Спасенный

***

228 дней до трагедии. Один из худших и ублюдочных дней в жизни Драко. Полный неопределенностей и самых ужаснейших стечений обстоятельств. Странности начались с ареста. Рон не присутствовал при заключении Малфоя под стражу, как и не явился позже. Причину ареста Драко не сообщили. И не дали возможности с кем-либо связаться. И вообще, схватив и запихнув в темницу, Малфоя оставили одного и более не трогали, хотя кто-то обязан был явиться и устроить первичный допрос. Все это казалось очень странным. Либо мракоборцы творят, что им заблагорассудится, едва их глава перестает контролировать процесс, либо Драко угодил в настолько мощную передрягу, что Министерство плюнуло на всевозможные регламенты. В любом случае, ни черта хорошего. Находясь в полном неведении, Малфой просидел в темнице около пяти часов. Хотя, скорее всего, больше. Да, определенно больше. А потом за ним пришли и отвели в зал заседаний Визенгамота. Самое некомфортное помещение в Министерстве, особенно для подсудимых. Драко выводят в центр зала и оставляют там. Парень незаметно скользит взглядом по трибунам, оценивая масштаб трагедии. Все места для судей и членов совета заняты волшебниками, что значит лишь одно — речь не о каком-то мелком правонарушении, а невероятно серьезном обвинении. Перед собой, за широким столом на возвышении, Малфой замечает Грейнджер, по обе стороны от которой сидят двое мужчин. Одного из них Драко с трудом узнает — Тревор Патт, будущий Министр. Гермиона одета в строгую черную мантию, а волосы заплетены в тугой пучок, делая ее на пару лет старше. И что самое непривычное: ее холодный, отстраненный взгляд, будто перед ней совершенно чужой человек, совершивший тяжкое преступление. Паркинсон, стоящая за спиной Грейнджер, упорно таращится в сторону, стиснув руки на груди. Губы сжаты в тонкую линию. — Драко Малфой, — громко начинает Министр. — Вы обвиняетесь в хранении и возможном использовании маховика времени. В зале поднимается взволнованный гомон, хотя наверняка члены Визенгамота были в курсе повестки (в отличие от Драко). Описать же состояние Малфоя после этих слов… Растерянность? Смятение? Ступор? Нет. Невыразимый ужас — самое близкое определение. — Согласно закону «О сохранении хронологической целостности» любой маховик, даже не функционирующий, должен быть немедленно уничтожен, — продолжает чеканить слова Гермиона, взмахом палочки поднимая в воздух около себя хорошо знакомые Драко наручные часы. Сердце Малфоя испуганно падает вниз, и парень непроизвольно сглатывает, заставляя себя смотреть в глаза Министру. Его наверняка посадят — в этом почти никаких сомнений. Весь этот суд нужен лишь для того, чтобы вытянуть из Драко максимум информации, только и всего. — Вы подтверждаете, что этот маховик принадлежит вам? — обращается к нему Гермиона. — Нет, — ответ вырвался автоматически. Вину признавать бессмысленно — срок в Азкабане это никак не сократит, Малфою светит пожизненное без каких-либо послаблений. Но. Чтобы Грейнджер ни задумала, Драко полагается адвокат, а при его отсутствии приговор еще возможно (хоть и невероятно трудно) обжаловать. Поэтому сейчас самое главное для Малфоя — не сболтнуть лишнего. И тянуть время как можно дольше. Пусть Поттер и в отключке из-за яда, но есть еще призрачная надежда в виде Нотта, который должен был заподозрить что-то неладное, не застав Драко в доме Гарри. — Данный артефакт был изъят из вашей лавки, — холодно констатирует Гермиона, кивнув на маховик. — Да? Любопытно, — Драко театрально вскидывает брови. — Точно в моей лавке? Не припомню, чтобы вы или ваша помощница заглядывали ко мне на днях. Или Министерство теперь практикует незаконные обыски? К сожалению, маховик действительно принадлежит Малфою. Он крутил его в руках так часто, что запомнил каждый миллиметр и способен узнать, едва взглянув. И вот вопрос: а каким образом Министерство пронюхало, что он его хранит? Более того, они были уверены настолько, что не побрезговали проникновением в лавку и наверняка перевернули там все вверх дном, попутно взломав все чары. Малфой разочарованно цокает про себя, подумав, что мрази наверняка вторглись в лавку, когда Драко был на другом континенте. Понятно, почему его кольцо не дало знак о взломе, — слишком большое расстояние. Проклятье. «Я, сука, все больше начинаю ненавидеть это дрянное путешествие! И себя за то, что в него ввязался!» — Закон разрешает немедленный обыск потенциального хранилища маховика, — невозмутимо отбивает обвинение Грейнджер. — Если вы отрицаете свои права на обладание этим маховиком, то можете объяснить причину, по которой он оказался в вашей лавке? Глаза Драко прищуриваются, пока мозг бешено соображает над ответом. Хоть парень и сохраняет внешнее хладнокровие, но внутри у него все вопит от паники. — Я занимаюсь артефактами, госпожа Министр. Ежедневно мои клиенты приносят свои вещи для починки или реставрации. И далеко не все из них я успеваю тщательно изучить до вторжения мракоборцев в мою лавку, — пренебрежительно хмыкает Малфой. — И какая же тогда была нужда в чарах сокрытия на ящике для хранения часов «от клиента»? — не уступает Гермиона, в ее глазах вспыхнул стальной блеск. «Дрянь». — Чары сокрытия? Невероятно. Полагаю, наследство от предыдущего владельца лавки, — скупо усмехается Драко. — А я и не заметил. Паркинсон, коснувшись пальцами лба, раздраженно вздыхает. Малфоя и самого порядком выбешивает весь этот спектакль, но что еще ему остается? Добровольно подписывать себе приговор он не намерен. — Ваши ответы смехотворны, — осуждающе качает головой Грейнджер. — Вы тратите время Визенгамота, отрицая свою неопровержимую виновность. — Если сомневаетесь в моей искренности, то используйте на мне империус или веритасерум, — с показным равнодушием пожимает плечами Драко, прекрасно зная, что никто не осмелится на подобное. — А до тех пор я буду отвечать так, как посчитаю нужным. В зале вспыхнул гул возмущения. Бровь Грейнджер дергается от столь наглого заявления — единственное проявление гнева у этой всегда собранной женщины. Малфой ощущает на себе десятки осуждающих взглядов, и если раньше это начало бы сводить с ума, то сейчас его опаленный отчаянием и злостью разум может фиксировать лишь лицо Министра и парящий около нее маховик времени. Тонкие губы Гермионы размыкаются для очередного удара, однако вместо ее беспощадно сурового голоса по залу раздается грохот резко распахнутых дверей. Драко, нахмурившись, оборачивается. Кто еще, как не Поттер, стал бы создавать столько шума при появлении? Вот только Гарри сейчас должен смирно лежать в постели, ожидая, пока организм не расправится с остатками яда. Ну да, как же. Терпение и Поттер? Абсурд. Его твердые и одновременно тяжелые шаги гулко разносятся по залу (хотя этот парень в совершенстве умеет передвигаться бесшумно). На лице, хоть и болезненно бледном, написана мрачная, даже устрашающая решимость. Нотт идет за ним, чуть ли не пританцовывая. Сияет уверенной улыбкой, будто всю жизнь ждал подобного момента. Тео абсолютно в своих водах — словно белая акула, слишком близко подплывшая к стайке мелких пираний. Но следует признать, что эти самые пираньи смотрят только на Гарри. И они благоговейно замолкают, стоит тому лишь предупреждающе зыркнуть на них. Поттер, пройдя мимо Драко, останавливается в паре шагов. Тео встает по левую сторону от него, принимая схожую позу. Сейчас они в действительности выглядят, как слаженный дуэт основателей Ордена, существующего уже долгие годы. Драко, к собственному смущению, испытывает смутную радость, видя два алых плаща с эмблемами Фениксов перед собой. Он ловит себя на мысли, что сегодня, возможно, все обойдется. Гарри и Тео его прикроют. — Это закрытое судебное разбирательство, — наконец говорит Гермиона, и намек ее вполне очевиден без дополнительных пояснений. — Для Национального Героя по умолчанию есть место в совете. Всегда, — громко заявляет Поттер. — Это право было дано мне еще предыдущим Министром. Забыла? — К тому же было опрометчиво полагать, что Орден будет бездействовать, когда одного из Фениксов пытаются несправедливо обвинить, — добавляет Тео, голос его звучит совершенно беззлобно. Драко замечает, как Панси, с открытой неприязнью зыркнув в сторону Нотта, что-то шипит сквозь стиснутые зубы. — Хорошо, — медленно кивает Гермиона, смотря только на Гарри. — Вы в курсе, какое обвинение выдвинуто против мистера Малфоя? Драко не видит лица Поттера в этот момент, но может представить, как его брови сходятся над переносицей. Национальный Герой складывает руки за спиной, принимая самую уверенную и властную позу из возможных. — Догадываемся. Мы ведь не получили официального уведомления, — его голос звучит как удар хлыста на каждом слове. — А должны были. — Видимо, произошла ошибка, — совершенно не потеряв невозмутимости, отвечает Гермиона. — Все документы были отправлены вчера. Панси, займись расследованием этого инцидента, — приказывает она, повернув голову в сторону Паркинсон. — Полагаю, чистая случайность, не более, — хмыкает Нотт. — В любом случае, позвольте внести немного ясности. Две недели назад в Орден поступило сообщение об уцелевшем маховике времени, — парень откидывает край алой мантии в сторону и достает из внутреннего кармана что-то, чего Драко со своего места рассмотреть не может. — Данные были весьма расплывчатые и неподтвержденные, поэтому мы решили сначала проверить их, прежде чем докладывать в Министерство. Чтобы не быть голословным, я принес оригинал послания, а также наши отчеты о расследовании, — Тео подходит к столу Гермионы и оставляет уменьшенные магией свитки около нее. — Увеличьте, пожалуйста, мне запрещено пользоваться палочкой в зале суда. Паркинсон закатывает глаза. Гермиона же без какой-либо эмоциональной реакции в лице взмахивает палочкой и приступает к беглому изучению документов. — Именно я отправил Драко Малфоя и Гарри Поттера на поиски маховика, — добавляет Нотт, возвращаясь на место. — Исключительно в целях национальной безопасности! Мы не планировали его использовать и собирались передать в Министерство при первой возможности. — Мистер Малфой не упоминал об этой миссии, — подает голос Патт. Впервые за все время заседания. Кретин. — Меня об этом не спрашивали, — холодно парирует Драко. — Я лишь обозначил, что не являюсь владельцем маховика. Нотт, стоя спиной к Малфою, незаметно для остальных показывает ему большой