Спасенный

***

112 дней до трагедии. — …сейчас они прочесывают территории вокруг Ливерпуля, спасибо, что хоть сообщили. Мы с Тео тоже подумываем отправить туда отряд Фениксов. Человек пять, может, — Гарри, обмазывая курицу специями, продолжает рассказывать о планах Ордена или Министерства, Драко, честно говоря, упустил суть еще минут двадцать назад. — М-м, понял, — все, что отвечает Малфой, не отрывая взгляда от книги. Он взмахивает палочкой, и зачарованный нож сбрасывает с разделочной доски нашинкованные помидоры в салатницу. — Но надо еще покрыть территорию Рединга, по последним сведениям пара сбежавших заключенных оттуда родом, так что… кто знает? Зацепка — дрянь, но другими не обладаем, — Поттер ловко перемещает тушку птицы в форму, а после отправляет ту в духовку, присев на корточки. — Вот как?.. — Драко, слегка нахмурившись, перелистывает страницу, приступая к чтению следующей главы. — Негусто… Основы активного слушания. А если точнее — его видимости. Итак. Периодически издавать звуки, время от времени бросать взгляды на говорящего, слегка напрягать мимику и коротко кивать. Идеально — задавать уточняющие вопросы; можно просто выхватывать часть фразы и повторять с вопросительной интонацией. Вуаля! Вы «вовлечены» в разговор, не особо на нем концентрируясь. Еще один взмах палочки — нож начинает шинковать красный лук. Взгляд Драко, пока Гарри о чем-то эмоционально рассказывает, бегает по строчкам, жадно впитывая информацию о наработках в области заклинаний, которые могли бы лишить дара или временно блокировать его. Возможно, Драко стоило бы сосредоточиться на беседе (хотя Поттер пока даже не заметил, что говорит один). Или на приготовлении ужина. Но он рассудил, что попытка совместить бытовые задачи с исследованием потери дара — решение если не гениальное, то как минимум оправданное. Времени осталось мало, а стоящих зацепок — вообще ноль. К слову, последнюю неделю Гарри не особо стремился ускорить поиски. Так что пусть и не жалуется на недостаток внимания. Впрочем, стоит отдать должное: Поттер отвечал на вопросы терпеливо, не закатывал глаза и вообще вел себя вполне сдержанно. Натянутость в их отношениях сошла на нет довольно быстро. Гарри молча принял новый порядок вещей, а Малфой старался не лезть с расспросами без крайней нужды и регулярно шел на уступки. Например, сегодня пятый вечер подряд он ночует у Поттера. Более того — помогает с ужином, хотя Гарри вполне способен справиться с этим без посторонней помощи. Хотя, что уж, Драко даже получает от этого какое-то удовольствие. Гораздо лучше, чем коротать ночи в своей лавке, заваленной свитками и манускриптами, под редкое кряхтение Корвуса и собственное дыхание. Да, углы сглаживаются быстро, когда в распоряжении есть наждачка в виде ускользающего времени. Не самый деликатный процесс — но и роскоши подолгу обижаться у них нет. Так что сейчас они вроде как… в порядке. — …нет, серьезно, еще один такой финт, и я же реально озверею, понимаешь? Да мне прям там хотелось рявкнуть что-то вроде «принесите ебаную дверь — я выйду»! Хорошо, хоть был без оружия, а то… Эй?.. Ты меня вообще слушаешь? — Дверь, угу… — равнодушно отзывается Малфой, сосредоточенно вчитываясь. — Принесли? Ну, никто не говорил, что техника псевдо-активного слушания идеальна. Возможны и осечки. Не успевает Драко опомниться, как книга выскальзывает из его рук. Он растерянно поднимает голову и тут же попадает в ловушку укоризненного, но при этом насмешливого взгляда Поттера. — Ты хоть что-то расслышал за последний час? — обманчиво мягко интересуется Гарри, одной рукой захлопывая отнятую книгу. — Частично, — расплывчато отвечает Драко, потянувшись за томом. — Да брось, ты же понимаешь, что если я не прочту это сейчас — то придется уже вместо сна, да? — О-о, мы определенно не можем этого допустить! — усмехаясь, качает головой парень. И отступает назад, паршивец. — Гарри… — настороженно сощурившись, бурчит Малфой. — Вот только давай без выходок… Глаза Поттера округляются в притворном возмущении. Он, дразняще помахивая книгой, начинает пятиться из кухни в гостиную. Драко, обреченно замычав, двигается за ним, не испытывая особой радости от перспективы возвращать записи боем. — Серьезно, я не настроен на игры… Гарри его наглейшим образом игнорирует, сверкая задорной улыбкой. Он, напевая назойливый мотивчик под нос, бодро запрыгивает на журнальный столик. В неразборчивых звуках Малфой с ужасом узнает ненавистную магловскую песню, которая регулярно играет в машине. — О, только не она, умоляю… — стонет Драко, страдальчески закатив глаза. — Ma-ia-hii! Ma-ia-huu!.. — уже во весь голос и просто отвратительно горланит Поттер, едва сдерживая смех. — Пиздец. Дай сюда, — требует Малфой, протягивая руку, но Гарри ловко отскакивает на другую часть стола. Раздраженно шипя ругательства, Драко взбирается на мебель за ним. — Ma-ia-hoo, ma-ia-haa! — задыхаясь от хохота, кое-как поет Поттер и спрыгивает на пол, предварительно шлепнув Драко книгой по макушке. Тот издает возмущенный звук вопреки воле и, растеряв последние крупицы достоинства (а их и без этого оставалось не так много), бросается в погоню. Они проворно носятся по гостиной, перепрыгивая через мебель и перекрикиваясь (хотя по большей части Поттер просто орет мерзкую песню, прекрасно зная, как сильно та выводит Драко из себя). В какой-то момент их погоня заканчивается на диване, когда очкастый болван пытается взгромоздиться на спинку, а Малфой тянется за книгой, стараясь преодолеть сопротивление руки, упирающейся ему в грудь. — Vrei sa pleci dar nu ma nu ma iei! — на одном дыхании поет Поттер, искрясь от веселья. — Как ты умудряешься делать эту песню еще хуже?! — раздраженно восклицает Драко, стараясь дотянуться до книги. На губах то и дело проскальзывает улыбка. — Хах-ха… Я, черт подери, талантлив во всем! — сквозь смешки громко заявляет Гарри, пытаясь взобраться второй ногой на спинку дивана и то и дело покачиваясь. — Срань господня, Гарольд… — слышится шокированный голос со стороны коридора. — Видели б тебя родители… Малфой с Поттером так и замирают на диване, застигнутые врасплох. Да в таких нелепых и совершенно неустойчивых позах, что и думать не хочется. Парни поворачивают головы и обескураженно таращатся на Дадли, стоящего в проходе и прислонившегося плечом к косяку. — Э-э… часть меня хочет поинтересоваться, что тут происходит… А другая говорит, что ответ будет… более волнующим, чем я могу себе представить, — заявляет он, высоко вскинув брови. И, естественно, именно в этот момент Гарри должен был потерять равновесие и неловко завалиться вниз. А Драко, поддавшись инстинктам, пробует его поймать, но это не заканчивается ничем хорошим, и в итоге оба с грохотом валятся на пол. Мгновение, и Поттер, раскинувшись на ковре, звонко хохочет, зажмурив глаза. Малфой кое-как выползает из-под ополоумевшего придурка, бурча под нос ругательства. Подбирает книгу, шлепает ей Гарри по плечу в назидание (чем только усугубляет положение, и смех становится еще громче), а после с кислым выражением лица поднимается на ноги и поправляет на себе поло. Когда его взгляд падает на Дурсля, то хочется стыдливо прикрыть глаза. Дело в том, что у Дадли тот самый тип мимики, который говорит громче всяких слов. Например сейчас там написано примерно следующее: «Драко, чувак, тебе пора бы задуматься о своей зубной щетке в ванной и паре комплектов сменной одежды в шкафу Гарри. Я вижу тебя здесь пятый вечер подряд и не испытываю ни малейшего сомнения, где конкретно ты спишь — уж точно не в гостиной. А еще, кажется, мой кузен — гей или что-то вроде, но мне плевать. Возведенное в абсолют наплевательство на большинство вещей вокруг — это семейное». Ладно, возможно, Малфой самую малость преувеличивает. Дурсль всего лишь снисходительно качнул головой и улыбнулся. Это может значить что угодно. Серьезно. Но все равно смущается. И очень сильно хочет пихнуть Поттера, чтобы тот наконец замолк. Что, собственно, Драко и делает, шикнув в дополнение. Это не производит никакого эффекта, и тогда приходится напомнить о курице в духовке, о которой Гарри благополучно забыл, с головой уйдя в подростковые дурачества. Только тогда шрамоголовая бестолочь поднимается с пола (причем довольно резво) и устремляется на кухню, попутно поправляя на себе футболку и тормоша и без того лохматые волосы. Дадли тем временем снимает с себя клетчатый пиджак и, небрежно кинув тот на крючок вешалки, следует за кузеном. Малфой, немного помедлив, все-таки решает оставить книгу на журнальном столике и присоединиться к остальным на кухне. Там он возобновляет приготовление салата, лениво дергая палочкой время от времени. — Так и… вы наконец расскажете мне, что происходит? — внезапно подает голос Дурсль, достав из холодильника банку пива. Драко бросает встревоженный взгляд на Поттера, сидящего на корточках напротив духового шкафа. Тот остается преступно невозмутимым и явно не торопится давать хоть какие-то пояснения. А Малфой теряется и не знает, что вообще говорить. Он даже думает отмазаться от разговора внезапным желанием покурить и покинуть дом на очень долгий срок. — Я имею в виду… — Дадли, не выдержав долгого молчания, кивает в сторону одной из стен гостиной, где сложена приличная гора из книг и свитков о потере дара, принесенных Драко из лавки. — У вас какая-то аттестация на носу или?.. Малфой не уверен, что этот вопрос сильно лучше прямого «Вы спите вместе?», но все равно облегченно расправляет плечи и делает вид, что полностью поглощен приготовлением заправки для салата. — Драко пытается найти способ вернуть мне магию, — наконец-то подает голос Поттер, поднимаясь на ноги. Малфой морщит нос, не обрадовавшись честному ответу, но помалкивает. — …ого? — после долгой паузы реагирует Дурсль. — А разве это возможно? — Пока не знаем, — спешно отзывается Драко, пресекая любые саркастичные комментарии Гарри. — Он почему-то верит, что я не сквиб, а просто проклят, — все-таки хмыкает Поттер, кивая на Малфоя. Тот легонько толкает его локтем. — Напомните-ка, сквиб — это?.. — Человек из семьи волшебников, но сам без способностей, — поясняет Гарри, потирая ушибленное плечо. — Но у тебя же были способности… — недоуменно хмурится Дадли, делая глоток пива. — Вот именно, — ворчит Драко. — Да, но не все так просто. Я был крестражем Реддла, — вздыхает Поттер, с трудом поборов желание закатить глаза, — у меня была куча его талантов. Типа легилименции или парселтанга… — Э-эм… на каком языке ты сейчас со мной говоришь? — вскидывает брови Дурсль. Гарри открывает рот, чтобы пояснить, но Драко требовательно взмахивает рукой. — В крестраж закладывается магическая сила, но не огромное ее количество. Не так много, чтобы ты колдовал в свое удовольствие и считался одним из сильнейших волшебников факультета, — огрызнувшись, спорит Малфой. — Еще раз: нет, ты не сквиб. Не беси меня. Поттер, поморщившись, вскидывает руки в знак неохотной капитуляции. Они уже пару раз спорили на эту тему, и Драко пришлось найти всю доступную информацию о крестражах, перечитать ее и ткнуть Гарри носом. Хотя быть уверенным в чем-либо на все сто процентов сложно, когда дело касается Волан-де-Морта и его редкостного таланта попирать всяческие законы мироздания. — Ну… в любом случае, будет круто, если… все получится, — осторожно