Спасенный

***

177 дней до трагедии. С момента атаки на Лондон прошло три дня. Но все до сих пор были на взводе. Тео и Гарри застряли в штабе, готовясь к последствиям нападения и разбираясь с уже свалившимися на них проблемами. Драко нехотя оставил Поттера без присмотра, рассудив, что пару суток Нотт сможет удерживать своего соучредителя подальше от Пожирателей более насущными делами Ордена. Чем было занято Министерство — неизвестно. Малфоя ждала не менее важная задача — найти в городе следы заклинания Грейнджер и тщательно его изучить. Не то чтобы Драко об этом попросили — он сам проявил инициативу, не посчитав нужным сообщить кому-либо о своих планах. Потому что эта хрень пугала его до чертиков. Последнее, чего Малфою хотелось — однажды попасть под действие чар, которые не только оглушают, но и стирают память. Осведомленность — самый ценный и одновременно опасный ресурс в этом извращенном, запутанном мире. Поиски, однако, пока не принесли никакого успеха. Ни следов заклинания, ни рун, ни специальных артефактов (во всяком случае Драко не обнаружил ничего подобного). Навыка надежно прятать концы в воду госпоже Министру не занимать. Любой убийца позавидует подобному мастерству. Гениальная, хладнокровная и кошмарно опасная стерва. Малфой несколько раз испытал острое желание убить ее к мордредовой матери, но всегда осаживал себя, напоминая, что присутствие Грейнджер на посту Министра держит страну в подобии равновесия. Ее смерть окажется взмахом зеленого флага — сигналом о старте тотального хаоса в Магической Британии. Нет, убивать Гермиону только из-за ее стиля правления нерационально, да и Гарри едва ли простит. Другое дело — если она окажется убийцей Поттера. Но пока что последнее не доказано, а потому приходится терпеть ее существование, стиснув зубы. Да, сдерживаться и повторять себе раз за разом: не действовать на эмоциях, оставаться собранным и по возможности непредвзятым. Больше никаких спонтанных выходок, иначе выйдет как с Панси. С этих пор только тщательно обдуманные решения. Угу. Как же. И вот Драко стоит у стены небольшого зала для совещаний в Министерстве, надев на лицо каменную маску, пока Паркинсон, барабаня пальцами по столу, буравит его пристальным взглядом. Гермиона, сидящая рядом, с сосредоточенным видом перебирает документы, а Уизли, стоящий за ее спиной, рассеянно поглаживает покрасневшие костяшки правой руки. Тео находится по другую от Грейнджер сторону стола. Улыбается в своей манере, но стиснутые на запястье пальцы выдают напряжение и тщательно скрытые эмоции. Перед основателем Ордена множество свитков, принесенных с собой из штаба. А причина, по которой Малфой вообще оказался на закрытой встрече для самых влиятельных и осведомленных, сидит справа от Нотта, горделиво откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Поттер — гребаный антоним любых тщательно взвешенных и продуманных планов. Днем ранее он вызвал Драко в штаб и объявил о предстоящей встрече в Министерстве. Сразу же, не давая никаких пояснений, заявил, что Малфой там тоже нужен. Последний попытался расспросить, какого драккла ему там делать, раз он больше не Феникс и вообще по сути никто, но ответа не получил (ожидаемо). Что хуже — Нотт, присутствующий при этой беседе, даже и не подумал вразумить Гарри. Заметно удивился — да, но спорить не стал. Лишь настрого запретил Малфою говорить хоть что-либо во время заседания. «Драко, я не шучу. Ни слова — буквально. Молчи, будто немой, даже если начнут провоцировать». Малфой хотел было съязвить, что в первую очередь стоит переживать за поведение Поттера, несносного из-за усталости более, чем обычно. Но сдержался, осознав бесполезность своих комментариев. В конце концов, Гарри плевать на рекомендации и просьбы — все равно поступит по-своему. — Семь смертей среди гражданских, — объявляет Гермиона, не отрывая взгляда от бумаг на столе. Никаких эмоций в голосе или выражении лица. — Что вы скажете их родным? — прохладно интересуется Поттер, вскинув брови. — По-разному, — равнодушно отзывается Грейнджер. — Это не ответ. Из Паркинсон вырывается звук, похожий на стон и рык одновременно. — Потти, а вот что конкретно ты сейчас хочешь услышать? — ядовито уточняет она. — Одних подкупим, вторым поправим воспоминания, а кому-то скормим ложную информацию. Давай, ага, поморщи ебальник, мы же еще не достаточно насмотрелись на твою кислую физиономию! — Панс. Остановись. Ведьма, скривившись, подчиняется приказу Министра, а Гарри, собиравшийся что-то сказать, недовольно поджимает губы, когда ладонь Нотта под столом нащупывает его колено и предупреждающе сжимает. Хочется надеяться, что Тео не потратил этим весь запас повиновения Поттера. — Скольких мракоборцев вы потеряли за время атаки? — уточняет Нотт. Гермиона немного медлит, прежде чем сухо сообщить: — Из тех, кто был в городе, четверых. И еще восьмерых — всех, отправленных на защиту Азкабана. Драко вяло удивляется количеству потерь. Он предполагал, что заклинание Грейнджер как раз должно расчистить дорогу для мракоборцев, но даже так есть погибшие. Хочется верить, что Гермиона локти от обиды кусала, но Малфой сильно сомневается в наличии эмпатии у Министра. «Проклятье, я реально становлюсь предвзятым», — сокрушенно думает Драко, разминая шею. — Среди Фениксов девять погибших, — не дожидаясь вопроса, сообщает Тео и разворачивает один из свитков перед собой. — Я принес список, но вижу, что ты немного занята, так что быстро зачитаю вслух. Нотт перечисляет имена, и слух улавливает среди них три подозрительно знакомых, идущих подряд в самом конце. А, точно. Те самые, что Малфой выбил из Панси во время допроса. Драко косится в сторону Паркинсон и замечает, как та хмурится. Гермиона остается невозмутимой, словно и не услышала имен своих же шпионов в числе убитых. Единственная ее реакция — ничего не выражающий взгляд, наконец-то оторванный от бумаг и направленный на Тео. Нотт смотрит на нее в ответ и протягивает свиток, предварительно свернув. Стоит отдать должное — Тео ничем не хуже Министра изображает невозмутимость. Хотя назвал имена подосланных шпионов, еще и так «удачно» сгинувших во время отражения нападения. Сразу всех трех. Совпадение ли? Драко в подобное не верит. Гарри выглядит мрачно, но помалкивает. Даже обвинениями не бросается — подозрительно. Хотя часть Фениксов определенно погибла из-за заклинания Грейнджер. Сосредоточиться на последней мысли Малфой не успевает — голос Гермионы привлекает его внимание: — Сколько раненых? — Не мало, — цедит Поттер. — Но мы всех подлатали, — тут же договаривает Нотт, выдавливая улыбку и игнорируя осуждающий взгляд Гарри, брошенный в его сторону. Тео, изящно ткнув Министра в имена ликвидированных шпионов, тут же пытается свернуть тему. Наиболее вероятно, чтобы Поттер не успел завестись достаточно и превратить встречу в ругань и выяснение отношений. Грейнджер тоже не спешит говорить что-либо, за что Гарри может зацепиться — лишь отвечает коротким кивком. Забавно, как всем приходится ходить на цыпочках около буйного гриффиндурка. Не забавно — Малфой зачастую вынужден придерживаться похожей тактики. — Давайте подведем итоги. Тео, по необходимости поправишь меня, как закончу, — вздохнув, говорит Гермиона, складывая локти на столешнице. — Тридцатого июня четверо неизвестных, предположительно Пожирателей, помогли бежать пятерым узникам из Азкабана. Детали инцидента мы еще выясняем. Почти одновременно с этим началась атака на Лондон. В разных районах гремели взрывы, но не с целью навредить инфраструктуре или жителям, хотя без жертв все равно не обошлось. Драко стоит наблюдать за реакцией Гермионы, Панси, да даже Рона. Но вместо этого присматривает за Гарри и тем, как тот с каждой секундой становится все угрюмее. Поттер устал; он зол и дико разочарован в себе и окружающих. Можно смело отсчитывать минуты до того, как он сорвется и устроит бардак. «Зачем Тео вообще взял его с собой? Разве данная встреча не прошла бы мягче и плодотворнее в отсутствие Гарри?» — …В дополнение к этому шесть меток Пожирателей в воздухе, — продолжает Грейнджер, — и несколько нападений на случайных прохожих. По примерным подсчетам в город вторглось не менее пятнадцати последователей Крауча. «Откуда у Барти столько единомышленников? Неужели наследство Волан-де-Морта? Или этот чокнутый нашел свой способ вербовать таких же психов, как он сам?» — После… — пристальный взгляд Гермионы плавно переползает с Тео на Гарри, но тут же возвращается обратно, — Фениксы вступили в бой с Пожирателями. В районах Кройдон, Фулхэм и Ислингтон. Так? — она вопросительно выгибает бровь. — Еще Ламбет и Вулвич, — услужливо подсказывает Тео. — Да. Кхм, так вот… — Грейнджер переглядывается с Панси, и последняя быстро оставляет несколько пометок на пергаменте перед собой. — Фениксы не смогли захватить в плен ни одного Пожирателя… — Как и мракоборцы, — грубо вклинивается Поттер, сведя брови к переносице. «Ну, начинается». — Да, те их автоматически срабатывающие порт-ключи подпортили всем нам жизнь, — усмехается Нотт, оперативно перенаправляя гнев на настоящего врага и пресекая внутренние ссоры. — Даже трупы Пожирателей переместились, не успели мы и моргнуть. Не знал, что подобные порталы существуют. — Очевидно, существуют, — кривляется Панси, даже не посмотрев на Тео, зато впившись взглядом в Драко. — А что скажет ваш карманный мастер артефактов? Вы же его для этой экспертизы сюда притащили, м? Колючая, как и всегда. Но ничего особенного — ни намека, что Паркинсон помнит об их с Малфоем ночной встрече. Небольшое утешение, хотя Драко все еще потряхивает, когда Панси напрямую с ним коммуницирует. Это мешает думать ясно. «Не поддавайся провокациям. Молчи. Пускай разбираются между собой, ты — лишь зритель». — На рынке таких порталов еще не появилось. Даже прототипов, — отбивает Тео. Правильно, они уже обсуждали этот вопрос до собрания, и Малфой сообщил все, что ему известно. Подобные артефакты даже в будущем не будут в ходу; наверняка разработка не пошла дальше некоего локального использования. — Скорее всего один из последователей Крауча оказался весьма… талантлив в зачаровании предметов. Даже обидно, что подобное дарование застряло в рядах Пожирателей. Эх, а ведь мог бы однажды прославиться. Выражение лиц Гермионы и Рона дает четко понять, что предположение Нотта нисколько их не удивило. Наверняка пришли к таким же выводам не так давно. А вот Панси продолжает буравить Драко раздраженным взглядом — почему-то ей ужасно не понравилось его молчание. Не получилось спровоцировать, и поэтому злится? Или имеется другая причина? — Мы отошли от темы. Прошу всех вас не перебивать меня в дальнейшем, — в голосе Грейнджер слышатся строгие нотки. — Так, о чем это я?.. В это же время мы отправили суммарно восьмерых мракоборцев в Азкабан. А через полчаса двадцать мракоборцев вышло на улицы столицы. И… — всего на мгновение губы девушки кривятся, но так мимолетно, что едва уловимо для глаз, — примерно в это время Азкабан был атакован во второй раз большим отрядом темных волшебников. Наши люди там, как и часть охранников, были задавлены числом, а тюрьму покинуло двадцать восемь узников. Где-то через пятнадцать минут все Пожиратели покинули Лондон. Как и Азкабан. Думаю, всем очевидно, что атака на столицу была лишь отвлечением от побега из тюрьмы. — Крауч тоже явился в столицу, неплохая вышла приманка, — недовольно ворчит Панси, качнув головой. Упоминание Барти — ушат воды вкупе с колотым льдом на головы всех присутствующих. Малфой прикусывает щеку изнутри из-за короткого приступа досады. Он так и не рассказал о своей встрече с Краучем, смутно догадываясь, что за бездействие (каким бы разумным оно ни было) никто по голове не погладит. Разочарование вместе с затянувшимся молчанием заполняет комнату, лишая возможности нормально дышать. Очевидно, три дня назад ударил в грязь лицом не только Драко. — Крауч… Рон успел вступить с ним в бой в черте города, — наконец-то подает голос Гермиона, опуская взгляд в стол. На мужа она даже не смотрит — на Уизли вообще никто не смотрит. Почему? Ответ ясен, хоть и принципиально неприемлем. У всех собравшихся, какими циничными они ни были, все равно