едва Гарри, поморщившись, собирается что-то ответить, как Драко взмахивает палочкой и четко произносит: — Империо. Десяток конвертов с шелестом рассыпается, падая на пол. Поттер же стынет на месте, пораженный проклятием. На Гарри, конечно же, есть пара защитных амулетов, что периодически обновлял для него Малфой. Но вот забавный факт: от непростительных заклинаний защитить они не могут. — А теперь на колени, — холодно приказывает Драко, стягивая с себя плащ и швыряя тот на диван. Гарри рывком, будто невидимые руки давят ему на плечи, опускается на пол и едва заметно морщится. Малфой подходит к нему почти вплотную и присаживается на корточки, заглядывая в округлившиеся от шока глаза. — Неожиданно? — выгибает он бровь. — Не волнуйся, мне лишь нужно кое в чем удостовериться. Пальцы Драко тянутся к лицу Поттера и стаскивают с него очки. Сосредоточенно нахмурившись, парень взмахивает над ними палочкой, чтобы проверить на наличие каких-либо чар. На это уходит не более трех минут. А после худшие опасения подтверждаются, разбивая что-то внутри Малфоя на мельчайшие осколки. — Знаешь, Поттер… Последнюю неделю я много думал. И есть вещь, которая невероятно выводит из себя. Настолько, что мне буквально рвет голову, — хмыкает Драко, поднимая взгляд на лицо парня напротив. — Хочешь узнать, какая? На физиономии Гарри написан ужас. Неясно, что именно послужило причиной страха — заклинание, в ловушку которого он угодил, или же раскрытый мерзкий секрет. В любом случае, Малфою плевать на детали. Свирепо усмехнувшись, он низким голосом шипит: — Я позволил тебе думать, что со мной не нужно считаться. Более того… Я и сам начал в это верить. Вы ведь все — герои войны, которым нет равных!.. И правда, играя по вашим правилам, я неизбежно терплю поражение, раз за разом. В груди нещадно саднит, словно по ней ударили кувалдой, но Малфой прячет боль за холодной яростью. Он доверился Поттеру, рискнул сблизиться с ним и был заслуженно наказан за наивность. В конце концов, все люди одинаковы. Открой им душу — и тебя обязательно ранят. — Но я все еще не разучился калечить и убивать. Кажется, мы оба нуждались в этом напоминании, да? — усмехается Драко, постукивая сложенными очками по ладони. Он какое-то время наслаждается видом упрямо стиснутых челюстей Поттера, который изо всех сил пытается противостоять проклятию, но тщетно. Ублюдок даже заговорить без разрешения не сможет — колючие цепи наложенного на него империуса не позволят. Сейчас Гарри не больше жалкой псины на привязи. Да, все становится гораздо проще, если не пытаться поступать правильно или по совести. Иногда насилие — это решение. Жизнь не устает преподавать Малфою этот жестокий урок. Национальный, мать его, Герой без разрешения вторгся в разум Драко, и последний ответит ему тем же. — И как давно ты читаешь мои мысли, Поттер? — спрашивает Малфой, поднимаясь на ноги. Теперь он смотрит на Гарри сверху-вниз. — Отвечай. — С самого начала, — сквозь стиснутые зубы рычит парень. Его тело заметно дрожит, потому что не перестает сопротивляться магии. — И ни разу не переставал? Не считая моментов, когда ты торчал у меня в лавке. — Нет. Даже сквозь пелену свирепого, необъятного гнева Драко чувствует болезненный укол в самое сердце. Из парня вырывается прерывистый вздох. — Как много ты знаешь? — уже не таким твердым голосом уточняет он. В глазах Гарри мелькает тень вины, и Малфой упускает момент, когда его концентрация ослабевает, давая Поттеру чуть больше воли. Последний сипло умоляет: — Драко, прошу… Дай я все объяс… Лицо Малфоя кривится, словно от хлесткой пощечины. Дернувшись всем телом, он цедит: — Я задал вопрос. Отвечай. Живо. Поттер медленно прикрывает веки — единственное самостоятельное движение, на которое способно его тело. После, со свистом выдохнув, словно собирается прыгнуть с обрыва, он сдается и позволяет проклятию выдрать из него признание. Слово за