Спасенный

***

150 дней до трагедии. 31 июля. Сегодня Гарри исполняется двадцать шесть. И совсем не факт, что исполнится двадцать семь когда-либо. От этой мысли больно сдавливало ребра и крутило конечности. А чувство безысходности... удушало. Однако на празднование Драко явился. Даже несмотря на то, что они с Поттером не общались последнюю неделю — ведь Гарри все еще был зол и обижен на Малфоя, а сам Малфой… знал, что на самом деле заслуживает куда большей злости. Секреты и ошибки множатся ежедневно, становясь второй кожей. Намертво приклеиваются к каждому участку тела, в первую очередь надежно запечатывая рот. Тяжело вздохнув, Драко минует ворота громадного поместья и шагает по мощеной дорожке, окутанной мягким свечением садовых фонарей, едва возвышающихся над уровнем земли. Двухэтажное здание, до которого остаются считанные шаги, гремит изнутри — из распахнутых окон льются свет и музыка вперемешку с гомоном гостей. Праздник в самом разгаре, и, очевидно, людей собралось немало. «Близкий круг друзей», Уизли, да? Правда? А вот по ощущением тут полгорода. Малфой, подойдя к дверям поместья, медлит какое-то время, раздумывая, стоит ли аппарировать прочь прямо сейчас, прежде чем его кто-то заметит. Но все равно просачивается внутрь, двигаясь медленно и избегая столкновений с уже изрядно поддатыми гостями. Словно призрак. Войти. Оставить подарок. Мельком взглянуть на Гарри и удостовериться, что тот в порядке. Попасться на глаза Рону и отчитаться о прибытии. А после удрать. Незамедлительно. Малфой умеет оставаться незамеченным, годами оттачивал навык скрытности. Ничего сложного. — Драко? Малфой досадливо жмурится, мысленно проклиная все на свете. Поттер даже с паршивым зрением замечает его без какого-либо труда в переполненной людьми комнате. Словно обладает сверхъестественным чутьем. — Привет, — давит из себя Драко, медленно оборачиваясь. О, Гарри настолько красив, что больно. Свободный свитшот из тонкой ткани — верхняя часть черная, но нижняя насыщенного оранжевого. Темные спортивные брюки, ботинки на шнуровке. Из украшений — лишь отслеживающее кольцо, подаренное Малфоем. Растрепанные вьющиеся волосы, слегка блестящая в ярком свете кожа. Драко испытывает жгучее желание схватить его прямо сейчас. Обнять. Целовать. Плевать, что прилюдно. Шептать всякую ерунду, поздравлять с его днем, хоть это и глупо. Быть обычным. Чувствовать себя нормально. Но он не такой. И Гарри — тоже. А их отношения вообще далеки от понятия типичности. — Я… надеялся, что ты придешь, — внезапно признается Поттер, опустив взгляд и положив ладонь себе на шею. Он все еще злится, но не показывает этого. Сейчас не может — слишком много людей вокруг, ждущих от него праздничного настроения. И одновременно с этим Гарри… в смятении. Потому что на самом деле не хочет беситься на Драко, не желает продолжать их ссору. Поттер отходчивый. Затяжное молчание и дистанция ранят его. «Я тоже хочу перемирия. Я тоже просто хочу быть с тобой — без оговорок и секретов». — Уизли позвал меня. Но ты ведь и так в курсе? — скупо усмехается Драко, найдя в себе силы встретиться с Гарри взглядом. Музыка вокруг гудит, ударяя по ушам. В просторном зале полно людей и неизвестно, сколько их еще в других комнатах. Запах еды, алкоголя и вспотевших из-за духоты тел. Но сейчас этого не существует. Мир сужается до одного конкретного человека, как это происходит каждый раз, когда Поттер оказывается поблизости. Малфой начинает путаться в мыслях только о нем одном. — Ну, да. Иначе позвал бы сам, — пожимает плечами Гарри, изображая кривую ухмылку. Его рука дергается вперед, словно он хочет дотянуться до ладони Драко, но Поттер тут же прижимает ее к боку, стискивая пальцы в кулак. — И я бы пришел, — зачем-то отвечает Малфой. Бессмысленная ведь фраза, но он все равно ее произносит. Вокруг царит шум, но молчание между Гарри и Драко оглушительно. Практически невыносимо. — Эм, кхм… — Малфой, опустив голову, вытаскивает из кармана брюк небольшую коробочку. Никаких пестрых бантов, лент и яркой глянцевой обертки. Черный плотный картон. Сдержанно и без излишеств. — Это тебе. Подарок. Выражение лица Поттера невозможно прочесть. Он не демонстрирует дежурную широкую улыбку, которая нужна, чтобы казаться любезным и благожелательным. Нет, Гарри едва заметно хмурится, хотя в глазах проскальзывает удивление, а после — несмелая радость. Праздник. Подарок. Мимолетное соприкосновение пальцев. Так… обыденно. — Я… да, спасибо. А что это? — губы Поттера наконец-то изгибаются в улыбке. Сдержанной, но искренней. — Оберег от аварий, — поясняет Малфой, отводя взгляд в сторону. — Простенький, но мощный. И, между прочим, очень трудный в изготовлении. Драко провозился с ним несколько дней, так как обычно подобные артефакты делают для зачарованных карет или метел, но никак не магловского транспорта. — Оберег? — повторяя, вскидывает брови Поттер. Его лицо почему-то становится недовольным. — Я думал, что вполне хорошо вожу, чтобы не попадать в аварию. Их взгляды скрещиваются. Разговор, конечно же, не о дорожных инцидентах. Совсем нет. — Этого… не всегда достаточно, — давит Малфой, внутренне напрягаясь. Он не хочет возвращаться к ссоре. Но и притворяться, что все в порядке, не может. — Ты решил снова завести этот диалог? — досадливо кривится Поттер, даже не открыв коробку, просто спрятав ту в карман. — На моем дне рождения? «Нет. Нет же… Я не хотел. Я этого не хотел. Я ведь стараюсь, правда». Взгляд Гарри обжигает. Воспоминания о ссоре с ним вонзаются иголками под ногти. И вся эта боль вкупе с виной, не имея нормального шанса на выход, превращаются в раздражение. — «Снова»? — выгибает бровь Драко. — Да куда там, если даже первый разговор был не закончен, — тихо шипит он, стараясь не привлекать ненужное внимание. Поттер улыбается. Худшая из его улыбок. Злая, оскорбленная, пропитанная негодованием и нарастающим гневом. — Вау. Просто невероятно, Малфой. Развлекайся, — Гарри, явно издеваясь, хлопает его по плечу и тут же уходит. Драко провожает Поттера взглядом — до тех пор, пока тот не исчезает в толпе — а после, разочарованно выругавшись сквозь зубы, проводит ладонью по волосам. И оглядывается по сторонам в поисках выпивки или пути отступления. Шумно. Многолюдно. Пестро. Объективно неприятно. Хочется скукожиться и исчезнуть — как можно скорее затеряться. А после на плечах образуется тяжесть — настоящая, физическая. — Драко-Драко-Драко!.. — мурчит Нотт, закинув руку на Малфоя и чуть ли не повиснув на нем. — Ты здесь, я здесь! Мы здесь! Вечеринка становится не просто отличной, а не-ве-ро-ят-ной! Драко выдыхает, прикрывая глаза. Сейчас присутствие Тео — это прохладный компресс на обожженном участке тела. Нотт — союзник. Он понимает, что в следующем году они едва ли будут отмечать этот праздник, а царящее вокруг веселье — скорее последняя трапеза перед казнью. Но у него хватает самообладания, чтобы вести себя, как обычно. И это придает Малфою немного сил. Облегчает ношу, хоть и на чуть-чуть. — Уже надрался? — уточняет Драко, кивая на полупустой стакан в пальцах Тео. — М-м? — Нотт заглядывает в бокал, после протягивает Малфою. Тот делает глоток и тут же морщится. Неразбавленный виски. — Так самый разгар праздника! Ты вообще сюда не торопился, старина. Драко поджимает губы, пытаясь отыскать взглядом Гарри. Но видит лишь множество чужих лиц. — Знаешь, я верю, что заслужил наказание за кучу неправильных решений в жизни, но вот это… слишком, — вяло шутит он, делая еще глоток виски и протягивая стакан обратно Нотту. Тео отвечает сдержанным смешком. Игриво закатывает глаза, чуть сильнее сжимает плечо Драко пальцами и шутливо заверяет: — Ой, ну так и быть. Уговорил. Буду твоим компаньоном на весь вечер, — он, широко улыбнувшись, осушает бокал до дна. — Благослови тебя Мерлин… — угрюмо бурчит Драко, но в голосе слышна искренняя признательность. — Мне нужно выпить. — О. Это можно. Идем. Рука Нотта сползает с плеч Малфоя на спину, дружески приобнимая. Они пробиваются сквозь шумную толпу — кто-то уже изрядно пьян и едва стоит на ногах, некоторые сбились группками и болтают о чем-то, много кто танцует или играет во что-то. Ощущение, будто Драко попал на вечеринку выпускников: куча одержимых весельем и выпивкой подростков. Блеск. — Уже виделся с именинником? — интересуется Тео, ловко наливая в бокал джин (предварительно перебрав пару бутылок), а после добавляя еще что-то и магией создавая лед. — Угу, — Драко чуть ли не вырывает стакан из пальцев Нотта и делает жадный глоток. — Мы мило поболтали с ним. Целых пять минут, — язвит он, округлив глаза. — А что-то произошло? Ну, вы поссорились или… — Не сошлись во взглядах, — перебивает его Драко, оглядываясь себе за спину в поисках Гарри. Снова неудача. Тео не сводит с Малфоя любопытных глаз, но не настаивает на подробностях. Ну, почти. — У него недавно очередной срыв был. Это… как-то связано? — осторожно уточняет он. — А Поттер не рассказал? — А ты сам не хочешь? — лукаво улыбается Нотт, качнув головой. Могло бы прозвучать грубо, но в исполнении Тео это скорее мягкое подтрунивание. Драко нерешительно поджимает губы. После отрицательно качает головой. — Не здесь и не сейчас. — Понял. Как скажешь, — Нотт тихонько ударяет по бокалу Малфоя, чокаясь, а после поворачивается лицом к залу, осматривая толпу народа. — Итак, чем хочешь заняться? Карты? Танцы? Могу тебя с кем-нибудь познакомить, если хочешь, — парень бросает на Драко косой взгляд и понимающе усмехается. — Ну, или можем стоять здесь и ждать, пока алкоголь не кончится. Малфой с радостью бы ушел прямо сейчас. Тем более Поттер рассержен и явно не нуждается в его обществе, но… Что-то подсказывает, что ему следует остаться. Подсознательно Драко хочет делить с Гарри такие моменты. Быть рядом, быть частью его жизни. Даже если ощущает себя откровенно лишним. — А знаешь, есть у меня идейка… — вдруг решает Тео. Он берет Малфоя под руку и тащит вглубь зала. — Развлечемся немного. Клянусь, ты оценишь. — Знаешь, место у стола с напитками мне импонировало больше… — Да-да, шикарное было место. Отличное, чтобы почувствовать себя отщепенцем, — фыркает Нотт, и Драко задается вопросом, не читает ли и этот парень мысли. Через пару мгновенией Малфоя наглым образом усаживают на один из диванов. И единственное преимущество этого места — отсюда видно Поттера. Непринужденно прислонившегося плечом к стене, улыбающегося и рассказывающего что-то… м-м, ей. Ну конечно, кому бы еще, в комнате ведь так мало людей! «Ты — причина, по которой я не могу терпеть твоего брата больше, чем он того заслуживает, — думает Драко, с плохо скрываемой враждебностью покосившись на Джинни. — Ты на прицеле, женщина, только попробуй лишний раз прикоснуться и…» От мысленной расправы над девчонкой Уизли отвлекает дружеский толчок локтем. — Хей, старина. Познакомься. Это Фред и Джордж. Парни, это… Эй, парни, ну, секунду внимания!.. — сидя, Нотт наклоняется к соседнему дивану, вытянув вперед руку, и несколько раз щелкает пальцами. — Давайте, концентрируйтесь. На меня, на меня. Хорошие мальчики, — сюсюкает он, коверкая голос. — Он обращается к нам, как к собакам? — вскидывает брови долговязый рыжий парень в пестром пиджаке и темно-синей рубашке. — Ага. Как к собакам, — кивает его практически идентичная копия (за исключением рубашки, которая зеленого цвета), сидящая справа на диване. Близнецы Уизли при этом выглядят удивительно расслабленными и довольными. По всей видимости, они состоят в неплохих отношениях с Ноттом. Джордж и Фред с улыбками переглядываются, а после тихо подвывают, запрокинув головы. И сразу же привлекают кучу внимания к себе, а так же Тео и Драко на противоположном диване — человек десять в зале смотрят в их сторону. Малфой хочет просочиться сквозь обивку и исчезнуть. Нотт с мягкой улыбкой