остались жалкие крохи совести. У них есть понимание, что в мире все еще существуют люди, способные отбросить выгоду и эгоистичные интересы ради исполнения долга. Кажется, что Рон — как раз из последних. Его изможденный вид, остаточные следы снятых проклятий на руках и шее, отрешенный взгляд из-под нахмуренных бровей и угрюмое молчание — все это давит побольше многотонного пресса на присутствующих. Служит ярким напоминанием, что Уизли оказался единственным, кто вступил в бой с Барти. Когда как Драко малодушно предпочел безопасность Гарри. Панси и Тео занимались выяснением отношений, а Гермиона тряслась за репутацию Министерства. Есть еще Поттер, но без магии он не представляет для Барти угрозы. Для кого-то другого, но не этого психопата. В конце концов Гарри даже не успел добраться до Крауча. И, если уж говорить совсем откровенно, Поттер охотится на Пожирателей явно не из чувства долга, так что Уизли по праву забирает себе титул нравственного святоши. — Это… был недолгий бой, — хрипло признается Рон, заламывая пальцы. Он рассеянно смотрит в сторону, словно напряженно обдумывая что-то. — Барти улизнул в последний момент. Я не мог оставить столицу из-за хаоса и отправил отряд в погоню, но… никто из них не вернулся. То есть еще четверо к тем погибшим, кого упомянула Миона. — Ты сражался с ним один на один? — уточняет Тео, складывая пальцы в замок и кладя на те подбородок. — В каком-то смысле. Мракоборцы, которые были со мной, атаковали Пожирателей, оказавшихся рядом, — Рон кривится, напрягая память. — Трое моих против пятерых. И я с Барти. — И ты не победил? — с легким удивлением уточняет Нотт. — С тобой же справиться сложнее, чем с огромным драконом. — Слушай, ты… — шипит Панси, зыркнув на парня исподлобья, но предложения не заканчивает — мягкое, но предупреждающее прикосновение Гермионы к плечу заставляет прикусить язык. — Хах, спасибо, конечно, но я точно не дракон… — Рон, устало прикрыв веки, опускает голову и кладет ладонь на шею. — На тесной улице сложно разойтись на полную, особенно когда твоя лучшая техника буквально огнеопасна. Я могу контролировать пламя, но Барти знает мои лимиты и слабые стороны, так что… — губы парня искривляет раздраженная усмешка, — ему достаточно было атаковать быстро, чтобы я не успевал нормально сконцентрироваться, а также бить не только по мне и… отвлекать всеми способами, в общем. Пока Уизли вкратце пересказывает встречу с Барти, Гарри угрюмым взглядом буравит стену. Драко затрудняется распознать его точную эмоцию. Либо зависть, либо чувство вины — от Поттера можно ожидать и того и другого. Чокнутый. Буквально ни один человек в мире не пожелал бы столкнуться с Краучем лицом к лицу. И беглого взгляда на Рона достаточно для понимания: ничем хорошим подобная встреча не кончится. — Не думал, что Крауч настолько искусный дуэлянт, — нервно хмыкает Тео. — У него вообще слабые места имеются? Потому как, ну… согласитесь, он становится все большей проблемой. — Слабые места?.. — отзывается Уизли. В его взгляде, опущенным в пол, так много эмоций, что сложно идентифицировать хотя бы одну. — Чертовски хороший вопрос. Уверен, он пьет Фелицис литрами. — Да, но в подобных количествах зелье удачи кого угодно сделает безумцем. И однажды это сыграет нам на руку, — говорит Гермиона. — Он безумен, да, но, как показала практика, не так уж и безрассуден, — мягко оспаривает Нотт. — Крауч лихо обвел нас всех вокруг пальца, чтобы освободить соратников из Азкабана. Это не просто действие Фелициса, — он пожимает плечами, — это тактика. — Угу. Тактика. Да вот такая нехитрая, что мерзко признавать, — скрипнув зубами, комментирует Поттер. — Мы — идиоты, раз повелись на нее. — Нет. Просто… обстоятельства выгодно сложились в пользу Крауча, — поправляет его Гермиона. Драко успевает заметить, как нехорошо вспыхнули глаза Гарри в ответ. — «Обстоятельства», Миона? Удобное слово, — угрюмо усмехается Поттер. — А теперь скажи вслух: я лично помогла Краучу своими провальными решениями. Не отправила достаточно мракоборцев в Азкабан, потому что не смогла доверить Фениксам защиту столицы. Более того, психанула и решила оглушить всех в городе! — откровенно издевается он, едва сдерживая злость. Вообще-то оценка довольно справедливая, вот только форма, в которой Гарри ее выдал, никуда не годится — даже не отличающемуся любезностью Малфою это понятно. Нотт, нервно ухмыльнувшись, прикрывает ухоженными пальцами губы. Ему не позавидуешь — все попытки мирно обсудить ситуацию только что были бесцеремонно растоптаны Поттером. Не успевает Грейнджер как-либо отреагировать и отбить обвинение, как лающий смех Паркинсон ее опережает. Дерзость Поттера оказывается красной тряпкой, брошенной прямо в лицо Панси, и лишает ту сдержанности (точнее, ее подобия). — Ах, Потти, лицемерный ты кусок дерьма!.. — восклицает ведьма. — Так ловко перескакиваешь к нашим решениям, умалчивая о ваших! А чего ж ты не упомянул про грубое вмешательство Фениксов в ситуацию?! Оу, точно, это же нарушает соглашение Министерства и Ордена, какая же я тупая! — Панси, криво улыбнувшись, стучит пальцами по лбу. Столкновение темпераментов Паркинсон и Поттера подобно сочетанию искры и пороха. Моментальный взрыв и ошметки повсюду. Эти двое патологически не способны находиться рядом. — Нахуй соглашение. Оно выбешивало меня с первых секунд своего существования, — едко ухмыляется Гарри, подаваясь вперед. — Орден был создан для борьбы с Пожирателями. Этим мы и занимались три дня назад. А вы? Воспользовались нами, как кучкой смертников для сокращения числа врагов! — рычит он, пройдясь прожигающим взглядом по всем, кто находится у противоположной стороны стола. «Сколько там времени прошло?.. Минут двадцать? — отстраненно думает Драко, покосившись на наручные часы. — Что ж. Поттер еще долго держался». — Ха-а… Ну поплачь, придурок, — с плотоядной улыбкой издевается Паркинсон. — Добровольно выперлись на передовую, а теперь жалуетесь? — она, явно придя в крайнюю степень бешенства, кривляется еще больше, касаясь ладони груди и плохо изображая шок. Еще чуть-чуть, и начнется драка. Буквально. — Прекратите. Оба, — требует Гермиона, поморщившись. Паркинсон, раздраженно закатив глаза, дергает головой, отворачиваясь. А вот Поттер, обратив внимание на Грейнджер, надменно вскидывает брови и заявляет: — Давай, Миона. Попробуй заткнуть нам рты. В этот раз на мне защиты столько, что тебе придется размахивать палочкой до ночи, прежде чем что-либо выйдет. «О-о, больно смотреть. А Нотт не собирается что-либо предпринимать? Вроде как самое время тушить пожар», — мысленно ворчит Драко, покосившись на Тео. Сам Малфой не торопится вмешиваться. Во-первых, наиболее вероятно, что успеха он не добьется. Во-вторых, если что-то и выйдет, то все вокруг моментально заподозрят между Драко и Гарри более… глубокую связь, чем товарищество. Потому как Поттер прискорбно редко прислушивается к друзьям. Уизли, к слову, влезать в конфликт тоже не спешит, хотя раньше старался сглаживать острые углы в компании (не всегда удачно, но все же). Сегодня он поразительно молчалив и безучастен. Даже подавлен. Столкновение с Барти настолько сильно повлияло? Или ситуация в целом? — Гарри. Ты переходишь границы, — предупреждает Грейнджер обманчиво спокойным тоном. — Погибло девять моих людей. Не без твоего участия. Так что это я еще охуенно сдержан, — криво ухмыльнувшись, цедит Поттер. — И ты, блять, знала наверняка, что я тоже снаружи. Не мог не быть. Так что вперед. Объясняйся. Бровь Гермионы медленно ползет вверх, изгибаясь. То, что она не ищет поддержки ни в муже, ни в Панси, делает ей честь. Но небольшую. — Как уже сказала Панс, вмешаться в происходящее было сугубо вашим решением. Вы оба даже не попытались скоординировать с нами свои действия. Так что не нужно винить меня за то, что вы попали под удар, — прохладно отвечает девушка, не дрогнув под тяжелым взглядом Гарри и не сорвавшись на эмоции. — Я следовала долгу и действовала в интересах страны. И не стану за это оправдываться. Поттер медленно, словно хищник, готовящийся к прыжку, приподнимается, упираясь ладонями в столешницу. Несколько кудрей падают ему на лоб, когда парень слегка наклоняется, чтобы смотреть Гермионе прямо в глаза. Та, поджав губы, совсем немного отстраняется. Сначала Драко это удивляет, но скоро он вспоминает: как-то Гарри признался, что однажды сильно перепугал Грейнджер своим нервным срывом. Видимо, Поттер сейчас настолько в бешенстве, что счел уместным воспользоваться подсознательным страхом Гермионы перед его нестабильной психикой. Иногда он может быть чрезвычайно жесток к окружающим. Уизли, до сих пор молчаливый, но внимательно наблюдающий за происходящим, заметно напрягается. — Скажи, что не планировала мою «несчастную» смерть там. Убеди в том, что мы все еще друзья, Миона, — требует Гарри. Он выглядит свирепо, но в глазах мелькает нечто похожее на отчаяние. Драко отводит взгляд в сторону — надлом в Поттере ощущается как собственный, так что смотреть на него сейчас невыносимо. Тем временем, что мало кого удивило, на выпад Гарри реагирует Панси. Она тоже приподнимается и упирается рукой в столешницу, но так, чтобы заслонить ею Грейнджер. — Сел обратно, психованный уебок. Живо, — грозно предупреждает ведьма. — Мне похер на твои хваленые артефакты. Выжгу их одним зарядом. «А вторым лишит его сознания», — угрюмо заканчивает за нее Малфой и отрывает спину от стены, готовясь вмешаться. В Гарри отсутствует инстинкт самосохранения. В ответ на угрозу он поворачивает голову, встречаясь с яростным взглядом Паркинсон. — Ты — следующая тема для обсуждения. К Мионе у меня пока что только вопросы. К тебе — ебаные претензии. Тео может молчать сколько угодно о твоем покушении на него, но я не стану. Тем временем Драко наблюдает кое-что поинтереснее, чем столкновение самых вспыльчивых в комнате. Плавный наклон головы в бок в исполнении Гермионы, смотрящей на Тео. Полуулыбка и короткое пожатие плечами Нотта, предназначенных конкретно Грейнджер. Невербальный обмен мнениями, не поддающийся расшифровке. — И что же ты мне сделаешь? Выстрелишь из гребаной пушки еще раз? — зло интересуется Панси, обращаясь к Гарри. — Подсказываю: на этот раз целься в голову. Или кишка тонка? — Так!.. Ну все, давайте уже сбавим градус! — изобразив неловкую улыбку, просит Тео и дергает Поттера за локоть. Тот поддается далеко не с первого раза, но все-таки садится обратно, снова скрещивая руки на груди. — Да, мы все немного… погорячились во время атаки, бывает. Профессиональной чести не делает, но как уж сложилось. Предлагаю забыть про то небольшое недоразумение у штаба Ордена. Как вам идея? Паркинсон опускается на стул не сразу и с заметной неохотой. Но, видимо, нападение на Нотта три дня назад — не то, чем Панси гордится и хочет обсуждать в данный момент. — Эту часть действительно лучше опустить, — согласно кивает Грейнджер. — К тому же мы здесь не для обсуждения личных недопониманий, а инцидента с Пожирателями. Нападение на основателя Ордена, а также огнестрельное ранение помощника Министра — это «личные недопонимания» по мнению Гермионы. Сильно хочется придраться, но когда самые влиятельные в стране люди тесно связаны между собой многолетней и сложной историей, берущей истоки из детства, очень сложно разделить «личное» и «профессиональное». — Как уже было сказано, вмешательство Фениксов было серьезным нарушением соглашения, — продолжает Гермиона. — Любые миссии Ордена должны быть предварительно согласованы со мной минимум за две недели. Помощь при чрезвычайных ситуациях допустима только по прямому приказу Министра. Вы оба, — она переводит взгляд с Тео на Гарри и обратно, — на это согласились несколько лет назад и подписали бумаги. Поттер собирается что-то ответить, но Нотт действует раньше. — Ты как всегда права, Миона. Конечно, мы тогда и предположить не могли, что Пожиратели осмелятся на масштабное нападение на столицу, но что уж… — он с многозначительной усмешкой пожимает плечами. — Можете оштрафовать Орден и даже лишить его лицензии. Неприятно, но справедливо. Уверен, мракоборцы без проблем справятся со всеми трудностями, пока мы восстанавливаем право на деятельность. Остается