словом. С невыносимой болью. — Ты… Я знаю, что ты… киллер, который должен спасти меня. Ты… Кха-ах… — с губ Гарри срывается судорожный стон, — из будущего. И… н-не можешь вернуться обратно. Малфой не выдерживает и отводит взгляд в сторону, почти до крови прикусывая щеку. — Что еще?.. — эхом отзывается он. — Драко, прошу тебя… Давай п-поговорим н… — Твою мать, Поттер, я спросил, что еще ты прочел у меня в голове?! — рявкает Малфой, резко поворачивая голову к Гарри и прожигая того убийственным взглядом. — ГОВОРИ! — И… — парень прикусывает губу, будто это поможет ему остановиться, но заклинание империо сильнее. — У тебя ко мне… чувства. Вот он, миг, когда все органы внутри переворачиваются. Завязываются в тугие узлы, доставляя нестерпимую боль. Узнать, что влюбленность, которую Драко так тщательно лелеял в себе и прятал, держал подальше от внешнего мира, была без разрешения вырвана и раскрыта… Боль такая, что никакой круциатус уже не страшен. Пальцы Драко разжимаются и роняют зачарованные очки на пол. А после парень наступает на них ботинком, вкладывая все гребаные силы, чтобы раздавить вдребезги. — Драккл тебя дери, Поттер… Как же меня от тебя тошнит. Малфоя откровенно трясет. Он вспоминает, как часто думал о Гарри в его же присутствии, как мысленно признавался ему в чувствах, надеялся на прикосновения, мечтал о таких вещах, что вслух стыдно признать. А Поттер молча наблюдал за шоу. А, нет же… Этот сукин сын еще и подыгрывал, издевался над ним и пользовался всеми слабостями! Во рту образуется привкус помоев. Драко настолько отдается злости и разочарованию, что не замечает, как заклятие спадает с Гарри, освобождает его от оков беспрекословного повиновения. Ублюдок кое-как поднимается с пола и тянется к Малфою. Могло бы показаться, что он собирается ударить, но лицо, полное вины, говорит об обратном. — Драко, постой, послушай меня… — голос Поттера дрожит. — Прошу, просто послушай!.. Я хотел все тебе сказать, проклятье, я так часто хотел этого, я клянусь! — он ловит ладонь Драко и прижимает ту к своей груди. Дыхание парня становится рваным, скомканным, будто он задыхается. — Я испугался, прости, прости меня, я должен был остановиться, но… Гарри поднимает взгляд, полный раскаяния и тревоги. Он словно перепуганный мальчишка — практически трясется. На глазах Поттера проступают слезы. — Не бросай меня, Драко, умоляю… — с надрывом хрипит он. — Я знаю, что поступил, как мразь, но… Не оставляй меня одного, только не ты… Я так больше не смогу… Поттер в натуральном ужасе, и Малфоя пробирает мороз. На мгновение, на одно чертово мгновение ему становится больно от этого зрелища. Что-то внутри побуждает обнять Гарри, пожалеть, наверное, так отзываются жалкие остатки жестоко задушенной влюбленности. Но стоит Драко поймать себя на столь глупой мысли, как глотку перехватывает в тисках. Парень рывком отдергивает руку от Поттера, как от больного, и делает шаг назад. — В мире нет человека, которого бы я сейчас презирал больше, чем тебя, — роняет Малфой, скривившись. Из Гарри вырывается болезненный стон. Он машинально тянется за Драко, но в последний миг тормозит, будто оступившись. Поттер, обняв себя руками, поворачивает голову в сторону. Взгляд его мечется, а губы немного дрожат. Малфой не видел ничего отвратительнее в своей жизни. Он ждал, что страдания Гарри доставят ему блаженное чувство сатисфакции, хоть какое-то удовольствие. Но вместо этого ему невероятно паршиво. Так, будто Драко здесь предатель, а не Поттер. «Не ведись. Эта мразь в очередной раз пытается тебя обмануть. Все это спектакль: он лишь прикидывается несчастным, чтобы надавить на жалость». Fides una, fides secunda. — Но не беспокойся, Поттер… — Драко грубо обхватывает подбородок Гарри, поворачивая его голову и заставляя посмотреть на себя. — Я доведу дело до конца, и ты будешь спасен, чего бы это не стоило. А после… — пальцы Малфоя с силой