палец вверх. — Даже временное хранение маховика запрещено. Это четко оговорено в законе, — замечает Гермиона, предостерегающе покосившись на Тревора и тем самым требуя его более не вмешиваться в разговор. — Также Орден обязан был передать маховик в Министерство для утилизации в тот же момент, как добыл артефакт. Гарри и Тео быстро переглядываются между друг другом. Поттер коротко кивает, будто отдавая сигнал к атаке. — Это правда, закон был нарушен. Однако есть небольшой нюанс. Драко исполнял непосредственный приказ основателей Ордена. По контракту он не имеет права отказаться от какой-либо миссии, и вам хорошо известны эти условия, — напоминает Нотт. — Соответственно, вы не можете судить его за исполнение приказа. По всем правилам осуждены должны быть я и Гарри Поттер. Он заявляет это с такой уверенностью и легкостью, будто они с Гарри обладают особым статусом неприкосновенности. По залу пробегает многозначительный шепоток, а на лице Гермионы наконец-то отображается хоть какая-то эмоция, а именно — едва читаемое удивление. — Но прежде чем кто-либо здесь попытается осудить меня, я кое-что напомню, — грубым голосом цедит Гарри. — По тем же законам я не должен был ввязываться в историю с Волан-де-Мортом, а оставить все на мракоборцев. Но я вступил в бой и что-то не припомню особых протестов на этот счет, — его взгляд, словно кинжал, скользит по представителям Визенгамота. А вот и тот самый статус неприкосновенности. В виде титула «Национальный Герой». — С каких пор вы перестали доверять моим суждениям? Я защищаю эту страну с подросткового возраста. Еще до того, как ты стала Министром, — обращается Поттер к Гермионе. — Я сражаюсь, не жалея сил и времени. И требую взамен лишь одного: не мешать мне. Или кто-то здесь действительно верит, что я позволил бы использовать маховик времени во зло?! — его громовой голос заставил нескольких присяжных вздрогнуть. Губы Малфоя трогает сухая ухмылка. «Неплохо, Гарри». — Законы существуют не просто так, а для защиты, — парирует Грейнджер, не проникшись представлением Поттера. — Нарушая их, вы не помогаете, а лишь провоцируете ненужные риски. — Ради всего святого, Гермиона, мы говорим о сломанном маховике! И он, можешь мне поверить, был в полной безопасности, пока твои псы не вломились и не конфисковали его! — рявкает Гарри. — В отличие от вас мы следовали протоколу. — Да? Ну так осуди меня, — Поттера с надменным видом разводит руками. — Объяви преступником, и тогда я буду вынужден публично заявить о своей отставке. И кого же тогда вы будете использовать в качестве пугала для Пожирателей? Рона Уизли? С радостью взгляну на это, — холодно цедит он, слегка запрокидывая голову. Лишь пять человек в огромном зале прекрасно осознают, что Рон невероятно силен в бою, тогда как Гарри лишен дара. Но иногда реальные навыки имеют меньший приоритет, чем репутация и история. Факты таковы: Поттер известен на всю страну своими подвигами. Его слава все еще сдерживает Пожирателей, тогда как Уизли действует из тени. И, более вероятно, глава мракоборцев морально не готов занять место Гарри в качестве символа мира — слишком большое психологическое давление. Пускай Грейнджер и знает, что Поттер на самом деле слаб, но вот остальные члены Визенгамота — нет. И навряд ли они с легкостью поддержат отставку Гарри. Судя по их выражениям лиц, угрозы Национального Героя, отлично знающего себе цену, производят на них мощный эффект. И Драко почти начинает ликовать глубоко в душе, как весь триумф смывает ледяным потоком. «Они все так смотрели на меня, словно я их сраная мессия. А у меня тряслись руки», — вспоминаются слова Гарри. Пальцы Поттера, спрятанные за спиной, дрожат — тело все еще противостоит яду, а никто и не замечает. Все видят перед собой непобедимое чудовище, что по счастливой случайности оказалось на их стороне. А Гарри на самом деле едва стоит на ногах, удерживая себя лишь несгибаемой силой воли. Он вовсе не непобедим. Всего лишь превосходный лжец, который притворяется таковым. Нет. Даже не так. Поттер — волк, угодивший в капкан. Он грозно скалит зубы и рычит, пытаясь казаться опасным, когда как сам в западне, из которой не выбраться. — И… исключительно по-дружески хочу предупредить, госпожа Министр, — нарушает образовавшуюся тишину Нотт. — Снаружи вашего вердикта ожидают более двух десятков корреспондентов. Я настоятельно рекомендую Визенгамоту тщательно взвесить все «за» и «против». Драко замечает, как Гермиона на мгновение прикрывает веки — секундное проявление усталости и даже смирения. Эта битва ею уже проиграна. После она обращает взгляд на членов совета и кивает: — Полагаю, было сказано более, чем достаточно. Поднимите руки те, кто признает основателей Ордена Феникса виновными. Поднимается всего несколько рук — ничтожное меньшинство. Сама Грейнджер не рискует голосовать против Поттера, держа свою ладонь опущенной. Однако. Взгляд Гермионы тяжелее внезапно рухнувшей глыбы льда. От него хочется бежать, прятаться и больше никогда в жизни не сталкиваться. В нем нет того бушующего огня, которым известен Поттер в гневе. В золотистых, слегка прищуренных глазах не прочесть строгое, но справедливое предостережение, какое демонстрирует Нотт, начиная сердиться. Во взгляде Министра лишь холодное, убийственно отстраненное обещание: «Позже я заставлю вас заплатить сполна за это шоу». Драко кажется, что сейчас Грейнджер объявит о его казни, несмотря на результаты голосования и ее собственное решение. Но вместо этого ее бесстрастный голос гремит по залу, вынося противоположный вердикт: — Оправдан. В зале поднимается шум. Малфой ловит взглядом довольную усмешку Нотта и почти сам начинает усмехаться, как вдруг: — Это не все. Маховик подлежит изъятию и немедленному уничтожению. Панси, прошу, — кивает Гермиона, поворачивая голову к своему секретарю. — Погоди, Гермиона, мы еще не обсудили этот вопрос, — Гарри, нахмурившись, делает неровный шаг вперед. — Нет необходимости, мистер Поттер, — голос Грейнджер звенит ото льда. — Маховики не должны существовать. Это правило непреложно и не пошатнется даже под упрямством Национального Героя. Действуй, — обращается она к Паркинсон. Панси, коротко кивнув, выхватывает маховик из воздуха. Но вместо того, чтобы незамедлительно выполнить приказ, девушка бросает взгляд на Драко и, внезапно для него, поджимает губы. Неужели внезапный приступ сочувствия? Немного помедлив, Паркинсон спускается с помоста, проходит мимо Гарри и Тео, сопровождаемая их растерянными взглядами, и останавливается в паре шагов от замершего Малфоя. Она смотрит ему в глаза, долго, словно пытаясь передать какую-то мысль. А после протягивает маховик на раскрытой ладони, игнорируя поднявшийся вокруг шум. Все выглядит так, будто ведьма собирается вернуть ему артефакт. И Драко инстинктивно тянется. Тянется, как к последней надежде, потому что всего на мгновение позволяет себе поверить. Всего на секунду наивно поверив, что Паркинсон на его стороне, что поможет и поддержит. Эта женщина непредсказуема и своенравна — с нее станется устроить бунт прямо здесь, на суде, если сочтет нужным, так ведь? Маховик — его единственный шанс. Даже если он сломан, вероятность на спасение, хоть и мизерная, все еще существует. Но едва Драко делает шаг, как из ладони Панси, прямиком там, где покоится артефакт, выстреливает маленькая, но мощная молния. Словно стрела она пронзает механизм насквозь, превращая в пыль. Паркинсон, не сводя свирепого взгляда с побледневшего Драко, медленно переворачивает руку, и серебристый пепел в завораживающем вихре осыпается на пол. Частичка за частичкой. Как же глупо и наивно было поверить во что-то. У Панси только одна сторона — там, где госпожа Министр. — Ну и сука же ты… — едва слышно рычит Гарри, который стоит на месте лишь потому, что пальцы Нотта сжимают его плечо. Панси, с легкостью проигнорировав оскорбление, возвращается на помост, попутно отряхивая руку, будто от грязи. Грейнджер тем временем, опираясь ладонями о стол, медленно поднимается со стула. Так, словно на ее плечах — непосильный груз. И буквально каждый человек в зале не сводит с нее внимательного взгляда. — Заседание объявляю закрытым. Но прежде… Во избежание будущих недопониманий: Драко Малфой должен быть исключен из рядов Фениксов, — объявляет она, смотря на парней. Драко едва способен сейчас соображать и как-либо воспринимать происходящее, чтобы реагировать. Лицо Гарри искажается от ярости. Тео же не выглядит ни удивленным, ни раздосадованным. Будто изначально догадывался, что этим и кончится. В конце концов, Драко не впервые оправдывают, прикрывая влиянием Ордена. Хотя наверняка у Грейнджер нашлись и другие поводы для подобного решения. — Неужели без этого не обойтись? — спокойно уточняет Тео. — Это не приказ. Настойчивая рекомендация. Мистер Нотт? — слегка приподняв брови, давит Гермиона. И Тео читает в ее взгляде то, что не видит никто другой. Что-то, что заставляет его сдержанно улыбнуться и слегка опустить голову в поклоне: — Ваша воля, госпожа. Поттер собирается возразить, но замолкает от требовательного взмаха ладони Нотта. Потому что Гарри уже разыграл все свои козыри, а Тео куда искуснее в переговорах. Если он соглашается (хотя обычно горой стоит за своих подчиненных) — значит, это попросту необходимо или неизбежно. — Благодарю, — кивает Гермиона. — На этом все. Она медленно удаляется из зала в сопровождении Паркинсон. Представители совета постепенно поднимаются со своих мест и расходятся. Нотт, тряхнув головой, натягивает улыбку и подходит к Малфою. Поттер же, неразборчиво бурча что-то под нос, растирает болезненно бледное лицо. Драко же полностью погружен в свои мысли. Вопрос, которым он никогда раньше не задавался, а зря. Какими качествами должен обладать человек, чтобы такие как Панси и Рон — одни из сильнейших волшебников — подчинялись беспрекословно? Чтобы Нотт всеми силами избегал конфронтаций, предпочитая идти навстречу, даже в ущерб себе? Ответ, возможно, куда страшнее, чем Малфой предполагал. Полмесяца назад Паркинсон предупредила, что Драко стоит остерегаться Нотта. Но теперь, глядя на серебристый пепел, Малфой с холодной ясностью понял — Тео с его прагматичным подходом и изворотливостью не самый опасный персонаж в их истории. Настоящая угроза терпеливо наблюдала за ними с противоположной стороны шахматной доски. И выжидала идеального момента для сокрушительного хода.