наблюдает за устроенным близнецами концертом. Затем щипает обоих за колени и отстраняется, откидываясь на спинку дивана. — Это Драко, — представляет он. — У него лавка артефактов. А у этих двух животных… Договорить Тео не успевает. Потому что близнецы Уизли, переглянувшись, синхронно наклоняются вперед, сложив руки на коленях, и пристально таращатся на Драко голубыми глазами. — О, а мы-то думали, это другой Драко, — прищурившись, заявляет Джордж. — Да-да, совсем другой Драко, — живо кивает Фред, округлив глаза. — Гарри описывал Драко иначе. Мы представляли что-то вроде… Джордж, как там было?.. — изображает напряженную работу мозга парень. У Малфоя сейчас глаз начнет дергаться от столь частого упоминания его имени. Джордж тем временем, ахнув и схватившись за грудь, заваливается спиной на колени брата и выпаливает, пародируя интонации Поттера: — О, этот Драко совершенно невыносим! Он постоянно меня провоцирует! — Но, Мерлинова борода, как же шикарно он выглядит!.. Как с обложки журнала, весь такой… загадочно утонченный, — поддерживает дурачества Фред, театрально прикладывая ладонь ко лбу. — Утонченно загадочный, — фыркает его брат. Малфой с осуждением косится на Нотта, взглядом спрашивая: «Ты нахрена меня сюда притащил? Чтобы меня дразнили, как в школе?» Но Тео улыбается так снисходительно-понимающе, словно родитель, заставший своего ребенка-подростка за мастурбацией. И от этого становится еще постыдней. — У Драко есть эта мантия с сотней карманов! — Драко такой талантливый! Посмотрите на эти взрыв-мешки, которые он сделал! Для меня! «Кажется, я только что возненавидел все семейство Уизли. Без исключения». Малфой взглядом цепляется за Поттера у стены — тот, прикрыв глаза, с раздраженным видом массирует переносицу. О, бесноватые близнецы явно не из воздуха это взяли. Приятно, конечно, но все еще неловко. И слишком разоблачительно. — Ладно-ладно, это определенно тот самый Драко, — усмехается Тео, и Малфою хочется удушить его за подыгрывание. И сменить имя. Срочно. — Фред, слушай, а Драко ведь еще не слышал твоей крутой истории. Расскажешь? В последний разочек. Джордж рывком поднимается с колен брата, поправляя на себе пиджак. Его близнец, игриво вскинув брови, уточняет: — О какой именно истории речь? Все мои истории крутые. — Ну же, дружище, ты знаешь, о какой я истории, — улыбается Нотт, слегка раскачиваясь. — Мне на колени что ли встать? Я бы, конечно, и рад, но не на людях же, — подтрунивает он. — Побалуем его, Джордж? Что думаешь? — обращается Фред к близнецу. — Ну. Еще разочек? — пожимает плечами тот, ухмыльнувшись. — Последний. — О-о, точно не последний. Оформи-ка мне свет, — командует Уизли, резво взбираясь на диван. Джордж взмахивает палочкой, и свет в огромном зале становится приглушенным (помимо той лампы, что горит над диваном — она-то горит ярко, словно прожектор на сцене). — Внимание, народ!.. Кто хочет послушать, как меня однажды чуть не убили? — громко, прикладывая ладони ко рту наподобие рупора, выкрикивает Фред. Тео начинает шумно хлопать, а Джордж — присвистывать. — Ты что делаешь?.. — шепотом цедит Малфой, наклонившись к уху Нотта. — Ай, доверься мне. Будет весело, — отмахивается он, переглянувшись с Драко. — Располагайся и наслаждайся шоу. А-а… и понаблюдай за Роном. Клянусь, это будет… м-м… — Тео едва ли не облизывается от предвкушения — настолько довольная у него улыбка. — Ты просто в хлам, — сокрушенно вздыхает Малфой, скрещивая руки на груди и со скепсисом наблюдая за близнецами. Тем временем вокруг диванов собирается настоящая толпа. Незнакомый парень садится около Драко, заставляя теснее прижаться к Нотту, чтобы всем хватило места. Еще несколько людей присаживаются на спинку и подлокотники, кто-то опускается прямо на пол. — Фред, снова история со времен битвы? — нежно улыбается Гермиона, грациозно протиснувшись сквозь толпу. — Не устал еще? — Тс-с! Ничего не могу поделать, народ требует зрелищ! — восклицает тот, взмахнув руками. — О, Мерлинова борода, опять… — со страдальческим лицом стонет Рон, становясь около Грейнджер. — Так, дайте шума. Шума мне, шума! — игнорируя младшего брата, командует Фред, крутя головой по сторонам и двигая ладонями так, словно толкает что-то вверх. Собравшиеся начинают гудеть, присвистывать и хлопать. «Мне уже все это не нравится». — Итак, детки!.. — Фред, загадочно улыбаясь, слегка наклоняется и принимает нелепо-пафосную позу. — Это была великая и страшная битва. Весь Хогвартс трещал по швам, осыпался кусками прямо на наших глазах!.. Джордж незаметно взмахивает палочкой, прежде чем в зале раздается оглушающий грохот, а свет начинает мигать. Кто-то охает. А Малфой, качнув головой, закатывает глаза. Спецэффекты? Блеск. — Вокруг был полный хаос! Темные волшебники лезли со всех щелей. Мы сражались глубокой ночью, шансы были не на нашей стороне… — продолжает рассказывать Фред, используя самый зловещий тон из возможных. Его глаза горят огнем. «Отлично. Я на присяге Ордену. Часть вторая. Радует только то, что выступаю не я», — брюзжит про себя Драко, поглядывая по сторонам. А нет, радует еще кое-что. Неподражаемое лицо Рона, который смотрит на старшего брата снизу-вверх, вскинув брови и спрятав руки в карманы. В его глазах буквально можно прочесть, как он прикидывает план по устранению родственника в кратчайшие сроки. — …И вот мы с Джорджем и Перси отбиваемся от Пожирателей, — Фред, пригибаясь, ходит по дивану и активно жестикулирует руками. — Нас атакуют справа! Нас атакуют слева! Заклинания сверкают только так! И тут… — ВЗРЫВ! — рявкает его близнец, и в комнате вновь раздается грохот. — А если точнее, обвалился потолок, но кому нужны честные детали?.. — ворчливо комментирует Рон, закатив глаза. Гермиона, улыбнувшись, мягко толкает его в бок. — Куски потолка посыпались на наши головы, но мы успели поставить щиты! — игнорируя младшего брата, рассказывает Уизли. — Меня с парнями разделил обвал. И я уже собирался искать обходной путь, как увидел две фигуры Пожирателей в конце коридора. И тут я подумал: «Прости, Джо, но я хочу быть героем», — наигранно всхлипывает Фред, сложив ладони на груди. Его брат, состроив страдальческую физиономию, обхватывает ногу близнеца, прижимаясь к ней плечом и головой. — И я пошел за ними. Помчался вперед, не разбирая дороги! Драко незаметно вздрагивает, почувствовав прикосновение к плечу. Нахмурившись, он поворачивает голову назад и натыкается на взгляд изумрудных глаз. Ладонь Поттера, еще секундой ранее лежавшая на спинке дивана около Малфоя, соскальзывает. Словно его застали врасплох. Теперь желание уйти становится троекратно сильнее. Присутствие Гарри за спиной не добавляет удовольствия. Зато здорово нервирует. — И я бежал вперед, но меня скинули с ног. Словно порыв ветра! — восклицает Фред, слегка подпрыгнув на месте. — И едва я поднялся, как стену слева от меня проломило! Я успел отскочить лишь чудом! Грохот, пыль, я несколько раз моргаю, глаза слезятся… — он помахивает ладонями себе на лицо. — Смотрю, а в нише стены огромная дубина тролля! Вдвое больше, чем я сам! — М, класс, теперь у него дубина тролля… — бурчит под нос Рон. — В прошлый твой пересказ этого не было! Хватит врать! Джордж резко подается к младшему брату и шикает на него. Гермиона, прикрыв рот, тихо смеется. Малфой же кривится, слыша за спиной веселое перешептывание Гарри и Джинни. — Не проходит пяти минут, как я угодил в дуэль с Пожирателем! Экспеллиармус! Протего! Конфундус! Депульсо! И вот я побеждаю! — громко восклицает Фред, и со всех сторон звучат аплодисменты. — Да-да! Было несложно, но вы продолжайте, мне нравится, да-а… Драко, устало вздохнув, гадает, сколько еще будет длиться это представление. Он косится в сторону Тео — тот с максимально довольным видом жует снек и, поймав взгляд Малфоя, подмигивает. Вот уж кто всегда «в своей тарелке», где бы ни оказался. — И вот я почти нагнал тех Пожирателей, мне оставалось чуть-чуть, но я угодил в ловушку! — заявляет Фред, и Джордж корчит испуганную гримасу. — Я выскочил к подножию разрушенной лестницы, и тут со всех сторон сползлись другие темные волшебники! Их было сразу семеро, окружили меня, как стая волков!.. — Семеро? Семеро?! — из Рона вырывается саркастический смешок. — ДА В ПРОШЛЫЙ РАЗ БЫЛО ПЯТЕРО! — рявкает он, вызывая смех окружающих. Кажется, близнецы намеренно приукрашивают историю, чтобы вызвать бешенство младшего брата. Грейнджер, хихикнув, щипает мужа за бок, и тот закатывает глаза. — Все! Ясно, я все!.. — вскинув руки в знак капитуляции, Рон поворачивается и уходит. Джордж, забавляясь, улюлюкает ему в след. — Спойлер: сейчас будет часть про свет в конце туннеля, — шепотом сообщает Тео, наклонившись к уху Драко. — Обычно Рона хватает и на нее, жаль, сегодня быстрее сдулся. — Я сдулся еще на обвале, просто людей слишком много, чтобы незаметно сбежать, — также тихо отвечает Малфой. — А ты, к тому же, усадил меня в самый эпицентр. Спасибо большое. За спиной слышится насмешливое фырканье Гарри, и Драко, не сдержавшись, закатывает глаза. — …Я уже мысленно прощаюсь с семьей, друзьями… Жизнь проносится вот так!.. — Фред активно машет ладонью у лица. — На меня направляют палочки, сердце уходит в самые пятки, а задница… ну, не при дамах. И тут!.. И резко остатки света в комнате меркнут. Слышится шепоток со всех сторон, кто-то хихикает. А Драко подсознательно хочет обернуться назад, взглянуть на Гарри. Но приходится держать себя в руках. Джордж зажигает люмос на кончике палочки, чтобы осветить Фреда. И стоит признать, это выглядит жутко чуть более, чем нелепо. — На всех нас резко опустилась тьма. Померкло все. Мы были словно попугаи в клетке, накрытые черной тканью!.. — шепчет Уизли. — На время даже сама магия перестала работать! Представляете? Будто ее что-то усыпило, заблокировало! Не мог колдовать ни я, ни Пожиратели вокруг, иначе я бы уже был мертв! Что-то внутри у Малфоя екает. Он напрягает слух, чтобы услышать больше деталей об этой части. — И я понял: надо действовать! Я слепо бросился вперед, — Фред делает вид, что ныряет. — Прыгнул, не видя ничего. Столкнулся с одним из Пожирателей, а магии-то нет! Я повалил его на пол, мы начали драться, я… Драко теряет всяческий интерес к описанию кулачного боя. Какое заклинание может заблокировать магию всех присутствующих? Этот вопрос не дает покоя. Нахмурившись, он опускает голову. Рассмотреть не в состоянии, но чувствует, как руки покрылись мурашками. Хотя рассказ Уизли совершенно не мог произвести на него такого впечатления, нет, он же нелепый. Почувствовав себя неуютно, Малфой плотно стискивает руки на груди, мысленно отмахиваясь от странного ощущения. — …Я вырвался и пошел вперед. Держась стены. И, когда казалось, что я уже никогда не прозрею, и это конец… — Фред, широко улыбнувшись, медленно наклоняется и разводит руки в стороны. — Угадайте, что?.. — заговорческим шепотом спрашивает он. — Да будет свет! — весело кричат несколько слушателей, знакомых с историей. И Тео — один из них. Уизли кивает и рывком выпрямляется, поднимая руки. — Да будет свет! — громко и торжественно повторяет он, а Джордж взмахом палочки возвращает освещение, да так резко, что слепит глаза. — Тьма отступила, трусливо поджав хвост! Я зажмурился, потому что было так ярко, что даже больно! Но! Я смог рассмотреть в самом эпицентре силуэт. Тонкий и изящный, словно принадлежал вейле, — мечтательно вздохнув, вспоминает парень. Джордж тем временем игриво приглаживает волосы. — Но она исчезла так же быстро, как и явилась. Да, увы, но что поделать… — он берет долгую, драматичную паузу, кладет ладони на грудь и хмыкает. — И вот так, дамы и господа… я был спасен! Фред ловко спрыгивает с дивана под аплодисменты, шутливо кланяясь в разные стороны вместе с братом. Драко, воспользовавшись моментом, встает и кое-как