стискивают челюсть парня. — Эта часть делает меня невъебенно счастливым, так что слушай внимательно. Я уйду, и больше наши пути никогда не пересекутся, больной ты ублюдок, — выплевывает он, отпуская Поттера. Гарри замирает на месте, немигающим, пустым взглядом таращась на Драко. По его щекам одна за другой скатываются слезы, но парень не издает ни звука. «Ты точно этого хочешь? Последний шанс одуматься. Если сейчас бросишь его, то ваши с Поттером взаимоотношения уже не наладятся», — уточняет голос разума. Но, как это часто бывает, на смену вопросу приходит ответ. «Я не должен был доверять ему с самого начала. Он ничем не лучше прочих». Малфой делает шаг к дивану, подбирая свой плащ. Прохрипев напоследок: «Если узнаю, что снова влез в мою голову — убью», он аппарирует прочь, даже не наградив Гарри взглядом на прощание.

***

270 дней до трагедии. Писем от Гарри было очень много. Целая, мать ее, лавина. Штук тридцать, не меньше, и это за две недели. Заявляться в лавку Поттер не стал — видимо, наконец включился инстинкт самосохранения. Учитывая, что к Драко так и не явились ни мракоборцы, ни Фениксы, использование империо Гарри ему простил, что довольно удивительно. У Поттера хоть и гибкая мораль, но слишком большое эго, не подразумевающее даже мысль о подчинении кому-то, особенно насильному. Видимо, очкастый ублюдок действительно чувствовал себя виноватым, раз закрыл глаза на подобное. И это бы даже позабавило Драко, не будь он в ярости. Все еще, а ведь Малфой, как он сам считал, из отходчивых. Но Гарри умудрился вогнать нож так метко, что кровоточило долго и без остановки. Письма Драко, конечно же, не читал. Уничтожать тоже не стал: даже в такой мелочи ему не хотелось тратить силы на Поттера. Поэтому Малфой просто скидывал все конверты в верхний ящик стола и возвращался к работе над артефактами, озлобленно стиснув зубы. Конечно, Драко понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Ни у него, ни у Гарри не было времени на обиды. Стоило найти в себе силы переступить через измочаленное эго и выстроить хоть какое-то подобие коммуникации с Поттером. Поступить рационально и расчетливо. Малфой искал в себе силы на это битыми днями. Пытался заставить себя прочесть по крайней мере одно письмо, появиться в штабе (хоть Нотт не вызывал его и не давал новых поручений) или же в доме Гарри. Но безрезультатно: каждый раз Драко будто натыкался на невидимую стену, что мешала ему пойти на контакт с Поттером. Он так по-детски злился, но ничего не мог с собой поделать. Письмо Грейнджер подтолкнуло Малфоя к действиям, словно наставляющий пинок под зад от родителя. Не то чтобы содержание послания было каким-то особенным, нет, всего лишь приглашение на очередную дружескую посиделку в их с Роном доме. Гермиона, что в прошлом, что в будущем по-особенному навязчива в своей заботе и желании быть в хороших отношениях с кем-либо в ее кругу. Даже несмотря на безумную занятость она находила мелкие лазейки, чтобы поддерживать остатки дружбы с Гарри, дула на последние тлеющие угольки, не позволяя тем погаснуть. Все просто. Поттер нуждался во встрече с Драко, и Грейнджер позвала Малфоя для него. А Драко не смог отказать, потому что Гермиона в его глазах так и осталась тем самым печальным, невероятно уставшим взрослым, который улыбается перепуганному подростку, пожимая его руку. Да и пора было что-то делать — нельзя же прятаться от проблем вечно. Готов Малфой или нет — значения не имеет, ему придется коммуницировать с Поттером и его окружением для предотвращения будущего покушения. …Вечером Драко аппарирует в паре метров от дома Министра и почти сразу же замечает Гарри, который как раз подходит к порогу. Когда взгляд гриффиндурка падает на Малфоя, последний испытывает резкую потребность исчезнуть как можно скорее, но сдерживает себя от необдуманного порыва и прячет палочку в рукав. Он подходит к небольшой лесенке