лишь надеяться, что второго побега из Азкабана не случится в ближайшем будущем. На лице Гермионы нет ни капли ликования. Напротив, она собрана и насторожена, ожидая удара исподтишка. — Хотя… причину лишения лицензии будет потенциально трудно объяснить общественности и Визенгамоту — они ведь даже не вспомнят об атаке. Ты чертовски усложнила эту задачу, — хмыкает Тео, сокрушенно качнув головой. — Стереть память целому городу? Мое уважение, — он без издевки хлопает в ладони. — Признайся честно, Миона, твоя личная разработка, да? Всегда считал тебя гениальной, но вот чтобы настолько… Вывести заклинание обливиэйта на совершенно новый уровень… Только ты на подобное и способна. Честно? Даже не могу определиться, чего во мне сейчас больше… ужаса или восхищения? Вот и тот самый удар — изящно завуалированный шантаж. Не требуется напоминать, что Орден нарушил соглашение с Министерством, но Гермиона пошла сильно дальше — она нарушила закон, подвергла опасности множество людей, да к тому же тотально провалилась, ведь Пожиратели все равно добились своего. Плохо сдерживаемая агрессия Гарри пугает, но в моменте. Будто внезапный и громкий звук, и не более. А вот то, что делает Нотт… Этот человек хитрее и аккуратнее. Неспешно вяжет петлю из тревоги на шее жертвы, а после медленно затягивает. — Я сделала то, что велел долг, — растягивая слова, отвечает Грейнджер. — Если бы люди запомнили о нападении на столицу и Азкабан, то миру и спокойствию, которое мы с таким трудом построили, пришел бы конец. — Вау… Элегантна во всем. Даже в обмане, — спустя долгую паузу усмехается Тео, слегка приподняв подбородок. — Но давай смотреть объективно? Сбежавшие Пожиратели — это полностью твоя заслуга. Ведь именно ты отменила смертные казни преступников, и Азкабан последние годы трещал по швам от количества заключенных, на которое совершенно не рассчитан. Побег оттуда был вопросом времени. — И что же ты предлагаешь? Снова практиковать наказание поцелуем дементора? — вскидывает брови Гермиона. — Напоминаю, Теодор, твои родители все еще в Азкабане. И они, как и другие Пожиратели, станут первыми на очередь. На лице Нотта мелькает тень. Поттер, сидящий рядом, заметно напрягается, но не спешит вставить веское слово. Можно понять — Драко бы тоже растерялся. — Считаешь, я стану защищать предателей, потому что связан с ними кровью? — быстро вернув себе обычное самообладание, риторически интересуется Тео. — Миона, дорогая… Я ведь тоже знаком с понятием долга. Хотя… Чем дольше мы с тобой говорим, тем больше становится ясно: мы смотрим на это немного по-разному. Например, я считаю, что обязан противостоять Пожирателям. А ты по какой-то причине решила, что важнее оставлять общественность в сладком неведении. Я не виню тебя, не подумай. Ты по-своему права. Драко слабо удивляется, заметив скупую усмешку Гермионы и мягкое постукивание ее пальцев по столешнице. О чем именно она сейчас думает? — И что же дало твое «противостояние»? Прошу, объясни мне, Тео, потому что я перестала понимать. Орден поймал больше Пожирателей, чем мракоборцы? Нет. Или Орден делает на благо страны нечто такое, чего не делает Министерство?.. — Грейнджер в притворной задумчивости поджимает губы. — Снова нет. Зато… вы постоянно подкидываете мне проблемы, которые я впоследствии вынуждена решать. Да, я использовала заклинание, чтобы стереть память всему городу. Наверное, я бы сделала это и без вмешательства Фениксов, кто знает? Но ваши действия стали той самой последней каплей. Мерлина ради, мы годами заключены в этот извращенный уроборос из соперничества, секретов и шантажа друг друга… — устало усмехается она, тряхнув головой. Уизли у стены сокрушенно вздыхает, растирая пальцами лицо. Панси же легонько сжимает плечо Гермионы в знак молчаливой поддержки. — По-твоему, я недостаточно радикальна? Иногда я тоже ловлю себя на этой мысли, — честно признается Грейнджер, глядя только на Нотта. В ее голосе звучит сталь. — Может, мне действительно пора перестать потакать вам обоим? Лишить лицензии и проследить, чтобы вы ее не вернули? Зачем нужен Орден, если Министерство справляется и без него? «Какого. Хрена. Она. Делает?» Неужели Гермиона настолько сильно вышла из себя? Она в отчаянии? Или намеренно провоцирует Тео? Вряд ли Министр пытается задеть Гарри — его не сложно вывести из себя, достаточно и пары фраз, а не целой речи. Но зачем подводить Нотта к грани, что это даст? — Миона… Ты вынуждаешь меня говорить вслух те вещи, о которых говорить совсем не хочется, — мягко отвечает Тео, на пару секунд стиснув свое запястье. — Орден нужен, потому что люди ему доверяют. Чего не скажешь о Министерстве. Да и с чего бы вам верить? — разводит он руками, откидываясь на спинку стула. — Вы годами бросаете им пыль в глаза. Говорите полуправду, скрываете важную информацию о реальной угрозе, а после еще и память стираете… А это заклинание реально впервые было активировано? Или мы все дружно забыли о предыдущем разе? — прищурившись, уточняет Нотт. — Сказал тот, кто годами покрывает бездарного Национального Героя, — огрызается Панси. — Доверие к Ордену — самая фальшивая хрень из когда-либо существовавших. Тео переводит взгляд на ведьму. Сдержанно улыбается. Коротко кивает. А после преспокойно выдает: — Да. Но мы с вами, родные мои, в одной лодке. А весло-то одно, и оно у меня. «Угу. Весло по фамилии «Поттер». Проклятье, я не хочу здесь находиться. Эти люди вообще способны на человеческую коммуникацию?!» — сокрушенно скулит Драко про себя. — Хочешь прикрыть Орден, Миона? Пожалуйста, будешь в какой-то мере права, — тем временем продолжает Нотт, пожав плечами. — А знаешь, что могу сделать я? Задолбать тебя судебными разбирательствами. Долгими, выматывающими и невероятно болезненными. Обсудим все сразу — твое преступное превышение полномочий, антигуманное стирание памяти собственным подчиненным и волшебникам Британии на протяжении многих лет. А еще подкуп и угрозы членам Визенгамота. Думали, я не знаю? — хмыкает он, выгнув бровь. — Знаю. Не трудно сопоставить некоторые события. — Я без понятия, о чем ты сейчас говоришь, — отбивается Грейнджер, нахмурившись. — О, не надо этого, Миона, мы ведь друзья, — отмахивается Тео. — Как минимум не стоит мне лгать. К слову, о честности… Подозреваю, что с судами у меня мало что выйдет, ты слишком глубоко пустила свои корни в совет, — сдержанно улыбается он, неоднозначно дернув плечом. — Поэтому мне придется перейти к более неприятным методам. Я задействую прессу, добьюсь поддержки аристократов, и нет, Панси, боюсь, твои связи здесь окажутся бесполезны, — тут же добавляет он, покосившись на бывшую подругу. — Мы оба знаем, что ты не пользуешься популярностью среди друзей твоего отца. Чего не скажешь о нас с Гарри. Я создам такую бурю в общественности… обнародую все ваши грязные секреты о Пожирателях и не только. Общественность всколыхнется так, что вы обе добровольно попроситесь в отставку. В комнате образуется удушающая тишина. Драко, не скрывая изумления, во все глаза таращится на Нотта. Он ожидал от него многого, но не жесткого давления. Буквально неприкрытых угроз — это не в его стиле. На него так сработала провокация Грейнджер? Кажется, нет. Он сорвался ровно после того, как Панси упомянула Гарри и его исчезнувший дар. — Прости, прозвучало немного… грубо. Позволь исправиться, — внезапно говорит Тео. — Я мог бы все это сделать, но, как видишь, все еще не сделал. А знаешь, почему? Вера. Наивная и слепая вера в то, что мы все еще на одной стороне. Гермиона с тяжелым вздохом прикрывает веки на несколько секунд. А когда открывает глаза, то взгляд ее рассеян, словно Грейнджер смертельно устала и у нее больше нет сил ни на этот диалог, ни на что-либо еще. — Одна сторона, ого, как красиво ты поешь!.. — вмешивается Панси, ее голос сочится ядом. — А что скажешь ты? — грубо обращается к Поттеру. — Действительно готов подставить Министерство? Ты у нас такого рода герой? — А вы такого рода правительство? — отвечает холодной колкостью Гарри, вскинув брови. Его взгляд падает на Гермиону. — Я предупреждал тебя. Орден — мое детище. Я не отрекусь от него без боя, даже если биться придется с тобой. — И насмерть, угу… Ну ты и тупица, Поттер, просто умора… — истерически хихикает Панси, опуская голову и зарываясь пальцами в волосы. — Не видишь дальше собственного носа… «Что это за реакция? Почему она сказала конкретно это?» От количества вопросов у Драко начинает раскалываться голова. Ощущение, что вся эта встреча была нужна исключительно ради того, чтобы увеличить пропасть между Орденом и Министерством, а не урегулировать недопонимания. — Не делайте из нас врагов, — тем временем просит Тео, складывая пальцы в замок и поднося те к губам. — Я не считаю, что наше вмешательство в ситуацию три дня назад было подлым решением, но если вам удобнее думать так — ладно. Однако давайте начистоту — не мы начали играть грязно. Не найдя в себе желания что-либо говорить, Гермиона лишь вопросительно кивает, требуя пояснений. — Ты подсылаешь шпионов в мои ряды. Настраиваешь моих бойцов против меня, а потом подвергаешь их же опасности, — перечисляет Нотт. — И это только вишенка на торте. — Шпионы? — глаза Грейнджер сужаются. — Ты прекрасно знаешь, что я этого не делала. — Хм. Будучи истинным джентльменом, я стерпел это, — Тео словно проигнорировал ее заявление, посчитав недостойным внимания. — Как и многие другие твои «испытания». Мне очень нравится наша с тобой игра, но я начинаю уставать. Сильно. Пожалуйста, Миона, не вынуждай меня становиться серьезным, — улыбка исчезает с губ Нотта, а взгляд по тяжести сравним с огромной глыбой, хоть лицо и остается расслабленным. — У меня… ужасно портится характер, когда я начинаю сердиться. — Я бы не стала под вас копать. И тем более настраивать Фениксов против основателей. У меня хватает и своих забот, как ты мог заметить, — с легким раздражением вздохнув, заявляет Министр. — Не надо. Мы оба понимаем, что в этой стране мало что происходит без твоего согласия, — отвечает Нотт, и в его голосе — сталь. — Я не угрожаю, но предупреждаю. Последнее, чего ты хочешь, это открытого противостояния со мной. Драко успевает заметить, как взгляд Гермионы скользит по фигуре Гарри, прежде чем снова вернуться к Нотту. Девушка не кажется хоть сколько-то встревоженной или сбитой с толку, скорее… задумчивой. Словно мысленно подбирает тактику поведения, и по какой-то причине именно присутствие Гарри делает эту задачу сложной. Наконец Грейнджер сдержанно улыбается и спокойным голосом говорит: — Хорошо. Да. Ты прав, Тео. Пожалуй, я была излишне сурова с Орденом в последнее время. Моя ошибка, признаю. Мне стоило дать вам больше свободы, а не ограничивать. И в качестве примирительного жеста я закрою глаза на ваше недавнее нарушение соглашения. «Неужели капитулирует? Вот так просто?» — подозрительно прищурившись, думает Драко. В его голове картинка и не планирует складываться. Зачем Гермионе потребовалось угрожать упразднением Ордена, если в итоге так легко отступила? Неужели это было короткой вспышкой несдержанности со стороны Грейнджер? Верится с трудом. Нет. Есть куда более насущный вопрос. Гермиона привела с собой двух самых сильных волшебников, состоящих в Министерстве. Рон и Панси, как ни гадко признавать, могут с легкостью скрутить основателей Ордена (и Драко в придачу) прям в этой комнате и отправить за решетку. А то и вовсе убить. Грейнджер не невинный лунтеленок — едва ли одна совесть и остатки теплых чувств к Гарри с Тео сдерживают Министра от мгновенного решения большинства ее головных болей. Так в чем же дело? — Приятно слышать, спасибо, — искренне отвечает Нотт, благодарно кивнув. — Но рамки дозволенного для нашего Ордена можем обсудить позже, сейчас же есть дела поважнее, не так ли? — Да. Давайте продолжим… — Гермиона опускает взгляд в свои бумаги, изображая задумчивость. Но что-то подсказывает: она уже знает, что именно сказать. — Чтобы окончательно урегулировать… ситуацию, обсудим последний вопрос. Всем Фениксам, так или иначе участвовавшим в недавнем инциденте, должна быть стерта память о нем. А вот, кажется, и реальный мотив Министра и настоящая цель этой встречи. Замести