говорит Дадли, переводя слишком уж понимающий взгляд с Малфоя на Поттера. — Магл из тебя так себе, честно говоря. Или как там, сквиб?.. Ну, вы поняли, — кривит губы Дадли. — Извините?! — Гарри в шутливой форме округляет глаза. — Ну а что? Разве нет? Любой нормальный магл живет в мире маглов. Без вот этих всех… припизднутых магических приключений на задницу, — объясняется кузен, крутя ладонью. Драко довольно усмехается, молча соглашаясь со словами Дурсля, и перемешивает салат, распределяя заправку. — Ты меня в своем мире вообще как представляешь? — тем временем иронично любопытствует Гарри. — Преспокойно представляю. Купил бы себе дом где-нибудь, хм… дай-ка подумать… в Шеффилде, например, там мило и народа поменьше. Деньги у тебя есть, в чем проблема? — И чем я, по-твоему, буду заниматься? Умирать со скуки? — насмешливо вскидывает брови Гарри. — Напоминаю, у меня из образования — базовые курсы волшебной школы. На какую работу меня возьмут? — О, Бога ради, чувак, колледж! — восклицает Дадли. — Общага, лекции, ночные тусовки, пунш с водкой, все это дерьмо! — смеется он, всплеснув руками. — Тебе бы даже понравилось. — Колледж?.. Вряд ли туда можно попасть, не окончив магловскую школу, — фыркает Поттер, надевая прихватки, чтобы достать курицу. — Братан, деньги-и!.. Все решают деньги. — Оставь его, Дадли, — отмахивается Драко. — Гарри ни за что не бросит Орден. Это выше его сил, — язвит он. — Можно подумать, в обычном мире опасных профессий не хватает, — ворчит Дурсль, отправляясь к посудному шкафу, чтобы хоть как-то поучаствовать в процессе. — Стал бы копом. Или пожарным. — Давай-ка без пожарных, — усмехается Гарри, потянувшись за ножом, чтобы разделать тушку. — Тут не у всех хорошие отношения с огнем. Дурсль непроизвольно бросает взгляд на старый ожог Драко, будто речь о нем. Приходится приложить усилия, чтобы воздержаться от язвительности. — Или армия — пожалуйста, — пожимает плечами Дадли. — Да, в конце концов, стал бы пилотом. Ты ж тащишься от полетов. Хотя нет, для последнего нужны мозги и зрение, так что ты в пролете, — беззлобно подтрунивает он. Ужин проходит в непринужденной беседе и подколках. Честно говоря, Дурсль — это один из немногих людей в окружении Поттера, с которым Малфой чувствует себя относительно комфортно и имеет достаточное желание, чтобы поддерживать разговор. Дадли прямодушный и простой, что выгодно отличает его от большинства «друзей» Гарри. Вскоре Дурсль удаляется в свою спальню, объяснив, что ему придется уехать с утра в очередную командировку, и оставляет парней наедине. Те неспешно убирают посуду и остатки еды — точнее, этим занимается непосредственно Драко, пока Поттер сюсюкается с Корвусом у окна. Когда с бытовыми обязанностями покончено, Малфой располагается в гостиной, вытягивая ноги вдоль дивана, и возвращается к вдумчивому чтению. Не проходит и десяти минут, как Гарри нагло заваливается сверху, пытаясь поудобнее устроить голову на груди Драко. Последний, отведя руку с книгой в сторону и вскинув брови, недоуменно таращится на само воплощение бесцеремонности. — Обалдел? А если Дадли… — Ой, Драко, умоляю тебя, — небрежно морщится Гарри, обхватив торс парня рукой. — Поверь, он уже догадался. Для этого не нужны гениальные мозги, знаешь ли. Он всем видом демонстрирует, что не собирается вставать с Малфоя ближайший час. Даже пиявка менее настойчива, чем Поттер со своей прилипчивостью. — Надежда умирает последней… — бурчит Драко, впрочем признавая правоту Гарри и прекращая попытки столкнуть того с себя. — Эта умерла со стонами вчера ночью, когда ты не сразу опомнился и поставил заглушающие чары в спальне слишком поздно. — Спасибо большое за любезное напоминание, — досадливо закатывает глаза Драко. — А теперь завали. — Ах, ты такой милый, что все цветы вокруг вянут, — отшучивается Поттер, не обидевшись совершенно. Малфой воздерживается от ответа, потому что в противном случае болтовня не закончится никогда — проходили уже. Он немного ерзает на диване, устраиваясь поудобнее, но при этом стараясь не слишком тревожить Гарри. Последний издает странный — отдаленно похожий на удовлетворенный — звук и крепче обнимает Драко рукой, затихая. За следующие полтора часа Малфой дочитывает книгу, так и не почерпнув ничего стоящего. Цокнув, откладывает том в сторону и достает палочку, чтобы левитировать к себе свиток, купленный на черном рынке. Тот содержит информацию о магической болезни, которая оказывает влияние и на владение магией. К сожалению, все симптомы, ее сопровождающие, Гарри отвергает одним за другим, согласившись лишь с невероятно сильной слабостью и головной болью, что, собственно, совершенно ничего не значит. Разочарованно простонав, Драко отшвыривает свиток и запрокидывает голову, растирая пальцами веки. Вторая его рука все так же покоится на плечах Поттера. — Чувствую себя кретином больше, чем когда-либо… — раздраженно бурчит он. И тут же настороженно замолкает, ожидая, что Гарри непременно вцепится в удобно предоставленную возможность и начнет отговаривать его от продолжения исследований. Но, вопреки опасениям, Поттер негромко вздыхает, а после поясняет: — Нет. Просто задача… дрянная. Но, думаю, если у кого что-то и получится — так это у тебя. — Угу, да, конечно. Не утешай меня, сейчас это явно лишнее, — хмурится Драко. — Даже Грейнджер сдалась. Хотя Гермиона попросту могла быть недостаточно заинтересованной в проблеме, но с каждым днем безрезультатных поисков причины потери дара Малфою кажется, что дело вовсе не в этом. — Вряд ли она сдалась, — спорит Гарри. — Думаю, что Миона до сих пор время от времени ищет решение. Просто не афиширует, чтобы ссоры не провоцировать. — И до сих пор ничего не нашла? — с удивлением интересуется Драко, покосившись на макушку Поттера. — Тогда у меня точно нет шансов. — Не факт, что шансов нет. У вас с Мионой… разные подходы. Возможно, как раз поэтому у тебя и получится. Во всяком случае я верю в это, — тихо отвечает Гарри, не поднимая взгляда на Малфоя. Да и вообще практически не двигаясь. С его аргументами сложно согласиться. Но цепляет Малфоя вовсе не это. Нахмурившись, он осторожно спрашивает: — Почему ты в меня веришь? Я ведь так и не добился чего-либо. Ни в этом деле, ни в каком-либо другом. В этот момент Гарри наконец двигает головой, чтобы встретиться с Драко взглядами. — Что? Ты смеешься? — усмехается он. — Ты, блин, добыл маховик и переместился во времени, чтобы спасти меня. В кого еще мне верить, как не в тебя? — Маховик достался мне случайно. — Но именно ты починил его и перемотал время. Никогда не думал, что судьба не просто так вручила его именно тебе? — Может, она облажалась, — бурчит Малфой, угрюмо косясь в сторону. — И выбрала не того. — Спорно. Драко… ты знал, что вороны образуют пару на всю жизнь? Многие из них умирают в одиночестве. — Я думал, что их моногамия ограничивается выбором хозяина, — ядовито отзывается Малфой, вспоминая навязчивого ворона из своего детства. Корвус как раз верностью не отличается совершенно, кочуя от лавки Драко к дому Гарри, как последний потаскун. — И вообще, к чему это ты? — К тому, что я никогда не любил кого-то так же сильно, как тебя, — поясняет Поттер, стиснув пальцы на боку Малфоя. — А теперь задай себе вопрос еще раз: действительно ли судьба выбрала не того человека? Драко поджимает губы, бросив на парня полный неуверенности взгляд. И Гарри, с легкостью считав это, ободряюще улыбается, оставляя невесомый поцелуй на его груди и говоря: — Да и, к тому же… ты кошмарно себя недооцениваешь. Мне кажется, твой звездный час еще впереди, — пожимает он плечами. — Просто интуиция. Малфою приходится сглотнуть, чтобы протолкнуть колючий ком, образовавшийся в горле от слов Поттера. В голову сразу лезут мысли о всех провалах и ошибках, а также вещах, в которых у него никогда не будет смелости сознаться Гарри. — Я этого не заслуживаю. Ни тебя, ни твоей любви… вообще, — качнув головой, тихо отвечает Драко. Поттер хмурится. А после, закатив глаза, ворчит: — Бредятина. Любовь не заслуживают. Ее просто… отдают и получают. Не взирая. Такая уж концепция. — О, да ты философ, — находит силы отшутиться Малфой спустя долгую паузу. Хотя ему все еще ужасно не по себе от этой темы. Словно он обманывает себя и Поттера тем, что остается здесь, что позволяет любить себя. И в этот раз Гарри отвечает коротким и ехидным смешком, разрывая зрительный контакт. Он снова укладывает голову на бок, глядя впереди себя и словно обдумывая что-то. — Я… ну, сейчас я собираюсь сказать что-то охренительно слащавое, так что пристегнись, — предупреждает Поттер, и голос его звучит удивительно неуверенно. — Но… хах… да, ты не идеален, поверь мне, я знаю. Я и сам далеко не образец благородства, будем честны. И это нормально. Ну, — парень неоднозначно дергает плечом, — это чокнутая «норма» для людей, которые прошли через то, что прошли или все еще проходим мы. И все же. Мы здесь, мы живы. И мы держимся друг друга. Это все, что по-настоящему имеет значение, понимаешь? Драко не находит ничего достойного для ответа. Но несколько раз мысленно повторяет «чокнутая норма», отыскав во фразе что-то, с чем на самом деле может согласиться. Подобие гармонии для людей, чья жизнь уже никогда не будет близка к комфорту и спокойствию, как бы они ни притворялись, что все в порядке. — Знаешь… Пока ты не пришел, мне казалось, что я тону. Постоянно, — вдруг признается Гарри. — И, черт возьми, Драко, готов поклясться, что все это время я только и делал, что ждал тебя. Я даже сам этого не осознавал, пока мы не встретились. Малфой удивленно вскидывает брови, поглядывая на Поттера. — Ждал для чего? — Чтобы вынырнуть и вдохнуть. Непроизвольно напрягшись всем телом, Драко недоуменно кривится, продолжая препарировать голову Гарри взглядом. — Но… ты ведь… Ты сказал, что не хочешь, чтобы тебя спасали. — Я знаю, что сказал, — в голосе Поттера проскальзывает легкое раздражение. После он шумно вздыхает, будто отмахиваясь от приступа нервозности. — Слушай, это… сложная тема. Все неоднозначно. Бывают хорошие дни, а бывают и такие, что… — рука, которая обнимала Малфоя до сих пор, поднимается, и Гарри на пару секунд сжимает переносицу. — Такие, что реально перестаешь понимать, нахрена ты все еще живешь. Все кажется таким бессмысленным и… выматывающим, а ты сам едва находишь в себе силы, чтобы просто дышать. В общем, все, что я хочу сказать, так это… с тобой хороших дней стало больше. Гораздо больше. Вот. Драко несколько раз моргает, переваривая признание Поттера. После нерешительно, но благодарно улыбается. Потому что в его жизни такие дни не просто увеличились в количестве — они хотя бы появились. — А теперь, пожалуйста, верни свои пальцы на мою голову и делай ту штуку, от которой я балдею, — фыркает Гарри, пытаясь разрядить обстановку. — Хватит сложных разговоров. — Ты невыносим, — усмехается Драко, но кладет ладонь на макушку Поттера. Уже в привычном жесте он перебирает завитки каштановых волос, временами нежно касаясь лба и кончиков ушей Гарри, продолжая смотреть на него. А после, когда напряжение в теле практически спадает, а туман в голове рассеивается хоть немного, достает палочку свободной рукой и левитирует к себе очередную книгу. Потому что порой правильнее просто делать, а не думать и сомневаться.