***

Все тот же злосчастный день суда. Когда со всеми бюрократическими формальностями было покончено, основатели Ордена и Драко отправляются в дом Гарри. Поттер моментально заваливается на диван, с мученическим стоном запрокидывая голову и прикрывая рукой глаза. Тео подходит к нему и протягивает небольшую склянку с розоватой жидкостью. Скорее всего, обезболивающее. Гарри, покосившись на нее, кривится и вяло отмахивается: — Убери. Сам знаешь, чем это может кончиться. — Ну, воля твоя, — Нотт пожимает плечами и убирает флакон в карман. — Сделаю себе кофе. Кто-то еще будет? Драко устало качает головой и присаживается около Поттера, поглядывая на того рассеянным взглядом. — Как ты? — тихо интересуется он. Хотя ответ вполне очевиден, особенно если судить по паршивому виду Гарри в данный момент. Поттер медленно поворачивает голову, устало взглянув на него. Тео тем временем гремит посудой на кухне. — Не стоило тебе уходить отсюда, — наконец говорит Гарри. В его голосе нет раздражения или недовольства. Лишь слабое сочувствие, от которого у Драко сосет под ложечкой. — Меня бы все равно арестовали. Просто позже. — Я бы не был так уверен, — хмыкает Поттер, слегка поерзав на месте. Его тело кренит вбок, в сторону Малфоя. Последний инстинктивно пододвигается ближе. — Как вышло, так вышло, — говорит Тео, присаживаясь на соседний диван. — Драко, ты сам-то как? Явно не твой лучший день, а? — шутит он, стараясь хоть как-то растормошить унылую обстановку. Малфой хмурится в ответ, отрывая взгляд от Поттера. Маховика больше нет. Плаща Феникса — тоже. Как и какой-либо поддержки со стороны Министерства, к слову. Катастрофа. — Все образуется, — словно прочитав мысли, заверяет Нотт. Но никто из присутствующих не верит в его слова. — Интересно, каким это, блять, образом? — изобразив саркастическую усмешку, хмыкает Гарри. — И, может, кто-то мне уже объяснит, какого хрена все это вообще было?! Как они узнали про маховик? — Ты меня спрашиваешь? — вскидывает брови Тео. — Я сам узнал, что у Драко был маховик, только сегодня. Вы когда его найти-то успели? Малфой ловит вопросительный взгляд Гарри и, вздохнув, отвечает: — Неважно, он все равно был неисправен. Но я не понимаю, как они узнали, если учитывать, что… Драко смотрит в сторону Поттера, и тот сразу уловил невысказанное: «О моем маховике в курсе был только ты». Гарри щурится в ответ, слегка дернув головой, мол: «Ты ведь не серьезно? Это явно не в моих интересах». На этом их мысленный диалог был завершен с очком в пользу Гарри. Хотя вопрос, как Министерство пронюхало о маховике, все еще остается открытым. — Меня больше интересует другое. Зачем Гермионе потребовалось убрать Драко из Фениксов? — переводит тему Поттер, посмотрев на Тео. — М? Ну, мое предположение в том, что Драко бедоносец. В глазах Гермионы уж точно. — Бедоносец? — выгнув бровь, переспрашивает Малфой. — Переборщил? Прости, друг. Но сами посудите: стоило вам двоим познакомиться, как все перевернулось вверх дном, — разводит руками Нотт. — Я не знаю, как это у вас получается, но факты говорят сами за себя. Суды, маховик, похищения, засада у лавки или… — Ладно. Хватит. А то наговорил на три инфаркта Драко, — бурчит Гарри, массируя пальцами переносицу. — Хорошо, допустим, я могу понять Гермиону. Но ты-то, блять, с какой радости решил ей подыграть?! — не скрывая раздражения, интересуется он. — Я не подыгрывал, а прикрывал наши задницы. «Большое спасибо, Тео!», — шутливо фыркает Нотт, преспокойно отпивая кофе. — Поясни, — угрюмо требует Драко. — Вы… э-эм, точнее мы нарушили закон. И вместо того, чтобы взять ответственность и просить помилования, начали угрожать Министру и Визенгамоту, — объясняет Тео. — Да, иное в нашей ситуации вряд ли бы сработало, это понятно. Но мы буквально ввалились и подорвали авторитет Гермионы на глазах совета. Если бы я не пошел ей на уступку и не проявил хоть каплю покорности, то представляете, во что бы это вылилось? Малфой поднимается с дивана и, скрестив руки на груди, начинает бродить из стороны в сторону, все глубже погружаясь в собственные мысли. Гарри бросает на него задумчивый, хмурый взгляд, а после поворачивается к Нотту. — Никто не подрывает авторитет власти Гермионы так, как это делает она сама, — грубо заявляет Поттер. Он морщится и слегка горбится. Дыхание его становится затрудненным. — Ей нужно было просто не влезать в дела Ордена. И держать ее подальше — твоя основная задача, Тео. Слышишь меня? Держать подальше, а не позволять устанавливать свои ебаные правила, — рычит Гарри так, будто вот-вот собирается цапнуть сооснователя. Нотт, не обращая внимания на его агрессию (усиленную болью в теле), спокойно допивает кофе, затем неторопливо отставляет чашку на стол и лишь тогда поднимает взгляд на напарника. — Гарри, ты в курсе, что происходит с пружиной, если на нее слишком давить? М? Объясняю: эта штука сжимается и сжимается, а потом с невероятной силой выстреливает прямо тебе в лицо, — Тео касается указательным пальца своего лба. — Это тебе не поле боя, это, друг мой, политика. Топором тут не возьмешь. — Так ты теперь политик, Нотт? А я думал, просто бизнесмен, — непроизвольно комментирует Драко. Тео награждает Малфоя осуждающим взглядом, а после, покачав головой, вздыхает: — Вы оба забываете важную вещь. Гнев Гермионы — это не шутки. И не вам с ним сталкиваться потом, а мне. Мне и другим Фениксам, которым она может сильно испортить жизнь. И как бы я вас обоих ни любил, братцы, но всему есть предел, и в данный момент мы стоим прямо в шаге от него. Гарри уже собирается ответить что-то язвительное, но останавливается, когда пальцы Малфоя требовательно касаются его плеча. Споры и ссоры сейчас ничем не помогут. — Ладно, будет вам. Я найду способ вернуть Драко в Орден. Но пока… лучше переждать бурю. — Уж будь любезен, — ворчит Поттер, устало прикрывая глаза. Из Тео вырывается прерывистый вздох. Парень стискивает запястье на пару секунд, словно сдерживая себя. — Гарри. Мы команда, помнишь? И должны работать сообща, даже если иногда тебе придется передавать руль мне. И прямо сейчас он мне очень нужен, чтобы защитить вас обоих, — мирно, без какого-либо раздражения втолковывает Нотт, внимательно смотря на Поттера. — Мы команда до тех пор, пока разделяем одни взгляды. Я считаю, что Министерство не имеет права решать, кому быть в Ордене, а кому нет. А ты? — вскинув брови, интересуется Гарри. Драко раздраженно закатывает глаза, утомившись этим диалогом. Ему хочется скорее вернуться в лавку и оценить погром, оставленный мракоборцами. А еще побыть наедине. Но уж точно не тратить время на пустые разговоры. — Поттер. Хватит. Мне не принципиально быть Фениксом. Все равно в этом никакой пользы, — заявляет он, желая поскорее закрыть тему. — Нет. Польза была. Она, блять, была… — Гарри, скривившись, растирает ладонью лоб. — Драко, Орден мог тебя прикрыть все это время. Даже сегодня мы выкрутились только благодаря его влиянию, неужели ты не понимаешь? — Разберемся в процессе, не беспокойся, — заверяет Тео. — В конце концов мы с тобой всегда были по-своему находчивы, а? — обращается он к Поттеру, подмигивая. Но тот энтузиазмом не отвечает — слишком разочарован, как в итоге повернулась ситуация. Нотт, вздохнув, отводит взгляд в сторону и какое-то время молчит. Когда он снова заговорил, его голос был странно ровным, почти безэмоциональным, несмотря на легкую усмешку: — Учитесь терпению. Будьте смиренны. Ведь только так достигаются настоящие вершины — без спешки.

***

227 дней до трагедии. Когда Драко вернулся к себе в лавку, то не заметил никаких признаков вторжения. Все магические защитные чары исправно работали, а внутри помещения не обнаружилось никакого беспорядка. Запирающие чары подвала также не были нарушены (но Малфой подозревает, что их элементарно восстановили после взлома). Создавалось впечатление, что сотрудник Министерства, отправленный на обыск, точно знал, что и где искать. А еще владел отличными навыками взлома защитных чар. Впрочем, Малфой знал, кто именно из министерских мог настолько изящно провернуть поиск и похищение маховика. Но вот как Паркинсон или Грейнджер узнали о запретном артефакте в его лавке… Все еще открытый вопрос. Драко, поморщившись, прикуривает сигарету и неспешно выдыхает дым, рассматривая вдалеке дом Министра, слабо освещенный уличными фонарями. Он не собирается вламываться к Грейнджер и Уизли домой и тем более нападать на них. Честно говоря, у него совершенно никаких идей или планов — абсолютная пустота. Малфой явился сюда лишь потому, что только так ощущает какое-то подобие контроля. В конце концов, нет никакой проблемы в том, чтобы убить волшебника во сне. Даже довольно сильного и умного. И эта мысль отчасти, но успокаивает. Дарит иллюзию того, что Драко в любой момент может устранить угрозу в лице Гермионы или Рона. Кусочек тлеющего табака срывается и касается пальцев, обжигая кожу, но Малфой даже не морщится. Он чувствует себя окончательно потерявшимся в глубокой чаще леса, да еще и лишенным палочки в придачу. Все варианты перепробованы, а выхода наружу так и не наблюдается. Омерзительное ощущение, граничащее с подступающей истерикой. Драко, честно признаться, уже не понимает, сколько еще дерьма должно произойти, чтобы он наконец сломался и развалился. Всегда кажется, что вот сейчас — край. Хуже и больнее уже не будет. Но раз за разом удары судьбы все мощнее. Будто… само время чувствует наглого вторженца и всеми силами пытается прогнать его, заставить одуматься. Но Малфой все еще здесь и вроде как даже не повержен до конца. Что удивляет его самого до глубины души. В паре метров за спиной раздается негромкий хлопок. Несколько секунд тишины, а после тяжелые шаги. Драко не оборачивается. Ему и не нужно, и без того знает, кто именно за ним явился. Продолжая пустым взглядом таращиться на дом Министра, Малфой докуривает сигарету, пока Гарри стоит у него за спиной, явно подбирая слова для очередной разборки на тему «не лезь в этот район, мои друзья не собираются меня убивать». Но криков и упреков не следует. Вместо этого Поттер делает шаг к Драко и осторожно обнимает его руками. Притягивает к себе, утыкается носом в плечо. Ничего не говорит, просто молча стоит, согревая своим присутствием. Малфой выпускает из пальцев бычок и прикрывает веки, не торопясь оттолкнуть Гарри прочь. Хочет Драко признавать это или нет, но сейчас он остро нуждается в том, чтобы его поймали. Схватили за руку, воротник, что угодно, но удержали. Не позволили разбиться. — Я заберу тебя, хорошо? — тихо предлагает Поттер. Драко, не особо раздумывая, скупо кивает. Нет никакой разницы в том, где находиться — Малфой везде чувствует себя некомфортно и неустойчиво. А рядом с Гарри можно отвлечься, даже если отвлекаться придется на него самого. Все лучше, чем съедать себя изнутри в полной тишине. Поттер, не размыкая объятий, активирует порт-ключ, и парни тут же перемещаются на площадь Гриммо. Малфой молча отстраняется и заходит в дом, но в коридоре его мягко останавливают, придержав за плечо. — Подожди меня здесь. — Я думал, мы идем к тебе, — вяло удивляется Драко, нахмурившись. — Есть идея поинтересней. Дай мне пару минут, — Гарри быстрым шагом поднимается по лестнице и пропадает из виду. Малфой, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене, терпеливо ждет, рассеянно оглядываясь по сторонам. Спустя какое-то время на верхнем этаже раздается шум, а после на лестничной площадке появляется Поттер. Махнув рукой, он командует: — Поднимайся и за мной. — Что ты задумал? — Живее, Драко, нет времени на объяснения! — хмыкает Гарри и вновь скрывается из виду. — Мерлинова борода… — ворчит Малфой, но