выбирается из толпы. Почему его так трясет? Откуда это гадкое ощущение, что история столь… знакома? Он добирается до стола с напитками, кое-как наливает себе стакан виски и сразу делает пару жадных глотков. Тео вскоре присоединяется и, положив ладонь на плечо, заглядывает в лицо. — Как тебе история? — Дерьмо, — резко отзывается Малфой. — Мне стыдно, что я ее слушал. Нотт хмурится, опуская расстроенный взгляд в пол. — А мне она показалась, ну… — он сконфуженно улыбается, пожав плечами, — неплохой? — Сколько в ней правды? — Кто ж знает? С каждым разом подробностей становится все больше. В этом и прелесть, — фыркает Тео. — Я никогда не слышал о заклинании, которое блокирует чужую магию. Эта часть тоже выдумана? — осторожно уточняет Драко. — Ого, ну и вопросы у тебя в разгар пьянки… — Тео, округлив глаза, пытается пораскинуть мозгами. — Эм, да нет, вроде эта часть была всегда. Ну, из тех пяти, что я слушал. — И тебе не показалось это странным? — А что такого? В темницах Азкабана тоже магия блокируется, — недоуменно хмурится Нотт. — Там сами темницы зачарованы. Азкабан — один большой артефакт. — О, старина, Хогвартс пострашнее Азкабана в этом плане, — фыркает Тео, взмахнув рукой. — В том замке столько секретов и тайных ловушек… Школа порой хуже тюрьмы. Драко не успевает это никак оспорить — в другой части комнаты поднимается шум, привлекая его внимание. Рон, морщась, отмахивается от двух птиц, сотканных из света, вьющихся над его головой и пытающихся то ли клюнуть, то ли ущипнуть. Джордж и Фред в стороне звонко хохочут и подначивают. М-да. Близнецы Уизли всегда оказываются в центре внимания. — Богом клянусь, если вы сейчас же не уберете эту фигню от меня, я спалю тут все к хренам! — раздраженно рявкает Рон. Несмотря на свою феноменальную сдержанность и миролюбие, он оказывается невероятно восприимчив к подколам близнецов. — Ой-ей, — тихо хихикает Нотт, тоже обратив внимание на сцену. — Старшие братья иногда хуже драконьей оспы. — Что это? Вороны? — нахмурившись, уточняет Малфой. — Сороки, — поправляет Тео, усмехнувшись. — Это что, заклинание патронуса? — всмотревшись тщательнее, удивляется Драко. — Серьезно? Чтобы дразнить брата? — он выгибает бровь. — А попроще чар не нашлось? — Да-а, используют, как заблагорассудится. Кстати, ты в курсе, что патронусу их научил Гарри? Он был неподражаем в этом заклинании, насколько знаю. Хотя я лично не видел, только слышал, — с искренним сожалением признает Нотт. — Говорят, у него был олень. Малфою не нужно искать взглядом Поттера — тот как раз смеется вместе с Грейнджер над незадачливым Роном, пытаясь удержать его от немедленной расправы над старшими братьями. А всего месяц назад — даже меньше — эти трое готовы были друг другу глотки порвать. Поразительная «дружба». Аж челюсть сводит. — А у тебя кто? — пытаясь отвлечься, любопытствует Драко. — Павлин? — вяло подтрунивает он. — Не, у меня нет формы, я ж слабак, — смеется Нотт, игриво закатив глаза. — Но, думаю, у меня была бы какая-нибудь мартышка. Ну а что, прикольно же, нет? — Из всех животных ты решил выбрать самое придурошное? — Эй! Они милые! Хотя… — Тео задумывается на мгновение. — Нет, заяц получше будет. Я как-то видел его пару раз в воплощении патронуса, и это… само очарование, — вздыхает он, нежно улыбнувшись. — У Панси? — предполагает Драко. На самом деле он даже не особо размышляет над этим — просто говорит первое пришедшее на ум имя. У Паркинсон точно сил хватит на определенную форму патронуса. — Что? Нет. Патронус Панс… — Нотт, округлив глаза и поджав губы, изображает на лице когда-то давно пережитый шок. — Жуть, на самом деле. Целая, мать ее, косатка. Ты видел косаток? — Не доводилось. — Огромные твари. И безбашенные. Впрочем, я бы не выбрал для Панс что-то более… подходящее, — Тео, сложив вместе ладони, подносит их к лицу Малфоя и имитирует схлопывающиеся челюсти. — М-да, — Драко, поморщившись, отстраняется. — А, кстати, о птичках… — нахмурившись, вспоминает Нотт и выразительно оглядывается по сторонам. Пьяное веселье уступает место практичности и деловому подходу. — Ты уже общался с Панс? Как мы договаривались. Малфой, прочистив горло, красноречиво молчит, делая глоток напитка. Он, конечно, пообещал Гарри и Тео, что попытается наладить отношения с Паркинсон, но каждый раз сам себе находил отговорки и оттягивал встречу на неопределенный срок. Получилось даже слишком хорошо — Малфой не видел ее уже почти месяц. — Это еще что за реакция? У Гарри понабрался? — в легком осуждении вскидывает брови Тео, намекая на известную привычку Поттера нагло молчать и притворяться глухим, когда не хочется отвечать. — Может быть. Нет, я еще не виделся с ней. Ноги… не дошли, — неохотно признает Драко. — М-м, вот как, — понятливо кивает Нотт. И, хоть он этого никак не показывает, Малфой ощущает порицание, исходящее от парня. — Ну, в таком случае, у тебя есть отличный шанс сделать это сегодня. — Что? Она на вечеринке? В честь дня рождения Гарри? — неверяще уточняет Драко и тоже начинает оглядываться по сторонам, словно в поиске скрытой угрозы. — Я ее видел часа полтора назад. Думаю, она сейчас где-то снаружи. Ну, знаешь… — Тео усмехается, отведя взгляд прочь, словно ему стыдно за что-то. — Чтобы скандал случайно не организовать. — Как… любезно с ее стороны. Ты уверен, что сейчас — лучшее время для всего этого? — Малфой морщится, совершенно не горя желанием видеться с Паркинсон. День и без того неприятный выдался. Нотт, высоко вскинув брови, выжидающе смотрит на Драко, явно не собираясь озвучивать очевидное вслух. — Ясно, понял я. Пожелай мне удачи… — сдавшись, бубнит Малфой под нос. Он осушает свой бокал залпом, а после отправляется к выходу. Тео что-то весело кричит вслед, но из-за царящего гомона Драко не разбирает слов. Да и как-то все равно, честно говоря. …Панси находится спустя полчаса блужданий по огромной территории поместья, практически на самой окраине. Девушка сидит на лестнице беседки, положив на колени объемную книгу. Около головы парят несколько шариков люмоса. Малфой замирает в нерешительности в паре метров от нее, размышляя: стоит ли вообще пытаться говорить с Панси, если итог уже предрешен? — Хватит таращиться. Я тебе не экспонат, — бурчит Паркинсон под нос и перелистывает страницу. «Ну да. Отличное начало, так держать». — Почему ты здесь? — спрашивает Драко, стараясь звучать не враждебно. — Смысл приходить, если в итоге сидишь одна в саду? — Я не приглашенная. В отличие от всех вас я здесь работаю, — неохотно цедит Панси. — Слежу, чтобы с вашими пьяными задницами ничего не случилось. — Угу. Вижу, как ты работаешь, — огрызается Малфой. Паркинсон, даже не оторвав взгляда от книги, взмахивает палочкой, и в воздухе за оградой поместья появляется высоченная стена из светящихся лазурных рун. Драко против воли восхищается, а ведьма тут же убирает видимость щита. — …мощно, — признает парень. — Сколько времени потратила на подготовку? Наверняка весь день? Девушка оставляет его без ответа, только губы кривит. Малфой делает глубокий вдох, собираясь с силами. После осторожно подходит и присаживается на ступеньку около Панси. — Почему ты злишься на меня? Ну, точнее, хах… — он выдавливает усмешку, массируя висок, — из-за чего больше всего? — Твои предположения? — и снова шелест страниц. «Главную причину ты не помнишь. Хотя, возможно, подсознательно чувствуешь, что что-то не так». — Имей я предположения, то спросил бы по-другому, — ворчит Драко, внимательно рассматривая профиль Панси. — Я не злюсь. Я разочарована, — наконец-то отвечает Паркинсон. — Потому что в последнее время ты ведешь себя как ублюдок. Ах, поправочка, как тупоголовой ублюдок, — фальшиво улыбается она. — Ого. Сильное заявление, — кивает Малфой. — А конкретнее? Я, как ты выразилась, тупоголовый ублюдок, потому что остановил твое очень «мудрое» нападение на Нотта? Панси поднимает голову, раздраженно таращась впереди себя. — Да. В том числе. Капля в море. А еще из-за твоей истерики в Министерстве, тупорылых угроз Мионе. И так далее, — ворчит она, опуская взгляд в книгу. — О, Мерлина ради… Панс, ты же знаешь, я просто переживал за Гарри, — кривится Драко. — Разве ты бы не стала на моем месте? Напоминаю: нападение на Нотта. — Ага. Верно. Я не святая, очень проницательно, — надменно изогнув бровь, цедит Паркинсон. — Но я хотя бы на стороне правильных парней. — Правильных парней? — Малфой не сдерживает смешка. — Это тех, кто стирает память всем вокруг при малейшей угрозе? Вот бы прикусить себе язык. Сейчас совсем не время провоцировать конфликт. Панси кривляется, но отвечать не планирует. Драко замолкает на какое-то время, тщательно подбирая в голове свои следующие слова. — А сколько… сколько раз ты стирала мне память? — осторожно уточняет он. Тихо, словно собственный голос может обжечь. — Три. Их взгляды впервые пересекаются. Драко трудно представить, что именно написано на его лице, но Паркинсон поджимает губы так, будто он умудрился чудовищно ее оскорбить. Закатив глаза, девушка взмахивает рукой и восклицает, отвернувшись: — Да шучу я, ради всего святого! Что за тупые вопросы? — морщится она. — Нахрена мне твоя память? Мы и то заклинание использовали всего раз! А ты, к слову, был в полной безопасности! У Малфоя найдется пара комментариев, но он благоразумно помалкивает, не торопясь злить Паркинсон еще больше. Видят предки, эта ведьма выходит из себя по любой мелочи. — А ты? — вдруг уточняет она после минутной тишины. И делает это аккуратно, тщательно контролируя интонацию. — Один, — бесстрастно отзывается Драко, скользя взглядом по тому месту на земле, где установлен невидимый щит. — М-м. Вот как? — Панси усмехается, и сходу не определить, поверила ли она или нет. — Очень правдоподобно. И как же я такое допустила? — подтрунивает девушка. — Не знаю. Не придумал еще, — бурчит Малфой. Секреты хуже веревок, сдавливающих горло до удушья. И чем дольше тянется тишина между людьми — тем больше в ней спрятано. А Драко с Панси молчат очень долго. И это не то комфортное молчание, когда всем все понятно. Нет. Оно тягостное, угрюмое. Многозначительное. — Мне не нравится это, Хорь. Мне пиздец как это не нравится, — внезапно признается девушка, закрыв книгу и посмотрев на Малфоя. — Этот твой союз с Ноттом… Для тебя это плохо кончится. Ее интонация лишена угрозы или осуждения. Скорее тревога, почти неприкрытая, и что-то в груди Драко сжимается от этого. — Просто объясни мне одну вещь… Чем Грейнджер лучше Нотта? Она ведь не такая праведная, какой хочет казаться. И ты это знаешь. Лицо Паркинсон искажается, словно ее ударили в грудь. После, поджав губы, девушка опускает голову и открывает книгу вновь, тем самым эмоционально отгораживаясь от Драко. — Наличием яиц, — буркает она. — И самоотверженностью. В последнем с ней никто не сравнится… Малфою не хочется провоцировать конфликт. Совсем не хочется. И поэтому, чтобы не выпалить о Грейнджер свое честное мнение, он настолько сильно стискивает зубы, что трещит череп. — Панс… — Драко наклоняет голову и с мычанием растирает ладонями лицо. — Все сложно. Все всегда так чертовски сложно, и… да. Ты любишь Грейнджер, я… люблю Гарри, все предельно очевидно. И сейчас кажется, что мы по разные стороны баррикад, но… — он поднимает взгляд на Паркинсон и устало вздыхает, — неужели все должно быть вот так? Не обязательно ведь оставаться в режиме вражды. Панси переглядывается с Малфоем и недоуменно хмурится, покачав головой. После из нее вырывается смешок. — Погоди. Это твои слова? — уточняет она, цинично усмехнувшись. — Прости, что? — Не-ет. Не твои. Ты бы ко мне с такой херней не пришел, — фыркает Паркинсон, тарабаня пальцами по книге. Кажется, она приходит в бешенство. — Панс… — О, брось, я знаю, что ты делаешь! Узнаю тактику, — она зло улыбается, несколько раз