***

100 дней до трагедии. Драко, стоя перед огромным зеркалом в холле, придирчиво проверяет каждую деталь своего вечернего костюма. Не сказать, что в этом имеется острая необходимость — он просто тянет время, потому что в главный зал заходить совершенно не хочется. Слегка нахмурившись, Малфой приглаживает ткань облегающего белого пиджака, застегнутый на широкий серебристый ремень с прямоугольной пряжкой на талии. Спереди полы пиджака расходятся, образуя асимметричный, почти каскадный край, спадающий по бокам мягкими складками, достающими до колен. Драко, аккуратно поправив левый борт, слегка подтягивает правый, следя, чтобы ткани легли ровно. Наклонив голову вбок, смотрит на плечевую накладку — рельефный элемент из сегментированных серебристых пластин, напоминающих чешую, покрывающую все правое плечо и часть груди. Драко машинально проводит по ней пальцами и осторожно дергает у основания шеи. Дальше обследованию подвергаются рукава пиджака. Правый — гладкий и прямой, тогда как левый украшен рядами серебряных цепочек, закрепленных вдоль предплечья и кисти. Малфой аккуратно тянет ткань на запястье, выравнивая мелкие складки, чтобы цепи свисали ровно. Брюки черного цвета заправлены в высокие, плотно шнурованные сапоги из мягкой кожи. Драко слегка наклоняется, чтобы окинуть взглядом голенища, проводит рукой вдоль шнуровки на левой ноге, проверяя равномерность натяжения, затем проворачивает то же самое с правой. Вновь выпрямляется. Последним жестом Малфой приглаживает пряди белоснежных волос, поправляет воротник, который расходился острыми линиями, и делает шаг ближе к зеркалу — убедиться, что ни один элемент не выбивается из общей симметрии. К сожалению, все в порядке. Теперь точно пора идти. Тяжко вздохнув, Драко отходит от зеркала и направляется к огромному входу в зал, откуда доносится классическая и ненавязчивая мелодия, а также сотни голосов. Госпожа Министр посчитала, что ее день рождения — праздник, достойный национального размаха. И, честно говоря, Малфою было глубоко наплевать, как именно она его отмечает и с кем, если бы не необходимость там присутствовать. Его пригласили несколько раз. Он почти потерял надежду отвертеться уже на этапе официального письма, отправленного Гермионой. Но затем на ту же тему написал и Тео — какую-то чушь, вроде: «Наденем парные костюмы, а?» — а следом к уговорам подключился Поттер. Что, в принципе, было сравнимо с выстрелом в упор. В итоге Малфою пришлось явиться на светский вечер вместо того, чтобы заниматься реально важными делами. Так что его текущее настроение можно описать как нечто между «надеюсь, в здешних напитках яд» и «сделаю все, чтобы меня больше никогда не позвали». Драко, переступив порог, бегло оглядывается по сторонам. Обстановка безусловно роскошная: зачарованный под звездное небо потолок, огромный танцпол, где уже вальсируют изысканно одетые гости, юрко снующие вдоль стен в строгих костюмах слуги с напитками. Насколько Малфою известно — на сегодняшний вечер приглашена вся аристократия, послы других стран, члены Визенгамота и прочие влиятельные волшебники Британии. Взгляд цепляется за знакомую высокую фигуру, а от обольстительной улыбки на смуглом лице хочется засунуть два пальца в рот. Забини тоже здесь — логично, куда же без журналистов на таком пышном и невероятно политическом вечере? Скривив губы, Драко осторожно протискивается сквозь толпу, чтобы создать между собой и Блейзом максимально возможную дистанцию — еще пару раз, и это можно назвать паршивой традицией. Первое знакомое лицо, с которым Малфой сталкивается в процессе тактического отступления — виновница торжества. Она, внимательно слушая своего собеседника, случайно бросает на него взгляд и тут же делает плавный взмах ладонью, невербально попросив подождать и не сбегать. Драко с трудом сдерживается и не закатывает с досадой глаза. Через пару минут Гермиона подходит к нему, изобразив дежурную улыбку. Вьющиеся волосы уложены в сложную прическу и заколоты изящной серебряной шпилькой. На девушке платье глубокого, почти чернильного синего цвета, выполненное из тяжелой струящейся ткани. Высокий ворот, длинные драпированные рукава, которые почти прячут кисти рук. Юбка многослойная, построенная каскадом широких ниспадающих ярусов, каждый из которых ложится мягкими складками. Наряд полностью соответствует вечеру — торжественный и величественный. Но то, что действительно привлекает внимание Драко, — вышитые серебряной нитью созвездия на юбке, словно астрономическая карта. Рисунок буквально сияет — наверняка был зачарован. Ни единого изъяна. Складка к складке. Локон к локону. Проклятье, даже парфюм ненавязчивый и приятный. Само воплощение безупречности, не иначе. — Госпожа Министр, — Малфой, знакомый с этикетом, совершает короткий поклон головой. — Поздравляю и желаю… всего наилучшего. — Драко. Рада, что ты пришел, — сдержанно отвечает Гермиона, улыбнувшись. — Как твои дела? Мы давно не виделись. Он неоднозначно пожимает плечами, не горя желанием способствовать в жалких попытках вести светскую беседу. Но даже так маска доброжелательности на лице Грейнджер не трескается. — Полагаю, дела в лавке идут неплохо? — Зачем ты пригласила меня? — в лоб спрашивает Драко, сцепившись с Гермионой взглядами. — Я не вписываюсь в подобное общество. — Ты из древнего волшебного рода, — мягко напоминает девушка, и это звучит, как попытка уличить Малфоя в обмане. — И сын Пожирателя, лишенный какого-либо влияния. Ты едва ли это забыла, так что причина явно не в моей родословной, — Драко позволяет себе ехидную ухмылку, которую тут же убирает прочь. — Да, праздник получился чересчур официальным, но он все еще мой, так что я пригласила и часть своих друзей, — терпеливо отвечает Грейнджер. — И мне приятно видеть тебя здесь. Так как твои дела? Вот же заладила. Смешно, что Малфой мог бы парой фраз, повествующих о его «делах» заставить Гермиону уронить челюсть и не скоро подобрать ее. Но это наверняка ничем хорошим не кончится, так что он вздыхает и говорит: — Движутся своим ходом. Ничего необычного. — Так ли уж ничего? — приподнимает брови Грейнджер, и ее улыбка всего на мгновение становится лукавой. И Драко гадает: как много она вычислила и к чему клонит? Надо будет проверить, не нашли ли его маячок около дерева с заклинанием Министра. — Что ж. Не так давно прикидывал, как часто Панси бывает в моей лавке и как много из этих визитов я помню. — В последнее время вы с ней не ладите, — Гермиона очень ловко пропускает мимо ушей довольно прямое обвинение. — Любопытно, почему, — саркастически ворчит Малфой и непроизвольно оглядывается по сторонам, ожидая увидеть Паркинсон неподалеку. — Панс беспокоится о тебе. По-своему, — Грейнджер протягивает руку вперед и аккуратно касается плеча Драко. — У нее не так много друзей, к сожалению. Поэтому… — Полагаю, дружить с кем-либо при ее роде деятельности весьма проблематично, — перебивает Малфой. И чудом не язвит еще и про характер Паркинсон. — Драко… она лишь выполняет приказы. — О, естественно. Их взгляды снова скрещиваются в молчаливом поединке. Но Гермиона не позволяет продлиться ему слишком долго, чтобы не привлечь ненужное внимание гостей, их окружающих. — Я не лгала. Она действительно беспокоится о тебе, почти с самого начала. Спасибо, что посетил вечер, — вежливо кивает Министр. А после, подобрав тяжелую юбку платья, удаляется, быстро затерявшись в толпе. — М-м, чудно пообщались, — бубнит под нос Малфой, морщась. Откровенно говоря, упоминание беспокойства Панси можно сравнить с кипятком за шиворот, не меньше. Вздохнув, он озирается по сторонам в поисках знакомых лиц. В процессе перехватывает одного из официантов и снимает с услужливо протянутого подноса бокал шампанского. И едва не давится, когда делает первый глоток, потому что его глаза в этот момент находят Поттера, входящего в зал. На мгновение вокруг будто сгущается тишина — хотя, быть может, Драко это всего лишь мерещится. Десятки взглядов жадно впиваются в фигуру Гарри — черный мундир облегает его с безупречной, почти военной точностью, подчеркивая осанку, от которой веет хладной решимостью. Но страха он не вызывает — лишь благоговейное восхищение. Через плечо Гарри ниспадает тяжелая багровая перевязь, украшенная тонкими серебряными цепочками и металлическими значками. Малфой, конечно же, понимает — это не просто украшения, а артефакты. Ворот мундира высоко взметается к волевому подбородку, почти полностью закрывая шею, а на его краях — крестовидная застежка, будто клинки сомкнулись на страже. На том же плече, где перевязь переходит в плащ, прикреплена брошь в форме феникса с раскинутыми крыльями. Сапоги из черной кожи, высокие, до колен, скользят по полу почти беззвучно — и все же в каждом шаге ощущается вес. Гарри кажется массивным, внушительным — словно не человек, а выверенно собранная сила. Одна рука в перчатке придерживает за спиной длинный плащ — черный снаружи, алый изнутри, — чтобы подол не мешал при движении. Волнистые волосы аккуратно зачесаны набок, очки в серебряной оправе вспыхивают бликами от света люстр. — Твою мать… — не сдерживается от восторженного шепота Драко. Кажется, его сердце только что пропустило удар или два. Поттер прекрасен настолько, что хочется скулить и заламывать руки, лишь бы удержать себя на месте и не броситься к нему. О, Малфой сейчас многое отдал бы, чтобы остаться с Гарри наедине. Мундир слетел бы с того со свистом, как и вся остальная одежда. После этих мыслей остаток шампанского Драко выпивает залпом. И отправляется за вторым бокалом, к своему неудовольствию заметив, что Поттер уже окружен небольшой толпой и сдержанно улыбается им, периодически отвечая короткими, но плавными наклонами головы. Зрелище, способное вызвать желание убивать за долю секунды. Малфой смешивается с гостями и не контактирует ни с кем следующий час. Заводить новые знакомства он не торопится, а искать Гарри сейчас смысла нет — какое-то время того будут рвать на части гости и журналисты, не давая и секунды на передышку. А Драко совсем не хочется привлекать к себе внимание. Но вынужденное одиночество очень быстро начинает давить (кажется, Малфой становится избалованным), и он подсознательно ищет знакомые лица, с которыми можно было бы скоротать время до тех пор, пока Поттер не вырвется из тисков обожателей. Впрочем, проблема решается сама собой, когда Драко сталкивается с Тео. Тот как раз вежливо избавляется от своего собеседника, а заметив Малфоя, широко улыбается и спешит навстречу. Наряд Нотта и вполовину не такой внушительный, как у Гарри, хотя уже привычная символика Ордена присутствует — симметричная и невероятно детализированная золотая вышивка на лацканах приталенного жакета с глубоким V-образным вырезом. Под ним черная рубашка, заложенная в драпировки. Поразительно изящная для мужской фигуры талия подчеркнута широким кожаным корсетом с декоративной шнуровкой и металлической фурнитурой. Брюки — высокие, объемные в бедрах за счет складок, сужающиеся книзу. Довольно сдержанно, если учитывать, как сильно Тео любит носить все яркое и блестящее в неформальное время. — Драко!.. — восклицает Нотт и закидывает руку на плечи парня. — Ого! Дружище-е, так рад, что ты здесь, — заявляет он, и в его слова действительно верится. — Выглядишь потрясно. Вот прям потрясно. Аж неприятно, что больше не Феникс, так бы толкнул тебя к журналистам, чтобы пару колдографий урвать для пиара, — сознается Тео, наклонившись к лицу Драко. — Я бы тебя не простил, — искренне отвечает Малфой, хмыкнув. — Ой, и ладно, это неважно. А важно, что вот они мы!.. Два красавца!.. В шикарных костюмах! — у Нотта на редкость чарующий голос, пока он не пытается коверкать его и говорить на пару тонов выше, как делает это сейчас. — О, Мерлин… — стонет Драко, стыдливо прикрывая глаза. — И все же — одинокие бродяги!.. — Тео взмахивает рукой над их с Малфоем головами, рисуя дугу. И это привлекает внимание со стороны. — Куда тебя несет?.. Остановись. — Отвергнутые самой судьбой, но все еще несломленные! — восклицает Нотт, поддавшись куражу и театрально хватаясь ладонью за грудь. — Спрятавшие свои шрамы за шелком, но не свои сердца! Малфою хочется провалиться сквозь пол. Кажется, его лицо заливает краской, что, к слову, случается невероятно редко — практически никогда. Кое-как он выныривает из объятий Тео, поправляя на себе пиджак. — Я