все-таки поднимается. Лестница, затем коридор, дверь, и снова лестница, на этот раз винтовая, невероятно пыльная и сплошь затянутая паутиной. Спустя минуту парни выбираются на чердак, не менее запущенный в плане чистоты, так еще и забитый хламом. Поттер, по-хозяйски оглянувшись по сторонам, издает удовлетворенный звук и перемещает хлипкий стул ближе к стене. После ловко взбирается на него, тянется вверх и толкает мансардную дверь. — Мы лезем на крышу? — со скепсисом уточняет Драко. — Нет. Прости, не так. Нахрена мы лезем на крышу? — Ха-ах… Я лезу просто так. А ты — потому что не хочешь, чтобы я там свернул себе шею, — шутит Гарри, ловко хватаясь руками за край проема. Уже через мгновение его ноги исчезают в черноте, оставив после себя лишь облачко пыли. Малфой, поджав губы, подходит к стулу и критически рассматривает на предмет надежности, даже легонько пинает ногой. К его разочарованию, трухлявая мебель не разваливается. Сокрушенно вздохнув, Драко взбирается на него и пальцами нащупывает уступы в крыше, хватаясь за них покрепче. В этот момент перед лицом возникает услужливо протянутая ладонь Поттера. — Я создаю впечатление растяпы, что не может самостоятельно залезть на крышу? — надменно вскидывает брови Малфой. — Убери. Гарри закатывает глаза и двигается в сторону, освобождая проход. — Ох, прости меня, идиота!.. — беззлобно подтрунивает он, театрально прижимая руку к груди. — Уже и забыл, что ты у нас профессиональный руфер. — Ха-ха, ты такой остроумный, я не могу, — язвит Драко и одним движением подтягивается на руках. Наверху его встречает легкий порыв ветра. Малфой придирчиво осматривает себя и, поморщившись, накладывает очищающее. Затем, даже не глядя, дергает палочкой в сторону Поттера, повторяя заклинание. И лишь после оценивает открывшийся вид. Из-за яркой луны, мягко освещающей окрестности, невозможно рассмотреть звезды на небе. Зато отлично видны очертания старинных домов, пустынные улицы и черные провалы переулков. Тишину нарушает лишь рев мотора проезжающей где-то внизу редкой машины и шелест молодой листвы на деревьях. Драко, хоть и остается невозмутимым в лице, мысленно отмечает довольно приятную обстановку. Хорошо, что в середине мая относительно теплые ночи. Месяцем ранее здесь было бы невозможно находиться. Поттер опускается на покатую поверхность крыши, вытягивая ноги. Затем запускает ладони в глубокие карманы джинсовки в поисках чего-то. — Ты же был ловцом когда-то? — внезапно вспоминает он, посмотрев на Малфоя. — Проверим рефлексы? И не успевает Драко дать ответ, как Гарри кидает ему небольшую банку. Малфой ловит ее одним движением, даже не изменив позы, и неохотно подносит к лицу, рассматривая. — Хах. А говорил, что был паршивым ловцом. — Серьезно, Поттер? Я в двух шагах от тебя. Или ты настолько плохого мнения о моих навыках? Что это? — Томатное пиво. У меня тут мини-бар. Так, по мелочи, чтобы Дадли не добрался, — пожимает плечами Гарри, вскрывая свою банку. — Ты хранишь здесь алкоголь? — выгибает бровь Драко, неохотно присаживаясь рядом. — Что еще? Дай угадаю — оружие? — М-м, в том числе. Зелья, амулеты, часть одежды, всякие награды и трофеи… — задумчиво перечисляет Поттер. — На самом деле, здесь добрая половина моих вещей. — То есть, этот дом не только портал, но и… — Ну, в каком-то смысле, большой сарай, да. Здесь так много комнат, особенно потайных, что грех не воспользоваться, — фыркает Гарри, пожав плечами. — Да и не люблю захламлять спальню, в которой живу. Привычка. Малфой воздерживается от комментариев, вместо этого вскрывает пиво и делает глоток. Взгляд лениво скользит по крышам зданий напротив. — Хочешь… обсудить последние пару дней? — аккуратно предлагает Гарри. Драко слегка сутулится, складывая руки на коленях. — А есть, что обсуждать? Вроде ничего нового, — ворчит он. — У нас нет новых данных о покушении, у меня не осталось маховика… — Малфой кривит губы и с постным лицом делает глоток пива. — Я затрахался уже от одних только обсуждений этого дерьма в своей голове. Все равно решения нет. — Ну, с маховиком еще не все потеряно, — фыркает Гарри после недолгой паузы. — Хорошо, с пещерой в плато вышло не совсем удачно, согласен. Но в следующий раз… — Не будет следующего раза, — холодно обрубает Драко. — Нора мертва. Сомневаюсь, что она нашла маховик, ворота были закрыты, а с уже имеющимся маховиком она бы туда не отправилась вовсе. — Но он может оказаться за теми воротами? — Да-а?.. — издевательски округляет глаза Малфой. — А ты не думал, что еще может оказаться за теми воротами? Помимо гипотетического маховика? — Вероятность его нахождения там пятьдесят на пятьдесят, — невозмутимо парирует Поттер. — Ага, зато вероятность нахождения там стаи купе-диеб стопроцентная. И что-то мне подсказывает, что их гребаные тоннели могут выходить и в ту самую «пещеру сокровищ», — гадко улыбается Драко и тут же становится унылым в лице. — Ты снова драматизируешь. — Нет, всего лишь подхожу к вопросу вдумчиво. Я не могу взять тебя с собой, потому что это слишком опасно. Да и если в пещере не будет маховика, то на его поиски могут уйти месяцы. А оставить тебя одного я тоже не могу, это не менее рискованно. — Ой, брось. Что со мной случится? — Гарри игриво поддевает парня локтем. — Поттер. С тобой регулярно что-то случается. И не забывай, что я уже попался со своим маховиком. Есть шанс, что Грейнджер не будет следить за мной и моими поисками теперь? — уточняет он. — Боюсь, что нет, — вздохнув, признается Гарри. — Вот именно. Между парнями на пару минут виснет тяжелая тишина. Драко большим пальцем скользит по жестяной кромке банки, все глубже уходя в мысли. Его голова, кажется, вот-вот расколется на половинки, и наружу вырвется ураган из страхов, волнений и вопросов, на которые нет ответа. — Слушай… А ты бы… — Гарри хмурится, слегка наклоняя голову и рассматривая свои руки, — ты бы хотел вернуться в свое время? — У меня больше нет такой опции, спасибо Грейнджер и Панси, — ворчливо отзывается Малфой, торопясь поскорее вернуться к своим размышлениям. — Я спрашиваю не про возможность. А про желание. — Без понятия. Нет? — Драко растерянно пожимает плечами. Он ни разу за все время даже не задумывался о том, чтобы вернуться. И не потому, что маховик сломан, он просто не думал об этом. — Каков смысл отправляться в прошлое, если настоящее… устраивает? — А что, во всем должен быть смысл? — интересуется Гарри, и его идиотский вопрос ставит Малфоя в тупик. — Вот это сейчас серьезно было? Ты встречал хоть одного кретина, который бы бросился в прошлое, оставив все позади, потому что… просто так?! Таких не существует, Поттер! — Уверен? Возможно, что это как раз ты один такой, кто вечно во всем ищет сакральный смысл, — фыркает Гарри. — Потому что он всегда есть, — упрямо припечатывает Малфой. — Во всем пиздеце, что происходит, должен быть хоть какой-то ебаный смысл, иначе… — Иначе страдаешь зря, так? И все труды, все силы… Слезы, кровь и пот, что ты отдавал годами — все это напрасно? Столько усилий, а в ответ лишь боль и чувство полного разочарования в себе? Говоря это, Поттер все еще усмехается. Но в его глазах нет ни капли веселья — лишь бездна, в которой похоронены годы, прожитые в испытаниях и агонии. Драко ненавидит этот его взгляд всем сердцем, потому что из-за него каждый раз хочется скукожиться. — Ты ведь именно так считаешь, правда? — наклонив голову вбок, любопытствует Гарри. Он будто издевается. — А ты? — нахмурившись, переводит вопрос Малфой. — Я? Хм… — Поттер, поставив пустую банку на черепицу, упирается руками в черепицу за спиной. Запрокинув голову, он гуляет задумчивым взглядом по ночному небу. — Думаю, никакого смысла нет. Мы рождаемся. Умираем. И все. — Сказал Избранный. Так ведь тебя называли? Гарри едва заметно кривится в ответ. — А теперь возьми и вдумайся в то, что только что сказал. Если придерживаться концепции «для всего есть смысл», то и мое рождение было лишь для того, чтобы победить Реддла, да? Ну так он уже мертв, мне-то что дальше делать? Отправиться за ним, раз предназначение выполнено? М-м… Так себе перспектива. Я с ней не согласен, — прохладно отзывается он. «Не то чтобы твое согласие кого-то сильно интересовало». Малфой в задумчивости прищипывает пальцами нижнюю губу. — Сама жизнь — это все, что имеет значение. Стремления, мечты, проигрыши и победы, воспоминания и впечатления… Все это дерьмо — мелкие пазлы, составляющие жизнь, — тем временем размышляет вслух Гарри. — И всего так много, что искать смысл в чем-то одном — идиотизм. Зачем зацикливаться на одном, когда важна картина целиком? — А мы… кхм… не далековато ли зашли в этой теме? — уточняет Драко, внезапно ощутив себя некомфортно. — Я всего лишь пытаюсь хоть как-то… не знаю, заземлить тебя? — усмехается Поттер, с теплотой посмотрев на Малфоя. — Ты возложил на себя слишком много ответственности и ожиданий, и это давит. А я хочу объяснить тебе, что все это — ерунда, не стоящая таких огромных переживаний. — Издеваешься? Я тут полтора года ломаю голову, как твою жизнь спасти, а ты, болван, смеешь называть это ерундой? — выгибает бровь Драко. — Ага. Я именно так и сказал. Малфой, закатив глаза, цокает. А из Поттера вырывается тихий смешок. — Драко, мы живем лишь раз. Но если все сделать правильно, то и этого раза достаточно, — улыбается он. — И я стараюсь выжимать из отведенного мне времени все. Потому что на пороге смерти все твои принципы, амбиции, страхи — все это меркнет. Остается лишь одна мысль. Знаешь, какая? — Удиви, — бурчит Малфой, делая последний глоток пива и вытирая губы ладонью. — Боже, дай мне жить. Драко, вздрогнув, поворачивается к Гарри. Тот все еще простодушно улыбается, из-за чего сказанные им слова ощущаются еще тяжелее, чем могли. — Потому что все, чего ты на самом деле хочешь, умирая, это жить. Ты не будешь думать о том, что не выполнил обещание или не справился с долгом, — пожимает он плечами. — Поверь, я, как никто другой, знаю, что жизнь может быть пиздецки сложной. И просто не будет. Ни-ког-да. Но… с другой стороны, если бы все давалось легко, то какой в этом интерес, не так ли? — задорно усмехается парень. Требуется не менее минуты, чтобы Малфой наконец вырвался из очаровательной ловушки, в которую он почти каждый раз попадается, стоит Гарри ему искренне улыбнуться. — Ого, Поттер, а я ведь почти повелся, — хмыкает Драко. — Для парня, который всеми силами мечтает свести счеты с жизнью, ты звучал довольно убедительно со всей этой… жизнеутверждающей хренью, — крутит он ладонью. — Ха-ах… Мне нравится жить. Честно. Я просто… принял неизбежность смерти, вот и все. Пойми: одно другого не отрицает. Даже наоборот. В чем-то… становится проще. Малфой хмурится, обнимая согнутое колено руками. — Ненавижу, когда ты так легко говоришь о своей скорой смерти. Это будто… делает ее неизбежной, — неожиданно для себя признается он. — Я говорю «так легко» о своей смерти, потому что она не случится. — Прости? — Я… Драко, послушай, — Гарри немного подается вперед и заглядывает Малфою в глаза, — у тебя точно получится. Я верю в тебя. И никогда не перестану. «Как же мне хочется тебя поцеловать. Прямо сейчас». — Кхм, — парень, смутившись, отводит взгляд в сторону и оттягивает пальцами воротник. — «Никогда» — это… очень громко сказано, Поттер. Гарри фыркает и, прислонившись лбом к плечу Драко, тихо говорит: — Это мой секретный прием. Чтобы отвлечь тебя от самоедства. Но без шуток — хватит беспокоиться о моей жизни, — добавляет он уже серьезно. — Позаботься о своей. Пожалуйста. Малфой невесело усмехается, позволяя себе на короткое время немного расслабиться и просто насладиться успокаивающим прикосновением.