у входа, пока Поттер терпеливо ждет его, явно собираясь поговорить до того, как они оба попадут внутрь. — Драко… — Гарри делает шаг навстречу и протягивает руку, но торопливо отдергивает ее. — Хорошо, что ты здесь, потому чт… — Новые очки, Поттер? — грубо перебив его, сухо интересуется Малфой. — И что же они умеют на этот раз? Может, исправлять подмоченную репутацию? — Прошу тебя, прекрати это. Я ведь уже извинился, — тяжело вздыхает парень, слегка поморщившись. — Множество раз. — Так, значит, не умеют? — игнорируя слова Гарри, роняет Драко. — Жаль. И мысленно Малфой ругает себя, потому что ему нужно восстановить подобие мира с Поттером для дальнейшей коммуникации. А вместо этого он язвит в ответ на любую реплику, не в силах контролировать количество желчи. Поджав губы, Драко направляется к двери, но рука Гарри проворно хватает его за край плаща, останавливая в паре ступенек от цели. Умоляюще заглядывая в глаза, Поттер говорит: — Послушай, я все, ясно? Завязал, больше никаких уловок и обмана. Вот, — он спешно снимает с себя очки и протягивает Малфою, — можешь проверить, они без заклинаний. Я больше не подведу тебя, я обещаю. Прошу, прости меня. Драко на протянутый аксессуар даже не смотрит. Нет, он занят совершенно другим: анализирует состояние Гарри по внешнему виду. Круги под покрасневшими глазами, плохой цвет кожи и слегка дрожащие пальцы. Видимо, нелегко ублюдку сносить бойкот, раз снова перебарщивает с зельями. — Ты же понимаешь, как нелепо звучит подобное от зависимого? — выгнув бровь, риторически интересуется Малфой. — Хоть иногда думай, прежде чем говорить. Драко поворачивается и проходит внутрь дома, оставляя дверь за собой открытой. Позади звучит подозрительный глухой стук: возможно, Гарри сгоряча пнул ступеньку или что-то подобное. В любом случае Малфой даже не оборачивается, чтобы взглянуть на психованного кретина. Пускай бесится сколько угодно — ему это не поможет. Когда Драко проходит в гостиную, Рон уже хлопочет над столом, выставляя различные закуски и пару салатниц. Блондин коротко здоровается с ним и протягивает бутылку джина, проворчав: — Надеюсь, что стоящий. Я не особо разбираюсь в алкоголе. — Все в порядке, спасибо, приятель! — улыбается Уизли, принимая бутылку. — Гарри!.. Вы с Драко пришли почти одновременно. — Угу, — Поттер приобнимает друга в знак приветствия, зыркнув в сторону Малфоя. — Помощь нужна? Нет? Тогда я в уборную. Рон недоуменным взглядом провожает Гарри, а после поворачивается к Драко: — Мне показалось, или он не в духе? Малфой неоднозначно пожимает плечами в ответ, чем только усиливает подозрения Уизли. Последний собирается что-то спросить, как отвлекается на Гермиону, что входит в гостиную с парой винных бокалов в руках. — Знаешь, что? А давай-ка это сюда… Чую, сегодня нам нужно что-то покрепче… — бубнит под нос Рон, забирая у жены бокалы и скрываясь на кухне. — И что это, позвольте спросить, было?.. — удивленно вздыхает девушка, а после поворачивается к Малфою. — О, Драко! Привет! — она улыбается и взмахивает ладонью. — Идем за мной, я приготовила для тебя кое-что особенное… Парень, в слабом удивлении вскинув брови, следует за Грейнджер. Они заходят в небольшой кабинет (и по совместительству библиотеку), в которой Малфой бывал лишь дважды, накладывая ловушки, а позже снимая их же. Девушка подходит к небольшому рабочему столу, на краю которого аккуратно сложено несколько книг. — Я нашла для тебя парочку интересных фолиантов по артефактам, — объясняет Гермиона, довольно улыбнувшись. — Да, я запомнила, что ты переборчив, так что… Восприняла это, как вызов, и потрудилась в поисках, — подмигивает она и мягко хлопает ладонью по небольшой стопке книг. Драко, нахмурившись, подходит к ней и осторожно берет первую сверху книгу. Та выглядит весьма старой, с пожелтевшими страницами и со стертой обложкой, но при этом относительно целой. Автор и название