должен извиниться перед Гарри, — бурчит под нос Драко. — А?.. В смысле? За что? — с откровенным недоумением хмурится Нотт. — Я винил его в написании присяги Ордену. А тот «шедевр», похоже, твоего авторства. — Ну да, моего. Эй, погоди. Отличная же клятва! — Тео наблюдает, как Драко медленно качает головой, не разрывая зрительного контакта. — Нет… Нет, ты меня обманываешь. Не разбивай мне сердце. — Ты этого заслуживаешь. — Мерзавец, — наигранно всхлипывает Нотт. А после улыбается, весело фыркнув, чем вызывает усмешку и у Малфоя. Вечер перестает быть унылым. — К слову, где ты потерял своего сооснователя? — Драко старается звучать равнодушно. — Разве вы не должны вдвоем отбиваться от репортеров? — М? Вероломно брошен мною на произвол судьбы, — довольно ухмыляется Нотт, коротко пожав плечами. — Его окружили несколько наших спонсоров, которые тоже приглашены, а я смог удрать и перевести дух тут, с тобой. — Так ты еще и предатель, — хмыкает Драко. — Да, именно так он и сказал. Ну, губами, — тихо смеется Тео, тряхнув головой. — Ну а что? Пускай поработает немного. Зря, что ли, такой красивый приперся? Видел его мундир? — Видел, — Малфой мысленно отмахивается от яркого образа в голове, который мгновенно окунает его в пучину и лишает видимости достоинства. — Твоя работа? — Не-а. Представляешь? И у меня возникло стойкое подозрение, что наш Гарри явно пытается перед кем-то выпендриться, — Тео, слегка прищурившись, лукаво скалится. — Ах, нет, не так выразился. Соблазнить — более подходящее слово. — Я без понятия, о чем ты. — О. Я великий слепой и глухой! — добродушно заверяет Нотт, поочередно прикладывая ладони к ушам и рту. — Ничего не вижу, ничего не слышу. — Да ты находка… — бурчит Драко. У него нет ни единого сомнения в том, что Тео уже в курсе его отношений с Гарри. И это до ужаса смущает. — Ну, в любом случае, фурор он произвел весомый, — Нотт, почувствовав легкое напряжение, спешит сменить тему. — Мне даже немного стало жаль нашу Миону, ее ведь день, а кое-кто отобрал все лавры, — он виновато поджимает губы. — Не думаю, что для нее это нечто новое, — бесстрастно отзывается Драко. — Поттер регулярно в центре внимания. — Что правда, то правда. Даже в школе только о нем и болтали, — пожимает плечами Тео, взяв два бокала с подноса проходящего мимо официанта. Один из них протягивает Малфою. — Вечно либо в какой-то передряге, либо с очередной победой. В квиддиче или же над чудовищем, там как год выдастся, — усмехается он, изображая беспечность. — Чудовищем? — в легком удивлении вскинув брови, переспрашивает Драко. — Ага. Он не рассказывал? Тролли, василиск и прочая пугающая срань. — Нет… не рассказывал, — тянет Малфой, нахмурившись. Поттер вообще не особо распространяется о своем прошлом. Он может ответить, если задать прямой вопрос, но в остальном же предпочитает обсуждать насущные вещи. Гарри в принципе довольно талантливо умудряется не рассказывать о себе, при этом постоянно говоря о чем-либо. — О, ну… У Гарри были самые насыщенные школьные годы среди нас, — хмыкает Нотт, делая глоток шампанского и скользя взглядом по гостям. — До сих пор поражаюсь, как он все это пережил. Каждый учебный год — новая угроза для жизни. На него постоянно охотились Пожиратели. — Ты… сейчас прикалываешься надо мной? — скептически выгнув бровь, уточняет Драко. На лице Тео написано искреннее недоумение вперемешку с растерянностью. — Эм, нет. Вообще-то я серьезно, — качает он головой. — Знаешь, что было на нашем четвертом курсе? Я до сих пор с трудом верю, — округлив глаза, выдает Нотт. — Деталей не знаю, мне самому Рон по пьяни проболтался вкратце… Но на финале турнира Трех Волшебников Гарри столкнулся с… ну, с ним. И там еще был ритуал на крови Гарри, короче, кошмар какой-то. Ладно, давай сменим тему? — опомнившись, предлагает парень. Малфой настолько обескуражен случайно полученной информацией, что с трудом реагирует. О школьных годах Поттера почти никто и никогда не говорил в будущем. Драко нашел для изучения лишь пару статей о турнире волшебников, написанных Ритой Скиттер, больше похожих на перечень сплетен про отношения подростков. И несколько старых выпусков Пророка, кричащих о Поттере с Дамблдором, которые якобы сговорились и распускают слухи о возвращении Волан-де-Морта. Даже Забини в своей проклятой книге упомянул Хогвартс и происходящее там вскользь, больше концентрируясь на самой войне и десятилетии после нее. И до сих пор Малфой, полагая, что во время учебы с Гарри не происходило ничего из ряда вон выходящего, не акцентировал на этом внимания. Но регулярные покушения? Обряды на крови? Драккл задери, василиск?! Что, если причина потери дара Поттером кроется где-то в юношестве? Какое-нибудь полученное проклятие замедленного действия, которого парень даже не заметил в череде всех тех бед, которые пережил? Теперь вероятность докопаться до истины стремится к сотой одного процента. — Превосходно. Я официально в ебаном тупике, — срывается с губ язвительный комментарий. — Прости, что? — отзывается Тео. — Не важно. Это я так… — Драко кривится, пытаясь взять себя в руки. Выходит погано. — Я… прости, мне нужно… Увидимся, — несвязно отговаривается он, покидая Нотта. Одно из невероятных достоинств Тео — ненавязчивость. Он отлично чувствует, когда человека лучше оставить в покое, поэтому даже не пробует преследовать Малфоя. Когда-нибудь его придется поблагодарить, но сейчас Драко нужно подумать. О, ему о многом стоит хорошенько подумать. Не особо разбирая дороги, Малфой покидает основной зал, где собрались гости. Окутанный размышлениями, он выходит в коридор, сейчас пустующий, и лишь тогда останавливается, позволяя сомнениям и переживаниям взять вверх. Драко, прислонившись затылком к стене, свистяще вздыхает, прикрывая глаза. «Так. Соберись. Умоляю тебя, соберись». Ему просто нужно придумать, как вытащить из Гарри всю возможную информацию в максимальных подробностях. Разложить все факты по полочкам и в хронологическом порядке, чтобы позже изучить и проанализировать. Любое столкновение с Волан-де-Мортом, Пожирателями и кем-либо в этом же духе. Всего-то, ага. Гарри же обладает исключительной автобиографической памятью и может воспроизвести в мельчайших деталях почти каждый день своей сумасшедше насыщенной жизни! И, более того, с удовольствием расскажет все Драко, ведь до этого демонстрировал необыкновенное рвение вернуть себе дар! Малфой, поморщившись, отрывает голову от стены и прикладывается к ней затылком еще раз. Не до острой боли, но перед глазами слегка плывет. Если бы можно было закурить прямо в помещении — он бы непременно сделал это. Кажется, самое время выйти на свежий воздух и… — Ты, блять, окончательно рехнулся?! Нахмурившись, Малфой приподнимает веки, покосившись в сторону. Голос он узнает без труда — Рон. И тот в откровенном бешенстве. Драко в легкой растерянности разглядывает коридор впереди себя, так никого и не заметив, и предполагает, что глава мракоборцев сейчас находится за поворотом в другое крыло поместья. — Я думал, мы уже закрыли этот вопрос. Зачем повторять? — отвечает незнакомый Малфою мужской и насмешливый голос. Драко, поддавшись чутью, бесшумно двигается на звук. Немногие способны вывести Уизли из себя. Так что немного подслушать может быть полезным — Рон всегда казался загадочнее всех прочих в окружении Поттера. — Явился на день рождения моей жены?.. Ты хоть понимаешь, насколько все это… — Насколько что? Безумно? Экстравагантно? Двусмысленно? — незнакомец явно издевается над Роном, получая от этого колоссальное удовольствие. — Признай, ты ведь тоже взбудоражен. Хаос — это всегда так интерес… Предложение обрывается слегка удивленным и коротким вскриком, а также странным шуршанием. Малфой, прислонившись к стене, вскидывает брови, с уже большим интересом вслушиваясь в происходящее. — О-ох… Откуда это навязчивое желание при встрече впечатывать меня в стену? С женой в спальне себя так же ведешь? — подтрунивает незнакомец, теперь его голос звучит придушенным. — Ай-яй-яй, Ронни, а за обликом святоши сидит настоящий зверь, как оказ… Вместо ответа следует глухой стук, словно кто-то ударил по каменной поверхности. Незнакомый Малфою голос торжествующе фыркает. — Ха, бесишься?.. Значит, распускаться тебе не дают, так и думал!.. Умница Грейнджер такой непристойности не позволит. Скажи, а не скучно так жить? Все по расписанию и указке… Даже звучит уныло. Понятно, с чего ты такой дерганный… — Ты прекрасно знаешь, с какого хера я такой дерганный, — грозно рычит Уизли, и Драко замирает от внезапности. И после этого повисает гнетущая, полная напряжения тишина. Словно вот-вот на небе разверзнется гроза. — Ладно, Ронни, — незнакомец вздыхает, словно в знак капитуляции, и говорит значительно тише, даже мягче, — будет тебе. Перемирие на день, м-м? Как в старые-добрые. Выпьем, поболтаем, обсудим последние новости. Только ты и я. Я ведь даже костюм надел. И, кстати, я неплохо танцую. Ты знал? — Признай, ты испытываешь какой-то особой экстаз, мучая меня вот так?.. — голос Уизли скрипит, словно лед, покрывающийся трещинами. — Хах, боже… Может, я уже рехнулся, и все это мне кажется?.. — М-м, да. В яблочко. Что касается второго вопроса — сомневаюсь. Или беседа шла бы попроще, — тихо смеется его собеседник. Снова шорох и глухой удар. — Только. Шевельнись. — Уизли цедит слова с непривычной слуху яростью. — Испепелю на месте. — Не станешь — слишком умен для этого. И ты зависим от меня, как бы ни отрицал это. — Я… — Кстати, нас подслушивают, ты в курсе? — все так же весело и непринужденно объявляет незнакомец, и Малфой досадливо морщится. — Минут пять. Или десять. Так что придержи на потом пылкие поцелуи — вдруг наш гость еще и вуайерист. «У этого типа слух как у пса? Как он вообще меня заметил?» — раздраженно думает парень и все-таки делает шаг вперед, чтобы обнаружить себя. — Драко… Уизли выглядит невероятно напряженным, словно окружен врагами, что вот-вот атакуют его со всех сторон. И — ничего себе — дышит через распахнутый рот, судорожно стискивая воротник парня, прижатого к стене. Его собеседник, к слову, будто наслаждается происходящим. На полноватых губах играет довольная ухмылка, а в карих глазах странная дымка — возможно, он чем-то накачан. Темные кудри, слегка спутанные, обрамляют скуластое лицо. Незнакомец бросает взгляд на Малфоя, быстро облизывает губы, и усмешка превращается в полноценную улыбку. — Новый друг, Ронни? Я думал, у нас тут… — он смотрит на побледневшего главу мракоборцев и дразняще двигает плечами, — приватная беседа. — У вас… все в порядке? — хмурится Драко. — Да, Ронни, мы же в порядке? — насмешливо фыркает парень. — Язык прикуси, — сердито рычит на него Уизли и одергивает свою руку от алой рубашки. Он делает шаг назад и смотрит на Драко. — Ничего такого. Серьезно. Мы просто… — Очевидно, Ронни пытается выдавить из себя, что мы старые приятели, — незнакомец игриво закатывает глаза, отлипая от стены. Он подходит к Малфою и протягивает ладонь. — Ноа Хардинг. Бывший мракоборец. Малфой медлит, настороженно поглядывая на Уизли, который сейчас в откровенном раздрае. После все-таки пожимает руку и сухо представляется. — Мы не приятели, — огрызается Рон. — Ну и не любовники же? — растерянно моргает Ноа, будто спрашивая «а что еще мне нужно было сказать». — Ну, если ты хочешь… Уизли, кисло скривившись, прикрывает пальцами лицо. В каждом его движении и вздохе можно без труда распознать внутреннюю собранность, словно Рон готовится ударить или защищаться. Это… ставит Малфоя в тупик. — Драко, что ты тут делаешь? — устало интересуется Уизли. — Вечеринка в другой стороне. — Я хотел немного пройтись. И не собирался подслушивать, просто… Малфоя перебивает взмах руки. Рон, поморщившись, будто от досады, указывает Драко за спину и бестактно предлагает: — Возвращайся к остальным, а? Здесь не происходит ничего, что бы тебя касалось. Ноа присвистывает и качает головой, забавляясь над внезапной грубостью Уизли. После косится на застывшего Драко и кивает, помахивая руками: — Про любовника я пошутил, приятель. Никакого адюльтера. Торжественно клянусь! — он кладет ладонь на грудь и приосанивается, чем заставляет Уизли тихо и возмущенно замычать. — Ну, беги. У нас с Ронни еще есть пара тем для обсуждения, да? — парень лукаво косится на побледневшего главу мракоборцев. Уизли, наградив Малфоя странным