***

226 дней до трагедии. Ближе к утру парни, зевая и едва держа глаза открытыми, отправились в дом к Поттеру. Драко по старой привычке завалился спать на диван в гостиной. Гарри, проигнорировав существование спальни, устроился на соседнем. Малфой просыпается первым от какого-то звука. Наверное, Дадли ушел на работу. Растирая ладонью пекущие от недосыпа глаза и морщась от легкой головной боли, Драко кое-как поднимается с дивана и бросает взгляд на мирно сопящего Поттера. Тот выглядит совершенно умилительно в своей нелепой позе — подмяв под себя подушку и зарывшись в нее лицом. Малфой и сам не замечает, что таращится на Гарри добрых пару минут. После, встряхнув головой и прогоняя наваждение, поднимается и отправляется на кухню, попутно ставя на порог заглушающие чары. Сварив себе кофе и присев на край стола, Драко медленно цедит горький напиток, поглядывая в гостиную. Возвращаться в лавку совсем не хочется, и Малфой мысленно оттягивает этот момент, ища любой повод, чтобы задержаться. Хотя, конечно же, Драко стоит уйти. Ему нужно усилить защитные чары вокруг лавки, разобраться с накопившимися делами, выяснить, каким образом Министерство узнало о маховике, и решить, как ему действовать оставшиеся несколько месяцев, защищая Гарри. И тупое глазение на спящего Поттера не способствует выполнению ни одной из этих задач. Когда Малфой, помыв чашку, набирается решимости для возвращения в лавку, в гостиной появляется Нотт, поправляя воротник бордовой рубашки с золотой росписью на рукавах. Когда он замечает Драко, то слегка щурится, и блондин готов поклясться, что в глазах Тео отчетливо читается: «Ты опять в этом доме? Вы с Гарри вообще друг от друга отлипаете?» Поттер, который проснулся еще от звука аппарации в коридоре, принимает сидячее положение и, поморщившись, тянется за очками на журнальном столике. — Откуда это дурное предчувствие?.. — низким спросонья голосом бурчит он, посмотрев на Нотта. — И вот это я получаю вместо «доброго утра»?! — наигранно возмущается Тео и, положив ладони на плечи Гарри, начинает раскачивать того из стороны в сторону. — Ты меня вообще уважаешь?! Малфой молча наблюдает за происходящим представлением со стороны, слабо удивляясь тому, что Нотт способен на доброжелательность после всего, что недавно наговорил ему Гарри. Да и Поттер, кажется, не особо угрюмо настроен. Возможно, ссоры для этих двоих — обыкновенное дело? — Если ты хочешь выпить, то сообщаешь об этом заранее, — хмыкает Гарри, убирая с себя ладони Тео. — Что случилось? Взгляд Поттера находит Малфоя, и усмешка превращается в улыбку. Он кивает ему в знак приветствия, а после снова обращает внимание на сооснователя. Нотт тем временем опускается около Гарри, закидывая ногу на ногу. — Ну, а может сначала кофе?.. А то я ворвался тут, разбудил тебя… — Тео. Давай сразу к делу, — хмыкает Поттер, расчесывая пальцами свои спутанные волосы. Драко, почувствовав неладное, возвращается в гостиную и присаживается на подлокотник свободного дивана, скрестив руки на груди. — Как прикажешь, — Тео переплетает пальцы в замок, опуская тот на согнутое колено. — На днях я пораскинул мозгами и решил, что тебе стоит отправиться на предстоящую миссию Фениксов. Ту, что в Ливерпуле, если помнишь. Послезавтра. Брови Поттера удивленно ползут вверх, а Малфой хмурится, напрягая память. Но на ум ничего не приходит — Драко толком не интересовался делами Ордена, если те не касались Гарри непосредственно, а тот уже какое-то время назад перестал в них участвовать, отдавая предпочтение задачам Национального Героя, а также помогая Малфою. — Стоп, — Гарри становится резко собранным, даже приосанивается. — Мы же планировали ее на конец мая, в какой момент это превратилось в «через два дня»? — Я слегка ускорил процесс. — На две недели?! — не сдержавшись, восклицает Поттер. — Это было несложно, мы готовы, — преспокойно пожимает плечами Тео. — Сейчас нам нужна пара призовых очков, а вот времени как раз мало. Я все просчитал, дружище, не волнуйся. Я бы не стал рисковать, ты же знаешь, — заверяет он, глядя на Гарри. — Кхм. А можно пару деталей? Для тех, кто не в курсе, — просит Малфой, привлекая к себе внимание. Нотт поворачивает к нему голову и едва заметно хмурится. На самом деле Драко не имеет права на такой вопрос, ведь больше не состоит в рядах Ордена, чтобы оставаться посвященным в их деятельность. Малфой и сам это знает, но прочесть подобные мысли на лице Тео… не особо приятно. — В Ливерпуле, по нашим сведениям, может находиться сразу четыре штаба Пожирателей, — поясняет Гарри. — Но… данные не совсем точные, да к тому же места в разных концах города. Брать надо сразу все и одновременно, иначе потеряем остальные. Это… очень крупная операция… — с сомнением тянет он, недоверчиво покосившись на Нотта. — Мы даже не выяснили примерное количество темных волшебников, с которыми можем столкнуться. Драко напрягает извилины, отчаянно стараясь припомнить, слышал ли он что-то об этой миссии в будущем. Но чем больше думает, тем больше кажется, что это — какой-то новый виток в истории. И это Малфою совершенно не приходится по вкусу. — То, что тебя не было при подготовке, не значит, что она остановилась, — мягко улыбается Тео, считав недоумение с лица Гарри. — Более того, я начал слегка подталкивать процесс с того момента, как наш любимый Рональд отправил в Азкабан сразу пятерых Пожирателей за раз. Люблю его всей душой, но этот его сверхъестественный компас, настроенный на подопечных Барти, начинает меня бесить, — хмыкает он. — Крауч будто намеренно ему поддается, иначе я объяснить происходящее вообще не могу! — Я правильно понял, что будет штурм укрытий Пожирателей, и в этом будет участвовать Поттер? Послезавтра? — прохладно уточняет Драко, сильнее стиснув руки на груди. — Все так, — коротко кивает Нотт. — Что я буду там делать? — интересуется Поттер, бегло покосившись на Малфоя. — Координировать действия отрядов, контролировать процесс. И брутально хмуриться, когда тебя будут фотографировать после, — добавляет Тео, пытаясь изобразить упомянутое выражение лица и поиграв пальцами напротив своего лба. Нет ни единого шанса, что Гарри будет стоять смирно в стороне, пока в поле его зрения мелькают Пожиратели. А Драко не окажется рядом, ведь он больше не Феникс. — Нет, — выпаливает Малфой прежде, чем успевает себя остановить. — Исключено. — Прости, что? — удивленно переспрашивает Нотт. — Нет, Поттер не может участвовать, — категорично качает головой Драко. — Уж точно не после того, как чуть не сдох тут три дня назад! «И когда я чуть не рехнулся и отдал концы вместе с ним из-за переживаний», — мысленно добавляет он, внутренне поежившись. Малфой совершенно не уверен, что перенесет подобное еще раз. — Эм, а разве ты уже не пришел в себя?.. Потому как выглядишь ты нормально, — интересуется Тео у Гарри. — Да, я… — Поттер бросает взгляд, полный сомнения, на Драко и пожимает плечами. — Все окей. Но идти на операцию без напарника, и где полно других Фениксов… Мы так не делали с момента основания Ордена. И Малфой внутренне благодарен Гарри хотя бы за то, что тот не согласился на план моментально. Но что-то подсказывает: Нотт сейчас вывернет все в свою пользу. — Да, знаю, но ты нам там нужен, старина, — слегка морщит лоб Тео. — Сейчас нам следует как можно чаще демонстрировать Национального Героя в деле. Напоминаю, ты недавно шантажировал Министерство своей отставкой. А теперь им надо показать, почему ты так необходим стране. — А разве не ты мне сказал так себя вести? — ворчит Гарри. — Ну да, я. А теперь говорю идти и ловить Пожирателей. Вот такие дела, угу, — кивает Нотт, с легкостью выдержав угрюмые взгляды парней. — Мы с вами, братишки, либо выбираемся из образовавшейся жопы, либо закапываемся глубже, но я, с вашего позволения, предпочту свежий воздух, — усмехается он, поднимая указательный палец вверх. — Тео… — Поттер, вздохнув, касается пальцами переносицы. — Честно говоря, даже мне эта затея кажется немного пос… — Давай здесь немного притормозим, — взмахнув ладонью, просит Нотт. — Члены Визенгамота — последняя плотина, сдерживающая гнев нашей Гермионы. Если мы потеряем доверие волшебников совета, то… Окей, давайте называть вещи своими именами: нам пиздец. И сейчас я очень стараюсь задобрить их поскорее, чтобы избежать проблем в будущем. Опять же, момент, когда они начнут сравнивать достижения Рона с твоими, может стать для всех нас роковым. Гарри. Мы с тобой оба прекрасно знаем: Рон очень хорош. Поттер, нахмурившись, пытается поймать взгляд Малфоя, но тот смотрит в сторону, уходя в тревоги и чувство вины все глубже. Если бы маховик не был обнаружен, если бы они вообще не начали его искать, то сейчас все было бы в порядке. — Эм, ладушки, — почувствовав сомнение Поттера, вздыхает Тео. — Давай так. Обдумай все как следует и дай мне ответ завтра с утра, да? И не забывай, что ты не только Национальный Герой, но и основатель Ордена. Парни будут воодушевлены только одним твоим присутствием, — добавляет он, поднимаясь с дивана. — Но… да, подумай. И еще… Драко, тебе не стоит так переживать. Правда. Мы разберемся. И, хоть Нотт мирно улыбнулся, в его словах чувствуется упрек. Махнув ладонью, он уходит в коридор и аппарирует, оставляя парней наедине. Малфой чувствует, как беспокойные мысли закручиваются у него в голове, забивая собой черепную коробку и давя на стенки. Он знает, что Поттер согласится — на этот счет не имеется ни единого сомнения. И тем более он не верит в благоразумие Гарри, как и в то, что Нотт сможет удержать его подальше от передовой. Поттер, поджав губы, поднимает взгляд на Малфоя, и в его глазах столько же вины, сколько у человека, собирающегося усыпить домашнего питомца. Гриффиндурок тоже не питает иллюзий на свой счет. — Что думаешь? — зачем-то спрашивает он. Малфой думает лишь о том, как кровь Поттера засыхала на его пальцах, пока он откачивал яд, моля всех богов о пощаде. Вместо ответа Драко подходит и молча протягивает ладонь Гарри. Поттер в недоумении хмурится, но послушно сжимает пальцы и поднимается с дивана, когда Малфой тянет его за собой. И даже не задает вопросов, когда Драко подталкивает его в спальню, хоть и выглядит невероятно удивленным. Когда Гарри отходит от порога на пару шагов, Малфой