заставляют Малфоя тихо ахнуть: весьма редкий экземпляр. — Не стоило… — бурчит он и, не в силах удержаться, осторожно открывает книгу. Гермиона тоже заглядывает в разворот, сложив руки за спиной. — У меня не так много знакомых, увлекающихся артефактами. Было бы славно с кем-то обсудить эту литературу, — говорит она, кивнув на стопку фолиантов. — Пора признать, что Панс далеко не всегда интересно то, что я читаю, и мне уже неловко втягивать ее в свои интересы. — Едва ли Панс против быть погруженной в твои увлечения, — Драко отрывается от чтения и смотрит на Грейнджер. — Ты уверена, что я могу одолжить их? — Конечно же, — улыбается Гермиона. — Можешь уменьшить и взять их сейчас, чтобы не забыть потом. И не торопись возвращать, я все равно их прочла, — подмигивает она. Когда Драко, следуя за девушкой, заходит обратно в гостиную, Поттер и Уизли уже болтают о чем-то, расположившись на противоположных друг другу диванах. Малфой замечает, что Гарри ведет себя вполне непринужденно, будто его настроение снова на высоте. Драко, незаметно поджав губы, присаживается около Рона. — Седина? А ты не сильно ли торопишься стареть, тебе всего двадцать шесть, — хмыкает Поттер, даже не взглянув на Малфоя. — Ну а что я могу поделать?! — подыгрывает Уизли, фыркнув. — Я удивлен, что не поседел еще в Хогвартсе, а ты, старина, о-очень старался довести меня до инсульта своими выходками! Драко, взяв бокал с джином со стола, проходится взглядом по завязанным в пучок волосам Рона и в действительности замечает несколько серебристых прядей. Парень хмурится, задумываясь, были ли они раньше. — Я уже говорила, что тебе идет, — Гермиона, проходя мимо, оставляет невесомый поцелуй на макушке мужа. — Но бороду лучше сбрить, — девушка присаживается около Гарри, прислонившись к тому плечом. — Эй, это солидно! — ворчит Рон, проводя узловатыми пальцами по подбородку. — И мужественно. Парни, поддержите меня! Поттер демонстративно отводит взгляд в сторону, делая вид, что очень увлечен рассматриванием стены. Уизли недовольно цокает и поворачивается корпусом к Малфою, едва не задев его при этом. — Драко, ну хотя бы ты!.. — Приемлемо. — Приемлемо?! — с легким возмущением переспрашивает Рон, округлив глаза. — Настолько ужасно?! — Из уст Малфоя это еще комплимент… — бурчит Гарри, потянувшись за одной из закусок. Драко выгибает бровь, но никак не комментирует сказанное. Не нужно быть гением, чтобы определить: Поттер готов сейчас общаться непринужденно с остальными, но не с Малфоем. Что ж, на самом деле справедливо. — Ну, в любом случае, это практично, так что сбривать не буду и притворюсь, что ничего не слышал, — беспечно отмахивается Рон, ерзая на диване и удобнее располагаясь. — Знаете, во всех этих гадских походах не до модных стрижек и утренних ритуалов бритья! — Когда в последний раз ты уезжал из Лондона? Месяца два назад? — подтрунивает Гарри, вскинув брови. — Уже сто раз успел бы заглянуть в ванную. — А неважно. Да, и… у меня все равно скоро намечается командировка. Очередная. Но давайте не будем о работе? — просит Уизли, слегка помрачнев в лице. — Я и так слишком много думаю о Барти. Больше, чем ублюдок того заслуживает, — бурчит парень. После этого диалог смещается на всякие повседневные мелочи, обсуждение которых Драко никогда не интересовало. Но он вяло участвует в разговоре, отвечая на вопросы от Рона или Гермионы. Гарри, что ожидаемо, к нему не обращается совсем, и Малфой так же не пытается спросить что-то у него. Парни лишь изредка переглядываются, и взгляды, которыми они обмениваются, назвать добрыми не повернется язык. К слову, джин, принесенный Драко, оказывается довольно неплохим. Малфой незаметно для себя осушает несколько порций — ему срочно требуется захмелеть, чтобы хоть немного расслабиться и перестать остро реагировать на любое действие Гарри. Последний, к слову, не уступает в количестве употребленного алкоголя, скорее