взглядом, хватает Ноа за локоть и бесцеремонно тащит прочь — в сторону выхода из поместья. Драко наблюдает за ними с высоко вскинутыми бровями, а после, покачав головой, решает вернуться в главный зал. В конце концов, Рон — последний человек в стране, за которого стоит переживать. Едва ли кто-то способен одолеть его в одиночку. Что же касается странноватого Ноа… Это определенно не проблема Малфоя. Драко возвращается к гостям, в задумчивости крутя украшение на пальце. Возможно, ему стоит отправиться в лавку прямо сейчас. Единственная достойная причина торчать тут и дальше в данный момент захвачена в кольцо воздыхателями Национального Героя — Малфою при всем желании не подобраться. Можно, конечно же, поискать Тео, но Драко не тот человек, который намеренно ищет бесед. Скорее его в них толкают высшие силы. И зачастую — против воли. Например: не проходит и десяти минут, как Драко, бродя в толпе и размышляя над дальнейшими планами на вечер, сталкивается с человеком, с которым определенно не хотел бы видеться. И сталкивается буквально — Панси, по какой-то причине оглядываясь себе за спину, натыкается на него, слегка задев плечом. — Прошу проще… А. Это ты, — лицо ведьмы, стоило ей увидеть Малфоя, моментально становится кислым. — Угу. Я тоже безумно рад встрече, — не без сарказма отвечает Драко, с изогнутой бровью рассматривая ее с ног до головы. Паркинсон выглядит так, будто явилась не на светский вечер, а на настоящий военный марш. Хоть сейчас вручай меч и поводья. Пока прочие дамы красуются в роскошных платьях, она выбрала строгую, неприступную практичность. Что, впрочем, совершенно в ее духе. Извечный лозунг: никаких развлечений — только работа. Ее наряд — цельный ансамбль, где верхняя часть выполнена в виде приталенного камзола с высоким воротником и тяжелым шлейфом до пола. Под ним — узкие брюки в тон, заправленные в сапоги из темно-каштановой кожи на толстом, но длинном каблуке. Изящно? В какой-то степени. Воинственно? Еще как. Из роскоши здесь лишь дорогой и плотный на вид шелк, из которого непосредственно и скроен костюм. Он насыщенно бирюзового цвета — благородного, с холодным подтоном, словно поверхность северного озера в полдень. Ах да, еще вышивка. Платиновая, флористическая, щедро рассыпанная по манжетам, плечам, груди и струящемуся подолу. Конечно же, аристократия волшебного мира в этом времени просто помешана на подобных деталях. Панси — словно вспышка электрического разряда посреди комнаты: ослепительная, величественная и смертельно опасная. И Драко готов поклясться: она пришла не на светский вечер — она пришла напомнить, какой именно магией владеет в пугающем совершенстве. Интересно, в этом боевом облачении хоть кто-то осмелился пригласить ее на танец? Малфой почти уверен, что нет. — Ты выглядишь… солидно, — выдает вердикт Драко. Паркинсон мгновенно кривит губы, всем видом демонстрируя, что не нуждалась в оценке, и уж тем более — его. — Ого, Малфой, комплименты? А что такое? Наконец-то высунул язык из задницы Нотта и решил присунуть в мою? — язвит она. Не закатить глаза в ответ — самая сложная задача, выпавшая на его долю за последние сутки, и Драко в ней с треском проваливается. — Ничего себе. Прям-таки фейерверк изящества. Панси пренебрежительно фыркает и обходит Малфоя стороной, намереваясь убраться подальше. И, так как Драко совершенно не настроен на очередной раунд препирательств и выяснений отношений, то не пытается ее ни догнать, ни остановить. Что, впрочем, и не требуется, ведь по какой-то причине Паркинсон сбавляет в шаге, а после и вовсе поворачивается к нему лицом. Малфой замечает, как ладони Панси на пару секунд сжимаются в кулаки, прежде чем их взгляды пересекаются. — Ладно, попытка номер два, — вздохнув, объявляет девушка, слегка озадачив Драко. — Неплохо выглядишь. Удивлена, что ты нашел в себе совесть выползти из лавки. — Пыталась быть любезной, но в какой-то момент не задалось? — подшучивает Малфой, впрочем уже без открытой язвительности. В глубине души он даже благодарен за этот, хоть и сомнительный, но шаг навстречу. — Угу, — на губах Панси проскальзывает подобие усмешки. — А тебе тут не скучно? Шатаешься один, даже смотреть больно. — Хочешь, чтобы я ушел? — Такого я определенно не говорила, — цокает Паркинсон, скрещивая руки на груди. — Ты же понял, что это было беспокойство. — В твоем неподражаемом исполнении, — хмыкает Драко. — Вообще ты права — уже подумываю откланяться. И даже собирался, но… Малфой замолкает. Он и забыл, как легко ему давалось общение с Панси раньше. Словно со старым знакомым. На мгновение это осознание причиняет тупую боль, но Малфой отмахивается от нее, не давая себе слабину. — А ты случайно не знакома с Ноа… эм… Хардингом? Вроде так, — поморщившись от сосредоточенности, спрашивает он. Панси выгибает бровь, глядя на Драко. После, посмотрев в потолок, наклоняет голову в бок и говорит: — Припадочный парень с черными волосами? — она проводит ладонью над своим плечом, обозначая длину тех самых волос. — И глаза еще такие… ну, с ебанцой. Малфой вскидывает брови, поражаясь, как именно Паркинсон составляет портреты людей у себя в голове. Даже страшно думать, какими характеристиками она описывает для себя Драко. — Пожалуй. Высокий и довольно худощавый. — А. Зазнайка и охренеть какой языкастый, — кивает Панси. — Да. Он когда-то был мракоборцем. Стой… — она хмурится, внимательным взглядом окинув Малфоя. — Почему ты спрашиваешь? — Угадай. Я его встретил, — Драко неоднозначно кивает в сторону входа, ведущего в коридор. — Серьезно? Он не в списке приглашенных. — Ну, видимо поэтому Уизли пошел его выпроваживать. — Уизли? — и Паркинсон снова удивляется. — Да он скорее со слезами счастья висел на его шее. Они ведь были друзьями до того, как Ноа подал в отставку. — Выглядело иначе, — безразлично пожимает плечами Малфой. — Кажется, больше не друзья. — Какая жалость, — в тон ему отвечает Панси. — На одного фрика в окружении меньше, — она хмыкает, бегло оглянувшись по сторонам. — На танец приглашать будешь? — Не планировал. — Ха… Как всегда. Паркинсон ловит взгляд Драко, и оба усмехаются — несмело, будто опасаются спугнуть друг друга. Словно малейший вздох или неосторожное движение нарушит хрупкое перемирие, готовое лопнуть, как мыльный пузырь. Самое печальное и болезненное в их положении — то, насколько они похожи. Вектором мыслей, ценностями, пугающей готовностью идти на крайние меры ради защиты своих, и тем самым пренебрежительным, почти циничным отношением к тем, кто в их тесный круг не вошел. Одна и та же нота, но сыгранная разными инструментами. Драко казалось, что он уже знаком с чувством обреченности во всевозможных деталях. Успел взглянуть на него под разным углом, оценить масштаб и хоть как-то смириться, потому что, видят боги, полностью прогнать это ненасытное чудовище из жизни попросту невозможно. Потери — неотъемлемая плата. Все и сразу иметь нельзя. Но в обществе Панси, особенно сейчас, эта обреченность играет новыми красками. Словно последний взгляд на старого друга, печально улыбнувшегося напоследок, прежде чем сесть в поезд, готовый тронуться с перрона. Когда именно — неважно. Через пять минут, через час… Он все равно поедет. Набрав скорость, умчится вдаль. А на соседнем пути уже ждет другой состав, который отправляется в противоположную сторону. И Драко намерен в него сесть, чего бы это не стоило. В глазах Панси мелькает больно жалящее понимание — она будто поймала себя на схожих мыслях. Ее взгляд ускользает в сторону и вскоре замирает на одной точке. Малфою даже не нужно смотреть туда — он по улыбке Паркинсон понимает, кого именно она заметила. — Знаешь… Я горжусь Мионой. Сильно. Она проделала такой огромный путь… — тихо говорит Панси, ее руки плотнее стискиваются на груди. — В начале ее ни во что не ставили даже представители Визенгамота. А сейчас послы минимум десяти стран готовы глотки друг другу рвать, чтобы добыть приглашение сюда. Это… я правда искренне счастлива. Драко слегка хмурится, пытаясь понять, к какой мысли его подводит Паркинсон. Та же продолжает: — Я знаю, что могу быть последней дрянью, которая думает только о Мионе. Но и ты пойми меня, Хорь… Она — все, что у меня есть, — заявляет Панси, наградив Малфоя прямым взглядом. — И я у нее — тоже. Не говори ничего про Уизли, даже слышать не хочу!.. Он — дрянной муж, как бы там ни казалось со стороны, — пренебрежительно поморщившись, бурчит девушка. — Эту часть я понимаю. Даже уважаю, — признает Драко. — Но я не понимаю вашей с Грейнджер вражды с Орденом. — Я же объясняла… — Объясняла. Но у меня ощущение, что мы с тобой будто знаем двух разных Тео. Ты словно злишься на него исключительно из-за старых обид. А вот Грейнджер — еще хуже. Она, найдя в нем угрозу, продолжает изображать друга. Хотя уже всем вокруг понятно, что никакой дружбы тут быть не может. Панси опускает взгляд в пол, на ее губах заметна мрачная ухмылка. И, если бы Драко мог забрать слова обратно, отмотать время хотя бы на минуту, то непременно сделал бы. Потому как догадывается, что последует дальше. Вспышка гнева. Как если бы он наступил змее на хвост. — Ты не представляешь, как сильно я хочу схватить и ткнуть тебя носом в правду. Но… история показывает, что люди склонны верить во что хотят, и никак иначе, — давит она из себя. Что удивительно — даже не кричит и не переходит на шипение. — За что ты ненавидишь Тео? — в лоб спрашивает Драко, ощущая нарастающую нервозность. — Что именно он сделал? — Ничего, — хмыкнув, отвечает Панси, и ее голос скрипит, словно плохо смазанные шестеренки. — Он ничего не сделал. — Угу. Супер. Ты многое прояснила, большое спасибо, — разочарованно огрызается Малфой. — Зато ответила честно, — пожимает плечами ведьма. — На этом, пожалуй, и закончим, — вздыхает она, собираясь покинуть компанию Драко. И по-хорошему он не должен ей препятствовать. Пусть Паркинсон и демонстрирует сегодня поразительную уступчивость, и все же щедрость ее не безгранична. Попытка продолжить обсуждение Нотта может привести к ссоре — не хватало еще сорвать праздник Министра громким скандалом. Но Малфой импульсивно берет Панси за кисть и останавливает ее до того, как сам до конца понимает, что делает и зачем. Паркинсон вздрагивает и застывает на месте. Она ошарашенно косится на руку, будто вокруг запястья обвилась змея, а не чужие пальцы. И Драко знает — удивляется Панси вовсе не его поступку, а своей, черт подери, реакции на него. Ее тело подсознательно включило тревогу. Одно дело — касаться человека, причинившего тебе боль. Осознанно. Запланировано. Контролируемо. Но совсем другое — когда он прикасается к тебе, да еще в момент, когда меньше всего ожидаешь. Пускай память девушки не хранит в себе ни единой подробности пережитого конкретной ночью. Сознание Панси в этом смысле чисто, будто белый лист. Но на ее теле — множество отпечатков — грязных пятен, невидимых взгляду, но не поддающихся ни одному заклинанию. Тело живет инстинктами, оно учится защищаться от малейшей угрозы извне. Ничего не забывает и тем более не прощает. И поэтому оно реагирует так. Всегда будет. Малфой, прикусив щеку изнутри, спешно одергивает пальцы прочь, будто прикоснулся к раскаленному металлу. Панси же, скривив губы, словно мысленно отмахиваясь от непонятного ей ощущения, испытывающе кивает. — Я… кхм… у меня есть еще вопрос, — Драко очень редко мямлит, но сейчас он, пожалуй, в раздрае большем, чем Паркинсон. — Не по предыдущей теме. — Ну? Панси — дочь исследователя. Жажда к открытиям течет по ее венам — когда-то она сама в этом призналась. Всегда в поисках нового — в ее голове наверняка множество знаний, о которых Малфой может только мечтать. И, что немаловажно, Паркинсон мастер по вторжению в чужие сознания. Разум Драко просчитал это за пару секунд до того, как сам парень понял, что собирается спросить. — Ты… знаешь способ заглянуть в чужую память без использования легилименции? И тут-то Малфой понимает: даже если и знает — наверняка откажет в помощи. Он просит слишком много. Затрагивает опасную в их реалиях тему. Но не попытаться не может, ведь если существует хоть малейший шанс, что Панси подскажет что-то стоящее, чем сэкономит кучу времени, то этим стоит воспользоваться. На свой страх и риск. Ему нужно пробраться в память Поттера и отследить момент, когда с его магией все пошло наперекосяк. — Зачем тебе это? — осторожно