последние следы. — Исключено, — моментально обрубает Гарри, помрачнев в лице. — Это необходимо, — настаивает Грейнджер. — Мы не можем оставить свидетелей, или все будет зазря. — Мои люди не проболтаются. И влезать им в головы я не позволю. Паркинсон раздраженно мычит, картинно закатив глаза. — Гарри. Кто угодно может проболтаться, и дело не в верности, — спорит Гермиона. — Нам нужно лишь заменить воспоминания о нападении Пожирателей, не больше. Услышь же меня… Если информация просочится — начнется паника. И гораздо большая, чем ты представляешь. — Эм… Думаю, мы можем пойти навстречу в этом вопросе, раз уж сами переступили установленные границы? — напоминает Тео, повернув голову в сторону Поттера. — Да, это немного не в наших принципах, но… мы должны подстраиваться под обстоятельства. Драко стоит в паре метров от Гарри, но даже со своего места слышит скрип зубов. — Давай, старина, взаимовыручка и все такое, — подбадривает Нотт и добавляет шепотом, — дальнейшие ссоры нам ни к чему. И Поттер, видимо утомившись от затянувшихся разборок, ломается. — Только на этот раз. И при трех условиях. Мы трое сохраним все воспоминания, — он кивает на Тео и Драко, — а еще я получу всю информацию по сбежавшим узникам Азкабана. Фениксы тоже будут участвовать в поисках и поимке. Легенду придумаем соответствующую, чтобы избежать упоминания штурма тюрьмы. Устал он от разборок, да как же. — Гарри, мы можем обсудить это поз… — вздохнув, предлагает Нотт, но его перебивают. — Мы обсудим это здесь и сейчас, — категорично отрезает Поттер. Он смотрит лишь на Грейнджер. Малфой непроизвольно опускает голову, стиснув пальцами переносицу. Ну вот как можно быть столь несносным? Гарри парой фраз загубил хрупкое перемирие, за которое Тео отчаянно боролся последние полчаса. — Идет. Гермиона и Панси поворачивают головы в сторону Рона, давшего согласие внезапно для всех. Спесь на лице Гарри слегка убавляется, а Нотт вскидывает брови, плохо пряча удивление. — Уизли, ты не вправе принимать такие… — предупреждающе рычит Паркинсон. — Хватит зря тратить время, — решительно заявляет глава мракоборцев. — Миона. Пора переходить к партнерству. Пока мы тут выясняем отношения, Барти уже планирует очередную подлянку. А я… очень сильно хочу со всем покончить. Очень, — хрипло повторяет он и отворачивается, обозначая, что сказал необходимое. Грейнджер с принятием окончательного решения тянет целую минуту. После, поджав губы, протягивает Нотту пустой пергамент и перо. — Напиши имена и адреса всех Фениксов, знающих о нападении Пожирателей, — требует она. — Всю информацию о сбежавших узниках мы отправим в ваш штаб завтра с утра. Тео, кивнув, берет перо в руки. Гарри с угрюмым видом наблюдает за ним, а после поднимает взгляд на Гермиону. — Ты не можешь вечно полагаться на этот прием, — Поттер звучит чуть мягче, чем две минуты назад. — Спасибо большое, Гарри, но я сама разберусь, — а вот в голосе Грейнджер проскальзывает металл. — Ладно вам, мы же обо всем договорились, — примирительно усмехается Тео, быстро покрывая пергамент мелким, но аккуратным почерком. — Я верю, вы будете действовать мягко. В конце концов Фениксы всего лишь исполняли долг… — бубнит он под нос и, наконец-то расправившись со списком, протягивает тот Гермионе. — Вот. Готово. Это все на сегодня или есть еще какие-то важные вопросы на обсуждение? — Полагаю, мы сегодня обсудили даже больше, чем хотелось бы, — равнодушно отзывается она, забирая пергамент. Кажется, это было плохо завуалированным предложением свалить нахрен всем, кто не является сотрудником Министерства. — Я провожу, — внезапно активизируется Уизли, отрываясь от стены и направляясь к выходу из зала для мелких заседаний. Тео и Гарри поднимаются из-за стола и отправляются следом, толком не прощаясь с девушками. Драко так же идет к двери, случайно обменявшись взглядами с Панси. Та выглядит по меньшей мере разъяренной, хоть и молчаливой. Выйдя в коридор, Малфой пристраивается к Поттеру и Нотту. Рон идет впереди них, сохраняя небольшую дистанцию. Плечи расправлены, но руки заметно напряжены. Когда они почти доходят до лифта, Уизли притормаживает на месте. Основатели Ордена и Драко останавливаются почти сразу же. — Эй, парни… — тихо зовет Рон, слегка повернув голову, но не посмотрев ни на кого конкретного. — Если услышу угрозы в адрес моей жены еще раз, не пощажу никого. Это понятно? Звучит внушительно. Особенно если учесть, на что Уизли способен в плане боевой магии. Малфой хмурится, тщательно запоминая этот момент. Кажется, у Рона только что образовался очередной мотив напасть на Гарри в будущем. — Угрозы? О, что ты, старина, ни в коем случае! — заверяет Нотт, сконфуженно улыбнувшись. — Я бы не посмел. Это была лишь сухая констатация фактов, и ничего больше. — Тео… Драко замечает, как Уизли стискивает кулаки. Честно признаться, вид разъяренного главы мракоборцев производит определенный эффект — хочется создать между ним и собой как можно большую дистанцию. И немедленно. — Прости, Рон. Мы переборщили, — со смирением отвечает Гарри вместо Нотта. Малфой удивленно косится на Поттера, не ожидав подобной реакции. — Рад, что мы это прояснили, — Уизли поворачивается к ним полубоком и указывает на лифт. — Дальше сами.

***

177 дней до трагедии. После откровенно изматывающей встречи с Грейнджер и ее самыми верными псами Тео настоял, чтобы Гарри и Драко отправились в его пентхаус для передышки. Честно говоря, у всех осталось весьма гадкое послевкусие от беседы, так что спорить никто не стал. Первое, что делает Нотт, попав к себе домой, это плетется в гостиную, едва отрывая ноги от пола, и с мученическим вздохом падает на диван, утыкаясь лицом в подушку. В такой позе он напоминает утопленника, всплывшего спиной кверху. Мгновение — и до Поттера с Малфоем, застывших на пороге комнаты, доносится сдавленный скулеж. — Что он делает? — сухо интересуется Драко, недоуменно выгнув бровь. Разительный контраст между уверенным и решительным основателем Ордена, за которым Малфой наблюдал всего час назад, и нынешним, уже хорошо знакомым ему Тео, поражает. — Переживает потрясение, — устало отзывается Гарри, приподнимая очки и массируя переносицу. — Дай ему пару минут. Со стороны дивана вновь раздается мычание, полное вселенских мук. — Стесняюсь спросить, но это когда-нибудь работало? — уточняет Малфой, покосившись на Поттера. — Ну… на моей памяти — ни разу, — беспечно пожимает плечами тот. — Эй, Тео. Выдыхай уже. Сделать тебе какой-нибудь коктейль? — парень, не дожидаясь ответа, направляется к барной стойке. Нотт реагирует моментально, приподнимаясь на локтях. На его лице написан натуральный ужас. — Что?! Не смей подходить к бару! — Да ладно тебе, что там сложного? — с усмешкой пожимает плечами Гарри. — Просто налью тебе всего и покрепче. А, ну и лед, конечно же. И готово! — Это не так работает! Гарольд Джеймс Поттер, убери свои лапы от моих запасов! — восклицает Тео, спешно и неловко поднимаясь с дивана. — В последний раз ты разбил мне бутылку виски, за которую я отвалил целое состояние и свою душу в придачу! Драко, искоса наблюдая за происходящей драмой, опускается на свободный диван, попутно подворачивая рукава рубашки. Голова раскалывается неимоверно, а еще очень сильно хочется закрыть глаза и притвориться, что он никогда не перемещался в прошлое. Потому как это самое «прошлое» уже порядком затрахало своими сложностями и испытаниями на стойкость. — Давай топай отсюда, ну ради всего святого!.. — ворчит Тео, отталкивая усмехающегося Гарри от стойки подальше. — Да сделаю я напитки, просто… кыш!.. Сил моих нет. Агрх… — Нотт, заметно дерганный, присаживается на корточки, распахивая перед собой створки барного шкафа. Поттер тем временем плюхается на диван около Драко, раскидывая руки на спинке. После смотрит тем самым взглядом: «Видел, что я сделал? Хвали меня». — Выбесить Нотта — твой способ помочь справиться с его потрясением? — Малфой скептически вскидывает брови в ответ. Гарри закатывает глаза и отворачивается. Пальцы его левой руки скользят по задней части шеи блондина, рисуя незатейливые круги, от чего Драко покрывается мурашками и на пару секунд прикрывает глаза в блаженстве. — Бесить других — то, что я умею в совершенстве, — самокритично подмечает Поттер, хмыкнув. — Лучше выпускать эмоции, чем подавлять. Во всяком случае так уж точно быстрее. — Ага, огромное спасибо, дружище! — гремя бутылками, не без иронии отзывается Тео, расслышав слова Гарри. — Что пить будете? Лично я по классике собираюсь захлебнуться абсентом. Даже сильно разбавлять не буду… — бубнит он под нос. — Есть что-то безалкогольное? Не хочу завтра бороться с похмельем, — отвечает Поттер и недовольно кривит губы, когда Драко выпрямляется и отстраняется от его пальцев. Ласки от Гарри принимать приятно, но афишировать что-либо перед Тео совершенного не хочется. — Тыквенный сок? — предлагает Нотт. Получив утвердительный ответ, он обращается к Малфою: — А ты? Джин? Не кидай меня, пить в одиночестве — унизительно. В голосе Тео столько неподдельной мольбы, что приходится согласиться. Через пару минут хозяин апартаментов, левитируя два стакана на журнальный столик, опускается в кресло. Свой бокал он держит в руке и, едва оказавшись в сидячем положении, делает жадный глоток зеленоватой жидкости. — Не понимаю, почему ты сейчас в таком раздрае? — искренне удивляется Малфой, потянувшись к своему напитку. — Ты же неплохо держался на собрании. — «Неплохо»? — округлив глаза, переспрашивает Тео. Из него вырывается нервный смешок. — Мерлинова борода, да я в жизни так отчаянно не блефовал!.. Тем более с Министром! — Прям уж так и блефовал? — вскидывает брови Поттер. — Ну да. Как же, рассказывай. — Гарри, я не собираюсь воевать с Гермионой, это же превратится в тотальную задницу! — восклицает Нотт, взмахнув свободной рукой. — Все то, что я там наговорил — сомнительная авантюра, которую моя нервная система может и не пережить! Не-а, — качает он головой. — А на встрече вел себя так уверенно, что я поверил в каждое слово, — признается Драко, переглянувшись с Гарри. — Потому что при желании мы действительно можем их сильно подставить, — пожимает плечами Поттер. Он становится угрюмым в лице. — Хотя прибегать к подобному совершенно не хочется. — Угу. К слову о подставах. Мы же с тобой договорились, что не будем влезать в дело с беглецами, — вздыхает Нотт. — Обязательно было настаивать на данных? — Ну, для начала… — Гарри, сделав глоток сока, кладет голову на спинку дивана и прикрывает глаза, — мы не договаривались. Обсуждали — да. Но согласия на твой план я не давал. — Так ты и не спорил! — возникает Тео. — Я благоразумно промолчал, чтобы не тратить время, — беспечно усмехается Поттер. — Но это не равняется согласию. — Действительно. Просчитался, но где?.. — качает головой Нотт, иронизируя над самим собой. — Не понимаю, чему ты удивляешься. У Гарри врожденный рефлекс вмешиваться и нарушать естественный ход событий, — не сдерживается от колкости Драко, складывая руки на колени и опуская голову. Он не участвовал в переговорах, а вымотался так, будто пережил подъем в гору без помощи магии. Если бы кое-кто со шрамом на башке не вышел из себя в самом начале, то диалог с Министром мог бы пройти менее болезненно. — Ты не на той стороне воюешь, — бурчит Поттер, приоткрыв глаза и покосившись на Малфоя. — Я на стороне целесообразности. Ну, стараюсь там быть. — Да ладно вам, хватит жаловаться. В итоге-то все получилось! — Гарри, поморщившись, рывком отрывается от спинки дивана, принимая схожую с Драко позу. — Получилось, потому что у Рона сдали нервы. Кстати, все заметили, каким убитым он был? — хмурится Тео. — Жуть. Это из-за боя с Краучем? — Или ситуации в целом, — Малфой, неохотно выпрямившись, тянется за своим бокалом и делает глоток горького напитка. — Наверняка в Министерстве сейчас тот еще бардак. Убрать все следы боя в столице, проверить, что ни у кого не осталось воспоминаний. Искать Пожирателей и сбежавших преступников, оправдываться и извиняться перед семьями погибших мракоборцев. И это только то, что я могу сходу предположить. В просторной комнате, невероятно светлой из-за окон во всю стену, повисает