кивая. — Ха!.. В курсе, как абьюзеры чаще всего обращаются с «жертвами»?! Они кричат на них, унижают, иногда даже бьют или насилуют… Дыхание Драко сбивается, и парень замирает на месте, не мигая наблюдая за девушкой. — А после — буквально день или пара — и они становятся самыми идеальными партнерами на земле! Рассыпаются в искренних извинениях, и ты даже веришь. Рьяно заглаживают вину, признаются в любви, забрасывают подарками, обещают… — на миг взгляд Панси становится рассеянным, словно она глубоко ушла в мысли или воспоминания. — Нотт поступает так же. Всегда. С одним отличием — вместо себя отправляет своих шестерок, — шипит она, зыркнув на Малфоя исподлобья. «Выдыхай, придурок. Выдыхай». — Ладно, ты права. Это была идея Нотта, — кое-как давит Драко. — Но она не лишена смысла. Мы все только и делаем, что воюем. Когда как… — С тобой никто не воюет. У Малфоя дергается бровь, когда его нагло перебивают. Ну все, хватит. Он пытался. — Да что ты? Правда? — язвит Драко. — Забыла, что ты с подружкой не так давно подчистила память всему городу?! — Да, вот только ты поразительно отлично все помнишь! — огрызается Панси, резко повысив тон. — По счастливой случайности! — О, правда?! Послушай ты, гений, — выйдя из себя, рычит Паркинсон, тыкая в грудь Драко уголком книги. — Миона ни за что не подвергла бы опасности твоего обожаемого Поттера, ясно?! Как думаешь, почему вместо того, чтобы выгнать прочь, она удержала и позволила тебе узнать ее секрет?! Прекрасно понимая, что ты тут же разболтаешь все Нотту?! — рявкает она. — Да потому как знала — ты сможешь прикрыть Поттера. Поэтому должен был оставаться в сознании! А что насчет нашего любимого Нотта?! — девушка взмахивает руками, кривляясь. — Разве не он отправил Поттера в самое пекло?! Ах, да, точно, ИМЕННО ОН! — Ты прекрасно знаешь — когда дело касается Пожирателей, Гарри решает за себя сам и не слушает никого, — поморщившись, отмахивается Малфой. — Ну да, естественно, Нотт совсем ни при чем! — издевается Паркинсон. — Потти с ним в тако-ой безопасности! Охуеть просто! И он совершенно не стравливает нас друг с другом! — Мерлина ради, да сколько еще будет продолжаться твоя паранойя относительно Нотта?! — не выдержав, взрывается Драко. И рявкает так громко, что в собственных ушах звенит. Глаза Панси округляются от возмущения. И она отчаянно кричит в ответ: — Малфой, я росла с ним! Если постоянно не оборачиваться, то он всадит тебе нож в спину! Сука, открой свои блядские глаза наконец! И замирает, словно ее застали врасплох. Она, приоткрыв рот, делает судорожный вздох. И Драко гадает, о чем именно Паркинсон сейчас думает. — А я не обязана, знаешь? Не обязана с тобой тут сюсюкаться и разжевывать все, чтобы ты проглотил. Да, я могла бы рассказать, почему именно ты ошибаешься, но… — она резко подскакивает на ноги, избегая взгляда Малфоя, — не вижу причин и дальше тратить на тебя время. Надеюсь, ты станешь отличной заменой Поттеру, когда его срок службы истечет!.. Дерьма кусок. Панси, широко шагая, идет прочь, размахивая книгой. Драко проводит ее растерянным взглядом, а после со стоном роняет лицо на руки. Самая идиотская идея — это отправлять Малфоя в роли парламентера. А нет, имеется еще похуже. Отправлять его на переговоры с Паркинсон.

***

145 дней до трагедии. У Драко достаточно напряженные отношения со сном вот уже долгие годы. Не такие, как у Гарри. Проблемы Поттера происходят изнутри — его преследуют кошмары или же бессонница, произрастающие из старых травм и страхов. А вот проблемы Малфоя… они извне. Ему не единожды приходилось ночевать где придется. В коридорах или внутреннем дворе Хогвартса, когда не было возможности попасть в спальню. В горах неподалеку от Дурмстранга, обдуваемого ветром со всех сторон. В развалинах и заброшках во время выслеживания цели. Спать крепко в таких условиях не то, что невозможно, — элементарно опасно. Каждый шорох служит сигналом угрозы. Драко привык спать мало, чутко и не в самых подходящих для этого местах. А еще моментально просыпаться и реагировать на любой источник шума, отличающийся от звука будильника. Поэтому, когда чья-то ладонь опускается на плечо Малфоя, тот резко вскидывает палочку в воздух, вытащив ту из-под подушки, и готовый атаковать в любой момент. И, прежде чем зрение приспосабливается к полумраку, Драко слышит голос: — Эй, полегче… Это я. А, ну конечно. — Гарри, да твою мать… — стонет Малфой, опуская палочку. Он кое-как переворачивается с бока на спину и приподнимается на локтях. Поттер тем временем осторожно присаживается на край кровати, заглядывая в лицо Драко. — Прости. Не хотел тебя пугать, — Гарри нащупывает под тонким покрывалом щиколотку парня, легонько сжимая ее. — Обычно ты так не реагируешь. «Обычно ты меня будишь, когда мы засыпаем вместе. Отсутствует элемент неожиданности», — ворчит про себя Малфой, принимая сидячее положение. Из-за неплотно зашторенного окна в спальне царит полумрак. Поттер взлохмачен, поверх серой футболки надета темно-коричневая куртка из тонкой кожи. Очков нет, и от парня пахнет улицей. — Проклятье, какой сейчас час?.. — хриплым спросонья голосом интересуется Драко, морщась от боли в глазах. Кажется, он проспал слишком мало. — Почти рассвело. Малфой кривится: летом рассветает в начале пятого, а он лег сильно за полночь. Растирая ладонью лицо, Драко смотрит на Поттера сквозь пальцы, гадая: какого драккла тот приперся к нему в лавку под утро? Вменяемые люди в такой час не вламываются в дома. Да что там, за Гарри такого тоже не водится. Обычно совести придурка хватает, чтобы ограничиться письмом, если ему резко становится скучно в неподходящее время. Одно из двух. Либо у него снова обострение бессонницы, либо на фоне последних событий опять подсел на дурманящие, и сейчас в шаге от наркотической эйфории. — Что происходит, Гарри? Почему ты здесь? — осторожно спрашивает Малфой. Поттер, изобразив сконфуженную улыбку, пожимает плечами. — Это… хах… Я чувствовал себя ужасно за то, как все повернулось на вечеринке, — признается он, отводя взгляд в сторону. — Я даже не поблагодарил тебя должным образом за подарок. — Я это как-нибудь переживу. Письмом нельзя было отделаться? — уточняет Драко. И совершенно не хочет звучать грубо, но он напряжен и слегка встревожен происходящим, так что интонация выходит, мягко говоря, так себе. — И еще я понял, что мы не отмечали твой день рождения, — проигнорировав вопрос, добавляет Поттер, не глядя на Малфоя. — Я в курсе. Вроде как я не отмечаю его лет с одиннадцати. Или десяти. Не помню точно, — нахмурившись, отвечает Драко. — И мы это проговаривали. Забыл? — Да-да, обсуждали, я помню, — Гарри, отмахнувшись, резко встает с постели. — Но… просто ты всегда такой. Затворник. В пекло вечеринки и все, что доставляет радость. Я — идиот, должен был тебе подарить что-то. Хотя бы так! — бормочет он, делая пару шагов от кровати, но тут же возвращаясь. Малфой кривит губы, наблюдая за происходящим и предчувствуя что-то нехорошее. Сбивчивая речь, размашистая жестикуляция и странные идеи. Поттер будто переживает период гипомании (или что-то очень похожее на это). Погано. — Знаешь, мы могли бы отметить твой прошедший день рождения. Не хочешь шума — не страшно, организуем что-то вдвоем, — продолжает вещать Гарри. — Мне нужно было сразу об этом подумать, а не тупо проигнорировать вместе с тобой, это ведь неправильно, да? Я вообще-то думал об этом, но тогда мне показалось это логичным, а сейчас… — А не подскажешь, в какой момент мы друг с другом снова начали общаться? — встревает в поток размышлений Драко. — Или мы сменили тактику и теперь делаем вид, что у нас нет незакрытой темы? Во взгляде Поттера мелькает что-то среднее между раздражением и гневом, но тут же меркнет. Зато губы растягиваются в подобии неуверенной, мягкой улыбки. — Я помню. Надеялся, что уже проехали, но, видимо, нет. — Не проехали, — подтверждает Малфой, качнув головой. — Я все еще не сдался. Гарри делает глубокий вдох, тщательно пряча разочарование на лице, а после присаживается обратно на кровать. — Возьмем паузу? Ненадолго, всего день, — тихо просит он. — Побудем сегодня нормальными? Я… начну к тебе приставать, а ты будешь вредничать и отталкивать меня, потому что не почистил зубы или из-за какой-то другой херни. После ты соберешься, мы с тобой немного прокатимся. Поедем без конкретного направления. Просто куда-нибудь. Позавтракаем сэндвичами и мерзким кофе на заправке или стоянке, а после… я не знаю, будем импровизировать? — предлагает он, и в глазах плещутся неуверенность и мольба. Поттер никогда не бежит от врага, даже если расклад не в его пользу. Вступает в открытое противостояние с бывшими союзниками, блефует, но идет напролом. Реакция Гарри на угрозу — это «бей». Почти всегда проклятое «бей». Но что-то в вопросе о возвращении дара пугает его столь сильно, что он по-детски тянет время и бежит прочь. Будто от правды, на которую больно смотреть. Так глупо. Но настолько знакомо Малфою, что он не может сказать и слова против. У него тоже полно мыслей, от которых отчаянно хочется сбежать. — Я… дай мне поблажку, пожалуйста, — робко просит Гарри, нащупывая ладонь Драко и потянув ее к себе. — Один раз. Мне это очень нужно… — он, не сводя взгляда с Малфоя, оставляет невесомый поцелуй на костяшках. — Или я вот-вот сломаюсь. «Он наверняка последние пару недель места себе не находит из-за нашей ссоры. А я еще сымитировал его нервный срыв, — думает Драко, и от этого сердце болезненно сжимается в ком из грязи и сожалений. — Я, блять, вообще его любви не достоин». Согласиться на просьбу — меньшее, что Малфой должен сделать. Пусть это и значит, что он в очередной раз украдет у себя бесценное время. — …ладно. Пауза. Но никаких разговоров про день рождения. Что за чушь вообще?.. — риторически интересуется Драко. Поттер отвечает широкой улыбкой. — Отлично. Тогда по сценарию? — играя бровями, он подается вперед, выразительно покосившись на губы Малфоя. — Что там было первым?.. Ах. Утренние приставания. — Мерлин упаси… — закатив глаза, стонет Драко. А после усмехается, внутренне расслабляясь. …Примерно через полчаса Малфой, как можно быстрее собравшись, спускается на первый этаж. Поттер, уже ожидая его там, торчит у подоконника и с усмешкой шепчет что-то сонному Корвусу. Драко, выгнув бровь, подходит чуть ближе и риторически интересуется: — Общение с вороном — это какая стадия шизофрении? — Ой, не говори, что сам так никогда не делал, — фыркает Гарри. Малфой тем временем замечает два чужеродных объекта на стойке, но предпочитает их игнорировать. — Я и не утверждал, что вменяем, — бурчит он, попутно застегивая манжеты на запястьях. — А ты никогда, кстати, не задумывался, что Корвус может быть самкой? — внезапно любопытствует Поттер, кивнув на ворона. Драко скептически косится в его сторону, а после окидывает выразительным взглядом помещение. — А я похож на орнитолога? Мне плевать. О, прости, если задел твои птичьи чувства, — насмешливо хмыкает он, адресуя это птице. — Ну а вдруг яйца однажды тебе снесет? — Тогда я буду завтракать яичницей. Мы идем или как? — вздохнув, торопит Малфой. Гарри, коротко хохотнув, подходит к стойке и подбирает два шлема, один из которых тут же протягивает Драко. Тот, всячески игнорируя дурное предчувствие, следует за Поттером. Через несколько минут они покидают торговый квартал и выходят на узкую улицу, вдоль которой припаркован различный магловский транспорт. И машины Гарри, к которой Малфой уже кое-как привык за последний год, не видно. Зато гриффиндурок уверенным шагом подходит к двухколесному чудовищу, и вот это — очень плохо. Становится ясно: настал день, которого Драко так боялся. Поттер приперся на байке вместо машины, и сейчас Малфою предстоит пережить новый уровень стресса. Корпус мотоцикла — насыщенного