уточняет Паркинсон, недоверчиво прищурившись. «Соври. Придумай правдоподобную причину, с которой она сможет согласиться». — Я не смогу ответить правдиво, — отзывается Малфой. — А лгать тебе я не хочу. «Кретин». Брови Панси медленно ползут вверх. Она одним шагом сокращает дистанцию между ними и заглядывает в глаза Драко, проклявшего себя раз пять за последнюю секунду. После, зачем-то оглянувшись по сторонам, отвечает: — Таких способов я не знаю. Прогулка в подсознание — это совсем другое. Хотя… — она, качнув головой, задумывается, — принцип, полагаю, в чем-то схож. В любом случае, экспериментировать с рисунком и адаптировать его на конкретные воспоминания я бы не советовала. Чревато. А, да, колдомедики вроде бы используют заклинания для лечения психотравм, но готова поклясться, что без легилименции там не обходится. Малфой благодарен и разочарован одновременно. Он не получил ответа, на который надеялся, но был вознагражден попыткой помочь. — Подсознание — также часть разума. Ты ведь не легилимент и смогла проникнуть ко мне в голову. Значит, для путешествия в память тоже существует способ. — А чем тебе не подходит Омут? Драко презрительно морщится. И дело не только в его личной неприязни к этому артефакту, а также знании последствий от его частого применения. Поттер лишен магии — он не сможет вытащить воспоминания. Да и доверять ему в этом плане Малфой бы не рискнул, зная, как Гарри упорно избегает болезненных для себя тем. — Слишком большой объем памяти нужно просмотреть, — отвечает Драко и не врет. — О как. Интригующе. Хм… — Панси косится в сторону, постукивая пальцем по напомаженным губам. — Вообще, есть вариант. Но тебе не понравится. Малфой жадно всматривается в Паркинсон и ждет, потому как он готов на что угодно, лишь бы наконец сдвинуться с мертвой точки. — Миона, скорее всего, знает способ. Она ведь разработала известное нам с тобой заклинание, которое подменяет воспоминания. И оно работает без легилименции, — отвечает Панси, пожав плечами. — Ты права. Мне не понравилось, — ворчит Драко, обреченно вздохнув. — Каковы шансы, что она мне поможет? — Приличные, вообще-то, — хмыкает Паркинсон, явно наслаждаясь дискомфортом Малфоя, а также возможностью похвалить свою госпожу. — Даже если ты, переборчивая скотина, этого объективно не заслуживаешь. — М-м. Невероятное великодушие. — Только не вздумай приставать к ней с этим сегодня, — тут же предупреждает Панси, ткнув Драко в грудь. — И без тебя головной боли хватает. Когда Малфой морщится, собираясь съязвить в ответ, то получает увесистый шлепок по плечу в исполнении ведьмы. После она, видимо не удовлетворившись, проезжается ладонью по волосам парня, приводя те в полный беспорядок. — Панс, да какого… — шипит он, приглаживая пряди. — Плата за подсказку, — фыркает Паркинсон и, посмотрев ему за спину, становится кислой в лице и закатывает глаза. — И вот на этой чудесной ноте я просто обязана свалить, пока не начался скандал национального масштаба. Драко даже не успевает осознать смысла сказанного, как слева ощущается движение воздуха, а после почти что в ухе с той же стороны слышится голос: — Хей. Малфой чудом не подпрыгивает на месте. И с помощью того же чуда сдерживает рефлексы и не бьет по вторженцу в его личное пространство. Цедя сквозь стиснутые зубы ругательства, Драко поворачивается и ядовито интересуется у Гарри: — Обязательно подкрадываться? — Так я и не подкрадывался, — ухмыльнувшись, отвечает тот. — Ты просто слишком сосредоточился на Паркинсон. Почему-то. Поттер, пусть и улыбается, но звучит довольно ревниво — даже Малфой смог распознать. Стыдно признавать, но в некоторой степени это льстит. Не сам факт ревности, но то, что Гарри, без преувеличения желанный многими собравшимися на празднике, боится потерять интерес именно Драко. — М? А, да я просто подумывал пригласить ее на танец, — лукаво усмехается Малфой, не без удовольствия наблюдая, как Поттер отчаянно пытается сохранить невозмутимый вид. — Надо же как-то сублимировать… впечатление от твоего костюма. Всех дам сразил наповал? Или есть выжившие? — Моего костюма? — переспрашивает Гарри и ухмыляется, окидывая парня выразительным, почти горящим взглядом с ног до головы. — Свой-то видел? Я едва был способен сосредоточиться на чем-то помимо него. Я тебе клянусь, у меня чуть не развилось косоглазие из-за тебя. Подлый прием, Драко, очень подлый. Малфой соврал бы, заявив, что его не бросило в жар от похвалы Поттера. Дьявол, они ведут себя, как несмышленые подростки. — Я думал, ты в заложниках у гостей, — спешит сменить тему он. — Ха… Ну, так и было, — пожимает плечами Гарри. — А потом я поймал за шкирку Тео, и… был произведен обмен заложников, так сказать, — коварно усмехается он, выразительно кивая в сторону. Драко смотрит в указанном направлении и замечает Нотта в окружении сразу четырех людей. Тот, натянув любезную улыбку, из последних сил вслушивается в гомон собеседников, заваливших его вопросами со всех сторон, и периодически глотает шампанское, судорожно стискивая ножку бокала. Малфой не сдерживается от смешка. — Как жаль. Он был серьезно настроен спихнуть всю работу на тебя сегодня, — вспоминает он диалог с Тео в начале вечера. — Ты задолжал ему отпуск, знаешь? Гарри хмыкает, уставившись в потолок, и не отвечает. Что может означать ровно одно — Нотта будут выжимать досуха, пока тот добровольно не сляжет в гроб. И Драко бы язвительно прокомментировал это, но в последний момент осекается: тот самый отпуск не светит и Поттеру (только если не окажется при смерти). Он суров к другим, но к себе — еще беспощаднее. Черт возьми, да они все абсолютно такие. Отчаянно пытаются забыться в долге и работе. В дрожащих руках удерживают столь хрупкий период мира, боясь, что он вот-вот выскользнет, и чудовище по имени «война» вернется, оскалив клыки. В том или ином амплуа. Поколение выживших, но не спасенных. Безвозвратно потерянных в страхах и прошлом. «Ну… Все, кроме одного» — мысленно поправляет себя Драко, заприметив приближающегося к ним Забини. С подозрительно довольной улыбкой на лице. — Твою мать… — обреченно выдыхает Малфой, уже выискивая взглядом возможное направление для побега. Гарри хмурится и косится в сторону, куда до недавнего времени таращился Драко. После недовольно кривится, а когда Блейз приближается достаточно, чтобы не осталось сомнений в его намерениях испортить Поттеру день, то и вовсе закатывает глаза, наплевав на свое нахождение на публике. — Потти, старина, я гоняюсь за тобой весь вечер, — заявляет Забини, коснувшись спины парня. — Невежливо избегать школьных друзей! Ответом его не удостаивают. Вместо этого Гарри скрещивает руки на груди и приподнимает подбородок, смотря на журналиста с угрюмой неприязнью, которую не заметил бы только слепой. И Блейз определенно чувствует изменение в атмосфере, но, вопреки здравому смыслу, не отступает, а усиливает напор. Единственное, что радует — он игнорирует присутствие Драко, наградив того лишь беглым взглядом. — Почему без пары? — непринужденно интересуется Забини, подходя к Поттеру еще ближе. Для этого человека не существует понятия личного пространства. Гарри, бросив мимолетный взгляд на Драко, надменно усмехается и отвечает: — Твоя мама была занята. — Ха-ха… — изображает картинный смех Блейз, коснувшись ладонью груди. — Нет, а серьезно, Потти, как дела на личном фронте? Я еще год назад поставил сотню на то, что тебя найдут в гостинице с трупом проститутки. И ты не торопишься меня радовать, братец. Лицевой нерв Гарри раздраженно дергается, но каким-то образом парень сохраняет улыбку (хоть и насквозь фальшивую) и преувеличенно вежливо отвечает: — Забини, я вот понять не могу… Захотелось снова почувствовать себя, как в школе? Забыл, чем заканчиваются провокации меня? — Бить будешь? — догадывается Блейз с широкой и невероятно довольной улыбкой. Гарри выразительно кивает в ответ. — Оу. По моему лицу не заметно, но я до ужаса напуган, — издевается журналист, насмешливо фыркнув. — Бей, если хочешь. Но Тедди ж потом не откупится, сам понимаешь. — Откупится. А теперь сгинь. Не порти мне настроение. Забини по-дурацки выпячивает нижнюю губу, но уходить не торопится. Интересное наблюдение: этот парень в принципе невыносим и ведет себя, как заблагорассудится, но в присутствии Гарри будто насовсем забывает о приличиях или базовом инстинкте самосохранения. Едва ли Поттер распустит руки на публике, но и за словом в карман не полезет. Видимо, этого Блейз и добивается. Пронырливый ублюдок. Драко, недовольно поморщившись, решает вмешаться до того, как к дыму добавится еще и огонь. — Эй, — привлекает он к себе внимание Забини, стиснув его плечо. — Не устраивай фарс. Прояви уважение к Министру и ее празднику. Блейз не принадлежит к типу людей, которые реагирует на угрозы насилием. Да и не склонен подчиняться, если это не сулит весомой выгоды. Малфой даже не надеется на это — нет. Его расчет прост: тело Забини — как и тело Панси — неплохо запоминает угрозу извне, поэтому Блейз вряд ли станет класть руку в пасть дракону, ранее лишившись другой. И предположения подтверждаются — Блейз, повернув голову в его сторону, застывает на месте и сглатывает (хотя его гнусная улыбочка никуда не делась). И, честно? Видя эту реакцию, Малфой испытывает жгучее злорадное удовлетворение. Его пальцы впиваются в плечо Забини сильнее, придавая вес следующим словам, произнесенным с ледяной интонацией: — Проваливай. Или выволоку тебя наружу, и договорим уже на улице, — губы Драко растягиваются в хищной усмешке. — Пока Фениксы и мракоборцы будут притворяться слепыми. — Хах… Теперь у тебя телохранитель? — бросает Блейз Поттеру, не решаясь разорвать зрительный контакт с Малфоем. — Мило. Ладушки, в этот раз буду хорошим мальчиком. Но еще свидимся, Потти. Забини сбрасывает пальцы Драко с себя и, переглянувшись с Гарри, уходит прочь, изредка оглядываясь за спину. Проклятье. Придется сегодня заглянуть к нему домой и подчистить память об этом диалоге, иначе снова начнет совать нос, куда не нужно. — Что это было? — нахмурившись, уточняет Поттер. — Аура наемного убийцы? — неопределенно пожимает плечами Драко. — Кто знает. Я могу быть убедительным. Гарри недоверчиво, но с восторгом улыбается и заявляет спустя небольшую паузу: — Это да… И охеренно горячим. — А вот давай не здесь? — слегка покраснев, ворчит Малфой. — А где? — игриво усмехается очкастый идиот. Совсем от рук отбился. — Желательно нигде, — смутившись, огрызается Драко. Легкомысленность Поттера когда-нибудь станет причиной смерти их обоих. Гарри корчит печально-разочарованную физиономию. После задумчиво косится в сторону и внезапно усмехается, явно что-то затеяв. — Понял. Идем за мной, — командует он, направляясь куда-то. — Я бы взял тебя за руку, но… м-да, сам понимаешь, — выражение лица становится кислым, когда он демонстративно оглядывается по сторонам. И, честно говоря, у Малфоя настолько дурное предчувствие, что даже слегка подташнивает. Но он следует за Гарри, предполагая, что сопротивление того только больше раззадорит, и вот тогда уже какого-нибудь постыдного инцидента не избежать. Через несколько минут они выбираются из основного зала в небольшой коридор, а чуть позже в комнату за дверью, табличку на которой Драко не успевает прочесть. Честно говоря, он на мгновение даже испугался, что его снова ведут в чулан или подсобку. Но нет. Довольно просторный туалет, и пока не ясно — хуже это или лучше сложившейся тенденции украдкой переговариваться в пыльных служебных помещениях. Когда Малфой заходит внутрь, Гарри запирает за ним дверь и невероятно серьезным голосом просит: — Поставь заглушающие. Есть что обсудить. — М-м… Попахивает тем, что ты в очередной раз пытаешься меня развести, Поттер, — ворчит Малфой, вытаскивая палочку. — И развести нагло. Отрицаний не следует, лишь веселое фырканье. Шрамоголовый придурок. Впрочем, за ним увязался другой такой же придурок, который, даже смутно догадываясь, что вот-вот последует, все равно накладывает чары на помещение. И едва Драко заканчивает, как оказывается прижатым к стене. Не дав шанса повозмущаться, Гарри тотчас же запечатывает его губы в поцелуе — нетерпеливом, властном и мгновенно опьяняющем. Малфой приглушенно стонет в чужой рот, прикрывая глаза и цепляясь за напряженные плечи. Благоразумнее было бы не заниматься подобной ерундой в поместье, набитом