молчание. Столь угнетающее, что возникает ощущение, будто на плечи положили тяжеленный мешок. Жалко ли Драко Рона? Возможно, что самую малость. Но куда больнее видеть разбитое состояние Гарри, переживающего за школьного друга, как за единственного близкого родственника. Нотт, поджав губы, подается вперед и, взяв со стола стакан с соком, протягивает тот Поттеру, будто это может как-то утешить. — Сегодня мы вышли на очень тонкий лед, — вздохнув, признает Гарри, принимая напиток и делая глоток. — Я… ценю Миону, но она все больше переходит границы. Мы можем снова сделать Драко Фениксом? — спрашивает он, поднимая взгляд на Тео. — Мне так будет спокойнее. — Нет. Не можем, — качает головой Нотт. — Это решение было принято на суде, так что… — Я же знаю, что ты можешь его обойти, — грубо настаивает Поттер, нахмурившись. — Но я не буду этого делать. Незачем еще больше натягивать отношения с госпожой Министром, если мы планируем дружить долго и счастливо, — отвечает Тео и усмехается, заговорчески покосившись на Малфоя. — К тому же, Драко так просто не даст себя в обиду, не так ли? — Мне лучше не привлекать внимание какое-то время, — согласно кивает тот. В голове же назойливо крутится мысль: «Я охренеть как не хочу привлекать чье-либо внимание. Особенно — министерское». Гарри не отвечает. Вместо этого стаскивает с себя очки и растирает пальцами глаза — он выглядит жутко уставшим, будто не спал пару суток. В последнее, к слову, совсем не сложно поверить, зная Поттера. — Сейчас все силы Министерства будут брошены не только на поиск сбежавших, но и Крауча с его компанией. Нам тоже следует напрячься, — спешит перевести тему Тео, не переставая внимательно наблюдать за Гарри. — Самое время объединиться. В этот раз как полагается. А не видимость создать. Поттер зевает и не спешит ни соглашаться, ни спорить. Вот и гадай, что он на самом деле думает. — Извиняюсь за тупой вопрос, но… почему именно сейчас? — интересуется Малфой. — Вы показали силу, а теперь идете на попятную? Не кажется, что… момент для партнерства слегка упущен? Молчание Гарри напрягает все больше — Драко начинает теряться в догадках того, что именно происходит за мрачным фасадом. Поттеру хочется как можно скорее отстраниться от ситуации и притвориться, что часом ранее не ссорился с лучшими друзьями? А может в очередной раз замышляет что-то свое? Или же мысленно оценивает размер пропасти, развернувшейся между ним и Гермионой с Роном? Единственное, что известно наверняка — Гарри не плевать. В голове до сих пор звучит его надломленный голос, выдыхающий: «Скажи, что не планировала мою несчастную смерть». Нет. Поттеру больно. И эта боль его бесит, подтачивает изнутри, образуя все новые бреши в броне. И только свинцовая усталость не дает ему в очередной раз за день сорваться. Что, если быть абсолютно честным, сейчас всем им на руку. — Мы не агрессоры. Мы всего лишь отстаивали свои границы, — тем временем поясняет Тео, переводя взгляд с Гарри на Драко. — Именно таким образом Миона должна думать. Потому что так оно и есть. Поттер, криво усмехнувшись, допивает остаток сока и бесшумно ставит стакан на столик. Малфою до боли в груди хочется сейчас взять его за руку, но он не может. Не при Нотте. — Так… а теперь план, братцы, — негромко хлопнув в ладони, объявляет Тео. У него, в отличие от остальных, хватает профессионализма игнорировать усталость и говорить о делах. — Нужно вернуть расположение наших друзей, как рабочего плана, так и личного. Я подумаю, как распределить силы Фениксов, чтобы временно усилить Министерство. И, видимо, придется несколько раз неофициально переговорить с Гермионой, — хмыкает он, качнув головой и посмотрев вверх. — Гарри, пообщайся с Роном, он точно не откажет помочь нам всем наладить отношения. Драко… старина, у тебя самое сложное. Нотт не конкретизирует, хотя и без пояснений очевидно, о ком идет речь. Малфоя внутренне пробирает нехороший озноб. — Ты сейчас серьезно? — хриплым голосом уточняет Поттер, вскинув брови. — А может Панси просто сходит и удавится? Схерали нам налаживать отношения с этой стервой? «Потому что эта самая «стерва» имеет особое влияние на решения, принятые в Министерстве. К сожалению». — Нет, ну а что я могу поделать? — беспомощно разводит руками Нотт. — У Драко же с ней было… взаимопонимание, я это хотел сказать! — восклицает парень, заметив раздраженное выражение лица Гарри. — У нас с тобой тут вообще без шансов. Меня еще на пороге кислотой окатят, а тебя проклянут. — Я и без ее стараний начинаю верить, что мироздание меня за что-то наказывает… — Я сделаю, — вклинивается в диалог Драко. Он проводит ладонью по волосам и отводит взгляд в сторону — как можно дальше от глаз Поттера. — Я правда не знаю, как именно… Но попробую. Идея вернуть расположение Паркинсон после всего произошедшего кажется, как минимум, смелой. Или, правильнее сказать, абсолютно сумасшедшей, заведомо обреченной на провал и с большой долей вероятности сулящей очередной травмирующий опыт. Взаимоотношения героев войны с самого начала — еще полтора года назад — казались запутанными. Если это и дружба — то в невероятно искаженном смысле. Секреты, старые обиды, предательства и несдержанные обещания вкупе с болезненной привязанностью и общими воспоминаниями — счастливыми и не очень. В груде мусора порядка и то больше. И Малфой, поклявшийся себе держаться на расстоянии и оставаться наблюдателем, умудрился впутаться в это. Безмозглый кретин. — Ты не обязан. Ты же не Феникс, так что… — Гарри зевает и тут же недовольно морщится, разозлившись из-за усталости. — Так что эти проблемы тебя не касаются. Не грубый приказ «не лезь», а скорее сокрушенное «я не хочу тебя втягивать в проблемы, которых ты не хотел». Не сложно отличить — Драко неплохо научился чувствовать малейшие изменения в интонации Поттера. — Не суть, — отвечает Малфой, ловя взгляд Гарри. — Я постараюсь помочь. И причин этому множество; куда более весомых, чем какая-то там принадлежность к Ордену. Например, банальная поддержка — разумеющаяся вещь в отношениях, в которых они с Гарри вроде как состоят. А еще тайный альянс с Ноттом — тоже неплохой такой мотиватор оказывать помощь при подвернувшемся случае. А ко всему прочему, да и, пожалуй, самое основное: Панси может убить во сне, если посчитает Драко угрозой. Да и во время бодрствования — тоже — без особых проблем. У этой ведьмы вообще слишком много возможностей устранить Малфоя к мордредовой матери. С ней лучше не оставаться в натянутых отношениях. Если теперь это вообще осуществимо. Гарри отвечает вялой, но благодарной улыбкой. Он слегка подается вперед, словно его клонит в сон, и утыкается лбом в плечо Драко, прикрывая глаза. Последний, растерянно нахмурившись, незаметно косится в сторону Тео. И тут же попадается в ловушку любопытного, изучающего взгляда. Малфой, вздохнув, остается сидеть ровно и без движения. Если сейчас отстранится от Поттера, то только больше внимания привлечет. Да и честно? В пекло все. Гарри выглядит откровенно разбито, и Драко отчаянно хочется быть рядом — мысленно и физически. — Я что-то… — Малфой не видит лица Поттера, но его вялый голос тревожит, — эм… вроде… И после происходит нечто. Голова Гарри внезапно тяжелеет, а затем Драко едва не подскакивает на месте, когда тело парня будто соскальзывает и падает ему на колени. Сначала Малфой думает, что шрамоголовый болван издевается. Через полминуты приходит понимание, что Поттер лишился сознания. С округлившимся от беспокойства глазами Драко бросается его тормошить, но без толку. После, испугавшись еще больше, нащупывает пульс, другой рукой ища палочку по карманам. — Расслабься, старина, он просто спит, — звучит голос сверху. И, не успевает Малфой поднять голову, как Нотт присаживается на корточки напротив и несколько раз щелкает пальцами около уха Гарри. Тот тихонечко мычит, ерзая на коленях у Драко. — Ага. И довольно крепко, хоть и не без сознания. Отличная дозировка. Малфой несколько раз глупо моргает, а после бросает взгляд на стакан с капельками тыквенного сока на стенках, и пазл складывается. — Ты накачал его, — констатирует Драко, недовольно поморщившись. Нотт выпрямляется и берет стакан Поттера тремя пальцами за самый край, словно тот наполнен кипятком. Отправляясь к барной стойке, Тео бесстыдно бросает: — Немного грубоватая формулировка. Но, окей, да, не лишенная правды. Гарри третий день не слезает с бодрящего зелья, и я начал переживать, что он собирается не спать до конца недели. Поттер действительно способен на подобную глупость, особенно когда обстановка вокруг так накалена. Наверняка, усни Гарри, то снова бы страдал от кошмаров. Но Тео это все равно не оправдывает. — Он убьет тебя, — цедит Драко, насупившись. Убирать Поттера со своих колен он не торопится, словно подсознательно защищая его. — Ну… убивать не станет, но вот орать точно будет, — беспечно усмехается парень, возвращаясь на кресло с новой порцией выпивки для себя, — если узнает, конечно же. Но мы и не обязаны ему рассказывать, не так ли? Малфой инстинктивно кладет ладонь на волосы Гарри. И плевать, как Тео это воспримет, пускай катится в задницу. Драко невероятно зол, чтобы себя контролировать. Поттер слишком уязвим, особенно для тех, кого считает «близкими». — Нотт. Гарри без пяти минут наркоман, — растягивая слова, рычит Малфой. — Ему запрещено принимать какие-либо вещества. Или забыл, что случается, когда он начинает с ними перебарщивать? Лицо Тео вытягивается от удивления. Он приосанивается, недоверчиво смотрит в ответ, словно несколько раз обдумывает услышанное. — Наркоман?.. Не вздумай так сказать когда-нибудь еще, — наконец-то отзывается парень. Голос звучит непривычно суровым. — Я бы ни за что не дал Гарри что-либо опасное. Его проблемы не из-за веществ, а растоптанной нервной системы. Малфой без понятия, почему ему так остро хочется схватить Поттера и исчезнуть, спрятать куда-нибудь подальше от всех. Хотя определенная правда в словах Нотта есть — Гарри сейчас не выглядит, будто усыплен чем-то мощным. Он всего лишь спит и довольно мирно (что бывает нечасто, стоит признать). Тео не пытался причинить Поттеру вред, скорее действительно позаботился, подарив пару часов покоя. Если рассуждать здраво, то уговорить неугомонного гриффиндурка взять небольшой перерыв, когда тот уже в режиме ищейки, объективно невозможно. Он скорее, нервно отмахнувшись, пошлет всех куда подальше и будет преследовать Пожирателей до потери пульса. Казалось бы, благое намерение. Но все равно напрягает. Дико. — Послушай, Драко, — словно считывая все мысли Малфоя с лица, вздыхает Нотт. — Я с Гарри уже много лет и знаю его, как брата-близнеца. Так что, поверь, я неплохо определяю, когда мы в шаге от очередного нервного срыва. Например, если он не спит сутками — мы моментально оказываемся в красной зоне, если ты понимаешь, о чем я. И снова — не прикопаться. — Да, но погружать в сон без спроса?.. Он и так параноик. И, честно говоря, теперь его паранойя не кажется мне такой уж безосновательной, — выгнув бровь, отвечает Малфой. — О. О-о… Думаешь, я однажды рискну его отравить? — подтрунивает Тео, не выглядя при этом хоть сколько-то оскорбленным. — Ауч. И нет, — проследив взгляд, который Драко бросает на свой стакан, усмехается он, — тебе я ничего не подсыпал. Ты у нас товарищ ответственный, так что явно понимаешь, когда лучше предпочесть сон очередной порции бодрящего зелья. Гарри же не знает границ, свято веря, что бессмертен. Теперь Малфой ощущает себя недоверчивым кретином. Если бы Нотт хотел отравить Гарри, уже давно бы все организовал. И уж точно не стал бы как-либо вредить ему в присутствии свидетелей. — Я… просто волнуюсь за него, — наконец признается Драко, незаметно проведя пальцами по вьющимся волосам. — Гарри нестабилен, особенно после выходок Грейнджер. Он явно был… уязвлен ее решением. И это еще мягко сказано. Пару часов назад Поттер выглядел так, будто его предали. — Каким из? — любопытствует Тео, делая глоток едва разбавленного абсента. — Когда она вырубила весь город своим заклинанием? — В том числе, — пожимает плечами Драко, рассматривая спящее лицо Гарри. — Хах… Легче сказать, какое из ее решений его не задело. Нотт, устало