красного цвета, с белыми вставками и острыми линиями, словно настоящая мишень. Передняя часть низкая и широкая, а фары — маленькие и заостренные, будто глаза хищника. Колеса с блестящими дисками, а сиденье — узкое и чуть приподнятое. Драко плохо разбирается в байках, но подозревает, что модель из разряда спортивных — определенно очень быстрая. Мерлинова борода, да эта штука будто намеренно создана, чтобы на ней разбиться к мордредовой матери. Малфой опускает полный скепсиса взгляд на черный шлем в своих руках. — Нет. Ни за что, — он случайно озвучивает трусливую, но честную мысль вслух. — О, да брось, мы ведь не будем проходить этот сценарий еще раз? — весело смеется Гарри и выглядит ровно так, будто рассчитывает на упрямство Драко. — Мотоцикл похож на метлу больше, чем тачка! Ты же нормально относишься к метлам? — Мотоцикл все еще ездит по асфальту. Среди кучи других машин, — спорит Малфой, используя наиболее нудную интонацию. — Четыре аварии. У тебя было четыре аварии, одна из которых вот на этой штуке, — бурчит он, указывая взглядом на байк. — Погоди… Это всего за мою жизнь? — наигранно хмурится Поттер, наклонив голову вбок. — Просто четыре аварии уже было. Не о чем волноваться. Вперед, — подбадривает он с улыбкой и хлопает по сидению. Но Драко не торопится. Он крутит шлем в длинных пальцах и недоверчиво таращится на мотоцикл. Как же он ненавидит всякого рода эксперименты. Расширение границ — это не про него, Малфой и без того почти не бывает в зоне комфорта. — Не будет сегодня аварий, успокойся уже. Я отличный водитель, а сейчас еще и трезвый. Нечего опасаться, — беспечно отмахивается Гарри, довольный своей шуткой. — Спасибо, — кивает Драко, кое-как сдерживая себя от порыва грязно выругаться. — Мне стало гораздо спокойнее, — язвит он. — Хм. Надевай шлем и запрыгивай, — командует Поттер, ловко перекидывая ногу через байк и усаживаясь на него. — Я довезу тебя в целости и сохранности. Клянусь. И смотрит тем самым взглядом, который регулярно заставляет Драко соглашаться на всякую ерунду. И этот раз не становится исключением. Сидение узкое, из-за чего Малфой, расположившись сзади, невольно прижимается грудью к спине Поттера. Ладно, допустим, плюсы у байка все-таки имеются. Второй заключается в следующем: единственное, за что может держаться Драко на этой пыточной машине — это сам Гарри, которого необходимо обхватить руками. Поттер, натянув свой шлем, заводит мотоцикл и плавно трогает тот с места. Малфой же, затаив дыхание, цепляется за парня перед собой, комкая куртку на его груди. Они выезжают рано — город еще спит, а дороги практически пустуют. Редкие проблески солнца окрашивают небо в розовые и оранжевые тона. Прохладный утренний ветер просачивается сквозь ткань рубашки, двигатель ревет и вибрирует между ног, словно железный зверь, которого не так давно укротили. Парадоксально, но чем быстрее начинает ехать мотоцикл, тем больше с Драко спадает первичное оцепенение и напряжение. А их место занимает странное, но приятное ощущение свободы, напитывая каждую клеточку тела. Здорово. На самом деле очень здорово. Пока Гарри аккуратно, но достаточно быстро ведет мотоцикл по узким улицам, Малфой наблюдает за просыпающимся городом: окна домов начинают светиться, первые пешеходы спешат по своим делам. Они проезжают мимо старых кирпичных зданий, покрытых плющом и виноградом, чуть позже — небоскребов, отражающих оранжевый свет восходящего солнца. Нет, полеты на метле не такие. Честно говоря, Драко с легкостью бы променял все свои будущие полеты на езду вместе с Поттером, пусть вслух он об этом и не признается. Когда парни выезжают за пределы центра, город постепенно уступает место более спокойным районам. Зеленые парки с аккуратными аллеями, небольшие домики, а иногда стадионы. Малфой словно погружается в медитативное состояние: мысли размыты, сердце бьется ровно и спокойно. Он прислоняется головой к спине Гарри, расслабленно наблюдая за сменой пейзажа и не беспокоясь о конечной точке назначения. Чуть погодя они делают остановку на заправке. Поттер, припарковавшись, с привычной легкостью соскакивает с байка и на пару минут исчезает. Драко пользуется небольшой заминкой, чтобы снять шлем и расчесать пальцами волосы, пока переводит дух. Вскоре Гарри возвращается с двумя стаканчиками кофе — действительно паршивым, так еще и горячим, как лава — и несколькими шоколадными батончиками. Следующие пять минут Малфой морщится и ворчливо ругается на пародию на кофе, а Гарри заправляет байк топливом и отпускает нелепые шутки. На заправке есть и другие люди. Вокруг шумит жизнь — звуки машин на автотрассе, голоса прохожих вдалеке, шелест ветра в деревьях. Но мир Драко сужается до одного Поттера, и по взгляду последнего понятно, что это взаимно. …Дорога ведет их по живописным окрестностям: зеленые поля сменяются лесами и холмами. Ветер ласкает плечи, открытые участки шеи и руки; и Драко (к своему удивлению) впервые чувствует себя настолько свободным и спокойным одновременно. Гарри, пригнувшись, разгоняет байк до бешеной скорости, ловко обгоняя машины на трассе. Кажется, этот парень невероятно талантлив в управлении любым транспортом из существующих. Пейзаж смазывается в единую полосу из хаотичных мазков, и Малфою приходится прижаться к Поттеру крепче. Примерно полчаса спустя машины практически перестают попадаться по пути. За оградой шоссе мелькают пригородные поля — широкие зеленые просторы с мягкими холмами и редкими деревьями. А вскоре виднеется и Темза — спокойная и величественная. Гарри сбрасывает скорость и сворачивает на проселочную дорогу. Когда он паркует байк, Драко слезает первым. Стаскивая с себя шлем, разминает слегка затекшие ноги, и лишь спустя пару минут поворачивается к реке, которая находится от них на приличном расстоянии — за целым полем — но все же отлично просматривается. Вокруг тихо и все еще прохладно несмотря на разгар лета. Есть какая-то особенная гармония в этом утреннем спокойствии — уникальная в незначительных мелочах, словно очередной рассвет. Вроде картина известная, но всегда что-то новое. — Ну? — слышится голос за спиной. — Как тебе мое вождение? Малфой оборачивается. Гарри все еще сидит (хотя с данной конструкцией уместнее сказать, что лежит) на мотоцикле, свесив руки с руля. Шлем болтается на пальцах. Темные волосы растрепаны, а на губах играет самодовольная ухмылка. О, конечно же он знает, что хорош. — Ну… — Драко наклоняется, чтобы оставить свой шлем на земле около ног, — я бы назвал твое вождение слегка агрессивным, безрассудным, но в какой-то мере, пожалуй, сексуальным. Поттер наглым образом пропускает первые две характеристики и цепляется за последнюю. Не удивительно. — Сексуально, говоришь? Вот как. Тогда раздевайся и ложись. Займемся делом, — хмыкнув, он выразительно кивает на землю. — Угу. Обойдешься, — беззлобно отвечает Малфой, пальцами расчесывая белоснежные пряди. — На самом деле ты очень ловко обращаешься с байком. Удивлен, что ты вообще попадал в аварии. — Тц, они были мелкие и только в первые два года моего вождения, — цокнув, морщится Гарри. — Я еще учился и перестраивался после полетов на метле, где пространства для маневра в сотни раз больше. Это не делает меня ужасным водителем. — Допустим. Но пьяным за руль машины ты все же садился, не так ли? — ухмыльнувшись, выгибает бровь Драко. — Один раз! — закатив глаза, возмущенно восклицает Поттер. — Все совершают ошибки! Малфой оставляет это без комментариев, хотя ему определенно есть, что сказать. Но он обещал Гарри сегодня взять паузу и не затрагивать щекотливые темы. А все, что граничит со смертью, таковое. — Мне бы твой оберег, да несколько лет назад, — говорит Поттер, чтобы заполнить тишину. Он неторопливо сползает с байка, оставляя шлем на сидении. — Прикольная штука, кстати, дома внимательнее рассмотрел, — хвалит парень. Ухмыльнувшись, Драко делает пару шагов назад и достает из кармана брюк пачку сигарет. Он закуривает, любуясь Гарри и находя особенное очарование в том, как расслабленно тот облокачивается на мотоцикл и прячет ладони в карманах джинсов. — Да? Выходит, все-таки понравился? — хмыкает Малфой, выдыхая дым. — А уж я-то перепугался, что нужно было дарить мантию с сотней внутренних карманов, — подшучивает он. — Судя по словам близнецов Уизли, она тебе ужасно приглянулась. Скулы Поттера заметно розовеют. Он, вздохнув, кивает, а после приподнимает подбородок, глядя на небо. Угрюмо угукнув, Гарри говорит: — Стоит поменьше рассказывать им… что-либо. Языки без костей — что угодно против тебя используют, лишь бы приколоться лишний раз. Драко хмурится и, сделав еще затяжку, осторожно уточняет: — А они в курсе, что мы с тобой… — Нет, — спешно отвечает Гарри, мотнув головой. — Нет, естественно нет. Я никому не рассказывал. — А выглядело иначе, — скептически выгнув бровь, спорит Малфой. — Как минимум, они думают, что ты в меня влюблен. Так что… ага. Болтать стоит поменьше. На самом деле Драко не злится. Уизли произвели впечатление законченных придурков, у которых на уме сплошное баловство, и едва ли их шутки воспринимаются всерьез хоть кем-то. Но осторожность никогда не повредит. — Слушай!.. Я не задавался целью раскрыть свои чувства кому-либо, ясно? — Гарри морщится, взмахнув рукой. — Просто я к тому моменту и сам до конца не успел разобраться, поэтому и делился без задней мысли. Уж прости, но я до тех пор встречался только с девушками. И, вопреки распространенному мнению, не так уж и часто. И тем более я никогда не влюблялся в парней! — восклицает он. — Так что тогда я списывал свои чувства на что угодно: паранойю, желание понять, раздражение, интерес… — Раздражение? — переспрашивая, ухмыляется Малфой и растирает подошвой бычок о землю. — Ого. — Ох, извини, но ты меня вообще не слушал. Напоминаю, мне пришлось лезть за тобой на крышу! И не только! — смеется Поттер. — А сам-то? Давай, скажи, что я никогда тебя не бесил. — Это с чувствами никак не связано, — Драко подходит ближе к Гарри и останавливается напротив. — Назови мне хоть одного человека, которого ты никогда не бесил. — Мог бы и подсластить пилюлю, — усмехается тот и, потянувшись к руке Малфоя, переплетает их пальцы. — Ты стал чаще курить. Намного чаще, — тише говорит он. Драко скупо кивает в ответ, предпочтя не комментировать последнее замечание. Сам знает. — Так и… когда ты понял? — меняет тему Малфой, рассеянно рисуя круги на ладони Поттера. — В какой момент все осознал? — Что влюбился в тебя? Ну… — Гарри изображает задумчивость, коротко пожав плечами. — Когда ты мне это описал. — Прости? Поттер, хмыкнув, взглядом указывает наверх. — Северное сияние, Драко. Требуется несколько секунд, чтобы до конца понять, что конкретно имеет в виду Гарри. — Реально? Погоди… — Малфой растерянно хмурится. — Не помню, чтобы у тебя там случилось осознание века. Ты же просто валялся, как наглый и обожравшийся кот, и таращился на меня. То есть как обычно! Из Поттера вырывается веселый смешок. Он опускает взгляд на их сцепленные руки, а после спрашивает: — А ты думал, у меня будет паническая атака? Или я начну все крушить, потому что втрескался в парня? Мне же не пятнадцать, бога ради… Драко в ответ корчит гримасу и качает головой, говоря: — Да ты же буквально на все вокруг реагируешь сверх нормы. — Ты прав. И на тебя больше, чем на кого или что-либо еще. С самого начала. Поэтому нет, я не удивился, осознав природу чувств, — улыбается он, заглянув Малфою в глаза. — Скорее… мне стало проще, когда все встало на свои места. Спокойнее, хоть и ненадолго. — И правда… наши отношения спокойными не назовешь, — рассеянно хмыкает Драко, уходя в размышления. Он поворачивает голову, бросая взгляд на пейзаж у себя за спиной. Слабый ветер колышет тонкие стебли изумрудного ковыля. Солнце, поднявшееся совсем высоко, покрывает