сотней людей и десятком репортеров, надеясь на заглушающие чары и щеколду двери. Но здравомыслие быстро откланялось, и вот уже между телами парней не остается и миллиметра, руки путаются в беспорядочных, жадных прикосновениях, прически безбожно портятся, неровное дыхание смешивается, а языки заплетаются друг о друга. Дамы и господа, вашему вниманию, — обсуждение. Ну, чисто технически, языки же задействованы, так что какие претензии? Когда Гарри разрывает поцелуй, распахнутым ртом глотая воздух, затуманенное сознание Малфоя фиксирует собственные руки под отворотом поттеровского камзола. А еще совершенно несвоевременное возбуждение в тесных брюках, с которым на глазах у гостей не стоит показываться. — Блять, Поттер, тебе совсем мозги отшибло… — обреченно мычит Драко, запрокинув голову и упираясь затылком в стену. — Одному мне?.. Что-то не заметил сопротивления, — подтрунивает Поттер хрипловатым, низким голосом. Тем самым, от которого у Малфоя голова идет кругом. Каждый гребаный раз. — И вообще… — Гарри, ухмыляясь, зацеловывает шею Драко и прижимает его бедра к своим, — это все ты виноват. Ты и твой костюм. Особенно сапоги. Полный пиздец — думал, что сдурею еще до конца вечера. — А, ну естественно!.. — нервно смеется Малфой. — Кто бы сомневался, что виноват снова я. — Да. Все именно так. Еще один страстный поцелуй, заглушающий последующий язвительный ответ. А затем ладонь Поттера соскальзывает на пах Драко, и рассудок отключается на ближайшую минуту. Его собственные руки фанатично ощупывают Гарри во всех местах, куда только могут дотянуться, нетерпеливо проскальзывают под плотную ткань камзола, обжигаясь о разгоряченную кожу. Это уже какое-то помешательство. Даже не на грани — далеко за ней. Внезапно ощущение губ Поттера на своих исчезает, и Малфой неохотно разлепляет веки. Гарри, одарив его ошалелой ухмылкой, резко опускается на колени. И не успевает Драко опомниться или толком удивиться, как его ремень дергают, наглейшим образом расстегивая. — Поттер, ты совсем сбрендил?! — шипит парень, инстинктивно прижимаясь к стене. И практически давится воздухом, когда выразительный взгляд изумрудных глаз падает на его лицо. О-о, это плохо кончится. — Прямо здесь?.. Да что с тобой не так?! Губы Поттера расползаются в широкой, совершенно сумасшедшей улыбке. Мгновение, и его пальцы уже касаются эрекции Малфоя, вытаскивая наружу, и последний, плюнув на все имеющееся достоинство, одобрительно мычит (хотя, по-хорошему, должен возмущаться). — Много чего, — горделиво заявляет Гарри. Драко рефлекторно задерживает дыхание, зачарованно наблюдая, как Поттер, поддев зубами край перчатки, стаскивает ее со своей руки. Если бы Малфой сейчас мог сползти, то обязательно сделал это, но другая ладонь Гарри надежно удерживает его на месте, прижимая к стене. И дальше начинается тотальное распутство в исполнении Национального, мать его, Героя. Одни только прикосновения влажного языка и ловких пальцев доводят Драко до беспамятства. А чуть позже из Малфоя вырывается протяжный, совершенно бесстыдный стон, когда губы Поттера в скользящем движении проезжаются вдоль его члена, обхватив вокруг. Драко запрокидывает голову, напрягаясь всем телом, которое швыряет в невыносимый жар. Ноги слегка потряхивает, а дышать становится настолько затруднительно, что вот-вот начнется гипоксия. Гарри же не торопится совершенно — двигается медленно, растягивая удовольствие; ласкает так, будто для них двоих это последний раз. О, Поттер — если ему нужно — умеет быть мучительно терпеливым. Рука непроизвольно дергается вниз и пальцами запутывается в завитках темных волос. Гарри одобрительно мычит, и вибрация выбивает из Малфоя остатки духа. Спустя мгновения, когда становится невыносимо хорошо, Драко осмеливается бросить затуманенный взгляд вниз. Его зрение фиксирует все смазанными фрагментами. Роскошный алый плащ, складками раскинутый на полу туалета. Левая ладонь, облаченная в перчатку, стискивающая и удерживающая бедро Малфоя на месте. Пальцы правой руки, блестящие от влаги под лампой. Пожирающий взгляд потемневших от похоти изумрудных глаз. Настолько развратное и вместе с тем невероятное зрелище еще стоит поискать. И Драко готов разрыдаться. Не до конца понятно, от отчаяния или же исступленного восторга; возможно, что-то по середине. — Паршивец… — сипло выдыхает он, запрокидывая голову. Перед глазами приятно плывет, а внизу живота закручивается пружина, которая неминуемо взорвется умопомрачительным и парализующим удовольствием через считанные минуты. Да. Стоит признать, что вечер, на который изначально не было никаких надежд, по взмаху палочки становится невероятно приятным. Чертов Гарри.

***

96 дней до трагедии. Восьмая склянка бодрящего зелья за последние пару дней. Так себе тенденция, если учитывать, что рекомендуемая норма — четыре порции в неделю. Но ничего не поделаешь — время поджимает. Да и Драко все равно не спится, а поддерживать уровень энергии как-то надо. — Действительно… Сон — это не продуктивно, — кривляясь, бубнит под нос Малфой и спускается на первый этаж лавки. Он и сам не в восторге от того, как складываются обстоятельства. Но что Драко может? Едва он закрывает глаза, как голова полнится мыслями, роящимися вокруг одного конкретного факта. Осталось три месяца. Всего лишь три месяца. По правде говоря, чувство паники не проходит и в часы бодрствования, просто ночью — в кровати — оно становится гораздо ощутимее. Почти невыносимым. Так что да. Третий час ночи, язык все еще покалывает от бодрящего, а Малфой, облокотившись локтями на стойку, изучает очередной свиток по исцелению разума в надежде наткнуться на способ проникновения в тот без легилименции. Но пока что успех на горизонте даже не маячит. Проклятье. Надо перестать трахать себе мозг и обратиться к Грейнджер. Это разумно. Это невероятно рационально, но… Драко практически ломает себя, чтобы просто рассмотреть эту идею. Но даже тогда продолжает оттягивать решение до последнего, наивно и глупо уповая на удачу. Возможно, впервые в жизни. У Панси просить помощи проще, чем у Гермионы. Кисло поморщившись, Малфой небрежно сворачивает бесполезный свиток и неспешно отправляется к коробкам с кучей материалов по путешествию в разум. Поразительно, как много люди умудряются писать ни о чем, даже по случайности не упоминая нечто полезное. Драко присаживается на корточки и с ворчанием смахивает несколько угольных перьев — проклятая птица стала линять по осени, и временами это невероятно досаждает. После начинает перебирать потрепанные книжки в мягких переплетах и свитки, прикидывая, на что готов потратить время и энергию следующий час-два. Однако до чтения не доходит. Едва Малфой выбирает книгу, как в лавку буквально вваливается Поттер. Захлопнув за собой дверь, он сгибается пополам, упираясь руками в колени. Мантия Феникса на нем разодрана в лохмотья, волосы мокрые, а губы распахнуты, и с них то и дело срываются хрипы. — Х-хей… — Гарри поднимает голову, демонстрируя кривую ухмылку. — Меня… слегка подбили… — он тяжело сглатывает и кренится в бок, привалившись плечом к стене. — Подлатаешь?.. За почти два года знакомства с Поттером Драко, кажется, развил навык сверхскоростного бега. И моментального реагирования. Потому как подлетает он к Гарри так быстро, что сложно вообразить. После помогает забраться на второй этаж и усаживает на край кровати. Мантия летит прочь. Заваливая Поттера вопросами по типу «что произошло», «где болит» и «чем атаковали», Малфой возится с портупеей для оружия на торсе с прикрепленной кобурой, отшвыривает на пол и ее, а после принимается за рубашку. Гарри, тихонечко шипя от боли, стоически удерживает себя в сидячем положении и отрывисто отвечает. Если вкратце — Поттер улизнул в очередную миссию в одиночку и на месте столкнулся с куда большим количеством противников, чем ожидал. Выбраться смог, даже взял нескольких в плен (но транспортировку оставил на Фениксов, которых вызвал позже), однако и сам попал под пару атак. И, будь Драко рядом, как обычно это делал, то до такого сценария не дошло бы. Но хитрый ублюдок воспользовался цейтнотом Малфоя и возобновил свои опасные миссии без присмотра и подстраховки. Да что уж там — уже дошел до той степени наглости, что не ставит Драко в известность, прикрываясь после неубедительным «это было очень срочно, я сразу сорвался с места». — Я так понимаю, защитные амулеты выжгли заклинаниями? — сухо уточняет Малфой, внимательно рассматривая тело Гарри. След от проклятия бросается в глаза не сразу. На первый взгляд — просто бледная, похожая на тончайшие трещины фарфора сеть, покрывающая ребра с левой стороны и уходящая в подмышку, а также за пояс брюк. Но если тщательно понаблюдать за ней, то становится заметно: дрянь шевелится — пульсирует, как дыхание. — Да. Нарвался на нескольких Пожирателей, и стало жарко. Я едва увернулся от половины их заклинаний, — сорванным голосом роняет Гарри, пока Драко возится с ремнем его брюк. — И вместо разумного отступления ты остался. Естественно. Почему бы и нет, — язвит под нос Малфой, качнув головой. — Приподнимись. Поттер подчиняется, и Драко стаскивает с него брюки, а после тут же впивается взглядом в следы проклятия, добравшегося почти до колена. Гарри замирает на месте, слегка откинувшись назад. Дыхание его хрипами отдается в груди, а кожа покрыта пленкой пота (уже не говоря про букеты из гематом, которые сейчас — наименьшая из бед). — Утешь меня и скажи, что уже сталкивался с таким, — вымученно ухмыльнувшись, просит Поттер. Малфой опускается на колени перед кроватью, кивает скорее себе и не отрывает взгляда от белесых полос, расползающихся по смуглой коже. Он узнал это сразу — Шепчущий Контур. Гадкое, стремительно прогрессирующее проклятие. В прошлом Драко сталкивался с ним пару раз — впечатлений хватило. Суть проста: под кожу запускается паразит, питающийся магической силой. Он высасывает ее быстро — за полчаса жертва падает без чувств. Полноценно магия восстановится лишь через пару дней. Если, конечно, до этого времени пострадавшего не убьют. По ощущениям — как быстрая потеря крови: слабость, звон в ушах, тошнота, одышка, пульс где-то в горле… и в конце — отключка. Гарри лишен магии, и паразит переключился на его жизненную энергию. Что делает ситуацию еще неприятнее. — Ладно, новости такие, — вздыхает Драко и поднимает взгляд на парня. — Эта «красота» — паразит. Причем вполне живой. Поттер в ответ мычит и брезгливо морщится, прикрыв глаза. — Сначала я уничтожу его контрзаклинанием. А потом придется достать его останки из-под кожи. То есть надрезать кожу, а паразита вытащить. Малфой снова косится на сеть, покрывающую половину туловища Гарри — от груди до икры. — Причем надрезать придется в нескольких местах, потому как он уже размером с питона. Будет неприятно. Но все же не настолько, как тебе сейчас. Вопреки вполне убедительным успокоениям Поттер искажается в лице и нервно ерзает на краю кровати. — А без вскрытия никак? — Я дам тебе обезболивающее. Или крови боишься? — вскидывает брови Драко. — Серьезно? А не ты ли себе как-то язык откусить пытался? — Не подменяй понятия. И нет, не боюсь, — ворчит Гарри, недовольно нахмурившись. — Но я спрашивал серьезно. Обязательно… его вытаскивать? — Ну, можешь оставить себе на память, как тату, — огрызается Малфой, поднимаясь. — Без вскрытия можно в Мунго, — уже серьезнее добавляет он. — Поехали? Поттер, прикрыв веки, глухо стонет — то ли от боли, то ли в знак протеста. Драко, закатив глаза, отправляется на кухню, где хранит запасы различных зелий «на разный случай». Вернувшись в спальню, протягивает небольшую склянку с лазурной жидкостью Гарри, который стал заметно бледнее — его состояние усугубляется поминутно. — Ну, едем? — еще раз уточняет Малфой, наблюдая, как Поттер залпом выпивает обезболивающее. — Решай быстрее, потому как скоро эта хрень лишит тебя сознания, — кивает он на пострадавший бок парня. — …нет. Давай лучше ты, — наконец-то давит Гарри. — Угу. Кто бы сомневался, — ворчит Драко, удобнее перехватывая палочку и опускаясь коленями на пол. — Крови, кстати, много быть не должно, я же не до кости резать собираюсь. — Утешил, — нервно фыркает Поттер. — Выбей потом эти слова у меня на могиле. — Ты давай не дерзи мне, умник, — язвит парень, недовольно зыркнув вверх. — Или аппарирую тебя к Нотту. Он в курсе, где ты шлялся последние