молниеносно вытаскивает палочку и ее резким взмахом захлопывает за Поттером дверь, разделяя их. А после накладывает несколько запирающих и защищающих от физического повреждения заклинаний. С Поттером, может, и нельзя договориться. Но все еще можно запереть. — Драко! — ручка двери несколько раз дергается, а после раздается звук смачного удара. — Какого хера ты творишь?! Малфой касается лица, растирая то ладонью. Хороший, сука, вопрос, но он задастся им попозже. Сейчас ему не до рационального мышления совершенно. Драко, кажется, в ужасе. Сердце колотится настолько сильно, будто к артерии на шее приставили нож. — Для твоего же блага, — все, что он говорит Поттеру. И пускай Нотт хоть удавится, но Гарри на эту гребаную миссию не пойдет. Не в ближайшее время. — И какой, блять, план?! Держать меня здесь несколько дней?! Издеваешься? — Может и так! — кричит в ответ Драко. Он не продумал детали, да, но у него еще будет время. Главное, чтобы Поттер не смог сбежать. — Малфой! — голос Гарри начинает громыхать от закипающей ярости. — Ты ведешь себя пиздецки глупо! — Сказал амбассадор глупости! Учусь у кумира! — зло язвит парень, зыркнув на запертую дверь. — Уж прости, Поттер, но я сыт по горло! И не подпущу тебя к Пожирателям и на ебаный километр! По ту сторону стены звучит протестующий стон. — Да не собираюсь я лезть в неприятности, как ты не поймешь?! Ты же психуешь, только думая об этом, естественно я буду осторожен! Бровь Малфоя скептично выгибается в ответ на нелепую попытку Гарри обмануть его, и парень издевательски усмехается, сплюнув: — Чушь драконья. — Да?.. Хорошо. Сам напросился! Тогда я вынесу к черту эту хрень и пеняй на себя! И в подтверждение намерений доносится несколько мощных ударов, от которых дверь даже не поддается дрожи. Глаза Малфоя прищуриваются. Ему становится смешно от происходящего, а это дурной знак. В прошлый раз у него так началась истерика, закончившаяся не пойми чем. — Знаешь, что забавно? О-о… — Драко старается звучать холодно. Настолько, что переходит на шипение. — Ты мог бы вынести дверь одной палочкой, но вот тараном — нет. Еще один громкий удар, уже откуда-то снизу. Видимо, Поттер со всей силы пнул дверь ногой. — Это пиздец как подло, Малфой! — рявкает он так громко, что вот-вот завибрируют стены. — Не поступай так со мной! На самом деле использовать магию против Гарри — это почти как сбросить инвалида с коляски. Но бывают моменты, когда этическими принципами можно пренебречь. — Спасибо, Поттер, но я в курсе, что тот еще ублюдок, — после долгой паузы цедит Драко. — Ты отсюда не выйдешь. — Да что с тобой не так?! — Со мной?! А может дело в тебе? Только на горизонте замаячит очередная опасность, как ты уже там! Ты ведь хуже одержимого суицидника, у меня ноль веры в то, что ты не влезешь в неприятности, стоит мне отвернуться! Так было каждый раз, когда Драко и Гарри вместе отправлялись на миссию Фениксов. Да и вообще куда-либо. Но хуже всего то, что теперь Малфой не сможет быть на достаточно близком расстоянии, чтобы если не остановить Поттера, то хотя бы вытащить из огня. И эта мысль убивает. — А точно во мне?! Потому что выглядит иначе! А знаешь, как?! Ты паришься так, потому что влю… На этот раз дверь уже пинает Драко, прерывая Гарри до того, как тот скажет вслух то, о чем упоминать запрещено. — Не неси чушь! Я всего лишь пытаюсь быть реалистом! — Малфой, да твою мать!.. Это самый нелепый и абсурдный момент для обсуждения того, что между нами происходит! — На данный момент между нами только дверь! Другого и быть не может! — Да?! Отлично! Тогда не будь трусом и скажи то же самое, глядя мне в глаза! — рычит Поттер, для убедительности врезав по двери. — Уже говорил! Раз сто, не меньше! — взмахнув руками, громко парирует Драко. Не в первый раз он выходит на эмоции с Гарри, далеко не в первый. Будто каждое действие и слово Поттера пропускает по нему заряд электричества, заставляя откликаться. — Все. Меня этот цирк в край доконал! Не хочешь о своих чувствах?! Поговорим о моих! Я люблю тебя, ебнутый придурок! С первого, блять, взгляда влюбился! Наслаждайся сраным осознанием! — рявкает Гарри. — Посмотрим, как ты проигнорируешь ЭТО! — и для пущего эффекта еще раз бьет по двери. — А теперь выпусти меня отсюда и поговори нормально! У Гарри есть неоспоримый талант говорить вещи, из-за которых у Драко спирает дыхание и пропадает дар речи. Например, сейчас. Малфой глупо таращится на запертую дверь, сжимая и разжимая кулаки. Он в некоторой степени догадывался, но не особо-то верил в чувства Поттера. Мерлина ради, это же Гарри, и он в превосходстве пользуется чужими слабостями! Он шантажирует Грейнджер и Министерство своей отставкой, он давит на чувство долга Нотта и бьет Паркинсон по самым уязвимым местам. С него станется воспользоваться и влюбленностью Драко. — Неплохой прием, чтобы выбраться, — наконец берет себя в руки Малфой. — Но я не повелся. На какое-то время в спальне повисает тишина. После Драко слышит пару странных звуков, отдаленно похожих на лающие смешки. — Ясно. Жди, — рычит Гарри с такой мрачной интонацией, что мороз пробирает. Потому как это определенно была угроза. За дверью звучит несколько шагов. После странный шорох, еще пара глухих звуков. А затем звон бьющегося стекла. Ебаное окно. Ну конечно. Стоило подумать об этом сразу. Драко, сердито закатив глаза, взмахивает палочкой, снимая запирающие чары. После дергает дверь на себя. И тут же сталкивается с угрюмым лицом Поттера напротив. Кажется, Гарри и не собирался лезть в окно, лишь обмануть Малфоя и заставить того открыть дверь. — Значит, так, — Поттер, схватив Драко за воротник, несильно дергает. — Еще раз используешь против меня магию, и я прострелю тебе ногу. Понял? Малфой выдерживает на себе тяжелый взгляд Гарри, не собираясь отступать или оправдываться. Поттер, немного помедлив, вздыхает и разжимает пальцы на ткани. И тратит несколько секунд, прежде чем его свирепое дыхание становится более ровным. Проведя ладонью по лицу, парень устало ворчит: — Послушай, я… черт подери. Не так я хотел об этом сказать. И вообще не собирался, честно говоря. — Поттер. — И уж точно я сказал так не для того, чтобы ты меня выпустил, хотя для этого — тоже… бля-ять!.. — Гарри раздраженно мычит, слегка запрокинув голову. После смотрит на Драко и становится удивительно серьезным в лице. Даже печальным. — Я люблю тебя. Последние слова кидают Малфоя в состояние острой и невероятно мучительной лихорадки. Первым сдает сердце: начинает биться быстрее, будто хочет вырваться из груди. После тело покрывается мурашками, а внизу живота завязывается тугой узел. Во рту мгновенно пересыхает, а голова идет кругом. И Драко до безобразия хочется бежать прочь: прямо сейчас. «Да! Это взаимно! Блять, придурок, не радуйся! Нет! Да! Нет-нет-нет. И еще раз нет!» — гудят беспорядочные мысли в голове. — А сейчас ты паникуешь, не так ли? — вскидывает брови Поттер. — Вот поэтому я и не хотел говорить. — Не паникую, — не особо правдоподобно врет Малфой. — Всего лишь… ха-ах… — он отводит взгляд в сторону, борясь сразу с десятком противоречивых чувств, бурлящих внутри. — Я ведь не… — Не из этого времени? Я помню, — кивает Гарри и звучит настолько спокойно, что Драко закатывает глаза. — И ты умрешь меньше, чем через год! Или еще раньше, если будешь лезть во все неприятности подряд! — Не умру. Ни послезавтра, ни в конце года. Мы справимся, — заверяет Поттер со сводящей с ума уверенностью. — Да чтоб тебя!.. Хорошо, даже если ты выживешь, это все равно ничего не меняет! Ведь если выживешь, то мне нечего делать в этом времени, понимаешь?! — Маховик сломан, ты все равно не вернешься. А даже если и найдешь способ, то… Серьезно? Захочешь уйти? — скептически хмыкает Гарри, скрещивая руки на груди. Кажется, он начинает испытывать странное наслаждение от происходящего. — Да почему именно я?! — с отчаянием стонет Малфой. — Ну уж извини, так получилось! Я, знаешь ли, тоже сначала этому открытию не обрадовался. Ради всего святого, Драко, построить с тобой хоть какие-то отношения — это буквально самое сложное, чем я занимался в своей жизни! — улыбается Поттер. — Но я люблю тебя, так что… все остальное не имеет значения. — Почему ты выглядишь так… вот так?! — возмущенно восклицает Малфой, не в силах подобрать слов. Ощущение, что для Гарри все происходящее — шутки. — Потому что ты просто ищешь отговорки, хотя я ожидал, что сразу пошлешь меня в пекло и даже разговаривать не будешь, — хмыкает тот, пожав плечами. — Ведь на самом деле ты хочешь быть со мной, да? Признайся уже себе, будь мужчиной, — подтрунивает он. От последнего заявления лицо Драко перекашивает от возмущенной гримасы. Это радует шрамоголового придурка еще больше. — Безмозглый кретин, — ворчит Малфой. — Ага. Но это все еще не отказ, — самодовольно хмыкает Гарри. У Драко стоическое ощущение, что его загоняют все ближе к пропасти, тыкая копьем в спину. А он, идиот, и не сопротивляется толком. Потому что гребаный Поттер в чем-то прав. В глубине души Малфой до опиздинения желает быть с ним. Как можно ближе и дольше. — И тебе плевать на все, что я сейчас скажу, да?.. — невесело усмехается Драко, чувствуя, как все внутри него надламывается. — Услышь меня хотя бы раз. Мы не можем и не должны. Это меня добьет. Вся веселость с лица Поттера исчезает. Он настороженно хмурится, пристально глядя на Малфоя и будто бы ожидая, что тот добавит что-нибудь менее категоричное. Но этого не происходит. В конце концов они всегда составляли жесткую конкуренцию друг другу в упрямстве. — Нельзя вечно прятаться от всего, что может тебя ранить, — спустя минуту молчания говорит Поттер. — Это не жизнь. А форменный побег от нее. Драко не находится с ответом, да и что он может сказать на это? Гарри же вздыхает и, покачав головой, делает шаг вперед. Затем он тихо говорит: — Послушай, я прошу… — Гарри прислоняется своим лбом ко лбу Малфоя и жмурится. Его голос немного дрожит от эмоций. — Я не хочу принуждать быть со мной, ты должен решить это сам, но… я умоляю тебя. Знаю, что это не просто, я все понимаю, и у меня нет права на просьбы, но все же… пожалуйста, — сбивчиво шепчет Поттер, нащупывая его ладонь и сжимая в своей. — Давай рискнем?.. Вот и все. Катастрофа. Драко совершенно