водную гладь реки сверкающими бликами. Мир, где есть только Поттер и Малфой, по-своему красив. Даже превосходен. Жаль, что нереален. — Ну, а ты? — мягко спрашивает Гарри. — Когда все понял? Драко поворачивается к нему, не сразу вынырнув из мыслей. Перед глазами мелькают воспоминания о заснеженных улицах Лондона, нескольких Пожирателях, навалившихся на Поттера. Отголосок всепоглощающего ужаса, перенесенного тогда, сковывает тело ледяными цепями. — Когда подумал, что тебя вот-вот убьют, — честно признается Малфой. Осознание Гарри пришло уютной ночью. В свете люмоса, когда он комфортно расположился на диване, устроив голову на коленях любимого человека. Оно укутало Поттера, словно мягкий плед, если верить его словам. У Драко было иначе. Его осознание можно сравнить с падением гильотины. Резко. Беспощадно. И совершенно не вовремя. — Оу. Ого… Драматично. Мне стоит спрашивать, в какой конкретно раз? — усмехается Поттер в попытке разрядить обстановку. Выходит неудачно. Трудно представить мир, в котором у Гарри есть дар. Что было бы с их страной да и со всеми ними? Действительно ли судьбы большинства крутятся вокруг поттеровской? Ведь он «главный герой», как однажды сказал Забини. Возможно, Барти не остался на свободе и был бы пойман раньше. Рон бы избежал бремени главы мракоборцев и вздохнул с облегчением. Панси с Гермионой не пришлось бы столько работать. А Нотт… Ну, этот парень при любом раскладе не станет бедствовать. Да и самому Гарри стало бы куда проще жить. Безопаснее. Все вышеперечисленное — лишь шансы. Ведь счастье — роскошь, доступная далеко не каждому. Но вот что известно наверняка: Поттер лишен магии, и их текущая реальность — полное дерьмо. Для Драко уж точно. — Гарри… Прости. Прости, я так не могу, — качает он головой. — Все это, — Малфой окидывает взглядом пространство, — потрясающе, но… если мы продолжим бездействовать и наивно надеяться на чудо, то все кончится трагедией. Мне больно думать, что для тебя отведено не так уж много подобных дней. Понимаешь? Сто сорок пять, если точнее. И далеко не все из них окажутся беззаботными и радостными. Улыбка исчезает с лица Поттера. Он хмурится и вынимает ладонь из пальцев Драко. — Нет. Мы же договорились, — выдыхает Гарри, выглядя, как преданный ребенок. — Пауза. — Прости. Я слишком давно живу с мыслями о твоей гибели. Настолько, что это уже стало частью меня, — сглотнув, отвечает Малфой. — Для меня не возможны паузы. И я больше не могу справляться с этим один. Лицо Поттера искажается от злой гримасы. Он усмехается и рычит: — А у нас выходит отличный тандем, да? Я слепой, а ты, судя по всему, глухой напрочь. Но давай повторю еще раз, мне не сложно! — Гарри взмахивает руками. — Нет. Нет. И еще раз нет! Мою магию не вернуть. И я не собираюсь трепать себе нервы пустыми поисками решения, которого даже не существует! «И вот на меня снова орут. Дело во мне? Вот что, блять, на этот раз я сказал не так?!» — Даже попробовать не хочешь? — возмущается Малфой. — Ты же не умрешь от одной попытки! Но если все получ… — Да, черт подери, я не хочу! Не хочу, ясно?! — перебив его, гавкает Поттер. Да так громко, что звенит в ушах. — Это не объяснение! — Я не обязан объяснять, почему не хочу чего-либо! Я сказал «нет» и точка! Это была дурная затея. Обсуждать данную тему с Гарри, когда все его эмоции выкручены до максимальной отметки. Драко стоило подумать получше, но он кретин, и он не подумал вообще, прежде чем открыть рот. И теперь Поттер бесится и поступает, как капризный ребенок, чем выводит Малфоя из себя, и обратной дороги нет уже для обоих. — Ты посмотри, как заговорил… — шипит Драко, сощурившись. — Наш великий и бесстрашный Национальный Герой! Куда подевалась вся твоя рыцарская доблесть? Разве твой обожаемый титул не обязывает тебя делать все на благо страны, даже если самому будет больно?! — Не смей говорить мне про ебаный долг! Уже тошнит от этой херни! — рассерженно отмахивается Гарри. — Не я присвоил себе титул! — Но и не отверг его! Вместо этого все продолжаешь вести себя, как гребаный бог! Выглядишь как бог, говоришь как бог! Вот только все это — наглая фальшивка, Поттер! — огрызается Малфой. — Притворство! И, выплюнув эти слова, понимает, сколь жестоко они прозвучали. Гарри годами из кожи вон лез, чтобы оставаться полезным, а у Драко хватило бессовестности обесценить все одной вспышкой раздражения. Но жестокость не отрицает правды. Без магии Поттер никогда не приблизится к образу, построенному вокруг него, как бы ни старался. Обман и уловки лишь прикрывают бреши, но не заполняют их по-настоящему. И почему он при всем своем упорстве и желании быть сильнейшим и лучшим, так упрямо отворачивается от возможности вернуть дар — остается неотвеченным для Драко вопросом. — Я делаю все, что могу, — цедит Поттер, насупившись. — И этого должно быть достаточно. Меня достаточно, ясно?! Я имею право быть не идеальным, как и все другие! — В этом и проблема. Не имеешь. Ты — гребаная надежда страны. Символ, мать его, мира! Так соответствуй! Гарри, на пару секунд прикрыв веки, дергает головой, словно наступил на битое стекло, но сдержал в себе крик. — Что ж, жаль огорчать, но мне насрать, — отзывается он скрипучим голосом. — А раз мне суждено сдохнуть через полгода — то тем более! Пусть хоть весь мир сгорит — в могиле мне уж точно будет поебать на это! — зло рассмеявшись, восклицает Поттер. Драко ненавидит множество вещей. Но более всего — когда Гарри говорит о собственной смерти. От этого моментально хочется ломать все вокруг. — Поебать? Отлично! Ты-то отмучаешься, здорово придумал, а что будут делать все твои «друзья»?! Грейнджер, Уизли, Нотт? Или думаешь, вздохнут с облегчением?! А что буду делать я, Поттер?.. — надреснутым голосом спрашивает Малфой, стиснув руки на груди так, что от давления вот-вот треснут ребра. — На это тоже плевать?.. И последние слова наконец-то — хоть и не полностью — сбивают спесь с лица Гарри. Его плечи совсем немного опускаются, а в глазах мелькает неуверенность. — Драко… Это… — после долгой паузы он указывает рукой куда-то в сторону, а затем бессильно опускает ее, болезненно скривившись. — Надежда убивает лучше любого яда. А если магию вернуть не получится? Это ведь меня втопчет в землю. Снова. Не поступай так со мной. Не заставляй меня. Малфой никогда толком не мог сказать Поттеру «нет». Словно отказ способен отравить их обоих. Но не сегодня. Сегодня точно войдет в список исключений. — Надежда — это все, что у меня есть. Я каждый раз, как кретин, хватаюсь за любую возможность обезопасить тебя! — на эмоциях выпаливает Драко. — Даже зная, что не получится, даже понимая, что снова облажаюсь! — рявкает он. — Потому что иногда нужно собрать яйца в кулак и делать хоть что-то! — Это твой выбор, а не мой! — громко спорит Гарри, снова выйдя из себя. — Не перекладывай на меня ответственность за то, что тебе трудно приходится! — он не сдерживается и толкает Малфоя в грудь. Не так сильно, чтобы сбить ног, но достаточно, чтобы заставить отступить на шаг. — Ах, прости, что я хочу тебя спасти! — кривляясь, гавкает Драко. — А может я не хочу, чтобы меня спасали! Лицо Малфоя вытягивается. Он во все глаза таращится на побледневшего Поттера, гадая, было ли последнее сказано на эмоциях, или за словами действительно скрыта истинная причина упрямства Гарри. — Повтори-ка… Поттер стискивает челюсти, шумно выдыхая. После бросает загнанный взгляд куда-то вдаль. Нервно дергает плечом. И Малфоя очень сильно все это напрягает. Ему совсем не нравится то, что он может сейчас услышать. — Ты ведь так ни разу меня и не спросил, знаешь? За все это время не поинтересовался, хочу ли я, чтобы меня спасали… — оправдывается Гарри, и голос его отдаленно похож на скулеж. — Разве не мне решать такие вещи? — Что за херню ты сейчас несешь?.. — скривившись, выдыхает Драко. Они не дерутся, но ему физически больно. — Ты должен выжить. Это само собой разумеющаяся вещь, — категорично припечатывает он. «Ты должен, потому что иначе для меня нет никакого смысла. Ты должен, потому что признался мне в гребаных чувствах и вынудил меня быть вместе. Ты, мать твою, должен жить, потому что иначе это будет предательством, ублюдок». — Малфой, да я последние годы живу взаймы! Как ты не поймешь, смерть неизбежна для каждого из нас! И как от нее ни беги, она все равно догонит! — отчаянно восклицает Гарри. — Я не хочу прожить отведенное мне время в вечном страхе и боли, я устал от этого! ХВАТИТ! — Отведенное время?! Да ты всеми силами пытаешься свести его к ебаному нулю! — рявкает в ответ Драко. — Меня вообще не покидает ощущение, что ты чертов суицидник, который только и ждет возможности, чтобы, блять, наконец-то сдохнуть! Неужели ты настолько сильно не хочешь жить?! Я думал, что ты уже перерос это! Я думал, что вот это, — он показывает на себя, потом на Гарри, имея в виду их отношения, — для тебя что-то значит! — Да, я никогда не переставал желать смерти, ясно?! Моя жизнь полное дерьмо! И я — дерьмо! Я просто научился с этим жить! О-о, смерть была бы для меня подарком, но я все еще здесь! Поттер выпаливает это на одном дыхании, а после застывает, пораженный. Стали ли собственные слова для Гарри откровением — Драко не знает. Да и, честно говоря, сейчас это имеет второстепенное значение. Потому что Малфою адски плохо. Он устал гадать, когда все это наконец кончится. Есть разница между тем, чтобы принять чувства обреченного на смерть человека, и человека, который хочет быть на нее обреченным. Первое — злой рок. Второе — жестокое и намеренное издевательство. Из Драко вырывается горький смешок. Его сейчас словно дробят изнутри. Безжалостно и методично. — Так наши с тобой отношения… это последняя трапеза для тебя, Поттер? Развлечение напоследок? И Гарри не отвечает. Ни слова, а ведь обычно не заткнуть. Даже не пытается оправдаться, хотя мысленно Малфой умоляет об этом. Сейчас он готов поверить в очевидную ложь, лишь бы не чувствовать себя брошенным. Только не снова. Пожалуйста, только не Поттером. Но Гарри молчит, и это подтверждает худшие опасения. Драко беспомощно проводит ладонью по волосам, пытаясь деть свой взгляд хоть куда-то, но лишь бы не видеть Поттера. «Мне нужно валить. Иначе я собственноручно придушу его прямо здесь и сейчас» — проносится в голове единственная связная мысль, и парень дрожащей рукой достает палочку. — Что ты делаешь? — хрипло и настороженно уточняет Гарри. — Хах… твои предположения? — истерически улыбается Малфой, бросив на Поттера обжигающий взгляд. — Собираюсь свалить отсюда! Гарри находит в себе смелость, чтобы сделать шаг на встречу и потянуться в попытке удержать. Продлить агонию, которая и без того невыносима. — Драко, да… Реакция не заставляет себя ждать. Пальцы крепче стискивают рукоятку, но правая рука Малфоя остается плотно прижатой к боку. — Еще шаг — и направлю палочку на тебя, — предупреждающе шипит он. — И совесть терзать не станет. Назад, — ледяным тоном приказывает Драко. Лицо Гарри искажается, но он глотает слова, не давая тем вырваться наружу. А затем находит в себе достаточно порядочности и уважения к Малфою, чтобы отвести взгляд и отступить. Хоть что-то. Драко аппарирует незамедлительно, возвращаясь к своей лавке. Время едва перевалило за полдень, но кажется, что Малфой покинул дом целую вечность назад. Дальше — механическая последовательность действий. Войти внутрь. Запереть дверь. Подвернуть рукава. Спуститься в подвал. Вернуться к изучению книг по потере магии. Просто потому что нужно что-то делать. Просто потому что Малфой привык заниматься чем-то, когда надежды на успех почти нет. Он не замечает, в какой момент начинает плакать. Не понимает, когда становится настолько паршиво, что Малфой не может нормально вдохнуть. Драко задыхается и тонет. «Нормальными» побыть не получилось.

