Строго по закону

      Проходит месяц, а Рюджин всё ещё помнит о том случае в клубе. Наглый флирт с полицейской был слишком смелым, даже для неё. В «Sin City» она старается больше не соваться, хотя при одном взгляде на здание сердце начинает трепетать как птичка, запертая в клетке. Но это совсем не значит, что в остальном она становится примерной гражданкой Америки.       В кармане джинсов покоятся зажигалка и пачка сигарет, а до конца весеннего семестра она еле доживает. Уже середина мая, и ей остаётся совсем чуть-чуть — последняя неделя учёбы и финальные экзамены. Пока студенты носятся по коридорам с кофе и кипой конспектов в руках, Рюджин расслабленно плетётся за ними и вспоминает, почему она вообще так мечтала здесь учиться.       Натягивая рюкзак на плечо, она уже смотрит в сторону выхода из здания, когда её окликает Минджон. Она что-то бурчит то ли про лекцию, то ли про ещё какое-то мероприятие, и Рюджин повинуется ей только потому, что ей скучно. Их собирают в огромной аудитории, на последних рядах которой остаётся всё меньше свободных мест. Приходится сесть в середину и заткнуть уши наушниками: со стопроцентной вероятностью ей будет плевать на лекцию.       Преподаватель странно жестикулирует, если следить за ним без звука. Только когда возле кафедры мелькает таинственная тень с тёмным каре, Рюджин наконец заинтересовывается лекцией. Она снимает наушники, стягивает с головы капюшон худи и подаётся вперёд. На счастье, с той ночи в «Sin City» Минджон не узнаёт Йеджи, так что всё удовольствие будет предназначено только Рюджин.       — О чём вообще будет лекция? Я прослушала начало.       Рюджин чуть толкает Минджон в плечо, чтобы привлечь её внимание, а сама пялится на Йеджи. Та опирается спиной о высокий стол кафедры, закатывая рукава серой льняной рубашки до локтей. Она снова в гражданском, только сейчас заметнее, что она офицер полиции: её с потрохами сдаёт жетон на цепочке и пистолет в кобуре, явно настоящий. Осанка такая же ровная, а взгляд — грозный; ничего и не меняется с их первой встречи в клубе, только на этот раз они знают, кто они такие.       — Типичная лекция о правонарушениях среди молодёжи, — Минджон закатывает глаза от раздражения. — Я сюда пришла, потому что думала, что увижу профессора Ю, но тут только старик и горячий коп.       — Она моя, — отвечает Рюджин слишком резко, что вызывает интерес Минджон. — Просто забей. Долго объяснять.       Минджон прожигает профиль Рюджин любопытным взглядом, пока аудитория не наполняется скрипом мела на грифельной доске. Йеджи с невозмутимым видом аккуратно выводит цифры: «18-13-122». Рюджин хмурится, ощущая, как загадочное молчание Йеджи подливает масла в огонь влечения. Лекция пусть и скучная, но это уже не так важно. В кровь будто снова попадает алкоголь, иначе объяснить её хорошее настроение нельзя.       — Кто-нибудь знает, что значат написанные цифры? — с лёгким нажимом спрашивает Йеджи, прекрасно зная, что никто не рискнёт отвечать офицеру полиции.       Звучный голос разносится по аудитории и эхом отражается от стен, смешиваясь с резкой волной взбудораженных шепотков. Серьёзные, приглашённые для лекций люди обычно веселят беспечных студентов, но не сегодня. Разве что Рюджин осмеливается отпустить неприличную шутку просто потому, что уже встречалась с Йеджи.       Бояться ту, с кем ты уже флиртовал месяц назад, вы серьёзно?       — У кого-нибудь есть варианты? Молчание во время беседы с офицером полиции не лучший вариант.       — Это ваш номер телефона? — весело хмыкает Рюджин, поднимая руку вверх, чтобы привлечь к себе внимание.       Стоит Йеджи бросить быстрый взгляд на средний ряд, как она сразу же понимает, кто именно задал ей вопрос. Сердце пропускает удар в ожидании реакции, но Йеджи сохраняет хвалённую непоколебимость. Сейчас она офицер полиции, а не обычный человек. На их счастье, Рюджин готова флиртовать в любом состоянии — и трезвом, и не очень трезвом.       — Хорошая попытка, но нет. В Америке номера телефонов состоят из десяти цифр, к вашему сведению, — её губы трогает слабое подобие улыбки, предназначенное только Рюджин. — А ещё вам стоит подучить законы, потому что я написала статью Уголовного кодекса штата Колорадо о незаконным владении или употреблении этилового алкоголя или марихуаны несовершеннолетними. Все же помнят, что разрешённый возраст употребления алкоголя — это двадцать один год?       Несмотря на духоту на улице, в аудитории кондиционеры гудят так сильно, что некоторые студенты ёжатся, потирая ладони между собой, чтобы согреться. От любого взгляда Йеджи, даже самого жёсткого из её арсенала, Рюджин становится до безумия жарко. Она не обращает внимания ни на Минджон, ни на знакомых; весь её фокус внимания уходит на Йеджи и на проступающие вены на её руках, когда пишет новую порцию цифр на доске. На этот раз они другие: «42-2-309».       — Эта статья касается поддельных айди-кард, — заученные слова легко срываются с губ Йеджи. — Незаконными считаются следующие действия: демонстрация поддельных, изменённых или полученных путём мошенничества идентификационных карт; владение поддельной идентификационной картой и…       Рюджин перестаёт слушать, когда в её речи мелькает слишком много одинаковых слов о правонарушениях, штрафах и тюремных заключениях. Потом она приводит неутешающую статистику, и все снова тонут в скуке. Рюджин нервно топает ногой и играется с колёсиком зажигалки, но специально не нажимает на кнопку возгорания. Не хватало, чтобы потом ей устраивали ещё и лекцию о поджогах.       Хотя от персональной лекции от Йеджи она точно не откажется. Особенно если её потом накажут.       — У кого-нибудь остались вопросы?       — Вы только про две статьи нам расскажите? — снова подаёт голос Рюджин, хотя обычно она отличается замкнутостью.       Йеджи специально рассказала сначала про употребление алкоголя несовершеннолетними и использование фейк-айди, потому что помнила печальный опыт с Рюджин. Ей известно далеко не обо всех её проделках, и вряд ли она узнает про них, потому что они не близки. Между ними пролегает стена, считай, Великая Китайская. У Йеджи принципы, которые точно не позволяют спать ей с малолетними нарушителями.       — Могу рассказать много интересного: про вождение в нетрезвом виде, про курение несовершеннолетними. Вы знали, что по статье 18-13-121 у вас обязаны спрашивать документы, иначе за продажу сигарет несовершеннолетним и нарушение статьи можно получить штраф в двести долларов? Неприятное удовольствие, согласитесь.       — Интересный ответ. Жаль, что такой красивый голос тратится на такие скучные дела, — беспечно улыбается Рюджин, сжимая в руках зажигалку. — Это всё, можно уходить? Или мне за уход до официального окончания лекции положен штраф?       — Если у вас такая сильная страсть к правонарушениям, то я обязательно воспользуюсь наручниками.       «О, так сегодня они при вас?» — хочет спросить Рюджин, но вовремя прикусывает себя за язык. Никто не знает о произошедшем в «Sin City»; это только их секрет, грязный и тёмный. Это добавляет ещё больше очарование в их и без того особенные взаимодействие. Какое приятное совпадение, что после семнадцатого апреля они снова встречаются на лекции, на которую Рюджин сначала не хотела идти, но всё-таки пошла.       Разве это не судьба?       — Можете расходиться, я на сегодня закончила, но, Шин Рюджин, пожалуйста, задержитесь.       Аудитория наполняется жужжанием студентов, довольных перепалкой (хоть какое-то развлечение в стенах скучного университета). Рюджин нетерпеливо переминается с ноги на ногу, когда оказывается возле кафедры. Йеджи с удовольствием захлопывает дверь после последнего студента и устремляет испытывающий взгляд на Рюджин, прожигая в ней дыру. Это звучит как вызов — гордо вздёрнуть подбородок и не показывать страх.       Впрочем, Рюджин и так не боится Йеджи. Слишком жаждет её внимания, отчего все страхи отключаются вместе с чувством самосохранения.       — У вас остались какие-то вопросы, офицер Хван? — Рюджин растягивает губы в хищной улыбке. — Думаю, у моих знакомых остались. Они уже гадают, откуда вы знаете моё имя тогда, когда вы, в свою очередь, даже не представились в начале лекции.       — Да ладно тебе, всем плевать на столь мелкие детали.       — Так мы уже снова на «ты»? — в голову ударяет азарт, и по телу разливается приятное тепло. Рюджин не знает, какой будет реакция Йеджи на её слова и действия, но для неё сюрпризы всегда приятные. — Может, мне стоило спрашивать у тебя про статьи о преследовании?       Йеджи элегантно выгибает левую бровь, ошпаривая Рюджин раздражённым взглядом.       — Это статья 18-9-111. И из нас двоих преследователь здесь только ты. У тебя же цель разозлить меня, верно? И ты в который раз нарушаешь мою приватность, стоя слишком близко.       «Так я стою слишком близко?» — в голове проскакивает приятная мысль. Повинуясь импульсу, Рюджин делает ещё один шаг в сторону Йеджи, но их всё равно разделяет стол кафедры.       — Я всего лишь пришла на лекцию.       — Которую ведёт офицер полиции, — продолжает гнуть свою линию Йеджи. — Ты не думала о шансе нашего столкновения?       — Я даже не хотела сюда идти.       — А если бы не пошла, то что? Стала бы с друзьями курить незаконно полученные сигареты? — насмешливо бросает Йеджи, ловя на себе наигранно обиженные взгляды Рюджин. — На правду не обижаются. И да, я такого плохого о тебе мнения.       — Что поделаешь? Моё любимое занятие — раздражать людей, особенно таких красивых, как ты.       Рюджин пожимает плечами, довольная собой, даже несмотря на то что Йеджи на её флирт не реагирует. Она как робот даже не вспыхивает румянцем от возмущения, хотя в ночном клубе она умело краснела и смотрела на Рюджин из-под полуопущенных ресниц, поддаваясь уловкам. Но даже желание Йеджи расслабиться не привело их к сексу на одну ночь, что не могло не разочаровывать. С её двойственностью невозможно справляться.       — Давай снова разойдёмся, всё-таки на этот раз никаких преступлений ты не совершала, — невозмутимо говорит Йеджи. — Но ты знаешь, что я тебя хорошо запомнила после двух встреч, Рюджин.       — А ты помни про статью 18-9-111, — бросает Рюджин напоследок.       Вдогонку ей долетает тяжкий вздох Йеджи, а в голове мелькают мысли о том, что она так и не спросила её про наручники. В следующий раз она это исправит. Рюджин беспричинно уверена, что следующий раз обязательно случится, — на то воля судьбы.

***

      После финальных экзаменов наступают летние каникулы. Минджон берёт летние курсы (только из-за одержимостью профессором Ю Джимин), в отличие от Рюджин, которой это вообще не надо, так что в июне–июле они видятся редко. Спасаясь от жары, Рюджин много времени проводит дома под порывами воздуха от новоприобретённого вентилятора, но потом ей быстро становится скучно. Не может же она днями напролёт смотреть сериалы на Нетфликсе, за подписку на который, к слову, надо платить.       Чтобы лето не пролетело зря, Рюджин решает выбрать себе вполне легальную подработку и устраивается в неприметную, но уютную кофейню с названием «Coffee Paradise». Конечно, её хмурое личико и недовольный взгляд не вписываются в общий интерьер, но от отсутствия работников менеджер нанимает даже её. В первые дни обучения он уже жалеет об этом, потому что Рюджин забывает про банальную вежливость и пьёт слишком много бесплатного кофе. Она обещает исправиться и почему-то действительно исправляется.       Может быть, потому что то и дело вспоминает про законопослушную Йеджи?       В конце концов рутина настигает Рюджин и в кофейне. Она видит тех же людей, которые ходят сюда из-за удобного расположения. Она готовит более или менее сносный кофе, себе — охлаждённый, чтобы легче переживать летнюю жару. После полудня становится проще, потому что гремят грозы или даже падает град (жизнь в Денвере удивляет даже его жителей). Она ухаживает за милыми растениями в горшочках на подоконника от скуки (хотя обычно все её растения погибают). Она закрывает смену и возвращается домой с вечером, тёмным покрывалом ложащимся на город. Её расписание ничуть не меняется, она даже ни разу не меняется сменами с дотошным менеджером.       