всего преследуя такую же цель. Незаметно обсуждение переходит к недавнему «свиданию» Поттера и Джинни, на котором Нотт все-таки умудрился настоять. Большинство изданий трепались об этом без умолку последние пару дней. Воздержалась от реакции лишь небезызвестная «Ода Вейлы» (честно говоря, Драко надеялся, что Забини сделал одолжение миру и наконец-то подавился собственным языком). И если Малфой до сих пор предпринимал попытки участвовать в диалоге, то сейчас он молча цедит джин, тщетно стараясь перебить привкус горечи во рту, и незаметно поглядывает на Гарри. — Я не знаю, на что рассчитывает Тео… Это же какой-то бред, — морщится Поттер. — Я бы ни в жизнь не повел кого-либо на свидание в ресторан! Банально и тупо. Типа… какой в этом вообще смысл? Смотреть, как вы едите? — А как по мне, весьма романтично, — улыбается Гермиона. — Тео выбрал отличное место для вашего свидания. — Хах, уверен, что владелец «Солнца Италии» отстегнул ему кучу галлеонов за шикарную рекламу! — издав пару смешков, заявляет Рон. — Ничего себе, ресторан, где ужинает сам Национальный Герой!.. — Угу, так и было, — бурчит Гарри. — Тео из всего способен сделать деньги. Скоро он начнет брать их прямо из воздуха. — Всем бы так. Ну так и что? Еда там нормальная? — искренне любопытствует Уизли. — Думаешь, у нас было на нее время? — хмыкает Поттер, крутя стакан в пальцах. — Попробуй поесть, пока придурок с камерой танцует вокруг стола и постоянно подсказывает, что делать. «Возьмитесь за руки», «улыбнитесь», «изобразите влюбленный вид» и так далее. Я чувствовал себя долбаным болванчиком, ну серьезно. Малфой бы хотел не представлять этого, но воображение, как и всегда, против воли подкидывает изображения Гарри в компании рыжей стервы, которая наверняка была только счастлива прикинуться его пассией. Даже глубочайшая обида не избавила Драко от досаждающих приступов ревности. Прелестно. — Ах, эти проблемы богатых и знаменитых! — подтрунивает Рон, насмешливо закатывая глаза. Гарри, скривив губы, бросает в друга шпажкой от закуски. Уизли со смехом уворачивается, едва не пролив напиток на диван. Малфой недовольно морщится и отодвигается от Рона в сторону, прижимаясь боком к подлокотнику. В этот момент он ловит на себе взгляд Поттера, и тот не обещает ничего хорошего. — Но, если откровенно… Было весело, — хмыкает Гарри. — Знаете, я давно нуждался в хорошем собеседнике. Приятно, когда тебе улыбаются и не язвят на протяжении всего диалога. «Уверен, что девчонка Уизли тебе еще и в рот заглядывала. Пустоголовая идиотка, — мысленно огрызается Драко. — А ты и счастлив». — Мы точно говорим о моей сестре? — вскидывает брови Рон. — Потому что когда с ней общаюсь я, это превращается в фестиваль унижений. — Ты же знаешь, что Джинни всегда была по-особенному привязана к Гарри, — загадочно улыбается Гермиона. — Без комментариев, — ворчит Рон, качнув головой. «Спасибо, Уизли. Не хватало мне еще слушать про влюбленность твоей сестры в шрамоголового кретина». — Надеюсь, что Джинни не сильно навредит наше с ней… свидание. Я до последнего не хотел ее втягивать во всю эту грязь, — отзывается Гарри. Малфой незаметно для всех закатывает глаза, «поражаясь» благородству Поттера. — Все будет в порядке, Джинни подобное только на пользу, — заверяет Грейнджер. — Ей сейчас важно быть в центре внимания. Как не жаль признавать, но для национальной сборной по квиддичу только лишь спортивных достижений мало. Нужен определенный имидж. — Забавно это слышать от Министра. Могла бы и помочь с местом в сборной, по-семейному, — хмыкает Поттер. — Брось, я же не всемогуща и не контролирую вообще все! — И Джинни отказалась от нашей с Мионой помощи, — морщит нос Рон. — «Я сама! Я не хочу даже думать, что мои успехи хоть сколько-то связаны с моим братом, это же… чертовски унизительно вообще-то, можно подумать, что девушка не может добиться всего сама!», — передразнивает