не умеет отказывать Гарри, когда тот его просит о чем-то вот так. Малфой двигает головой, смещает ее на пару жалких сантиметров вперед, и их губы встречаются, сливаясь в долгожданном, отчаянно желанном поцелуе. Поттер вздрагивает и прижимается ближе, приобнимая Драко за талию. И Малфой отдается потоку, что тянет его к самому дну. Сдавленно мычит от наслаждения, позволяет Гарри вести, даже если в конце этой дороги находится гибель обоих. Всего пара прикосновений к Поттеру подстегивает такое необузданное желание внутри, что становится трудно сдерживаться. Драко углубляет поцелуй, запутываясь пальцами во вьющиеся волосы. «Драккл задери, да что я творю?!» — проносится в голове запоздалая, испуганная мысль, и Малфой рефлекторно отстраняется назад. Гарри смотрит на него своим пристальным взглядом, от которого кожа каждый раз покрывается мурашками. Правда в том, что Поттер никогда не нуждался в зачарованных очках — он и без них с легкостью угадывал мысли Малфоя. И сейчас так же. Он, успокаивающе улыбнувшись, подается вперед. Любяще касается губами скул и щек, скользит пальцами по спине и плечам. Гарри ничего не говорит, но его ответ на так и не заданный вслух вопрос очевиден. «Живи». И после этого Драко становится уже не до мыслей. Он обхватывает пальцами подбородок Поттера, дергает его голову и впивается в губы со всей страстью, что сдерживал на протяжении последних месяцев. Толкает вперед, вглубь спальни, на ощупь находит за собой ручку двери и захлопывает ее. Делает еще шаг, надавливая на Гарри всем телом, но тот внезапно тормозит и, неохотно разорвав поцелуй, неразборчиво ворчит: — Осколки… Драко морщится и, цедя сквозь сжатые челюсти проклятья, достает палочку и колдует репаро. Окно с мелодичным звоном восстанавливается. — Вандал психованный, — брюзжит он, но Гарри лишь усмехается в ответ и утягивает его в очередной поцелуй. Несколько неровных шагов, и парни валятся на кровать. Футболка слетает с Поттера за долю секунды. После, скользя влажными губами по шее и плечу Гарри, Драко принимается за пуговицы на своей рубашке. Поттер непослушными пальцами всячески пытается помочь. Еще несколько секунд, и эту часть одежды безжалостно швыряют на пол. Спортивные штаны, слегка мятые брюки, нижнее белье — все долой. Драко взбирается на ноги сидящего Гарри, прижимаясь к обнаженной груди. Поттер, едва сдерживая чувства, впивается пальцами в его талию так, словно готов разорвать на куски. Их прерывистое, громкое дыхание вперемешку с пока еще тихими стонами наполняет спальню, когда как руки изучают тела друг друга. Малфой покрывает быстрыми, порой грубыми поцелуями шею Гарри, а ладонь последнего тем временем оглаживает живот Драко и спускается все ниже. И Малфой внутренне замирает от предвкушения, мысленно умоляет о продолжении, но рука Поттера какого-то дьявола в нерешительности замирает в самый последний момент. — Эй… Что такое? — Драко отклоняется назад, заглядывая в лицо Гарри. И выражение того совсем не приходится ему по вкусу. — Что не так? — Я… — Поттер судорожно вздыхает и прислоняется лбом к плечу Малфоя. — Извини. Что-то я… Мне пиздецки страшно, — наконец признается он. Чувство, что на голову Драко уронили валун. «Вот тебе и секс с натуралом!» — громко потешается мерзкий голос в голове. — Потому что я парень? — прохладно уточняет Малфой, слегка отстраняясь. — Блять, Драко… — раздраженно морщится Гарри. — Потому что это ты. Не хочу облажаться. Малфой мысленно отвешивает звонкую затрещину собственной мнительности. После хватает Поттера за плечи и заставляет того выпрямиться. Подается вперед и покрывает лицо Гарри нетерпеливыми, смазанными поцелуями. — Издеваешься? Да мне сносит крышу от одного взгляда на тебя. Прикоснись, — требует Малфой, его голос грубый от вожделения. Возбуждение нарастает, туго сжимаясь в паху, как пружина, готовая лопнуть. — Будь мужчиной, — злорадно усмехается он. Глаза Поттера слегка прищуриваются, и нервозность на лице сменяется решительностью. Он подносит ладонь ко рту, чтобы облизнуть пальцы и покрыть их слюной. И это выглядит настолько сексуально, что Драко готов заскулить от восторга. — Ублюдок, — рычащим голосом объявляет Гарри, и его влажная рука опускается вниз, обхватывая член Малфоя. — Не… м-м… новость, — выдыхает он, прижимаясь лбом ко лбу Поттера и пытаясь сохранить контроль. Но это проигранная битва — наслаждение слишком интенсивное, слишком всепоглощающее, чтобы сдерживаться. Драко сам не замечает, когда его пальцы начинают скользить по члену Гарри, размазывая предэякулят по набухшей головке. Поттер глухо стонет Малфою в шею, прикусывая кожу от экстаза. Их ладони то и дело соприкасаются, задевая друг друга. «Мало. Этого охренеть как мало». Драко, недовольно поморщившись, отрывается от Гарри и, не слезая с него, наклоняется вниз, нащупывая палочку среди вороха спешно сброшенной одежды. Дрожащими от нетерпения пальцами стискивает древко и колдует сразу два заклинания подряд: небольшое очищающее, а также смазывающее. Поттер замирает и выглядывает Малфою за плечо, со смущающим интересом наблюдая за тем, как Драко проталкивает в себя палец, растягиваясь. После взгляды парней встречаются, и Гарри выдает то, от чего Малфой какого-то дьявола краснеет: — Давай я. — Что?.. Нет, это… — Почему? Я хочу, — шепчет Поттер с бесстыжей ухмылкой. Спина и руки Драко покрываются мурашками, а внизу нарастает еще больший жар. Гарри точно сведет его в могилу. Возможно, что уже. — Твою мать. Малфой привстает на коленях и прижимается к Гарри, обнимая его плечи. Поттер, щекой ластясь о шею Драко, медленно вводит в него палец. Через какое-то время, повинуясь подсказкам Малфоя (пока сам Драко старается позорно не пищать от ощущений), добавляет второй, нежно двигая ими внутри и ища чувствительные точки. Паршивец приспосабливается к происходящему слишком быстро. На третьем пальце терпение Малфоя окончательно сдает. Он командует Гарри убрать руку и колдует смазывающее заклинание еще раз. — Что… что дальше? — голос Поттера хрипит, все больше становясь похожим на низкий рык дикого зверя. — Направляй меня, — он поднимает взгляд на Малфоя, и в зеленых глазах волнами плещется решимость. А еще голодное вожделение. — Угадай, — хмыкает Драко, откровенно издеваясь. Он приподнимается на коленях и, обхватив пальцами налитый от возбуждения член Гарри, направляет его немного в сторону. А после, впившись взглядом в лицо Поттера, медленно и плавно насаживается на него. Сладостная боль пронизывает все тело, вырывая из Драко стон. Гарри запрокидывает голову, зажмурившись от экстаза. Уходит всего мгновение на принятие нынешнего положения вещей. И после дуреют оба. Последние сдерживающие цепи со звоном лопаются; рушатся жалкие остатки баррикад. Взгляды парней встречаются, и они синхронно поддаются навстречу, впиваясь в губы друг друга. Их языки переплетаются в абсолютно развязном поцелуе. Драко, обвив плечи Гарри, приподнимается и после тут же опускается, и так несколько раз. Привыкнув к габаритам, Малфой ускоряется в движениях, пока Поттер по-хозяйски скользит ладонями по его телу, с каждой секундой становясь все увереннее и наглее. Они полностью теряются друг в друге, более не в состоянии сопротивляться желанию. Но с каждым движением, проникновением то только нарастает и требует больше и больше. Кажется, эту жажду невозможно унять. Она ненасытна, словно изголодавшийся зверь. Драко двигает тазом, подстраиваясь и находя правильный угол, при котором становится настолько охеренно, что хочется кричать от экстаза. Гарри, едва сдерживая себя, мычит, присасываясь к его шее и погружая пальцы в волосы. Звук кожи, бьющейся о кожу, и прерывистое дыхание парней заполняют комнату, когда они теряют себя в безумном танце похоти. Глаза Драко прикованы к лицу Поттера. Он упивается каждым выражением экстаза Гарри, каждым стоном, что срывается с его губ. Теперь все это принадлежит Малфою. И никому больше. Ногти Драко оставляют росчерки на широких плечах Поттера, нащупывая там опору. Пальцы Гарри тисками сдавливают бедра Малфоя, помогая двигаться. Он направляет его в скорости, заставляя то замедляться, то учащать ритм. Их тела напряжены до предела, каждая мышца ноет от удовольствия, пропитавшего парней насквозь. В голове Драко проносится едва осознанная мысль, что секс с Поттером запросто может свести с ума. Потому что каждое его прикосновение приводит Малфоя в невъебенный восторг, да такой бешеный, что парень перестает воспринимать реальность вокруг. Ну, кроме того, что он прямо сейчас трахается с Поттером — эту часть Драко как раз отлично осознает. Стоны обоих становятся настолько выразительными, а поцелуи — исступленными, что окончание кажется невероятно близким. И стоит Малфою сосредоточиться на приближающемся оргазме, как перед глазами плывет. В буквальном смысле — Поттер уложил его спиной на матрас. — Все. Я понял принцип, — голос Гарри надламывается от эмоций. Он удобнее устраивается между ног Драко и нависает сверху. После восторженно усмехается, слегка наклоняя голову в бок. Его взгляд нагло скользит по фигуре парня под собой, ощупывая каждую клеточку. И вот сейчас-то Драко понимает, что он принадлежит Поттеру так же, как тот — ему. И от данной мысли становится жутко и великолепно одновременно. Мышцы в руках, упертые по обе стороны от Малфоя, напряжены. Смуглая кожа блестит от тусклого света в комнате, а на распухших губах гуляет обольстительная улыбка. Кажется, что Гарри повсюду, внутри и снаружи, его невероятно много. Он — почти все, что сейчас опьяненный мозг Драко вообще может воспринимать. Блять. А еще эти проклятые изумрудные глаза, перед которыми Малфой неизбежно становится мальчишкой. Глаза, которые видели его насквозь с незапамятных времен, еще когда парень учился в школе и стоял на коленях перед портретом Поттера. Глаза, которые Драко так отчаянно ненавидел в прошлом. Глаза, в которые он так безрассудно влюблен сейчас. Лицо Малфоя, и без того раскрасневшееся от недавних ощущений, вспыхивает еще больше. Он неосознанно прикрывает рукой глаза, продолжая смотреть на Поттера сквозь пальцы. — Что это?.. Я тебя смущаю? — с улыбкой мурлычет Гарри в самое ухо, резко наклонившись вниз. Тварь. Сам ведь недавно нервничал хуже подростка, и куда все это сейчас