Но однажды рутина рушится: Рюджин приходит в кофейню, и к ней заходит Йеджи. Сердце моментально наполняется приятным трепетом, а на губах расцветает улыбка. Йеджи не сразу замечает её, отчего Рюджин бросает в дрожь предвкушения — интересно узнать, какой будет её реакция на их очередную встречу. Если один раз это случайность, вторая раз — совпадение, то третий — закономерность. Рюджин соврёт, если скажет, что ей не нравятся такие закономерности.       — Мне как обычно, — бормочет Йеджи, не отрывая взгляда от телефона.       — А как обычно это как?       В который раз доказывая свою молниеносную реакцию, Йеджи быстро поднимает голову и упирается взглядом в довольное лицо Рюджин. Она сразу же мрачнеет, и между ними искрится напряжение в виде сверкающих молний. Йеджи недовольно сжимает документы и вздыхает, пытаясь сохранить хладнокровие. Рюджин, уже готовая флиртовать, захлёстывает её с головой как цунами.       — Просто эспрессо, без сахара.       — Снова классика, проверенная временем? — шутливо вскидывает брови Рюджин. — Я бы посоветовала капучино с карамельным сиропом, но ты, наверное, не поверишь, что это действительно вкусно.       — После «Sin City» я сомневаюсь даже в том, что тебя зовут Шин Рюджин.       — Но это ведь правда.       Йеджи фыркает, оставляя Рюджин без ответа, и отходит в сторону, чтобы занять любимое место. На её счастье, абсолютно все столики пусты и убраны. Она садится так, чтобы наблюдать за ситуацией на улице через окна кофейни и ощущать за спиной стену. Так спокойнее и безопаснее. Рюджин наслаждается сосредоточенным лицом Йеджи, едва сдерживая порыв поболтать с ней. Например, спросить, умеет ли она вообще отдыхать или нет.       Но ведь в «Sin City» она была. Значит, должна уметь.       Рюджин ставит чашку эспрессо и, даже не спрашивая, садится за столик напротив Йеджи; у той не остаётся выбора, кроме того, чтобы смотреть только на Рюджин. Это вызывает очередной тяжёлый вздох.       — У меня перерыв — двадцать минут. Не трать их на пустую болтовню.       Строгая Йеджи с грозными речами — такое Рюджин любит. Сегодня она в чёрной приталенной футболке с логотипом DPD и именной нашивкой, тактических брюках того же цвета с усиленными коленями и карманами для снаряжения. От кобуры с пистолетом на бедре глаза Рюджин заинтересованно блестят, но ярче всего её реакция на наручники. На этот раз Йеджи с ними, значит, без шуток не обойтись.       — Офицер, а если я украду ваш пакетик сахара, вы меня арестуете? — с притворной невинностью Рюджин хлопает ресницами, в открытую пялясь на наручники.       — По-моему, я чётко тебе сказала не тратить моё время на ерунду, — Йеджи устало потирает переносицу и смотрит на настенные часы, высчитывая время. — Тем более я не приглашала тебя за свой стол.       — Меня не надо звать, я сама прихожу.       — Поверь, я заметила. Помнишь — 18-9-111? Статья о преследовании.       Несмотря на то, что Йеджи нацеливает на Рюджин тяжёлый взгляд, намекающий, что ей пора уйти, она уходить не собирается. Наоборот, подпирает кулаком щёку, болтает от скуки ногами и поддерживает зрительный контакт.       — Может, расскажешь, чем занимаешься? Или будешь тратить время на любование мной?       — Я не… — начинает говорить Йеджи, но осекается: понимает, что словесные перепалки с Рюджин ни к чему хорошему не приведут. Прячется от продолжения фразы за большим глотком эспрессо. — Разве тебе не надо работать?       — А ты видишь вокруг людей, которых надо обслуживать? Вот и я нет. А значит, я сегодня вся для тебя, ты только скажи, и, может, мы переместимся в горизонтальную позицию.       — Боже мой, ты всегда такая невыносимая? А, точно, я же знаю ответ — да, всегда. Ты по-серьёзному общаться не умеешь, да?       — А что мне тебе серьёзного говорить? Конечно, я всегда могу рассказать тебе, что не верю в долгосрочные вещи или взаимодействия, потому что считаю, что все всегда друг друга бросают. И я знаю, это по своему опыту. Мать нас бросила, с отцом я часто переезжала и подруг у меня никогда не было. Да, я обосновалась в Денвере и подружилась с Минджон, но это всё не то, — слова льются сами по себе. Рюджин не может да и не хочет останавливать тираду, потому что хочется найти понимания в глазах Йеджи. — Потому что каждый день я думаю, что сегодня это всё может кончится. Поэтому я предпочитаю секс на одну ночь, как бы сильно ты меня ни осуждала. Ты этого хочешь от меня услышать?       