сестру парень, намеренно говоря высоким голосом. А после тепло улыбается, качнув головой. — Все же горжусь ей. — В любом случае, ей придется со мной сходить еще на пару таких свиданий, прежде чем тема будет закрыта. И Малфой окончательно избавится от репутации моего тайного любовника, — в открытую язвит Гарри, зыркнув в сторону блондина. — Полагаю, теперь ты сможешь вздохнуть спокойно, не так ли? Драко приосанивается, отвечая угрюмым взглядом. Он и без провокаций едва держит язык за зубами, чтобы случайно не оскорбить сестру Рона, который ему ничего плохого за сегодня не сделал. К тому же, Малфою даже думать об этих слухах до боли неприятно, что уж говорить об обсуждении вслух. «Поттер. Ты, блять, нарываешься». — В первую очередь с облегчением вздохнуть должен Нотт, — кое-как давит из себя Драко. — Ему больше остальных моя кандидатура не понравилась. — Ага, вот только именно ты больше остальных дрожал в кабинете Тео, когда мы обсуждали все это, — с вызовом усмехается Гарри. — В жизни не видел тебя перепуганней. «Серьезно, ублюдок, ты меня сейчас доведешь». Вот почему Малфой и Поттер не обращались друг к другу все это время: атмосфера моментально накаляется, утратив былую непринужденность. Гермиона заметно напрягается и строго смотрит на Гарри. А Уизли слишком пьян, и все происходящее кажется ему дружеской перепалкой — он тихо посмеивается. — Дрожал? Ты что-то путаешь, — холодно отвечает Малфой, опасно прищурившись. Но стоит признать, что в словах Поттера есть доля правды: Драко действительно тогда был настолько обескуражен происходящим, что едва мог сказать хоть слово. От этой мысли настроение Малфоя портится еще больше, умножая риски возможного срыва. — Вряд ли. Слушай, а у вас с Панс точно был секс по согласию? Или ей пришлось взять тебя силой? — ухмылка Поттера превращается в хищный оскал. — Я бы не удивился. — Чего, блять?! Секс?! С Панс?! — громко восклицает Рон, круглыми от шока глазами уставившись на Драко. — Гарри! — практически одновременно с Уизли реагирует Гермиона. — Это неприлично. На Поттера мерзко смотреть. От его голоса воротит. Честно? Присутствие Гарри сейчас сродни вгоняемым под ногти иголкам — настолько невыносимо. Абсолютно лишает любого здравомыслия. Слабое оправдание для наиглупейшего поступка, который Малфой совершит через несколько секунд, и все же. — Удивлен, что ты спрашиваешь, а не знаешь наверняка. Вы ведь в курсе, что у Поттера были очки, читающие мысли? Мне просто любопытно, я один попался в эту ловушку? — как ни в чем не бывало интересуется Драко, делая глоток джина. — Или пострадавших несколько? Малфой не планировал раскрыть остальным этот секрет. Да он вообще этот вечер представлял себе иначе: они с Гарри должны были вести себя нормально, но все не задалось с самого начала. «Ну, как ощущения, Поттер? Хотел же жить в мире без секретов? Так получай», — зло думает парень, награждая Гарри сверлящим взглядом. Но криков не следует. Рон и Гермиона переглядываются между собой, будто мысленно общаясь, но не спешат затевать ссору и хоть как-то выражать возмущение. Драко полагал, что бросает зажженную спичку в котел со взрывоопасным варевом, но на деле та угодила в ледяное озеро. Мстительное удовлетворение растворяется в небытии, и Малфой настороженно хмурится, чувствуя что-то неладное. — И как давно вы знаете? — холодно спрашивает у друзей Гарри, складывая руки на груди. Уизли с легко читаемым на лице дискомфортом ерзает на месте. Гермиона же вздыхает и невероятно спокойно отвечает: — Несколько месяцев. Малфой складывает в голове цифры. После мысленно отвешивает себе затрещину. Ну, конечно же! Паркинсон не могла не рассказать своей ненаглядной «favori». Наверняка сообщила все в тот же момент, когда наложила на очки Гарри следящие чары и узнала сама. Но, в таком случае… Получается, что несколько месяцев Грейнджер и Уизли общались с Поттером и делали вид, что все в