***

132 дня до трагедии. Все ссоры с Гарри придерживаются единого сценария, и отличия от случая к случаю незначительны. Сначала — эмоциональный взрыв. Громкое выяснение отношений, горячий «обмен мнениями», иногда даже членовредительство. После — затишье. Никакой коммуникации. Поттер перестает являться в лавку, заканчивается поток писем. Обычно в такие периоды Драко погружается в тишину на несколько дней, порой даже недель. Это мучительно и изнурительно, но весьма… стимулирующе. Чтобы отвлечься от разного рода мыслей и сожалений, Малфой с головой уходит в дела и его продуктивность взлетает до небес. И финальный аккорд: робкая попытка примирения. Чаще инициированная самим Гарри, даже если он считает себя правым. Драко прекрасно знает — это подлая игра. Понимает, что поступает несправедливо, оставляя не всегда легкую задачу поднятия белого флага на Поттера. Но с Гарри очень трудно иначе: он вспыльчивый, упрямый и может быть чрезвычайно жесток, если поторопиться и выбрать неподходящий момент для общения с ним. Поттер сложный. Малфой — тоже. И связать их вместе — не что иное, как откровенная издевка от мироздания. Словно они оба недостаточно настрадались или же, наоборот, страдали слишком много, что вселенная, карма, судьба или кто там заправляет балом, взглянула вниз и с энтузиазмом воскликнула: ладно, мальчики, пришло время вас основательно встряхнуть! Честно? Знакомство с Гарри можно сравнить с ощущением, когда тебя перемалывают в ступке. Постоянно. Малфой списывал это на ужасные обстоятельства и удручающий бег времени, но, кажется, проблема кроется куда глубже. Например, во взгляде, которым Поттер смотрит, когда находит в подвале лавки Драко, окруженного записями, свитками и книгами, посвященными известно чему. И Малфой, хоть и поступающий правильно (во всяком случае он старается), моментально чувствует укол вины. Или в том, как Гарри опускает голову, прикрывая глаза на пару секунд, и сокрушенно вздыхает. А после слегка охрипшим голосом признается: — Мне… Драко, мне очень не хватает тебя. Непревзойденный выбор слов после двухнедельного молчания. Потому что попадают точно в цель и бьют так больно, что Малфою приходится припасть плечом к прохладной стене. Чтобы хоть как-то устоять на ногах. Не развалиться на части прямо сейчас, ведь собирать уже будет некому — Гарри и с собой хреново справляется, что уж говорить о заботе о других. — Как думаешь… наши отношения — это в рамках нормы? — заставляет себя спросить Драко. — Мне почти не с чем сравнивать. Гарри поднимает взгляд и не кажется хоть сколько-то удивленным. Будто подсознательно ждал этого вопроса. Хмыкнув, он спускается с последней ступеньки и ступает на пол подвала. — Обычно такие вещи спрашивают перед тем, как порвать, — говорит он, без интереса оглядывая помещение, в котором еще никогда не бывал. — Ты хочешь со мной порвать? И это прозвучало так спокойно, что мороз пробегает по коже. — Я думал об этом, — честно отвечает Драко спустя короткую заминку и кладет книгу, которую изучал минут пять назад, под ноги. — Возможно, это было бы самым мудрым решением для нас обоих, учитывая… обстоятельства. И снова от Поттера никакого эмоционального всплеска. Он либо изначально был готов, либо слишком измотан, чтобы реагировать хоть как-то. А может, ему просто плевать. Как на большинство других вещей вокруг. — Да? Ну, хорошая новость, учитывая, что я тот еще идиот, — усмехается он, подходя к доске с колдографиями и заметками Малфоя. Уже покрытой пылью, так как идея расследования давно доказала свою полную несостоятельность. Драко чувствует себя странно. Будто заперт в тесном помещении с огромным питоном. Тот не двигается резко, даже не угрожает в открытую, но его кольца медленно смыкаются вокруг Малфоя. Они обнимают и немного придушивают. Это завораживает и ужасает одновременно. Всегда на грани между удовольствием, не знающим равных, и пыткой. Нормально ли — испытывать подобное в обществе человека, с которым состоишь в отношениях? Блять. Гарри пугает гораздо больше, когда внешне спокоен. Когда не позволяет эмоциям управлять собой. Когда его невозможно прочесть. — Нет. Совсем не идиот, в этом и проблема, — осторожно отвечает Драко, не сводя пристального взгляда с Поттера. — Ты на самом старте вычислил меня, следящего за тобой. И что уж там, обыграл меня в моей же игре, — Малфой слегка морщится от досады. — Быстро начинаешь разбираться в темах, которые раньше были не интересны. Ты… невероятно хорошо понимаешь людей. Даже без зачарованных очков. Знаешь, как ими манипулировать, на какие рычаги нажимать, чтобы все вокруг делали именно то, что тебе нужно. «И с легкостью складываешь жалкие обрывки информации в цельную картину, не приложив толком усилий». Поттер, не глядя на Драко, усмехается. В этом движении нет ничего живого. Абсолютно механическое действие. — Нет, ты не идиот. Иногда я ловлю себя на мысли, что ты знаешь сильно больше, чем кто-либо еще. И на самом деле… порой мне кажется, что ты понимаешь и знаешь вообще все. И поэтому твое поведение и реакции на происходящее реально пугают меня. Гарри запрокидывает голову и поворачивает ее в сторону Малфоя. Уголок губ слегка приподнимается. — Столько комплиментов за раз? Мой день рождения уже прошел, — шутит он, не рассчитывая развеселить кого-либо. — Но ты так и не ответил на вопрос. Бросишь меня? То, как Поттер расставляет приоритеты, иногда сводит с ума. — А есть смысл продолжать? — выгнув бровь, сухо интересуется Малфой. — Сам сказал, что не хочешь жить. И наконец-то маска напускного спокойствия на Гарри трескается. Его губы слегка кривятся, а парень отводит взгляд и ворчит: — Драко, ради всего святого, я ляпнул это не подумав. — Ложь. Уверен, что думаешь об этом постоянно. Мне просто наконец-то повезло услышать это. Поттер никак не отвечает. Не пытается оправдаться, поспорить, увести тему в сторону. Или уйти. Не делает абсолютно ничего, словно разрешая Малфою продолжить копаться в нем. Позволяет строить предположения и дальше, но одновременно не подтверждая их. А Драко порядком устал от этой игры. — Хорошо. Я поставлю вопрос ребром, — предупреждает он, подходя ближе и заглядывая Гарри в лицо с максимально серьезным видом. — Ты хочешь жить или нет? Отвечай, как есть. Поттер заставляет себя повернуться к нему корпусом. После, спрятав ладони в карманы брюк, коротко кивает и говорит: — С тобой рядом — да. Хочу. Пожалуй, это худшее, что он мог сказать. Потому что идиоту понятно — Драко не сможет быть всегда рядом, как бы отчаянно ни желал. Это попросту невозможно. — А без меня? Гарри беспечно пожимает плечами. — Ну, я ведь как-то жил без тебя. — Это не ответ. — Прости, но другого у меня для тебя нет. Есть. Этот ответ давно повис между ними в воздухе и постоянно маячит перед глазами, словно назойливая муха. Все было очевидно, когда Драко, находясь в будущем, изучал деструктивные привычки Гарри по записям отца. Или как встретился с Поттером лично и наблюдал за его перепадами настроения, откровенно паршивым поведением и психозами. А постоянные попытки шрамоголового саботировать миссию по его же спасению, а также непреодолимая тягу к риску только подтверждали все опасения, зародившиеся в голове Малфоя. Проклятье, да все же встало на свои места, когда в доме Блэков Драко прямо спросил у Поттера о жизни после смерти. А тот улыбнулся так, словно бесконечно тоскует по ней каждую секунду своего жалкого существования. Гарри ищет смерти. Возможно, это не всегда осознанно, но факта все равно не отменяет. Он не решается на откровенный суицид, потому что это бы означало слабость, которую Поттер в себе всячески отрицает. Но ничто не мешает ему отдаться на волю судьбы и нетерпеливо считать дни до конца. Ждать и рассчитывать на его. И, по правде говоря, Драко — последний человек на земле, который должен за это винить. В конце концов он-то обязан понимать его на все сто — сам такой же. Один в один. Ведь мысли о собственной смерти приносят Малфою небывалое облегчение, пока он продолжается держаться за цель, за миссию. За Поттера. Да, все дело в этом. Поттер — это все, что до сих пор держит в мире живых, и поэтому Драко совершенно не в состоянии простить Гарри слабость и желание сдаться. — Из-за тебя я все больше становлюсь эгоистом, — случайно признается вслух Малфой, горько ухмыльнувшись. — Ты — единственное, что я имел в своей жизни последние лет… пять? Ну, не считая вот этой развалюхи, — окидывает взглядом помещение, — и вечно ошивающейся около меня курицы. Поттер позволяет себе вяло улыбнуться, посчитав, что они наконец приходят к некому взаимопониманию. — У меня также. Есть только ты. — Нет, Гарри, не так же. В моем времени нет никого, кто бы ждал. Кому бы я там был нужен, — качает головой Драко. И впервые для него самого это имеет настолько весомое значение, что парень не может взять и отмахнуться. — По мне не скучают и, поверь, никто там даже не заметил моего исчезновения; я уж не говорю о том, чтобы кто-то всерьез стал скорбеть над моей могилой. Посмотри мне в глаза и скажи, что у тебя так же, — говорит он, поднимая на Поттера прямой, непоколебимый взгляд. Гарри сглатывает. И пытается протянуть к Драко руку, но тут же опускает ее, досадливо поджав губы. Какой бы тяжелой ни была жизнь Поттера — он все еще важен и нужен. И по-своему любим. Гарри — это пламя, танцующее в очаге. Да, горит уже не так ярко и может обжечь, но без него все жильцы дома околеют. А Малфой — размытая тень, случайно отброшенная на стену. Драко знает, каково это: жить взаймы. Он, пожалуй, знает это получше, чем сам Поттер. — Тебе не обязательно возвращаться. Туда. Ты можешь остаться здесь, — осторожно подмечает Гарри. — Нет. Не так. Тебе стоит остаться здесь. В этом времени есть люди, которым ты нужен. И Поттер не имеет в виду себя, потому что его присутствие — временное. Все это прекрасно понимают. — Боже… Ты же знаешь, что есть ровно одна возможность, при которой время не перезапустится, и я останусь здесь, — раздраженно вздохнув, говорит Малфой. — Это если ты пог… пфмх!.. И едва он собирается закончить, как Гарри с широко распахнутыми глазами подлетает к нему и