Рюджин умалчивает об остальном. Например, о том, что цепляется к Йеджи, но обходится только несерьёзным флиртом, потому что не думает, что случится очередная их встреча (не всегда же судьба будет благосклонной к ним). О том, что она постоянно упоминает наручники, потому что это символ, скрепляющий её вместе с Йеджи. Единственная гарантия того, что они могли бы быть вместе. Где-нибудь в параллельной вселенной.       — И если я тебе действительно не нравлюсь, то, окей, я могу это принять. Просто больше не появляйся в моей жизни и не давай мне чёртову надежду, — раздражённо бурчит Рюджин, метая молниями из глаз и всплёскивая руками. — Я лучше пойду, приготовлю себе что-нибудь слаще твоего общества и эспрессо без сахара.       В голове вихрем бушуют мысли возмущения — она сама не понимает, почему так взъелась на Йеджи. Может, она просто устала, а может быть, ей просто надоело одиночество из-за Минджон, бросающей её ради Джимин. Потому что сама Йеджи точно не бесит Рюджин, даже если брать в расчёт её жуткую правильность, законопослушность и склонность к постоянному контролю над всеми. Профессия офицера полиции ей точно подходит.       — Рюджин, — вдруг окликает её Йеджи после очередного взгляда на тикающие часы на стене. — Ты можешь остаться. На оставшиеся десять минут.       Рюджин жмурит глаза и втягивает носом воздух, чтобы успокоиться. В конце концов она возвращается, потому что действительно хочет этого. Ей нравится находиться рядом с Йеджи: с ней спокойно и комфортно, как за каменной стеной. Когда она возвращается за стол, Йеджи оценивает её состояние взглядом, отчего Рюджин взъерошивает красные волосы и нервно кусает нижнюю губу.       — Будешь спрашивать свои вопросы? — невозмутимо спрашивает Йеджи, будто пять минут назад Рюджин не исповедовалась ей. — Или сегодня ты пришла без любопытства?       — Всё для вас, офицер. Почему ты сегодня здесь?       — У меня обеденный перерыв, а «Coffee Paradise» расположена ближе всего к участку. Не всем нравится здешний кофе, поэтому полицейских ты могла видеть мало, но я смелая, — вздыхает Йеджи и снова продолжает говорить, предвосхищая вопросы Рюджин: — Я всегда попадала не на твои смены, кроме сегодняшнего дня. Всё просто.       — Оке-е-ей, — тянет от скуки Рюджин. Слишком чёткий ответ, не оставляющий места для воображения. — А эти бумаги тебе для чего? Ты же не детектив, ничего не расследуешь.       — Спасибо за напоминание, что я всего лишь патрульная, — усмехается Йеджи, но не обижается — это видно по чуть приподнятым уголкам губ. — Я готовлюсь к экзамену на детектива: скоро будет письменный тест, а осенью — устное интервью. Знаешь ли, нужно повторить и выучить кучу информации…       — Кому ты это говоришь? Я сама недавно сдавала финальные экзамены.       — Второй курс это тебе не работа детектива, — Йеджи гордо вскидывает подбородок. — От меня зависят жизни людей, и я не хочу подводить их. Это правда важно для меня.       — Обещаю не попадать в неприятности, чтобы у тебя было меньше работы, — торжественно клянётся Рюджин, кладя руку на сердце.       — Серьёзно?       — Нет, конечно, — Рюджин взрывается приступом хохота. — Я всё ещё думаю над тем, как незаметно украсть твой пакетик сахара, чтобы ты меня арестовала.       Йеджи шлёпает Рюджин по руке, а потом передаёт ей сахар. На губах танцует улыбка, которую Рюджин даже не пытается сдержать. Громыхающее в грудной клетке сердце эхом отдаётся в ушах. В разнеженном сознании мелькают неприличные мысли, но она их оставляет при себе, чтобы не действовать на нервы Йеджи ещё больше. Только в честь прогресса в их взаимоотношениях.       Рюджин до отчаяния сильно хочется спросить, будет ли Йеджи приходить в кофейню в её смены.       — Держи сахар, если тебе так хочется. Но мои наручники ты не получишь. И тем более ключи от них.