вздохнув, растирает ладонью лоб. А спустя долгую паузу признается: — Это правда. Иногда мне кажется, что Миона… ну, скажем так, не всегда трезво оценивает ситуацию. Малфой мысленно соглашается. Тем временем Гарри, издав какой-то сдавленный звук, начинает ерзать, в тщетных попытках принять более удобное положение. Драко, посчитав это знаком, осторожно приподнимает парня и соскальзывает с дивана, укладывая голову Поттера на мягкую обивку. Нотт, спохватившись, тоже начинает суетиться — быстро уходит в другую комнату, а возвращается уже с подушкой и тонким пледом. Совместными усилиями парни устраивают Гарри поудобнее, а после, переглянувшись, берут свои стаканы и выходят на небольшой балкон. Уже конец июня, а в Лондоне в очередной раз пасмурно и прохладно. Драко, предварительно попросив дозволения, достает из брюк пачку сигарет и закуривает (в последнее время он заметно злоупотребляет; до той степени, что уже с трудом может прожить день без этого), облокотившись грудью на высокие металлические перила. Нотт, пристроившись неподалеку, зеркалит позу собеседника, рассеянным взглядом рассматривая крыши соседних зданий. — Знаешь, чего я не могу понять? — подает голос Малфой, почти выкурив сигарету. — Почему Грейнджер показала мне то заклинание? В чем был смысл? — Смысл?.. Трудно сказать. Предположу, что смысл такой же, как и у нас. Демонстрация силы. Хотя я, между прочим, не стал так выпендриваться, — фыркает Тео, пожав плечами. — Ну, или предупреждение, тоже вариант. Мол, не дерзите, или перебью весь Орден, а народу скормлю сказку о какой-нибудь трагедии или подвиге, память о котором будет фальшиво заложена в их головы. — Думаешь, Грейнджер на такое способна? — Я уже ничего не думаю, старина. Прости за следующую формулировку, но сейчас я только и делаю, что натурально охуеваю с происходящего, — бурчит Тео, проведя ладонью по волосам. Драко скупо усмехается: ему это чувство слишком хорошо знакомо. С каждым днем, прожитым в прошлом, вопросов становится только больше. Что не скажешь об ответах. — Кстати… — Малфой делает последнюю затяжку, а после палочкой уничтожает бычок. — Гарри даже не удивился, когда ты упомянул шпионов сегодня на встрече. Для него это совсем нетипично, — он ловит взгляд Нотта. — Ну. Мне пришлось сообщить о шпионах заранее. И, нет, не переживай, я не сказал, что ты помогал их вычислить, — заверяет Тео, улыбнувшись. — За пару дней до нападения на Лондон мы с Гарри обсуждали эту… проблему. Как раз, когда я удостоверился в их, скажем так, нечестности. — И как он отреагировал? Нотт отводит взгляд в сторону и неловко усмехается, дернув плечом, будто ему резко стало неуютно. Залпом допивает свой напиток и опускает пустой бокал на пол. Когда он выпрямляется, то с фальшивой беспечностью отвечает: — Захотел убить каждого из них лично. — Серьезно? — вскинув брови, уточняет Драко. — Ну, сгоряча, да. Гарри очень ревностно относится к Ордену и дико не любит, когда в наши дела кто-то влезает, особенно Миона. Поэтому я и разбираюсь со всеми нововведениями Министерства самостоятельно. — Но ведь… это же не он, не так ли? — тише уточняет Малфой, не в силах представить, как Поттер будет избавляться от бывших подчиненных. — А если и он… то что? — серьезно спрашивает Тео, впившись изучающим взглядом в Драко. Малфой хмурится, чувствуя, как тело сковывает неуверенность. Гарри уже не раз демонстрировал определенную безжалостность по отношению к тем, кого считает врагами. Способен ли Поттер на убийство? Да. Абсолютно. Драко соврал бы, сказав, что данный факт оставляет его равнодушным. Но дело не в самой концепции убийства. Просто… думать о том, что Гарри вынужден прибегать к подобному, больно. Малфой на своем опыте знает, как сильно это портит жизнь. — Мы вместе с Гарри решили отправить всех трех шпионов в город, когда началась облава, — не дождавшись ответа, продолжает Нотт. — Наверняка я лишь знаю то, что они умерли от магии, поэтому… если Гарри резко не научился колдовать… — пожимает он плечами. — Хочешь сказать, что все трое так удачно попались под руку Пожирателям? Я не верю в такие совпадения. — Я бы не назвал это удачей — убивать их я не планировал, — ворчливо отзывается Нотт. — А вот завербовать и сливать мне данные Министерства — да. Пользы бы гораздо больше вышло, чем глупая смерть. Досадно, — цокает он с нескрываемым разочарованием. — Думаешь, смог бы их уговорить? — скептично выгибает бровь Малфой. — М? А что сложного? В мире не так много людей, которых нельзя купить. И вновь Драко становится свидетелем расчетливости Тео, которая в свое время позволила Ордену достичь нынешних вершин. Действительно: зачем убивать кого-то, если можно использовать? — Я удивлен, что ты до сих пор не пристроил своих информаторов в Министерство, — признается вслух Малфой. — Это… не самая простая задача вообще-то. По многим причинам, — расплывчато отвечает Тео, переглянувшись с Драко. — Протолкнуть туда своего человека невероятно трудно. А чтобы подкупить кого-то, кто уже работает в Министерстве… Ну, тут легко обжечься с выбором. Честно говоря, я рассчитывал на тебя. Еще до истории с маховиком, она мне сильно поломала планы, — усмехается парень, качнув головой. — Ах, а ведь так отлично складывалось!.. Панси отчаянно хотела тебя переманить, и этим можно было бы так легко воспользоваться. Драко настолько удивлен подобной наглостью, что не сразу определяется с подходящим ответом. — Гарри бы не позволил, — наконец-то давит он. — Ну… думаю, вдвоем мы смогли бы его уговорить, не считаешь? — непринужденно улыбается Тео. — А кто сказал, что я бы согласился? Или ты бы и меня «уговорил»? Нотт, нахмурившись, рассматривает лицо Драко, будто видит впервые. А после, что удивляет до глубины души, тихо посмеивается, прикрывая рот кулаком. — Прости, старина… Я почему-то решил, что ты уже осознал наше положение и расклад сил, — оправдывается Тео. — Тебя лишили маховика, пытались отправить в Азкабан дважды… Этого всего можно было избежать, появись у тебя доступ к внутренней кухне Министерства. Извини, правда, похоже я поторопился с выводами. Малфой поджимает губы — его, хоть и в мягкой форме, только что пристыдили за недальновидность. — Но это в любом случае упущенная возможность, — тем временем мычит Нотт, задумчиво теребя кулон у себя на груди. — Да и кто его знает… Может, твое внедрение в Министерство только усугубило бы все, так что… не будем об этом. Не люблю гадать о вероятностях, оставшихся в прошлом. Тем более когда у нас нет маховика, чтобы перемотать время. От очередного упоминания теперь недоступного артефакта хочется что-нибудь сломать. Идеально — собственную шею. — Относительно маховика… Я спрашивал Панси о нем, и… — Драко кривит губы, — она утверждала, что о нем они узнали из какого-то анонимного послания. — Опять анонимки? — недоуменно вскидывает брови Тео, скользя взглядом по крышам строений, но все еще внимательно слушая Малфоя. — Я отреагировал так же. Странное совпадение, учитывая, что кто-то недавно писал Забини про Орден. Может, дело было не в Министерстве, а в третьей стороне? — М-м… сомнительная теория. Панс не могла соврать? Выдала первое оправдание, которое пришло в голову, и все такое. — Она не наврала про информаторов. Зачем ей лгать о маховике? — спорит Драко. — По сотне причин, вообще-то. Как минимум, чтобы отвести от себя подозрения, — размышляет вслух Тео. — Разве у Панс не было возможности пробраться к тебе в лавку и самой найти маховик? Ни единой за все это время? — У меня столько защиты вокруг лавки, что я бы сразу узнал, — морщится Малфой. — Ох, Драко… — Нотт, вяло ухмыльнувшись, прикрывает веки и касается пальцами своего лба. — Что мешало ей прийти в лавку, когда защита не работает? Как посетитель, под обороткой? Оглушить тебя прикосновением, как она умеет, все хорошенько обыскать, а после подчистить твою память? Малфой стынет на месте, позволяя предположению Тео осесть в голове, просочиться в мысли, словно ртуть в микроскопические щели, и отравить сознание. Вопрос: сколько раз Драко стирали память за последние полтора года? Как много деталей он успел упустить из виду? Тео ловит загнанный взгляд Малфоя и сочувствующе поджимает губы. После протягивает руку и кладет на плечо Драко в знак поддержки, ничего не говоря. Подходящих для таких ситуаций слов просто не придумано. «У меня дикое желание схватить Гарри сейчас же и спрятать его на краю света. И не выпускать оттуда до конца дней. Да и самому не вылазить. Этот город проклят. И люди в нем — тоже». Слегка подрагивающие пальцы ныряют в карман брюк, выуживая пачку сигарет. Через минуту Малфой делает глубокую затяжку, и это самую малость помогает сбросить с себя паутину тошнотворного ужаса. — Могу тебя понять, — внезапно подает голос Тео, стараясь говорить тихо. — Меня и самого достала одержимость наших подруг подчищать неудобные им факты из памяти других. Это… м-да. У меня даже не найдется подходящего сравнения, чтобы описать. Словно тебя нагло обкрадывают, а ты и не замечаешь. Если не хуже. — Хуже. Нотт шумно вздыхает, скрещивая руки на груди, будто защищаясь, но не от Драко, а мира, в котором они находятся. Его лицо заметно напряжено, а хмурый взгляд устремлен вдаль. Малфой, выдыхая дым, косится на Тео, задумываясь: каким бы оказалось будущее, займи пост Министра Магии Нотт? Насколько Драко понял, Тео когда-то — еще в школе — мечтал о карьере в Министерстве. И вряд ли бы он удовлетворился какой-то мелкой должностью. — Ты никогда не думал стать Министром? — любопытствует Малфой уже вслух. — Мне кажется, мы бы не встряли так сильно, займи этот пост ты. Лицо Нотта медленно вытягивается. — Министром?.. Я? О, Мерлин, ни за что, — округлив глаза в притворном ужасе, отвечает он. — Этот пост не для меня — объективно. Там… слишком много ответственности и рамок, — усмехается парень, разведя руками. Драко не сводит пристального взгдяда с Тео, следя даже за малейшим изменением в лице. — Лжешь. Ты и сейчас по уши в ответственности, и я не слышал жалоб. Более того, ты будто заводишься, сталкиваясь с проблемой для срочного решения, — подмечает Малфой. — Если судить по тому, что я видел, конечно же. «Например, работать в паре с Поттером и основать с ним Орден. Более фундаментальной проблемы не сыскать». — Хм, — Тео после довольно долгой паузы хмыкает. — Подловил. Я слегка азартен. И, пожалуй, совсе-ем немного честолюбив. — Прибедняешься. Нотт отвечает довольной улыбкой. После, подумав, добавляет: — Мы уже никогда не узнаем, каким бы Министром я стал. Судьба распорядилась иначе, бывает, — пожимает он плечами, намекая на своих родителей, примкнувших к Пожирателям. — С другой стороны… зарабатываю я больше, чем Миона. Да и Фениксы пользуются исключительной популярностью и доверием. Не хвастовство — факты, — тут же оправдывается парень, взмахнув ладонью. — Так что судьба — не такая уж стерва, как может показаться. Не стал Министром, но подружился с Гарри, а он… помог добиться мне чего-то большего. Так что я в плюсе. У Поттера феноменальная способность влиять на судьбы других людей. Не всегда лучшим образом, если совсем честно, но и нередко положительно. Тео тому — прямое доказательство. Да и Грейнджер с Уизли скорее всего не добились бы своих постов, не дружи они с Гарри с самой школы. В конце концов, Поттер спас страну. Одним этим подвигом он перевернул тысячи судеб. И за это его «отблагодарят» убийством. — Пожалуй. Осталось сделать так, чтобы он не погиб этой зимой, — тихо отзывается Малфой. — Это нам с тобой под силу, — заверяет Нотт. Он усмехается, но все равно звучит серьезно. — Справимся. По одной проблеме за раз. — Думаешь?.. Я уже давно лишился веры в себя, знаешь ли, — честно признается Драко. — Да, но не окончательно ведь? — риторически уточняет Тео. — Если бы совсем в себя не верил, то уже бы сдался. — Дело… не в вере, — задумчиво отзывается Малфой. Его губы на короткое мгновение трогает слабая улыбка. Иногда желание, будучи невероятно сильным, способно тащить вперед, невзирая на какие-либо препятствия. По острым камням, ухабам, траншеям и, драккл знает, чему еще, — не важно. И для Драко спасение Гарри — уже давно не цель или мечта. А самая настоящая одержимость.