порядке? Да еще и каким-то образом не выдали себя мысленно? Малфой с легкой жалостью смотрит на Поттера, который наверняка сейчас чувствует себя как минимум униженным: он-то думал, что самый хитрый, но на деле оказался главным дураком. — Ясно. Извиняться не стану, — Гарри поднимается с дивана. — И передайте Панси, что ей лучше не попадаться мне на глаза. Я за себя не ручаюсь. В его взгляде, предназначенном исключительно Драко, читается злое и пугающее: «Ты перешел черту». Не прощаясь, Поттер стремительно покидает дом, и уже через мгновение в гостиной повисает гнетущая тишина. — Мы хотим его остановить? — наконец-то подает голос Рон и, наткнувшись на строгий взгляд жены, смиренно вздыхает. — Мы хотим его остановить. С кряхтением поднявшись с дивана, Уизли спешно отправляется на улицу, прихватив легкую куртку с собой и натягивая ту на ходу. Драко же попадается в ловушку строгого, осуждающего взгляда Грейнджер. — Не смотри так. Ты не можешь винить меня в том, что я отказываюсь молча сносить его дерьмо, — ворчит парень. Гермиона коротко кивает и ничего не говорит. Хотя не нужно быть гением, чтобы понять, — она сердится. Все ее тело кричит об этом: начиная с напряженно выпрямленной спины, заканчивая слегка прищуренными глазами и вздернутым подбородком. Многозначительное молчание госпожи Министра давит посильнее многотонного пресса, и Малфой чувствует острую потребность защититься. — Нельзя бесконечно потворствовать его больной паранойе. — Паранойя — лишь симптом, — наконец говорит Гермиона, посмотрев на проход в коридор. — Проявление всепоглощающего, удушающего ужаса. Нет никакого смысла кричать на до смерти напуганного человека — только хуже сделаешь. — То есть… Таково твое решение? — скептически вскинув брови, уточняет Драко. — Игнорировать и молча принимать все, что вытворяет Поттер? Ему хочется добавить «Совсем сбрендила?», но Малфой вовремя останавливается. Он искренне не понимает, как Грейнджер с такой легкостью простила бесцеремонное вторжение в свой разум. — Гарри — слепой в мире зрячих, — вздохнув, объясняет Гермиона. — И он не просто пытается выжить, нет, он отчаянно трудится, чтобы держаться на равных, — ее лицо принимает скорбное, полное сочувствия выражение. — Его столького лишили… И так часто хотели убить и все еще не оставляют попыток, а он остался без магии. И все равно… он не дает себе сломаться, хотя… много кто, наверное, сломался бы на его месте, — под конец голос девушки садится, показывая, как трудно Грейнджер признавать это вслух. Малфой, внезапно почувствовав нестерпимую горечь во рту, делает жадный глоток джина, стараясь деть свой взгляд куда-либо, лишь не видеть лица Гермионы. — Много кто на его месте поступил бы умнее, — бурчит он. — Перестал строить героя, как минимум. Уехал подальше, и жил бы себе спокойно. — Может и так. Но мы этого никогда не узнаем, — пожимает плечами Гермиона. — В конце концов, никто, кроме Гарри, не может оказаться на его месте. Если для Гарри быть героем — это единственно возможный способ продолжать жить, то нам остается лишь поддержать его. И… смириться с сопутствующим ущербом. — Не думаю, что это лучшее решение. — Да? Твои методы пока что тоже не отличаются эффективностью, — замечает Грейнджер наставительным тоном, от которого Малфою хочется разбить себе голову. — Мне несложно найти оправдание поступку Гарри — достаточно знать, что он делает это не со зла, а от отчаяния. Драко осушает остатки напитка в стакане. После медлит минуту, задумчиво постукивая пальцами по стеклянным бортикам. Позволяет словам Гермионы осесть на дне в его груди, крепко вонзиться корнями, чтобы позже, возможно, прорасти. — Пожалуй, мне пора, — тихо говорит Малфой, поднимаясь с дивана. — Спасибо за вечер. — Тебе стоит дождаться Гарри. Драко качает головой и выжимает из себя вялую усмешку: — Определенно не стоит. Не сейчас. Он покидает дом, так и не встретив Поттера.