подевалось?! Драко, раздраженно поморщившись, хватает Поттера за пряди волос и оттягивает его голову в сторону, чтобы наградить разгневанным взглядом. Гарри же в ответ завороженно улыбается и хрипит низким голосом: — А вот это уже мой парень. Малфой беспутно ухмыляется и грубо тянет Поттера на себя, почти рывком. И снова поцелуй. Жадный, необузданный, полный страсти. Столкновение языков, после глоток воздуха, протянувшаяся нить слюны между опухших губ. Два взгляда глаза в глаза, потемневшие от возбуждения. Сорванное дыхание. А после новые толчки, посылающие волны удовольствия по всему телу. Опьяняющие, лишающие рассудка и выбивающие стоны один за другим. Драко выгибается дугой, приподнимая бедра навстречу. Гарри вбивается в него с животной самоотдачей. В порыве страсти стискивает его кисти, вжимая в матрас. Оставляет мокрые и быстрые поцелуи на плечах и шее, прикусывая кожу, когда становится совсем хорошо. Все вокруг смешивается, теряя очертания. Малфой бессознательно выдыхает имя Поттера сорванным голосом. Гарри глотает эти звуки с его распахнутого рта своим. Скалится в ответ, словно хищный зверь, впивается в губу зубами, оттягивая ее на себя. Драко, судорожно вздохнув, высвобождает руки и безотчетно вонзается пальцами в ягодицы Поттера, рывком привлекая к себе и заставляя войти до предела. Тот довольно стонет, утыкаясь мокрым лбом в лоб Малфоя. А после, сверкнув одурманенным взглядом, резко отстраняется, становясь на колени. Хватает Драко за талию, с легкостью приподнимает его бедра и тянет на себя, грубо погружаясь внутрь. Снова. Снова. И снова. В глазах Малфоя темнеет от удовольствия, его дыхание окончательно срывается, и парень кончает первым, извиваясь от оргазма, который уничтожает его и разрывает на мелкие ошметки. Семя горячим потоком разливается по его животу, попадая и на Гарри. Тот рычит, закусив губу, и безжалостно толкается в Драко еще несколько раз, прежде чем кончить внутрь. На пару мгновений все вокруг замирает. Малфой тяжело дышит, убирая пряди волос с мокрого лба и смотрит на Поттера, расположившегося между его слегка дрожащих ног. Алые от поцелуев губы, свежие царапины на плечах, напряженная и блестящая от пота шея, несколько капель семени Драко внизу рельефного пресса, тяжело вздымающаяся грудь. И чертов взгляд, полный безусловного обожания, предназначенный только Малфою. «Пиздец. Кажется, я только что подсел на первоклассную дурь», — нервно шутит про себя Драко, превосходно понимая, что отныне не сможет отказать себе в прикосновении к Гарри. Никогда. — Хах… — Поттер наконец-то выныривает из тумана и изображает кривую усмешку. — Это… охуеть. Он выходит из Малфоя и, не особо ловко наклонившись, оставляет пару вялых поцелуев на его колене и бедре. После с мычанием заваливается спиной на кровать и растирает ладонями лицо. Драко не глядя шарит рукой по матрасу и находит палочку, чтобы наложить очищающие на себя и Поттера. Голова идет кругом — буквально. Малфой ловит себя на мысли, что у него ни с кем и никогда не было чего-то столь… крышесносного. Бесконтрольного. Опьяняющего. Страстного. Натурально сводящего с ума. Драко кое-как принимает сидячее положение и накидывает на плечи помятую рубашку. После бросает рассеянный взгляд на Поттера, постепенно выбираясь из послеоргазменного дурмана и возвращая себе ясность мысли. — Гарри. Поттер издает какой-то звук, но едва ли он действительно понял, что к нему обращаются. Малфой, поморщив нос, пинает болвана по ноге, привлекая к себе внимание. — А?.. — тот дергает головой, словно собака, которую позвали. — О, Драко, прости! Я просто… Все еще… как бы это… — Гарри совершенно по-дурацки смеется, прикрывая кулаком рот. Его физиономия до ужаса счастливая. У Малфоя сводит несколько лицевых нервов. Поттер — натуральный контрастный душ. У него переход от одного состояния к другому — блядская доля секунды, и к этому вообще невозможно привыкнуть. — Не иди на ту миссию, — тихо просит Драко. И вот уже улыбка исчезает с губ Гарри, а брови хмурятся. Он, опираясь на локти, принимает сидячее положение и со всей серьезностью смотрит на Малфоя, без слов давая понять, какой ответ сейчас последует. — Прости. Не могу не пойти. Я… Тео прав. Нам нужно активизироваться. Драко, прикусив щеку изнутри, стягивает на себе края рубашки и отводит взгляд в сторону. Поттер же немного ерзает и пододвигается к нему ближе. — Но ты… можешь пойти со мной и присмотреть, если так будет спокойней? — участливо предлагает Гарри. — Хотя я и без того не собирался рисковать. — Не могу, ты же знаешь. Грейнджер меня с радостью упечет в Азкабан, если узнает. Поттер немного наклоняет голову вбок, рассматривая Малфоя и словно оценивая его настроение по выражению лица. — Драко. Я готов поднять ебучее восстание в стране, лишь бы тебя не тронули. Если ты и окажешься в Азкабане… то только вместе со мной. Так что ты точно можешь пойти, если захочешь, и плевать мне на остальных. Глаза Малфоя округляются от подобного заявления. Любит же Гарри разбрасываться громкими словами. Нелепо. — Ты… ты просто законченный кусок идиота, — выдыхает Драко, качая головой. — Как скажешь, — Поттер нахально ухмыляется. — У тебя еще будет предостаточно времени, чтобы пожалеть себя за то, что влюбился в меня. — Никогда не прекращал, — цокнув, ворчит Малфой. — Даже не сомневался, — самодовольно хмыкает Гарри. Но проходит пара секунд, и он, нахмурившись, внимательно смотрит на Драко. — Погоди. Это же можно считать признанием в любви? Брови Малфоя удивленно ползут вверх. — Ты, параноидальный придурок, целый год мысли мои читал, — сухо напоминает он. — Нахрена тебе еще какие-то признания? Гарри корчит раздраженную гримасу, будто Малфой спросил откровенную дурость. После хватает за плечи и, сощурившись, заявляет: — Драко… если ты скажешь, что это был разовый секс… я убью тебя. Даю слово. Малфой несколько раз моргает в полном изумлении, а после, не сдержавшись, тихо смеется. По большей части нервно. Но заметив, что Поттер начинает злиться, отвечает: — Гарри… Да куда уж я теперь без тебя?.. Поттер, издав облегченный стон, притягивает Драко к себе и утыкается лицом в его грудь, судорожно вздохнув. Его плечи немного вздрагивают. — Это… Хорошо. Спасибо… — сдавленно шепчет он.

***

224 дня до трагедии. Драко, немного поправив на себе мантию-невидимку, одолженную днем ранее у Поттера, внимательно наблюдает за операцией Ордена. Пока что все идет гладко — Гарри не суется на передовую, как и обещал. Он терпеливо остается на временной базе, расположенной на плоской крыше невысокого здания, пока связные Фениксы периодически аппарируют около него и сообщают о ходе миссии. Малфой находится на соседней, самой ближней крыше к выбранной Орденом. И мысленно отсчитывает минуты до момента, когда терпение Гарри сдастся и уступит жажде охоты. Но пока что Поттер справляется. И более того, с задачами командующего он управляется так лихо, что это даже завораживает. Никаких дурацких, смущенных ужимок, что демонстрировал Уизли с подчиненными, неловких улыбок или нервозных касаний. Суровая сосредоточенность на лице, уверенность в каждом малейшем движении. Наверняка Гарри использует свой четко поставленный приказной тон (к сожалению, Малфой с разделяющего их расстояния не может расслышать). О. И еще кое-что. Мракоборцы относятся к Рону, как к обожаемому старшему брату. Они подчиняются его приказам, но при этом не испытывают благоговейного трепета. А вот Поттер для Фениксов чертов идол — это чувствуется в их взглядах, интонации, с которой они к нему обращаются, и кротких улыбках. Любопытно: каким бы оказалось будущее, сохрани Гарри свой магический дар? Наверняка бы он стал отличным главой мракоборцев, представься такой шанс. Проходит полчаса с лишним от начала операции, как около Поттера аппарирует Феникс — его мантия покрыта грязными пятнами. Он сообщает Гарри нечто такое, из-за чего последний хмурится, на пару мгновений задумавшись. После, коротко кивнув, протягивает ладонь подчиненному, и оба аппарируют прочь. Малфой, раздраженно закатив глаза, спешно вытаскивает бумажку из кармана брюк и прикладывает к той ладонь. Прочитав проявившиеся координаты, сразу же вспоминает место (за ночь до миссии Драко изучил все точки, где будет проводиться штурм) и перемещается туда. …В стенах старого поместья гремит бой, а за темными стеклами то и дело мелькают вспышки заклинаний. Крепче стиснув палочку, Малфой заскакивает внутрь здания и идет вдоль коридора, ориентируясь на шум. Бой между Пожирателями и Фениксами в разных комнатах стоит настолько ожесточенный, что Драко в мантии-невидимке не замечают. По пути Малфой успевает оглушить двух темных волшебников и сбить с ног третьего, на которого тут же набросилось несколько Фениксов, не давая подняться. Драко все больше ускоряется, едва не срываясь на бег, желая поскорее найти Гарри и проконтролировать, что болван не попал под чье-нибудь проклятие. Но когда Малфой находит Поттера в одном из помещений, то понимает, что ситуация полностью в руках Национального Героя. Пара темных волшебников уже обезврежены и лежат на полу, а последний валится вниз от смачного удара локтем по черепу. «Когда-нибудь волшебники научатся защищаться от физических атак. Когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня Поттер все еще в фаворитах у госпожи удачи». Иногда Драко забывает, что Гарри, даже лишенный магии, совершенно не слабак, постоянно нуждающийся в защите. И отлично может справиться с большинством проблем самостоятельно. Поттер, установив на каждого из поверженных связывающие артефакты, что специально для него подготовил Малфой, выпрямляется и одергивает на груди черный мундир. А после довольно ухмыляется, отчего у Драко, к собственному стыду, учащается сердечный ритм. Гарри понятия не имеет, где именно сейчас находится Малфой, но непоколебимо уверен, что последний за ним наблюдает. И в знак этой самой убежденности вскидывает сжатый кулак вверх, словно гребаный победитель. Красуется, полудурок, не иначе. Драко качает головой, но влюбленная и в крайней степени идиотская улыбка трогает его губы. «И во что я ввязался?» — хмыкает он про себя. Через пару часов Фениксы вернутся в столицу с множеством пленников и новостью об успешно завершенной операции.