несколько часов? Не отвечай, по твоему бесстыжему лицу все понял. Малфой прищуривается и накладывает контрзаклинание на тело Гарри. Тот вскрикивает и выгибается в пояснице, цепляясь пальцами за край постели. — Ты же сказал, что больно не будет! — сердито восклицает он, бросив на Драко испепеляющий взгляд. — Не говорил я такого. Обезболивающее для следующего этапа, — Малфой, толком не обращая на Поттера внимания, пристально наблюдает за паутинкой и выжидает, не пошевелится ли та. — Считай, это было наказанием за самодеятельность в укрытии Пожирателей. — Ты меня ненавидишь, да? — Временами. К примеру, сейчас — немного, — бурчит Драко. Убедившись, что паразит мертв, и больше нет никакой спешки, он поднимает голову и пересекается с Гарри взглядом. — Мне кажется, или ты сегодня капризнее обычного? — скупо усмехается он. — Ах, ну прости!.. Просто у меня под кожей сраный червь! — брезгливо морщится Поттер. — Труп червя. — Ты не помогаешь, — закатив глаза, стонет Гарри. — Бога ради, вытащи уже эту хрень!.. — Как прикажете, — фыркает Драко, в издевке склонив голову. Он тянется к плечу Поттера и делает небольшой — буквально пара сантиметров в длину — надрез в области груди. Зелье уже подействовало, так что Гарри толком не реагирует — лишь слегка кривит губы. Малфой делает еще один надрез в области ребер, чтобы отрубить часть паразита, и с помощью заклинания медленно вытаскивает тонкую белесую нить. Поттер в этот момент смотрит в сторону выхода из комнаты. Его брезгливость даже умилительна. — Слушай… а чисто гипотетически эта штука могла меня убить? — внезапно любопытствует он. Драко заживляет порезы и спускается ниже, чтобы нанести следующие и повторить процедуру. — Могла. Ты бы отключился, а Пожиратели закончили дело. — Нет, я про… ну, она сама по себе способна на такое? Неоднозначно дернув плечом, Малфой вытягивает очередной кусок паразита. — Ну-у… Если бы ты оказался достаточно туп, чтобы не обратиться за помощью вовремя, то провалялся бы пару дней в бреду, а потом умер от обезвоживания. — Срань какая… — нервно фыркает Гарри, качнув головой. — Унизительный расклад, если подумать. Умереть от волшебного червяка. Драко оставляет его умозаключение без ответа, целиком сосредотачиваясь на задаче. Он терпеть не может эту тему. — Надеюсь, вселенная достаточно задолжала мне, чтобы я ушел из мира героем. Ну уж точно не так, — спустя долгую паузу вяло шутит Поттер. Как раз, когда Драко, стоя на коленях, достает ошметки паразита из бедра. — Не говори со мной о «славной кончине». Слушать не желаю, — цедит Малфой, скривившись. Гарри хватает минуты на полторы, и после он снова открывает рот, заявляя: — Драко… Ты ведь понимаешь, что никто не вечен. Есть неизбежные ве… Короткая вспышка гнева бьет Малфоя под дых, и он случайно делает надрез глубже, чем полагалось — обильная струйка крови стекает вдоль напряженного бедра и срывается вниз. Приходится потратить время для того, чтобы магией уменьшить порез. — Поттер, заткнешься ты или нет?! — выйдя из себя, рычит Драко. — Не видишь, что я тут слегка занят?! — Да, но… Послушай, я просто хочу, чтобы ты был готов на тот случай, если я… Малфой резко вскидывает голову, бросая на лицо Гарри предупреждающий взгляд. — Не надо вот этого дерьма, ясно?! Не учи меня смирению! — восклицает Драко, отмахиваясь. — Лучше не занимайся всякой херней и не подыхай как герой! Смерть от старости вполне себе достойная, понял, кретин? Все, не мешай, — раздраженно командует он, снова опуская взгляд на ногу Поттера. Удивительно, но Гарри наконец-то подчиняется, лишь шумно сопя. Малфой разделывается с остатками паразита за следующие десять минут, после чего подлечивает магией прочие ушибы на теле Поттера. Когда он заканчивает с лечением «в полевых условиях», то остается сидеть на полу, счищая небольшие пятнышки крови с пола. Краем уха он замечает, что дыхание Гарри потихоньку выравнивается. Хороший знак — значит, полностью восстановится он уже к утру. — Знаешь… Я не успел с тобой обсудить этого раньше, но… — осторожно начинает Драко между делом. — Тео на дне рождения Грейнджер вскользь упомянул ваши школьные годы. — Вот как? И что же он рассказал? — Ничего конкретного, на самом деле. Только то, что ты был удивительно живучим, но невезучим одновременно. — Хах… Можно и так сказать, — хмыкает Гарри и, как ожидалось, не торопится развивать данную тему. — И я подумал: что, если причина твоего недуга с даром в прошлом? — Малфой наконец поднимает взгляд на Поттера и замечает едва читаемое напряжение на его лице. — Эм, насколько далеком? — Без понятия. Я вообще мало что знаю о твоей жизни до победы над Волан-де-Мортом. — Это… — Гарри недоуменно усмехается, покачав головой, — это ведь и не нужно. Я потерял дар почти одновременно со смертью Реддла. Если и копать, то только там. — А если нет? Если тебя как-то прокляли до этого? Мерлина ради, ты даже участвовал в каком-то кровавом, мать его, ритуале, а я об этом даже не в курсе! Поттер кривит губы и таращится в сторону. И вот как трактовать эту реакцию? Драко проводит ладонью по лицу, вздохнув и одновременно с этим собирая все имеющиеся силы в кулак. — Гарри, ты же в курсе, что я такими темпами никогда не продвинусь? Я понимаю, что вся эта тема безумно задевает тебя, поэтому стараюсь лишний раз не давить. Но я буквально брожу по лабиринту вслепую… Да ты и сам мог запросто упустить из виду очевидное. Выжил и выбрался из очередной переделки — и ладно, но у всего есть последствия. — Что ты хочешь от меня? — сухо интересуется Поттер. Драко с трудом сглатывает, проталкивая глубже неуверенность. Спустя некоторое время все же решается: — Я хочу попасть в твою память и увидеть все своими глазами, — Гарри бросает на него недоуменный взгляд, и Малфой спешит пояснить: — Панс показала способ путешествовать по чужому подсознанию. Уверен, есть вариант проделать тоже самое и с памятью. Поттер наклоняет голову вбок, нахмурившись. С ответом он совершенно не торопится. И Драко, чувствуя, как надежды внутри постепенно осыпаются на кусочки, прислоняется плечом к его ноге, умоляюще всматриваясь в лицо. — Гарри… мне нужны гарантии. Если я найду способ… Ты впустишь меня? Ты готов пойти на это? Сам Малфой наверняка бы отказался. Он не знает ни одного человека, которому безоговорочно сможет доверить все скелеты прошлого, поэтому и Поттера просить об этом… как минимум нагло. Но Драко, в отличие от Гарри, не нуждается в спасении, так что стоит рискнуть. — Почему ты так активно ищешь решение? — наконец-то подает голос Поттер. — Я видел мир без тебя. И там полное дерьмо, — мгновенно отвечает Малфой. — Это я уже слышал. А если честно? О, Мерлина ради. Ему действительно нужно объяснять столь очевидные вещи? — Ты — единственная причина, по которой я просыпаюсь по утрам, — поясняет Драко, пустив на губы робкую усмешку. — И ты даже не представляешь, насколько я сейчас серьезен. — Ого… А вот почему тебе так можно говорить, а мне нельзя? — шутливо возмущается Гарри, слегка расслабляясь. — Если бы я выдал подобное, ты бы моментально вытрахал мне весь мозг за формулировку. — Жизнь вообще несправедлива. Смирись, — фыркает Малфой, но тут же отбрасывает легкомыслие в сторону. — Ну так что? Каков твой ответ? — Скажи, что любишь меня. Драко удивленно вскидывает брови. Гарри, откинув голову назад, пристально следит за ним из-под полуопущенных век. Его обнаженная грудь тяжело вздымается — остатки адреналина после миссии до сих пор кипят в венах. Эту картину Малфой точно запомнит до конца своей жизни. Поддавшись порыву, он завороженно усмехается и выдыхает: — Я люблю тебя. Уголок губ Поттера дергается вверх. Пальцы рук, упирающихся в матрас, непроизвольно комкают простыни. — Ха… еще раз, — прерывистым шепотом требует он. Боги, этот парень порой хуже недолюбленного ребенка. Драко снисходительно усмехается и складывает локти на коленях Поттера, запрокинув при этом голову. — Я раньше никому не признавался в любви, знаешь? Ты — первый. И, я полагаю, что последний. — Любовь на всю жизнь? — выгибает бровь Гарри. О, посмотрите-ка, кое-кто кошмарно горд собой. — Да… Пожалуй, что так. Я… — Драко горько усмехается, почувствовав, что собственный голос предает его и начинает хрипеть, — я не знал, что возможно так любить. Не лишай меня этого. Пожалуйста. Позволь помочь, — добавляет он шепотом. Что-то неразборчивое мелькает на лице Поттера — возможно, сомнение. Но чуть позже его губы растягиваются в беспомощной улыбке, и он выносит окончательное решение, сопроводив то слабым пожатием плечами: — Хорошо. Тебе нужна моя память? Вперед. Она твоя. До последнего воспоминания. — Вот так просто? — недоверчиво хмурится Драко. — Ну, если я все правильно прикинул, то у нас осталось не так уж много времени? — риторически уточняет Гарри. — И тратить его на очередной порочный круг в виде споров мне не хочется. Это уж точно. Времени сейчас едва хватает на действительно нужные вещи. — Полагаю, в упрямстве мы можем составить друг другу неплохую конкуренцию, — роняет Малфой, устало усмехнувшись. Поттер согласно кивает. После, поморщившись, начинает разминать шею. — Я останусь на ночь? — неожиданно интересуется он. — Не хочу спать один. Это… так себе. Драко в очередной раз удивленно вскидывает брови — у него и в мыслях не было гнать Гарри прочь, особенно после пережитого. — Будь моим гостем, — Малфой взмахивает рукой, указывая на постель. — Фух. Поттер со стоном заваливается на спину, продавливая матрас. Драко, снисходительно фыркнув, помогает ему закинуть ноги на кровать, а после накрывает покрывалом. И едва он собирается вернуться на первый этаж и продолжить свои исследования, как Гарри зазывающе машет рукой. В обычной ситуации Драко бы поломался и отговорился делами, но сейчас он слишком измотан (как физически, так и эмоционально), поэтому, помычав, забирается в постель и пристраивается рядом, планируя полежать с Поттером до тех пор, пока тот не уснет. Все же небольшие передышки иногда позволительны. Гарри переворачивается на бок и закидывает руку на Малфоя, лицом утыкаясь в его грудь. Драко обнимает в ответ, длинными пальцами по привычке зарываясь в волосы. Какое-то время они лежат в тишине, наслаждаясь мимолетным чувством комфорта и расслабляясь в руках друг друга. За окном постепенно начинает светать. Утром Малфою снова придется столкнуться с проблемами и сомнениями, но сейчас, пусть и ненадолго, он надежно спрятан от всего этого. Он в безопасности. И потому его моментально клонит в дрему. — Я отвык от твоей постели, — вдруг шепчет Гарри. — Давно здесь не ночевал. — Это сейчас к чему было сказано? — полусонно отзывается Малфой. — Ну… даже не знаю. Пытаюсь тонко намекнуть, что пора бы нам выбрать одну конкретную кровать и ночевать только в ней? Заявления Гарри порой действуют эффективнее бодрящего зелья. Драко распахивает глаза и добрую минуту таращится в стену перед собой. — Полагаю, ты ставишь на свою? — наконец-то выдавливает он из себя. — Ну, да? Почему бы тебе не смириться с неизбежным и не перебраться ко мне с концами? Нам вроде как… хорошо вместе, нет? — Гарри демонстрирует самый быстрый переход от наглого самодовольства до ощутимой уязвимости в голосе. Кажется, у Малфоя сейчас начнется аритмия — настолько сильно подскакивает его пульс. И это не то сладкое волнение, когда вот-вот получишь желанное. Нет, скорее уж паника. — Я… я еще привыкаю к этому. Давай позволим всему произойти постепенно? Если бы Драко хотел быть хоть немного честным, то сказал бы что-то вроде «я не хочу привыкать к жизни, которой вот-вот лишусь». Но такой ответ едва ли приведет к чему-либо хорошему, поэтому он держит язык за зубами. — Знаешь, ты слегка лицемеришь для парня, который вечно спешит. — Знаю. Малфой, проглотив колючий ком, наклоняет голову и касается губами макушки Поттера. Будто извиняясь за собственную слабость. — Но я правда стараюсь, Гарри. Тот какое-то время молчит, обдумывая ответ. А после прижимается к Драко плотнее, пальцами комкая его рубашку на спине. — Хорошо. Все в порядке. Не думай об этом лишний раз, — шепчет он, и его голос звучит по-теплому, даже нежно. — Сейчас я доволен и тем, что есть. Малфой, облегченно выдохнув, благодарно улыбается. Честно признаться, в такие моменты он ловит себя на мысли, что чертовски везучий. Вот бы побольше таких мгновений. Проклятье. Все-таки придется обратиться к Грейнджер.