накрывает рот своей ладонью. Драко обалдело моргает, пытаясь понять, какого дьявола вообще происходит. — Прости, — тут же реагирует Поттер, одергивая руку от губ парня. — Прости… Ничего не говори, ладно? Не надо, — умоляет он тихо. Гарри судорожно вздыхает, касаясь своей шеи и слегка стискивая ее. — Я знаю кое-что о перемещениях во времени. Но не готов услышать вердикт от тебя. Не сейчас, понимаешь? — Нет. Не понимаю. — Я… — голос Поттера внезапно просаживается. — Пока наши мысли не сошлись, пока ты ничего не сказал вслух, я все еще могу сомневаться. Не доверять интуиции. Драко… я впервые в жизни пиздецки сильно хочу сомневаться и думать, что ошибаюсь… — он почти что скулит. Ладно. Пора признать, что в каком-то смысле Поттер все-таки идиот. Законченный идиот, так еще и наивный. — Мы… то есть мы будем молчать о слоне в комнате? — Малфой неверяще усмехается. — Стоять, зажмурившись, чтобы не видеть правды, которой боимся? Таков твой план? — Если выбирать между долгой смертью в агонии или безмятежной во сне, я все же предпочту вторую. Драко… Я… я не хочу, — он несвязно хрипит, заламывая руки в беспомощности. — Не хочу думать, что обречен так или иначе. Либо умру, либо потеряю те… — Гарри резко запинается, хотя конец фразы очевиден. — Мы можем сойтись где-то на середине? — тихо просит он после долгой паузы, посмотрев в глаза Малфою со слабой надеждой. — Пожить, не заглядывая вперед или оглядываясь назад? Просто здесь и сейчас? Я умоляю тебя. Ох, как же Драко умудрился так вляпаться? У Гарри «превосходный» план, если Малфой правильно уловил суть. Пожить полгода в свое удовольствие, а после с чистой совестью уйти в мир иной, отмахнувшись от страданий и долга, что преследовали его большую часть жизни. И вот кто здесь настоящий эгоист. Потому что ублюдок с шрамом на башке не подумал, каково будет Драко. А может и подумал, но забил, — еще хуже. Честно говоря, сложно до конца понять, чем именно руководствуется Гарри всю дорогу, поступая так, как он, собственно, поступает. Но злиться на него уже без толку. Малфой сам кузнец своего счастья. Он понадеялся на благоразумие Поттера и пиздецки ошибся. Потому что у суицидников не спрашивают разрешения спасти их. Это просто дело, которое должно быть сделано без вопросов и сомнений. А последствия, разбирательства с поломанной психикой, медленное зализывание ментальных ран — это потом. Когда-нибудь, когда будет время и подходящая обстановка. Поттер стоит на карнизе и готов прыгнуть. А Драко должен успеть схватить его и оттащить обратно. А не тратить время на уговоры спуститься самостоятельно. — Нет. Я так не смогу. Иначе рехнусь раньше, чем эти полгода кончатся, — холодно и решительно отрезает Малфой, прищурившись. — Не хочешь нести ответственность за будущее страны? Превосходно. Неси за мое. В пекло переговоры. Бей по больному. Используй против человека его же слова. Загоняй в угол. И ломай. — Ты хотел быть мне нужным, не так ли? Получи и распишись. Я в тебе охренеть как нуждаюсь, Поттер! Сегодня, завтра, через полгода и, сука, через десять, мать их, лет. Поэтому, будь любезен, подбери наконец сопли и начни уже что-то делать, — Драко незаметно для себя переходит на шипение. — Если такой слабак, как я, раз за разом находит силы подняться после падения, то уж ты — тем более. Драко не церемонится со словами. Ведь Гарри покрепче скалы — уже сносил столько ударов судьбы в своей жизни, что как-нибудь выдержит еще парочку от Малфоя. — Да, помню. Тебя уже убивали. Ты лишился магии. У тебя куча травм и непрекращающиеся кошмары, и жизнь наверняка кажется нескончаемым адом. Но вот сюрприз, Гарри, мы все застряли в этом сраном мире, и он зверски жесток. Я грабил, шантажировал, пытал и лишал жизни. Множество раз, — цедит Драко, стискивая пальцы в кулаки. — И если все это было лишь для того, чтобы ты тут стоял передо мной и ныл, что хочешь пожить спокойно пару жалких месяцев, а затем наконец отмучаться и сдохнуть… — губы кривятся в злой усмешке. — То все твои слова о любви — хуйня полная. — Ты… несправедлив, — кое-как выдавливает из себя Поттер. И он, черт подери, выглядит напуганным. Только сейчас. — Я просто… — В отличие от тебя я объективен и не склонен к иллюзиям, — рыком перебивает его Драко. — Я, может, и могу спасти тебя от пожара, но не смогу уберечь от вообще всех опасностей! Но и спокойно умереть, уж прости, не позволю! Потому что, ах, удивительно-то как, но я люблю тебя, кретина ты кусок! Мы с тобой связаны, нравится мне это или нет! Пиздец тебе — пиздец мне, ясно?! — сочась ядом, интересуется он, указав руками на себя и Гарри. Если бы Малфоя попросили описать, как выглядит человек, истекающий кровью, но не буквально, он бы вспомнил этот проклятый момент. Мгновение, когда ладони Поттера слегка начинают дрожать. Взгляд мечется, а лицо бледнеет. Драко чувствует в нем трещину и тут же бросается вбивать клин еще глубже. Потому что Гарри пора очнуться и посмотреть на кого-то кроме себя. Вспомнить, что он добровольно взял на себя некоторые обязательства, вступив в отношения с Малфоем. — Ты ведь у нас великий спаситель, не так ли? Так, драккл тебя задери, СПАСИ МЕНЯ от дерьмовой участи!.. Соберись и тащи свой гребаный долг нормально, а не бесцельно бегай за Пожирателями, притворяясь полноценным! Ведь это то, что делают партнеры, мать твою! Они поддерживают и помогают друг другу даже в ущерб себе! — сорвавшись, рявкает Драко. — И именно этим я занят последние полтора года вместо того, чтобы разбрасываться пустыми словами о любви! В задницу слова! Ох. Последнее, чего Драко ждал от самого себя, так это просьбы о ебаном спасении. Мерлин, как же жалко он прозвучал. И унизительно. В комнате находится всего два человека, но Малфой каким-то образом умудрился унизить их обоих. И, что еще хреновее, он пока не закончил. Последний удар должен быть сокрушительным, чтобы вывести противника из строя. Иначе весь бой теряет всяческий смысл. Гарри, конечно, и так уже выглядит убитым, но слишком долго молчит. Как показывает практика: если Поттер не признал поражение вслух, значит нужно продолжать давить. В противном случае этот парень выкинет что-то непредсказуемое в обозримом будущем. — Вот тебе сухие факты, Гарри, — бесстрастно роняет Драко, собрав остаток решимости в кулак. — Если ты умрешь этой зимой, моя жизнь до встречи с тобой не изменится и останется ебучим адом. А что станет с моим будущим после твоей гибели… — он шумно втягивает воздух, заставляя продолжать себя говорить, — возможно, этот ад будет еще хуже. Так что… Я без понятия, депрессия у тебя, посттравматическое или какая другая хуйня, мне, честно говоря, это до одного места. Если ты не собираешься бороться за свое спасение — не смей больше появляться в этой лавке. Мы либо заодно, либо больше нет никаких «нас». Если бы взгляд Поттера имел реальный вес, то сейчас бы наверняка проломил собой пол. Проходит сраная вечность, пока Гарри таращится немигающим взглядом себе под ноги. Остается лишь гадать, о чем он все это время думает. Возможно, прикидывает, стоит ли Малфой того, чтобы ради него постараться. Покрыть ядом едва зажившие раны. Или же Поттер вспоминает, где выход из проклятого подвала. Драко прикрывает ладонью рот, потому что до боли хочется рассмеяться во весь голос. И сжимает пальцы так сильно, что чувствует кости черепа. Он не уверен, что истерический хохот — более достойная реакция, чем слезы. Хотя не то чтобы он мог выбирать. Наверное, ему сейчас немногим лучше, чем Поттеру. Все это до отвратительного болезненно. И пугающе. А ведь Гарри может и послать. Еще хуже — реально порвать с Драко, отказаться от него. Поттеру так будет только легче. Зачем что-то доказывать и переживать плохо позабытую боль вновь, если можно отмахнуться и продолжить жить так, как было раньше? Ждать своего часа, не пытаясь что-либо исправить? Уйти — простой выбор. Честно говоря, Малфой предпочел бы для себя именно это. Он никогда не отличался особой стойкостью духа. Но Поттер устроен по-другому. Он может обращаться со своими близкими как угодно, даже мучать их, но вот чего он ни за что не сделает, так это откажется от них. Драко без понятия, почему. Но сейчас это на руку. Поэтому Гарри, дернув головой и скривившись, словно бык, которого ударили хлыстом, делает один маленький шаг прочь от стены. Затем еще. Через мгновение он присаживается на корточки и тянется к стопке книг, на которые избегал смотреть все время своего присутствия здесь. Его руки при этом двигаются дерганно. Так, будто парню приходится прикладывать для этого все гребаные силы. — Что ты делаешь?.. — охрипшим голосом уточняет Малфой. Гарри отвечает далеко не сразу. Какое-то время он продолжает сортировать материалы, даже не глядя на Драко. — Убираю в сторону то, что уже изучал когда-то. Бесполезный хлам, — поясняет Поттер наконец, и от его тона стены вокруг едва не покрываются инеем. — Можешь не рассматривать родовое проклятие. Я проверял. Сотни раз. Капитуляция. Своеобразное разрешение Драко продолжать исследование. И даже неозвученное обещание помочь. Официально этот раунд за Малфоем. Спустя практически месяц ссор и обид. Только вот такая победа не приносит никакого удовольствия. Лишь горькое, отравляющее ощущение разочарования в самом себе. На мгновение Драко колеблется, ловит себя на жгучем желании обнять Гарри и просить прощения. Бросить все и целовать его, убеждать, что все хорошо. И того, что делает Поттер, уже достаточно. Что он, драккл задери, полноценен, и Малфой безгранично любит его, с магией или без. А еще пообещать не подвергать страданиям, не ковырять старые раны. Драко приходится отвесить себе мысленную пощечину за мгновение слабости. Нельзя отступать. Они с Гарри должны приложить как можно больше сил — нет времени на жалость друг к другу. Поэтому Малфой, вздохнув, становится напротив Поттера и медленно начинает просматривать отложенные тем книги и свитки в сторону. — Понял. Спасибо, — сухо благодарит Драко. Гарри скупо кивает в ответ, продолжая свое занятие. Следующие пару часов они друг с другом почти не заговорят, мысленно предаваясь собственным сожалениям, но не озвучивая те вслух.