***

177 дней до трагедии. Спустя пару часов — ближе к наступлению ночи — Поттера было решено разбудить и отправить домой досыпать. Трудности возникают с самого начала. На голоса парней Гарри реагирует лишь мычанием и вялыми попытками отвернуться. А стоит его усадить, то болван сразу сползает и укладывается на диван обратно. Весь процесс Драко осуждающе зыркает на Нотта, стыдливо оправдывающегося в ответ, что всему виной злоупотребление Поттером бодрящего зелья. Через двадцать минут уговоров Гарри все-таки разлепляет веки, но Малфой практически сразу об этом жалеет, так как в ход идут капризы. Едва рассмотрев своим затуманенным взглядом Драко, Поттер начинает ластиться к нему, цепляться и даже пару раз пытается утащить к себе на диван, бормоча всякую чушь. Так что, если у Нотта еще имелись какие-то сомнения относительно влюбленности своего сооснователя, то больше таковых не осталось. Благо, Тео чувствует себя достаточно виноватым в состоянии Поттера, чтобы никак не комментировать происходящее. В какой-то момент, потеряв терпение, Драко стаскивает Гарри с дивана, закинув его руку на плечи и придерживая за талию. Поттер не слишком облегчает задачу, пытаясь то упасть, то повиснуть на шее, будто весит жалких пару килограмм, что совершенно точно не так. Сухо попрощавшись с Ноттом, Малфой аппарирует на площадь Гриммо. Прохладный ночной воздух и легкая изморось отрезвляют Гарри достаточно, чтобы он перестал шататься, пока его ведут внутрь дома. Подъем по лестнице на нужный этаж не обходится без пары попыток поцеловать шею или линию челюсти Драко. «Нотт, мать твою, ты ему точно снотворное подсыпал? С хрена ли он такой расслабленный?!» Малфой почти уверен, что Поттер прикидывается, изображая из себя пьяного болвана. Но подыгрывает. Потому что подсознательно тянется к Гарри. Ворует лишнее прикосновение, слово, даже дыхание на собственной коже. Цепляется за любую секунду близости, болезненно нуждаясь быть рядом с любимым человеком и не оставаться наедине со своими мыслями. Мир вокруг оказывается более непредсказуемым, чем Драко полагал. И ему до одури страшно. С Гарри рядом, даже если тот плохо владеет собой, сносить это чуточку проще. Когда парни оказываются в коридоре настоящего дома Поттера, свет не горит ни в одной из комнат. Драко, уворачиваясь от поцелуев прилипшего к нему придурка, кое-как колдует несколько шаров люмоса, которые плавно переползают в гостиную, слабо освещая ее. — Дадли! — зовет Малфой. — Иди сюда и забери своего кузена! — А он в командировке, — улыбнувшись, любезно сообщает Гарри. — Я отправил его подальше от Лондона после атаки… — Угу. Очень разумно. И так, сука, своевременно, — в открытую язвит Драко и, поморщившись, дергает Поттера вверх, потому как тот начал сползать. Стойкое ощущение, что Малфоя наглым образом заманили в капкан. А он, наивный олень, радостно прыгнул прямиком на пластину, активируя ловушку. — Мне так надоело от тебя отвлекаться… — мычит Гарри, цепляясь за плечи Драко, пока тот ведет его в гостиную. Малфою не остается ничего, кроме как удивленно вскинуть брови. — Это еще что должно значить? — ворчит он. — А хотя… Молчи. Уверен, что не хочу знать. Изначальным планом было транспортировать туловище Гарри в спальню, но это чудовище весит немало, к тому же регулярные приставания выводят Малфоя еще в гостиной. Так что, кое-как отцепив от себя гриффиндурка, парень бесцеремонно роняет его на диван. — Все. Хватит прикидываться, Поттер, мне надоела эта игра, — ворчит Драко, поправляя на себе рубашку. — Отправляйся спать. На лице Гарри проскальзывает досада. Надув губы, он оценивающе смотрит на Малфоя перед собой, а после, приняв самую небрежную позу, просит: — Ну хоть воды принеси. Голова раскалывается охуеть как. Наглая ложь. — Скажи честно, ты ловишь какой-то особенный кайф, когда тебе прислуживают? — ядовито интересуется Драко. — Нет. Но забота приятна, — фыркает Поттер, качнув головой. — А ты меня балуешь ей, только когда я оказываюсь при смерти. Подлое, но не лишенное правды замечание. Закатив глаза, Малфой направляется в сторону кухни, бубня под нос: «Я не виноват, что ты оказываешься при смерти чаще, чем в каком-либо другом состоянии». Когда Драко наполняет стакан водой из-под крана, за спиной слышатся шаги (голова болит, да как же). Мгновение — и Гарри вновь липнет к нему сзади, прижимаясь и обхватывая руками торс. — Давай забудемся друг в друге? — шепотом просит Поттер, положив подбородок на плечо Малфоя. Его дыхание щекочет кожу за ухом. — Отвлечемся от всего этого пиздеца и… просто побудем нами? Драко прикрывает глаза, позволяя себе на пару секунд расслабиться и отбросить прочь глупые протесты. Насладиться чужим теплом. Быть любимым. Но сейчас нельзя отвлекаться. Не тогда, когда весь город — одна огромная ловушка, которую Грейнджер может захлопнуть в любой момент. — Ты доиграешься, и мне придется тебя связать и отправить спать насильно, — ворчливо предупреждает он, с трудом игнорируя ощущение ладоней Поттера на своей груди. Сбоку слышится хрипловатый смешок. Гарри еще теснее прижимается к Малфою, губами касаясь его плеча. — Свяжи. Глаза Драко резко распахиваются от вполне серьезно сказанного предложения. Это еще что за игры? С каких пор одержимый контролем и своей свободой действий Поттер думает о подобном? Гарри расценивает затянувшееся молчание по-своему. Хмыкнув, он теснее прижимается сзади, давая четко понять, насколько сильно сейчас возбужден. После отступает назад, полностью разрывая физический контакт. Малфой, нахмурившись, разворачивается и наблюдает за тем, как Поттер стягивает с себя очки, оставляя те на кухонном островке. В изумрудных глазах, когда взгляд падает на Драко, тлеет желание вперемешку с решимостью. — Почему бы тебе сегодня не побыть сверху? — тем временем интересуется Гарри, и, блять, как у него получается звучать так спокойно и собранно в подобной ситуации?! — Мы такого еще не делали. «Конечно, мы не делали. Ты же бывший, мать твою, натурал. Секс с тобой — как хождение по минам. Не понятно, когда рванет», — проносится в голове язвительная мысль. — Тебе настолько не терпится потрахаться сегодня? Игры со связыванием? Серьезно? — Драко наконец вспоминает, как говорить. Хотя получается набор бессвязных вопросов, нежели что-то адекватное. В голове — натуральный бедлам. — На всякий случай — это не отчаянная попытка удержать тебя здесь. А впрочем… — Поттер усмехается, пожав плечами, — и она — тоже. Пальцы Гарри постепенно стаскивают украшения, откладывая те подальше. Наручные часы. Тонкая цепочка, вытащенная из-под воротника рубашки. Прищепка для галстука. Запонки. И Драко без труда узнает в них артефакты, которые сам же и зачаровывал. Поттер слой за слоем снимает с себя защиту. — Гарри… Это какая-то провокация? Или проверка? — хрипловато уточняет Малфой. Во рту внезапно пересохло. Поттер, подняв взгляд на Драко, наклоняет голову вбок. — Ни то, ни другое. Думаю, проще всего меня будет связать магией, не так ли? — без издевки, почти по-деловому уточняет он, расстегивая пуговицы рубашки. — Пойдет. Какого. Драккла. — Разве… ты любишь такое? — недоверчиво прищурившись, спрашивает Малфой. Откровенно говоря, он бы удивился меньше восходу солнца на западе. А может Гарри все еще не в себе? Да нет, двигается и изъясняется вполне осознанно. — И снова нет. Я не пробовал такое, — поправляет его Поттер. — Но с тобой хочу рискнуть. Ну так что? Откажешь мне? Рубашка соскальзывает с Гарри прямо на пол. А Драко бросает в жар. Еще и сердце, будь оно трижды проклято, колотится так, что вот-вот перед глазами начнет темнеть. «Ладно, Нотт. Ты официально прощен». Потеряв остатки самоконтроля, Малфой хватает Поттера за пояс брюк, рывком притянув к себе. И впивается в совершенно несдержанном поцелуе. Губы Драко двигаются против губ Гарри с отчаянной потребностью. Секунда — не более — и их языки сплетаются, вступая в чувственную дуэль, которая оставляет обоих бездыханными в кратчайшие сроки. Руки поднимаются, чтобы схватить Поттера за плечи, пальцы впиваются в крепкие мышцы. Гарри наклоняет голову, углубляя поцелуй, и приглушенно стонет, когда ладонь Малфоя накрывает его затылок, надавливая. Через пару минут Драко неохотно отрывается от Поттера и заглядывает ему в глаза, ища хотя бы малейший намек на сомнение. — Последний шанс отступить, Гарри, — серьезно предупреждает он хриплым от желания голосом. — Потому что я намерен нагнуть тебя вон над тем столом и выебать. Видят предки, ты напросился. Алые и влажные от яростного поцелуя губы растягиваются в ухмылке, за которой лишь слепая решимость. Ну, было глупо ожидать от Поттера трусости — вот уж кто ни за что не даст заднюю, даже если это идет вразрез здравомыслию. — Я полностью тебе доверяю. Вперед, — Гарри поднимает руки на уровень головы. Вот теперь всякого благоразумия лишается и Драко. Переместив ладонь на грудь Поттера, он толкает парня вперед — до тех пор, пока тот не натыкается поясницей на кухонный островок. После властно разворачивает к себе спиной, заставляет наклониться — так, чтобы Гарри улегся грудью на столешницу. Не сдержавшись, Малфой зарывается пальцами в темные кудри с силой стискивает, издав при этом сдавленный стон. Прижимается бедрами к заднице Поттера, создавая такое желанное сейчас трение. И даже сквозь слои одежды это великолепно и мучительно одновременно. «Я действительно могу делать с ним все, что захочу? Пиздец. Мне вот-вот сорвет крышу. К ебеням». В порыве эмоций Драко наклоняется вперед, грудью касаясь обнаженной спины Гарри. Покрывает поцелуями его напряженные плечи и шею, ощупывает пальцами рельефы мышц так, словно наконец заполучил годами желанный приз. Затуманенным взглядом наблюдает, как правая рука Поттера беспорядочно скользит по столешнице, ища опоры. Зло ухмыльнувшись, Малфой впивается зубами в кожу Гарри до отметин, вырывая из него стон и заставляя дрожать в ответ. Потому что знает — во время секса Поттер млеет от грубой ласки. Найдя в себе силы наконец оторваться от смакования податливого тела под собой, Драко выпрямляется, дергая воротник — дышать невероятно трудно. — Руки за спину, Поттер. Тот с глухим смешком повинуется, складывая руки так, что ладони практически достают до лопаток. Малфой, достав палочку, колдует связывающие чары на запястья Гарри, надежно фиксируя те между собой. После тратит минуту, чтобы стянуть с Поттера брюки и боксеры. Да, отлично, в пекло одежду. — Полежи пока так, — командует Драко, отступая назад. — Рыпнешься — моментально закончим. Малфой неспешно подворачивает рукава черной рубашки до локтя, не переставая поглядывать на распластавшегося на столе Поттера. Зрелище поистине блядское, иначе и не скажешь. Связанные за спиной руки, слегка дрожащие от нетерпения ноги, блики тусклого люмоса на смуглой коже, растрепанные волосы, сорванное дыхание. Полностью обнажен. Полностью уязвим. И абсолютно беспомощен. От этой умопомрачительной картины вожделение подстегивает Драко, но он изо всех сдерживается, растягивая предвкушение как можно дольше. — Издеваешься? — зло рычит Гарри, повернув голову вбок. — Немного, — самодовольно усмехнувшись, признается Малфой, ловя взгляд Поттера и одновременно с этим снимая наручные часы. — Остановимся? — Гарри что-то неразборчиво мычит в ответ, прикрывая веки, что можно засчитать за согласие на продолжение. — Я так и думал. Драко, не раздевшись, подходит к Поттеру почти вплотную — их разделяет лишь один короткий шаг. Подбирает палочку со столешницы и быстро взмахивает без предупреждения. Гарри, поморщившись, сдавленно матерится — ощущения от очищающего заклинания неожиданно холодят изнутри. Следом идут смазочные чары. Хмыкнув, Малфой просовывает ступню между щиколоток Поттера и несколько раз постукивает по левой, молчаливо командуя раздвинуть ноги пошире. После кладет ладонь на поясницу Гарри, силой прижимая к столу и фиксируя в одном положении. Собственное возбуждение болезненно сдавлено тесными брюками. Первый палец проходит с трудом. Достоинства Поттера хватает, чтобы вместо крика издать недовольно шипение, но расплата за это — почти до крови прокушенная нижняя губа. Драко, скрипнув зубами, продолжает растягивать Гарри, попутно командуя ему расслабиться (хотя это мало помогает им обоим). Малфою стоит титанических трудов быть терпеливым, потому как происходящее сводит его с ума наилучшим образом. Все становится еще запущенней, когда Драко наконец-то нащупывает нужную точку внутри Поттера, пучок нервов, нажатие на который превращает ругань в сладострастные стоны. Малфой едва не кончает прямиком в брюки, только лишь заслышав их. Драко добавляет еще палец, а совсем скоро и третий, торопя события. Поттер извивается, ерзая на столе, почти что скулит от сочетания наслаждения и непривычных, растягивающих ощущений. Свободная рука Малфоя соскальзывает с поясницы Гарри на его шею, слегка стискивая по бокам. В итоге нервы первее сдают у Поттера. — Блять, Драко… Просто… ха-ах… трахни меня уже, — бесстыдно умоляет он, тяжело дыша через распахнутый рот. Малфой выгибает бровь, довольно ухмыльнувшись. Его пальцы скользят вдоль позвоночника Гарри нарочито медленно, словно издеваясь, ногтями оставляя розовые борозды на влажной коже. — О. Знаешь… — Драко плавно наклоняется, приблизившись к виску Гарри. — Я бы слушал твои мольбы всю ночь… — шепчет он признание, левой рукой стискивая бедро Поттера и заставляя простонать от вожделения. — Музыка для моих ушей. Гарри закатывает глаза, когда влажные от смазки пальцы выскальзывают из него, оставляя после себя ощущение пустоты. Его ноги заметно дрожат, и, видя это, Драко вообще не уверен, что сам протянет еще хоть немного. Поэтому он больше не болтает. Выпрямляясь, тратит секунды на борьбу с пряжкой своего ремня. После, расстегнув ширинку и приспустив белье, высвобождает эррекцию, даже не потрудившись снять брюки. Зато у Драко хватает совести наколдовать смазывающее еще раз. И лишь тогда, вцепившись рукой в бедро Поттера собственнической хваткой, Малфой толкается внутрь. Медленно, с заметным трудом, раздвигая тугие стенки. О, Мерлин. Драко, запрокинув голову, стонет, до боли стиснув зубы, чтобы не кончить. Слишком хорошо, слишком желанно. Мгновение он медлит, наслаждаясь моментом и позволяя Поттеру привыкнуть, а после толкается еще раз. И еще. Уже через пару секунд темп становится головокружительным, а движения — резкими, почти лихорадочными, подстегиваемые инстинктивным, животным желанием. Гарри под Драко стонет и дрожит, ярко реагируя на любое прикосновение. Малфой с жадностью вслушивается в каждый звук, срывающийся с губ Поттера, в тихий скрип стола, даже в собственное сорванное дыхание. Он упивается Гарри. Он впервые в жизни упивается собой. Обладание кем-то еще никогда не было столь блаженным. Они оба на какое-то время теряются. Тонут. Захлебываются. Драко непомерным усилием воли заставляет себя остановиться в коротком шаге от оргазма. Он замирает, все еще находясь внутри Поттера, тяжело дышит, низко опустив голову. Белоснежные пряди растрепавшихся волос лезут в глаза, ткань рубашки липнет к разгоряченному, влажному от пота телу. Малфой ловит себя на мысли, что со стороны они с Гарри сейчас — та еще картина. Охеренная и неповторимая. Свистяще вздохнув, Драко подается вперед, ложится грудью на спину любимого, вжимая его связанные ладони, и тихо шепчет: — Как думаешь, Поттер… Мне стоит прикоснуться к тебе? — рука, до сих пор удерживающая бедро Гарри в статичном положении, дразняще скользит вниз, ближе к эрекции. Из Поттера вырывается вялый смешок. После он кое-как давит: — Ты… ебаный садист… Малфой довольно скалится, прикусив губу. Он понимает, что происходящее невероятно нравится Гарри, иначе тот бы уже давно вырвался. И от этого знания становится чуть ли не лучше, чем от всего процесса в целом. — Так «да» или «нет»? — требует ответа Драко, покусывая ухо Поттера. — Живей, пока я… достаточно щедр. Гарри криво усмехается, продолжая дышать через распахнутый рот, и прикрывает веки. Пальцы Малфоя тем временем ласкают внутреннюю часть бедра парня под ним. — Да. — М-м. Как-то неубедительно. — О, бога ради, Драко, ДА! — зло рявкает Поттер, не сдержавшись. — Пожалуйста, умоляю тебя, возьми мой чертов член наконец! И дай мне… хаа-х… твою ж… — сладостно стонет он, почувствовав пальцы Малфоя, дразняще скользнувшие от головки вниз по всей длине. Наблюдать за тем, как обычно стойкий Гарри разваливается на куски от прикосновений Драко — отдельный вид наслаждения. И пытки. Малфой, продолжая стимулировать член Поттера, выпрямляется и запрокидывает голову, стиснув зубы. Потому что звуки, которые издает Гарри, дрожь его податливого тела, абсолютное и практически беспрекословное подчинение… Все это — слишком. Драко будто накачали каким-то беспощадным наркотиком. И с дозой вообще не помелочились. Потерявшись в наслаждении, Малфой продолжает толкаться в Гарри, подгоняя их обоих к разрядке. Их стоны, шлепки, даже скрип гребаного стола, — все это смешивается в навязчивую мелодию, которая еще неделями будет звучать у Драко в ушах. Воздух наполняется мускусным запахом их соединенных тел и того, что неизбежно происходит с двумя до одури влюбленными друг в друга людьми, оставь их в комнате наедине. Поттер кончает первым — с криком, выгибаясь в пояснице и отрывая щеку от столешницы. И Малфой срывается в пропасть следом за ним. От несравнимого экстаза плывет в глазах. Буквально. Драко заслуживает блядскую медаль за то, что удерживает себя на ватных ногах. Все тело сотрясает от мощного оргазма, накатывающего, словно гребаные цунами, одно за другим, даже не позволяя нормально вдохнуть. Так проходит несколько секунд. Или минут. Наконец-то Малфой, оставив пару смазанных поцелуев на спине Поттера, выходит из него. Первым делом снимает связывающие руки чары. После накладывает очищающее, несколько раз. Застегнув ширинку, помогает Гарри подняться. Поттер практически сразу же приваливается поясницей к островному столу, запрокидывая голову. Его дыхание все еще сорвано, а лицо красное. Драко, коротко улыбнувшись, кое-как наклоняется, чтобы подобрать рубашку, и накидывает ту на плечи Поттера. Их взгляды пересекаются и уже не отрываются друг от друга. И до Малфоя наконец-то доходит. Гарри не хотел экспериментов или «чего-то нового». Ему было необходимо довериться. Без остатка, каких-либо оговорок и компромиссов. Отдаться кому-то целиком, открыть спину. Поверить, что в мире существует человек, готовый принять его в худшем проявлении и остаться бок о бок. И он выбрал Драко. Возможно, дело не в самом Малфое — просто Поттер остро нуждается довериться хоть кому-либо. Честно говоря, Драко бы даже не удивился подобному положению вещей — мир слишком долго и упрямо убеждал его в собственной заурядности. Но сейчас это не важно. Он готов стать кем и чем угодно, лишь бы сделать любимого человека хоть немного счастливее. Стягивая края рубашки на груди Гарри, Малфой тихо спрашивает: — Ты как? Поттер отводит взгляд в сторону и совершенно по-идиотски улыбается, пожимая плечами. — М-м… Драко, недовольно поджав губы, хватает подбородок Гарри и заставляет посмотреть на себя, приняв при этом максимально строгий вид. Поттер все еще улыбается. А после снисходит до более вменяемого ответа: — Люблю тебя. Не «было ужасно» или «отвратительно, давай больше никогда не заниматься сексом друг с другом». В общем, реакция удовлетворительная. Драко расслабляется и даже усмехается в ответ, отпуская подбородок Гарри и нежно заправляя пару влажных кудрей за ухо. Поттер тянется к каждому прикосновению, подстраиваясь и выпрашивая еще больше ласки. Вид столь умилительный, что Малфой, не сдержавшись, подается вперед, целуя его. На этот раз неспешно, почти благоговейно. — Хорошо. Теперь-то ты пойдешь спать? — мягко интересуется он, отрываясь от чужих губ спустя полминуты. Гарри слегка запрокидывает голову, глядя в ответ из-под полуопущенных век. Нахально усмехается, отчего у Драко возникает весьма дурное предчувствие. — Один — нет. Идем со мной. Малфой слишком часто закатывает глаза в обществе Поттера. — Откуда это стойкое ощущение, что я торгуюсь с ребенком? К твоему сведению, я не планировал познавать «радости» отцовства до тридцати лет. Минимум, — подтрунивает блондин. Улыбка Поттера становится еще шире. Сейчас точно ляпнет что-нибудь убийственное. — Папочка? Ну вот. Пожалуйста. Драко сужает глаза, смотря на невероятно довольного своей шуткой Гарри, а после глухо стонет, наклонив голову и с силой сжав переносицу. — Блять. Нет. Не смей это произносить, — цедит Малфой, зажмурившись. — Никогда, Поттер, ты слышишь? Никогда. — А что такое? Не сексуально? — Гарри откровенно потешается. — Это ужасно. Просто похабщина какая-то… — стонет парень. Шрамоголовый болван в ответ низко смеется, притягивая Драко к себе и оставляя невесомые поцелуи на его скулах и щеках. — Шутки в сторону. Побудь сегодня со мной, — тихо просит он, водя носом у Малфоя под ухом. — Пожалуйста… Не хочу расставаться. Этот парень вьет из него веревки. Особенно когда так трогательно упрашивает. И с усталым вздохом Драко полностью капитулирует перед беспощадным поттеровским очарованием.